ЛИР

Паук              Он целует меня нежно. Слишком! Бля, я не хрустальный! Ничего мне не будет. Не сломаешь.              Я запускаю одну руку в его волосы, второй пытаясь притянуть парня за бок, ближе к себе. Не особо он двигается.              Бесчувственный болван!              Отстраняюсь от Лео, беру того за руку и кладу себе на рёбра. Больно да, но так похуй. Трогай!              И он трогает, да так, что в глазах темнеет. Нежно проводит по ребрам, запускает руки на поясницу, сжимает ягодицы, а потом с рычанием накидывается на мою шею, кусая, целуя и опять кусая.              Не смей останавливаться! Голова дуреет от твоего присутствия, от твоих действий, от кислорода, который ты приносишь в мою жизнь. Мне мало.              Хочу ещё. Хочу всё.              Я обнимаю его, стараясь притянуть ближе. Хочу чувствовать больше.              Состояние, которое называется «хуй стоит, башка не варит». Мне всё равно на то, что, возможно, болеть будет всё. Это будет потом. А сейчас боль придает пикантности происходящему.              Никогда ещё меня так не крыло.              Лео роняет меня на диван, усаживаясь сверху, и начинает планомерно покрывать тело поцелуями. Его руки скользят по моей коже принося лёгкую боль и даря наслаждение.       Но вдруг, целуя меня в косточку под животом, он вдруг зашипел, резко оторвался и застонал.              — Черт, Ром, я не могу!              Чё за хуйня? Не обламывай меня!              — Почему? — почти бесстрастно.              — Я так хочу тебя, что крышу сносит. Я сейчас не сдержусь, а потом все будут долго упорно жалеть об этом.       — Я не буду. И тебе не советую.              Я щас сдохну, блядь, изверг!              — Чего не советуешь? — Лео смотрит на меня расфокусированным взглядом. Походу он не шутил, соображалка уже явно дала сбой.              — Останавливаться! — почти кричу. Дай мне увидеть твоих чертей! Сожги всё к хуям! — И жалеть тоже не надо.              Я тяну его ближе к себе. Лео, отруби мозги! Мы заняты! Хватит думать и тормозить! И целую, пытаясь передать свой настрой.              Он отвечает с жаром, с каким то безумным энтузиазмом, уже далеко не так нежно. Его безумие передается и мне, я уже не понимаю кто и что делает, лишь пропадаю в этой бездне эмоций, движений.              Когда он отрывается от меня второй раз, я готов завыть в голос.              Но Лео, не обращая внимание на мои возмущения, отползает на край дивана и достаёт откуда-то снизу свой рюкзак.              Порывшись в боковом кармане, он достает пачку презервативов и тюбик, а потом вопросительно смотрит на меня.              — Кто?       — Что кто? — не понимаю я.       — Актив кто? — повторяет он. — Мне все равно, решай ты.              Бля, почему я такой идиот? Почему я не подумал об этом раньше?              Так, спокойно, не паникуй.              Заметив мое замешательство, он добавил:              — Если боишься, можем не сегодня.              Ещё чего удумал! У меня щас член отвалится на хер! Никакие не сегодня! Сегодня! Сейчас!              Так, вруби мозги на секунду. Ты ни-ху-я не умеешь, значит, сделаешь что-нибудь не так.              Я выдохнул. Он же знает, что делать, да?              — Ты?       — Уверен?              Нет!              — Да.              ***       Лео              Я, конечно, предложил ему перенести сие мероприятие, но я лукавил. Хер бы я сегодня смог остановиться. Вообще не понимаю, как у меня хватило сил сдерживать себя хоть немного, и уж тем более связно разговаривать.              Мне действительно было наплевать кто сверху, единственное, о чём я переживал, это о том, хватит ли у него сил, если он решит, что боится пассивной роли. Так активничать с сотрясением самоубийство. Но и не спросить я не мог. Заниматься сексом с человеком, который к этому не готов — моральное изнасилование. По себе знаю.              Рома выглядел смущённо. На щеках слегка загорелся румянец, но он смотрел мне в глаза уверенно. И я решился.              Ранее я искренне считал себя опытным любовником. Спасибо московским гей-клубам с их разнообразностью и аморальностью. Но сегодня все было не так. С Ромой все было как в первый раз.              Его испуг тоже нифига не помогал, волей не волей вспомнился тот случай, с Киром.              Нет, олух, даже не смей думать о ком-либо, когда в твоих руках бог.              Рома еле заметно задрожал под моими ласками. Стараясь отвлечь, я затянул его в поцелуй, в надежде передать свою уверенность и спокойствие, которых нифига не было.              ***       Паук              Я не то, чтобы прям боялся. Было просто странно и я хоть и понимал, как это будет происходить, всё равно нервничал.              А что делать? Так, соберись! Нет, наоборот, расслабься! Бля.              Он целует, это помогает. Я отрубаю мозги и отдаюсь ощущениям.              Хочу его безумно.              Я притягиваю его ближе к себе, провожу руками по спине. Кожа такая гладкая, кайф.              Лео, оторвавшись от моих губ, берёт один презерватив и, разорвав его зубам, натянул на палец. Обильно смазав его кремом из тюбика, он спустился к моему члену, и наклонившись поцеловал его в головку. Я ожидал не этого. А чего я мог ждать? Что он сразу меня отымеет и я охуею от боли? Нет. Конечно нет. Он знает, что делает. Я ему доверяю.              Он облизывал мой член, заводя еще больше, хотя куда больше то? Поэтому я не сразу заметил, как его палец нащупал мой анус и без труда проник внутрь.              Выдох. Ощущения странно непривычные, но не больно. Заебись.              Меня разрывает от его действий, голова кружится. Я часто дышу. Теплые губы на секунду отрываются от моего члена, и в это же мгновение палец тоже покидает меня. Миг — и губы возвращаются, а вместе с ними и два пальца, что без проблем входят в меня, не встречая сопротивления.              Это отвал башки. Охуительно, но мало. Хочется ещё. Больше. Лео ближе. Из горла вырываются стоны.              Он делает что-то рукой, и меня пронзает резкое удовольствие. Пальцы на ногах поджимаются от подобного, а бедра непроизвольно толкаются вперед.              Блядь, сделай так ещё!              Он перехватил мой член второй рукой, и продолжил те восхитительные движения в моей заднице, присоединив третий палец.              Кажется, ещё немного и я кончу. Не-не-не, так не пойдёт! Слишком рано!       Перехватываю основание себя и зажимаю.              Лео резко откидывает мою руку, и наклонившись, приказывает:              — Кончай.              Его голос полон уверенности, а рука, возвращаясь на член, делает решительные, быстрые движения.              — Блять! — вылетает непроизвольно и меня накрывает.              Тело напрягается, я выгибаюсь.              Дыхание перехватывает. Миллиард искр распространяется по телу и я теряюсь в этом мире.              Лео ловит губами мой стон, размазывая сперму по животу.              ***       Лео              Он ещё не пришел в себя после оргазма, а я уже переворачиваю его на живот и подпихиваю под него подушку.              Использованный презерватив полетел на пол, тут же взял другой и, натянув его на член, обильно смазал смазкой.              Рома не сопротивлялся, пытаясь вернуться в реальность, а я целовал его позвоночник, проходясь по острым косточкам. Единственное, что в тот момент его спасало от самого жёсткого траха в его жизни, это десятки синяков по всему телу. Они —якорь, что мог хоть немного притупить моё всё нарастающее сумасшествие. Делаю то, чего все время хотел — целую, слегка покусывая в основание тату, и вхожу в него, совсем чуть-чуть, но этого хватает, чтобы застонать, не в силах сдержать голос. Хорошо, что тут нет соседей.              Рома с шумом выдохнул, но не остановился. И это прекрасно.              Войдя ещё немного, я опомнился, одной рукой приподнял его таз, стараясь не потревожить рану на бедре, а второй взял его упавший после оргазма член. Самое сложное, сделать так, чтобы ему не пришлось переносить вес на бедро.              Почувствовав, как его член заинтересованно зашевелился, я резко зашёл до конца.              ***       Паук              Стон вырывается из груди. Ощущения крышесносные. Лео двигается медленно, а мне этого мало, хочу ещё, сильнее, больше, быстрее.              Подаюсь ему навстречу, пытаясь дать понять, что не надо со мной церемониться! Двигаюсь, в надежде увеличить скорость, и, кажется, добиваюсь своего.              Лео подхватывает меня, кладёт на бок, целует куда-то в шею, и, уже не сдерживаясь, вдалбливается так, что я слышу удары его яиц о мои ягодицы.              Диван скрипит, будто доживает последние секунды, и, кажется, я слышу, как под пальцами Лео рвётся простынь.              Я уже не сдерживаю стоны. Плевать. Только двигайся, не останавливайся. Быстрее, сильнее, жёстче. До искр из глаз. Я умру, если ты прекратишь. Голова идёт кругом.              Но тут тело Лео сотрясается, и я чувствую как во мне его член начинает пульсировать. Лео замирает, и со стоном заваливается на меня.              Бля, я его убью, голыми руками задушу. Сука такая. Агрх. Бесишь!              Я отпихиваю парня от себя и хватаюсь за свой член. Мне очень срочно нужно кончить.              Но Лео видимо приходит в себя, и улыбнувшись шепчет:              — Нетерпеливый какой.              Обхватывает ладонью мою руку, и прижавшись всем телом к спине, засасывает мочку уха. Наши руки движутся в унисон. Самая ахуительная дрочка, какую только можно представить.              И снова оргазм обрушивается на меня, вынося мой мозг к хуям из этой реальности.              ***       Лео              А потом я вижу кровь на его бедре, которая просочилась через повязку.              Понимание пришло моментально, тут же с раскаяньем и отчаяньем. Всё-таки ты, Лео, тварь эгоистичная. Пристрелить бы тебя.              Сползаю с кровати, сняв презерватив и натянув трусы, несусь вниз.              Пакет, оставленный врачом, нахожу сразу и несусь обратно.              По приходу меня ждал ахуевший взгляд Ромы.              — Ты ебнутый?       — Наверное. С тобой точно.              Не слушая его возражений, я сел на кровать и с деловым видом, будто все понимаю и знаю, чё вообще делать, начинаю отлеплять гигантский лейкопластырь с его бедра. Он уже весь промок, но мне похер — я скала. Я держусь. Ага.              Под лейкопластырем оказался сложенный несколько раз бинт, на манер прокладки, который тоже весь пропитался кровью. Стараясь не смотреть на саму рану, я достал из пакета баночки, подписанные цифрами и начал обрабатывать, следуя инструкциям доктора.              — Ты ведь в курсе, что я могу сам?       — Заткнись, — только и говорю я, слишком поглощенный процессором, чтобы отвлекаться на такую мелочь как спор.              Рома вздохнул, но не спорит. Вот и ладушки.              Так, посыпать порошок из банки номер один, наложить на бинт крем из банки номер два, приложить, залепить. Готово.              Закончив, я вздрогнул, и бросив всё, опять сбегаю.              В туалете меня вновь выворачивает.              Вчерашняя картина вновь ожила, мне кажется, я даже чую запах паленой плоти.              ***       Паук              Я слышу, что его рвало. Вот упёртый баран. Зачем он это делает, если боится крови? Я бы и сам справился.              Потом он принял душ и я понял, что сам безумно хочу помыться.              — Выбирай, — наигранно улыбаясь заявляет чудила, вернувшись. — Подвергнуться экзекуции с влажными салфетками, или перевяжем ногу пакетом и доползем до душа.       — Второе.       — Я так и думал, — заявляет он, показывая пакет, который до этого прятал за спиной.              И как ему сказать, чтобы он не переживал обо мне? Мне нравится его забота. Да, непривычно, но приятно. Но я не хочу, чтобы он делал то, что ему не нравится или не приятно, или сложно.              — Как ты? — спрашиваю.       — Мне кажется, об этом должен спрашивать я тебя, а не наоборот. Не меня ж отмудохали до полусмерти.       — Но меня явно от этого не колбасит, в отличии от тебя.              Я за тебя волнуюсь, идиот! Не хочу, чтобы ты помогал мне и потом бежал блевать.              — О, не переживай, ты мне не противен или что то такое. И крови я не боюсь. Точнее… Не знаю, как объяснить. Я спокойно отношусь к своей крови, меня она никак не напрягает, да и на других людях тоже. Но мне тяжело видеть, как кому-то близкому плохо. А после того, как я тебя прижег, до сих пор не могу избавиться от запаха. Забей, это пройдет.              Чудо ты. Что вот с тобой делать?              — Давай всё же я сам это сделаю в следующий раз?              Лео уперто машет головой.              — Мне нравится тебе помогать. Честно. Не надо меня этого лишать.              Это так мило, что даже внутри покалывает.              — Ну что! — перевёл он тему. — Давай как-нибудь примотаем эту хрень? Я нашел рулонный лейкопластырь.              С горем пополам мы примотали пакет. Лео спустился первый, переживая, что я рухну с лестницы, заявив, что, если что, будет ловить меня аки принц свою принцессу.              Дурной!              Я, естественно, не упал, хоть и было хуёво. Голова начала кружиться, пришла тошнота, рёбра ныли, а нога горела. К этому еще прибавилось некомфортное чувство, кхм, ниже поясницы. Но этого следовало ожидать.              Он и в туалет собрался идти со мной, но тут я уже настоял и выгнал слишком вжившегося в роль заботливой мамочки парня. Тот обиженно засопел, но послушался.              Справивши нужду, я открыл прохладную воду и встал под душ.              Охерительно. Голова проясняется, тело бодрится. Я стою под искусственным дождём долго, случайно забывший. Но меня прерывает стук в дверь.              Лео, ты такой переживательный, чересчур.              Обратно мы поднялись по уже отработанной схеме.              Повалившись на кровать, я заметил, что чудила опять жмётся в проходе, переминаясь с ноги на ногу.              — Говори.              Чего он прямо в лоб не сообщает то?              — Ром, мне уехать надо. Я у доктора вчера купил больничный на неделю, поэтому спокойно прогуливаю пары, но домой надо заявиться хотя бы на пару часов.       — Окей. Вали.       — И… м… Можешь мне выделить какие-нибудь штаны? И кофту, желательно. Мои походу проще выкинуть, чем отстирать.       — Вон шкаф, бери, что хочешь.              Лео хочет сказать что-то ещё и даже открыл уже рот, но, передумав, захлопнул и, кивнув, повернулся к шкафу.              Разглядывая минуту мои пожитки, он вытащил на свет чёрные джоггеры и такого же цвета толстовку с капюшоном. Да, люблю я чёрное, почти все вещи такие. Я и забыл о этой кофте, сто лет не носил.              Переодевшись, Лео уставился на слишком длинные рукава, и подогнал их внутрь.              Правда, это не совсем помогло, так как длина кофты доходит ему до бедер.              — Хоть какой-то повод порадоваться тому, что сейчас зима, — хохочет он.       Джинсы сели лучше, так как для меня они были укорочены.              Не звезда подиума, но всё равно вышло неплохо.              Лучше бы в футболках моих походил. Было бы шикарно.              Одевшись, он присаживается на краешек дивана с моей стороны и, нагнувшись, легонько целует.              — Не твори тут без меня глупостей, ладно? В холодильнике еда ещё есть, в пакете — антибиотики, там же инструкция.       — Не ссы, не помру. Как-то я же дожил до двадцати двух. Давай, езжай и не парься.       — Привезти что-нибудь?       — Себя.       — Я постараюсь побыстрее, но точно смогу не раньше двенадцати. Ха, как золушка!