Тëмная сторона

      Когда атмосфера разрядилась, молодые люди провели время за дружеским разговором. Покидая Фелин, Вэриан увидел мальчишку-слугу, что лежал на травке, рассказывая о своей жизни коту. Он присвистнул парнишке и кивнул на дверь. Савин быстро поднялся с земли, отряхнулся и стал звать с собой брата меньшего. Но коту уж больно понравилось, вытянувшись, кусать какую-то соломинку, и возвращаться в таверну он пока не планировал.       Мальчик пронëсся между хозяйственными сооружениями прямо к веранде. Вбежавший Савин, дверь которому придержал молодой рыцарь, что тут же ушёл, невольно напугал хозяйку заведения, прервав её размышления о том, что она навсегда останется старой девой. Фелин ахнула: так быстро паренëк оказался подле неё. По привычке она была готова обругать того, кто это сделал. Да тут язык не повернулся.       Савин с искренностью в глазах уставился на госпожу, ожидая, как самый верный слуга, приказа, для которого его позвали.       — Ой, ведь я снова позабыла про всё твоё существование, — Фелин склонила голову, слегка касаясь пальцами подбородка.       Мальчик неловко улыбнулся:       — Госпожа, как смею заметить, слуг у вас и вовсе не было до меня.       — Отчего ж? Были. Давненько только. За ненадобностью и распустила, — тише колдунья добавила: — косые взгляды исчезли.       — Значит, и я Вам больше не нужен? — Со своей детской наивностью промямлил Савин.       Фелин громко вздохнула, облокачиваясь спиной на внешнюю сторону столешницы у прилавка. Она подняла руку к переносице, прикрыв глаза.       — Ежели Вы позволили прислуживать Вам, я считал б это великою честью, — звенел его голосок в тишине, нарушаемой лишь мелодичным пением птиц.       — В городе тебя поди потеряют, — монотонно, но медленнее, чем обычно, ответила Фелин, не меняя позы.       — Никто меня там не ждёт. Я не рассказывал Вам?.. Сколь себя помню, всё время беспризорником слыл, один был.       — Тоже сиротой остался? — С участием спросила девушка, вернувшись в реальность.       Савин кивнул, но тут же призадумался над этим «тоже». В городе по слухам нельзя было установить подлинную биографию хозяйки таверны, но не только потому, что они были неполные и где-то добавлялось от себя, а оттого, что никто из жителей всей правды не ведал.       Повисло молчание. Неловким и напряжëнным оно показалось только юному слуге — госпожа размышляла о своём. Паренëк замотал головой, отчего неровная чёлка его упала на глаза. Он корил себя за излишнее любопытство.       — Я кем угодно могу быть, — упрашивал Савин, — хоть посыльным, хоть уборщиком, да хоть шутом! В Кастеллуме не найти никого под стать Вам, госпожа Фелин...       — Не думай, что проказников тех я по доброте душевной прогнала. Коль таверна моя не окружена городскими стенами, значит, и «рыцари здесь помочь не могут». Вся прилежащая территория под моей ответственностью. Я действовала исключительно в своих интересах.       — Да как же так! Я думал они служат для всех жителей Аргциса. Фелин хмыкнула, произнеся лишь:       — Когда тебе действительно нужна помощь, они разводят руками. А ты... если правда так желаешь остаться... Валяй.       Хоть хозяйка чуть не зевнула, пока давала добро на нового постоянного работника, глаза мальчишки загорелись. Он набрал воздуха для очередной бурной тирады, но был остановлен заявлением: «Прекратим же обмен любезностями. И тогда мы сможем подружиться».       Слуга послушно кивнул и уселся за стол, поставив голову на руки. Это означало готовность к долгой беседе. Перебирая ногами под узкой скамьëй, он начал:       — Отчего рыцари повесили на Вас свою работу о защите этих мест? Отчего бездействуют?       — Меня ль об этом стóит спрашивать? — Фелин изобразила удивление.       Все знают: чтó уже случилось, того исправить невозможно. Первый раз она потеряла надежду на помощь от Светлого государства, когда только расцвела её юность, стукнул шестнадцатый год. Даже тогда девочек спасла младшая из сестëр, а не кто-либо посторонний.

* * *

      Посреди глубокой ночи, в тишине звёзд, в маленьком домике становились всё громче звуки возьни. Чутко спавшая Фелин с ужасом разлепила глаза. Живот скрутило, а холодный пот выступил мелкими капельками на лбу, предчувствуя неладное. Она прислушалась... Входная дверь распахнулась, тяжëлыми шагами затопали ноги. И всё это недалеко от их комнаты. Но приёмные родители спят в соседней комнате, да и ходят они не так торопливо. Напряжённость в воздухе этого дома, в котором всегда царили теплота и любовь, росла.       Под дверью, у порога, засияла тусклая полоска света: зажгли лампу. Затем грозные крики мистера Митчелла разрезали пространство, что-то тяжёлое упало на пол, и какая-то мелочь раскатилась в разные стороны, похоже на монеты.       Когда послышались явные звуки борьбы, напуганная Фелин стала будить младшую сестру. Та тут же пискнула, когда сразу после пробуждения из-за закрытой двери донеслись вопли миссис Митчелл. Дрожащий рот ей зажала Фелин, зубы которой скрипели от волнения. В темноте казавшиеся чëрными тонкие волосы беспорядочно покрывали лицо и плечи Сафиры. Несколько ударов за дверью: сначала чëткие и глухие, затем мягкие и скользящие. В следующее мгновенье всё стихло — стал различим разговор, сопровождаемый сбивчивым дыханием девочек, что не произнесли ещё ни слова:       — Если нас найдут, не только ограбление припишут...       — Свидетелей больше нет. Собирай тут всё, а я ещё тайники поищу.       Голоса двух мужчин. С хрипотцой, басистые. Выдают тех людей, кто решает проблемы грубой силой.       Топот пары ног приближался к спальне девочек. Дверь со скрипом отворилась — тусклый свет от лампы, лежавший, видимо, уже на полу, рассекал мрак ночи. На пороге показался вооружённый мужчина. Оглядывая полки и шкафы, он явно не ожидал увидеть здесь кого бы-то ещё и замер на несколько секунд. Заглядывая за его спину, можно было увидеть блестящую кровавую лужицу. Неизвестный человек опомнился и потянулся за клинком. Фелин, не оборачиваясь, вытянула руку. Она ожидала нащупать ночное сестрино платьице, но пальцы почувствовали холодную чешуйчатую кожу. Вокруг них закружился дым, меняющий свой цвет от ярко-зелëного до сапфирового. Фелин оттолкнули к стене тëмные крылья. Трансформация завершилась — Сафира обратилась в небольшого дракона с переливающейся чешуëй.       В таком облике младшая сестра исторгла струю пламени, что обожгла ворвавшегося. Тот с ужасом, крича от невыносимой боли, побежал к напарнику. Они начали ругаться и кричать. Юный дракон бросился догонять обидчиков. Те, зря махая клинками и поспешно собирая растерянную добычу, бросились наутёк.       Успокоив сестру, что оставалась в облике магического существа, Фелин помогла ей вернуть человечье обличие. Тяжело дыша, обе девочки вернулись к месту происшествия. Митчеллы уже не дышали. Сëстры потушили редкие язычки волшебного пламени, что осели на дверных косяках. Опустившись на колени перед остывающими телами и осматривая монеты, запачканные честной кровью, Фелин прокручивала в голове одну мысль. «Воры... Ради денег... Я должна была защищать близких...», — собрать воедино поток непонимания, злости, обиды, опустошения сейчас она не могла. Не более восьми лет назад обрести семейное счастье и сейчас снова всё потерять. Таково оказалось нынешнее положение сестëр Митчелл.       Обратившись через некоторое время к рыцарям, но утаив об истинном способе спасения своих жизней, девочки получили неутешительный ответ. «Мы давно предупреждали чету Митчеллов о всех опасностях, что царят за стенами города. Они же всё равно отстроили там дом рядом со своей таверной. Немудрено, что это лакомый кусочек для преступников. Да и личности их мы установить не сможем — свидетелей нет. Приносим искренние соболезнования», — последняя фраза добила окончательно. Ничуть не изменившись в лице, пыталось посочувствовать сëстрам должностное лицо, только честностью эти слова и не пахли.

* * *

      Заметив грозовую тучу, нависшую над госпожой, Савин плавно хотел уйти от этой темы, но любопытство, главная его слабость, не давало покоя:       — Кому же в голову пришло открыть такое заведение, коли народу здесь бродит немного? В центре города в полдень таверны переполнены — о Вашей такого не скажешь.       Под конец его слов Фелин приподняла уголки губ. Так рассмешила её наивная дерзость, должно быть, не замеченная самим слугой.       — Таково было решение мистера Митчелла, бывшего хозяина, и мы не вправе его оспаривать. Он хотел хоть как-то украсить жизнь любых существ, волшебных или нет. Быть полезным и добрым в этом мире... — Голос предательски дрогнул.       — Тогда вы на него похожи, — радостно заметил Савин.       Вместо ответа Фелин потрепала мальчишку по голове: так забавно перепутывались его волосы, словно высохшая трава, что движется лишь по дуновению ветра. Ему нравилось впервые получать от господ ни побои или жалобы, а, даже похвалой не назвать, снисхождение.       — Что ж... нам пора в город: надобно сделать заказ, — поднимая вверх указательный палец и обходя вокруг себя, подытожила Фелин. — Возьмёшь корзину, и выдвигаемся...       Хозяйка не успела закончить фразы, как слуга с возгласом «сию минуту» убежал на кухню. Девушка пожала плечами и принесла из своей комнаты большую плетëную корзину, в которую вчера были командированы книги. Савин вернулся с пустыми руками, но стоило ему увидеть предмет его исканий в господских руках, он понял, что снова поспешил.       Фелин и не заметила, как мальчишка, сам того не ведая, стал исполнять более важную миссию, чем простая помощь по дому. Он оживлял это место.       Взгляд Савина зацепился за маленький групповой портрет, в котором узнать он мог лишь свою новую госпожу.       — Это Ваша семья? — С грустью в глазах произнёс мальчик. — А я свою даже не помню.       В маленькой рамке были заключены четыре человека. В центре картины восседал крепкого телосложения мужчина, коего полная женщина держала за плечи. По бокам от кресла стояли две девочки. Из-за маленького размера полотна лиц было не рассмотреть, зато отгадать владелицу кудрявой шевелюры оказалось куда проще.       Фелин подошла посмотреть, о чëм спрашивает мальчик. А, вернее, она сделала это для того, чтобы успеть собраться с мыслями. Савин поднял на неё взгляд, ждал реакции. Хозяйка молча кивнула.       — А эта леди? Ваша...       Мальчика более всего занимало отличие детей от взрослых. Судя по внешности, их никогда не сочтëшь за родных.       — Моя сестра.       Карие глаза заблестели. Одно дело помнить всю жизнь, прокручивать в голове, смиряться и горевать опять, а другое — произносить страшные слова вслух.       — Но... где же она сейчас? — Вновь предугадывая ответ, боязно обратился Савин к колдунье.       — Погибла при несчастных обстоятельствах, — затем Фелин так громко кашлянула, что слуга подпрыгнул, и ему показалось, будто земля сотряслась после их тихой беседы. — Пойдём же. Нечего лясы точить.       Савин почувствовал острую необходимость отвлечь госпожу от тех мыслей, что сейчас посетили её голову. Он схватился за толстую ручку корзины, готовый к пути. Магические пособия в твёрдом переплёте упали друг на друга. Вот она, спасительная соломинка для их разговора!       — Госпожа Фелин, Вы прочитали такие толстые книжки... О чëм они? Интересные?       — Сам взгляни, — бросила хозяйка.       — Я бы с радостью, но грамоте не обучен.       Кто бы знал, что случилось бы с Фелин, не попади она к Митчеллам. Ведь теперь девушка умела читать и писать, а кроме того знала различные науки такие, как география, история, математика и другие, которые необходимы детям из приличных семей. И это если не брать в расчёт то, что она получила крышу над головой и прочее. Урокам магии юная колдунья обучалась у родной матери, коль той невозможно было дать прочее образование в лесных условиях. Даже сейчас Фелин не переставала этим заниматься.       — Ах, ну они... Тут в основном пособия для колдовства, а те, что художественные — не помню о чём.       «Осторожность никогда не помешает», — каждый раз одëргивала себя Фелин. Чтобы не вызывать подозрений со стороны библиотекарей тем, что она слишком заинтересована только книгами про заклинания, ей приходилось брать для балласта и другую литературу. Последнюю хозяйка так и не открывала.       Так слуга со своей госпожой отправились в путь. Фелин закрыла таверну на ключ; Савин перехватил поудобнее толстую ручку корзины, в которую бы сам мог поместиться, свернись он в клубок. По поручению Фелин мальчик понесëт книги в городскую библиотеку, а позже найдёт мисс Митчелл в Швейном доме мадам Генри.       — К слову, а какова цель нашего визита в мастерскую? — Поинтересовался Савин, когда эти двое прошли главные врата Кастеллума.       Фелин знала, что претензий у стражи возникнуть не должно, но всё же обрадовалась, что их не остановили с допросами.       — Меня пригласили на бал. Догадываешься теперь? — Ухмыльнулась колдунья.       Мальчик-бродяжка разразился расспросами об этом мероприятии, ведь он был так далëк не то что от высшего света, а даже от обычной семейной жизни. Госпожа мало чем могла ему ответить: она же сама не ведала, как там себя стóит вести. В таверне и при Митчеллах, и после их кончины в лучшие времена устраивались гулянья. Алкоголь лился рекой, Фелин и Сафира пели, гости, кто ещё мог держаться на ногах, плясали. Не было ни правил, ни дурного тона: супружеская пара радовалась при виде весëлого настроя девочек. Сейчас такие вечера — редкость. После двух происшествий в таверне клиентов убавилось да и Фелин часто бывало одиноко — не до плясок.       Савину любопытства и любознательности не занимать. За это часто прошлые хозяева ругали его, «попрошайку». «Меньше болтай — больше делай», — и подзатыльник. Но он ничего не мог с собой поделать: открытая нараспашку душа требовала общения. Не имея возможности самому найти ответы, мальчик приставал к людям.       За главными вратами тянулась широкая мощëная улица, вдоль неё — видимо-невидимо торговых лавок, несколько трактиров, пару гостиниц, богатых ремесленных мастерских. Вокруг кружились люди, сливаясь в толпе, цвета смешивались в общую массу.       Савин убежал исполнять поручение, а Фелин свернула в узкий проход. Эти тёмные улочки расползались лабиринтами змеек по всему городу, от одной площади до другой. Из-за большого количества навесов солнечный свет практически не попадал в эти места. Дальше она оказалась во дворе. Будучи ближе к центру Кастеллума, он мог похвастаться средним, а в редких случаях состоятельным, достатком его обитателей. У домов расползлась пара попрошаек. Уличные актёры: танцоры и певцы — вновь собрались здесь, чтобы не прогнали их рыцари и прохожие ручку позолотили. Фелин взошла по ступеням швейного дома и ступила на порог.       По периметру расположились рабочие места, за которыми восседали, одна за другой, швеи. Каждая была занята делом, как маленькая пчëлка. Всюду можно было увидеть швейные принадлежности и ткани на любой вкус и цвет.       Из-за очередного стола ей замахала рыжая фея — копия Нила. Она поднялась со своего места, её крылышки затрепетали от предвкушения. Подбежав к подруге, молодая девушка обхватила её за обе руки.       — Ах, Фелин, я так рада, что ты согласилась! А ведь я пригрозила Вэриану: не удастся ему тебя уговорить — я с ним никуда не пойду!       — Здравствуй, Фрэя. Как погляжу, тебе про бал всё известно, — отвечая на её тёплые приветствия, произнесла колдунья.       — Разумеется, — аметистовые глаза засверкали радостью, и фея схватила со стола эскизы, — вот, я уже подумала во что тебя нарядить!       Фелин стала рассматривать протянутые ей рисунки. Быстрые штрихи вместе составляли роскошное платье, предусматривающее то, что его носительница будет только танцевать и вести светские беседы. «В жизни бы так не вырядилась, — глядя на бумагу, подумала колдунья, — чересчур вычурно для меня, хоть и изысканно...».       — Не много ли для одного вечера? — Мягко начала хозяйка таверны.       — Ну что ты! — Подпрыгнула егоза. — За твой внешний вид отвечаю я, поэтому нечего скупиться: по цене боком тоже тебе не выйдет, — она подставила ладонь к лицу, чтобы остальные швеи их не слышали. — Нынче я у хозяйки на хорошем счету.       Фелин снова взглянула на эскиз, как будто от её слов что-то успело само измениться. Тогда, указывая пальцем, девушка стала выдавать свои предпочтения: «Давай поменьше оборок... А в плечах повыше... И юбку бы не такую пышную...». Зная энергичную подругу, которая быстро загоралась идеей, а потом не желала от неё отступать, Фелин надеялась, что еë просьбы будут услышаны.       Фрэя захихикала, но согласилась на уступки. Положа руку на плечо колдунье, она произнесла:       — Я просто хочу, чтобы ты повеселилась. А может и кто достойный приглянëтся тебе. Ты, должно быть, поняла, что с Вэрианом я уже разговаривала.       Фелин не дал ответить колокольчик, зазвеневший у двери. Раздались голоса прочих швей: «Мальчик, тебе чего?». Фелин высунулась из-за высоких полок, заваленных материалами.       — Савин, — позвала она запыхавшегося слугу.       Тот обрадовался и ближе прижал уже пустую корзину к себе, чтобы ненароком не уронить ей что-нибудь. Когда слуга подошёл к девушкам, Фрэя залепетала, наклонившись в мальчишке:       — Здравствуй, малыш!       Она закинула за спину растрепавшуюся косу густых рыжих волос. Вопросов фея не задавала, ведь «брат обо всём поведал». Юная швея достала из фартука горстку орехов. Она протянула их Савину со словами: «Вот, возьми. Посетитель вчера угостил». Затем она снова засмеялась детским смехом, несмотря на то, что была давно уже не девочкой, и еë веснушчатое лицо стало румяным.       Мальчик испуганно-вопросительно посмотрел на колдунью. Та аж смутилась и бросила:       — Тебя же балуют. Бери, не стесняйся.       — Благодарствую... Вы не подумайте: госпожа Фелин — ангел, — шустро замотал головой мальчик, обращаясь к милейшей фее. — Это прошлые хозяева, коим я прислуживал, приучили на них оборачиваться.       — Сестра моя ангелом была, — своим насмешливым тоном, не позволявшим узнать истинные эмоции, заговорила Фелин, — не я.       «Да, ангелом, — про себя повторила она, — рождённым в аду». Проживание существ, чья природа магии отлична от главенствующей в стране, не возбраняется. Но всё же Тëмная колдунья с дочерьми, также владеющими сей силой, — это нетипично для этих мест. Трое беглянок из Нейвии, другой страны... Хоть Фелин никому не рассказывала об этом, но сама помнила отлично. Её матушка часто причитала, как хорошо, что они покинули старый дом, что теперь не будут видеть её дочери кровавых зверств; но кем был их отец, никогда не говорила. Да и жив ли он сейчас? Беженки не искали его — мало того, могущественная колдунья, Аденлинда, так звали мать сестёр, наложила заклинание, чтобы никакая магия не могла отыскать их.       — Быть может определимся с цветом и материалом платья? — Встрепенулась Фрэя.       — Зелёный, как хвоя!.. Ой, Вы не меня спрашивали, мисс. Прошу прощения.       Савин опустил взгляд, коря себя за эдакие выходки. Не впервой же, недолго и госпоже рассердиться. Подруги переглянулись, причём Фрэя не сдержала своего детского смеха, а Фелин покровительственно погладила слугу по голове со словами:       — Не зря ж я тебя с собой взяла. Хороший советчик получился. Ты мне вот чем понравился: слова твои искренни; пусть и вечно болтаешь, но, вижу, без злого умысла.       Мальчишка поднял блестящие светлые глаза, полные воодушевления. А колдунья обратилась к швее:       — Какая у вас есть зелёная ткань?       — Изумрудный бархат, — Фрэя заулыбалась и, перелетая, удалилась показать образец.       — Погоди, — опешила её подруга, — ты меня разоришь...       Вернувшись с свëрнутым полотном, юная фея хитро сверкнула глазами:       — Вэриан предоставил взнос.       Фелин поставила руки на пояс и начала возмущаться:       — Ишь, благодетель нашёлся. Думает: я буду слишком горда, чтобы воспользоваться этими деньгами. А давай-ка... — Девушка сама обрадовалась своей идее. — Разорим лучше Вэриана. Не скупись, дорогая, делай, что хочешь! Чего не хватит — предоставишь ему потом счёт.       Оформив заказ на доработанный вариант платья и оставив корзину, хозяйка таверны и её слуга собрались домой. Фрэя как раз в гости зайдëт на днях. Покинув швейный дом, им открылась интересная картина. Рыцари, что делали обход, добрались и до актёров с нищими: гнали их обратно на окраины города. Фелин лишь усмехнулась.