Тëмная сторона

      Следующие пару дней Вэриан не объявлялся. В целом, Фелин не навещали и остальные стражи порядка. Зато составить компанию хозяйке таверны и её слуге явилась Фрэя.       Рыжая швея выполнила все заказы, которые за ней закреплялись, и мадам Генри выдала ей выходные. Довольная собой, она направилась к колдунье, не забыв прихватить с собой обещанный цветочный букет.       Фрэя была близкой, и единственной, подругой Фелин. Девушка не сомневалась в надёжности и искренности феи, но доверить ей все свои страшные тайны не могла. Сестра Нила характер имела больно уж эмоциональный и на радостях или в волнении могла случайно проболтаться окружающим о чужом секрете. Фелин знала, что та не нарочно, и не могла её винить за это. Просто колдунья умело решила для себя, чтó и с кем можно обсуждать.       Познакомились девушки при самых обычных обстоятельствах: в швейном доме. Хозяйка таверны зачастила к одной мастерице, своим поведением привлёкшей её, так и завязалась их дружба. Фрэя по темпераменту очень уж походила на Сафиру, была такой же открытой и жизнерадостной. Но подобные параллели Фелин старалась не проводить.       Когда веснушчатая фея услышала историю (без упоминания Аделинды) об инциденте на балу от первого лица, то сразу высказала подруге, что безгранично поддерживает её. Ссор она терпеть не могла, поэтому и сейчас убеждала колдунью в том, что «Вэриан всегда будет на её стороне и произошло всего лишь недопонимание». Фелин, и вправду, хотелось верить её речам.       Савина Фрэя полюбила с первых минут знакомства и сейчас от него не отставала. Часто она «освобождала» его от работы в таверне, находя в нём друга для игр. Фелин сердилась, но фея, смеясь, говорила: «Милая, не в рабстве же он у тебя». Фыркая, хозяйка отпускала их на все четыре стороны. Но ответственный мальчик не позволял себе долго отлынивать за ловлей бабочек, игрой с котом или салками с весёлой швеёй.       Жизнь в таверне текла своим чередом. Посетители также пили, порой буянили, распускали слухи. Разговоры в основном были о злосчастном бале. Когда один узнавал в «ночной героине» Фелин, его перебивал другой, говоря, что был то мужчина, а потом третий вовсе утверждал, что была женщина, но блондинка. Хозяйка, подслушивая такие разговоры, едва заметно ухмылялась. Ей не хотелось распространяться о своём поступке в малых кругах – пожалуйста! местные сплетники сами раздули разнообразные версии.       И после такой радужной обыденности, как гром среди ясного неба, неожиданно для Фелин на пороге её заведения появился Вэриан. Она не думала, что он вернётся так скоро. На нём снова были доспехи, но на этот раз они не доставляли дискомфорта: погода сменилась на пасмурную, солнце больше не могло нещадно нагревать металл и его носителей.       Поджав губы, молодой рыцарь приблизился к прилавку, за которым как всегда хозяйничала Фелин. Он слегка поклонился Фрэе, приветствуя её, а затем сбивчиво обратился к колдунье, втягивая шею:       — Фелин, молю прости меня! Я был таким дураком, я не достоин тебя!       Девушка испуганно переглянулась с рыжей феей, они обе были поражены заявлениями их общего друга. Фрэя тактично удалилась, понимая: им есть чтó обсудить. Подозвав к себе Савина, она отправилась побеседовать с посетителями, которых успел заинтересовать нежданный гость.       — Конечно… конечно, это не ты! Я был так слеп… — Продолжал причитать Вэриан, мотая головой.       — Хэй, потише тут. Раскудахтался, — хозяйка скрестила руки на груди и осмотрелась по сторонам.       — Преступников нашли. Это была группа выходцев из Нейвии. Не знаю, чтó они затеяли, но явно — ничего хорошего.       Стоило Вэриану начать излагать факты, так его голос тут же преобразился. Он стал ровным и больше не похожим на голос грешника, который разом решил покаяться во всех своих грехах.       — Погоди ты, — буркнула Фелин. — Снаружи поговорим.       Рыцарь кивнул, и пара покинула стены заведения под пристальным взглядом нескольких хмельных любопытных глаз.       Небо пестрело тучами, пока что бледными и негустыми, но оно всё ещё не хотело отдавать влагу земле. Свежий ветерок освежал молодые умы. У входа друзей встретил одиноко стоящий конь, на котором прибыл Вэриан.       Завернув за таверну и встав у глухой стены, эти двое продолжили разговор.       — Значит, ты всё же сознательно подозревал меня, — устало вскинула правую руку Фелин, посмотрев вдаль.       Рыцарь поймал её ладонь в свои, а затем, когда девушка вздрогнула, и другую. Юноша стал жадно целовать пальцы колдуньи, бормоча какие-то извинения.       Друзья ссорились нечасто, а причиной обычно становились сущие мелочи. Юноша не задумывался о произносимых словах, из-за чего вызывал недовольство Фелин. Но обычно обижалась она только для вида: очень уж красноречив становился Вэриан, когда приходил черёд объясняться. С лукавой улыбкой слушала колдунья его оправдания и, конечно же, зла не таила.       — Прекрати эти мерзости! — Вырвалась та, скривив лицо. — Лучше давай, расскажи, в чём всё-таки дело.       — Нейвия продолжает фигурировать в разных происшествиях, — вздохнув, начал краснеющий юноша. — Пока что это мелкие действия близ наших границ, но недавний инцидент — предел всякому терпению. Особняк судьи расположен достаточно близко к королевскому дворцу и другим важным объектам. Нельзя оставлять столь дерзкое проникновение вглубь столицы незамеченным. Нам говорят, что правительство Тёмной страны (так неофициально прозвали Нейвию) не причём, а своих преступников они сами накажут по всей строгости закона. Ох, если бы у них оставалось что-то от слова «закон». Взрывы на балу у Мери были спланированы, но виновники утверждают, что это их личное желание посеять смуту.       Фелин внимательно слушала друга. Она, как и любой другой житель Аргциса, мало чего знала о другом государстве. Долгие годы в Нейвии правит династия Лачерти. Простым и знатным, людям и прочим существам живётся там несладко. В целом, это все имеющиеся сведения. Даже родная мать Фелин и Сафиры не рассказывала им многого об их Родине. Единственное её описание — совершенно не подходящее место для её милых дочерей.       — Мы не можем открыто объявить им войну, — вышагивал Вэриан с сомкнутыми за спиной руками. — Тёмное королевство гораздо превосходит нас своей силой. У него огромный опыт в жестоких сражениях, не знающих чести и доблести, много подчинённых территорий, из которых можно бесконечно черпать солдат и ресурсы.       Молодой рыцарь профессионально держался, когда дело касалось его сферы. Только он был в полной власти любимой девушки, а теперь юноша — образец дисциплины. Но краска с его ушей ещё не полностью сошла.       — Аргцис — великая империя. Неужели она не сможет дать отпор врагу? — Наконец подала голос колдунья.       — Даже если собрать всех жителей, мы всё равно проиграем. Невозможно проучить плута честной игрой, — Вэриан остановился.       Погода сопутствовала настроению разговора. Но незаметным птичкам из Туманного леса были безразличны переживания людей, они продолжали щебетать свою песню, слышную во всей округе.       — И что теперь? Снова пускать всё на самотёк?       — Конечно, нет. Посольство от Аргциса едет в Рэньюм, чтобы прояснить ситуацию. Дальше не может так продолжаться — пусть дают нам ответ… Я в числе прочих сопровождаю эту экспедицию. Так что не волнуйся: мы не оставим этих Тёмных тварей безнаказанными.       Последовал незамедлительный шлепок: Фелин дала пощёчину рыцарю.       — За что?! — Отпрянув, жалобно воскликнул тот.       — Тебя не волнуют мои чувства? Я? Тебе наплевать на то, какие стороны жизни я тебе открываю?! Ты говоришь о моей Родине.       Ранее колдунья уже рассказывала другу о своём забытом доме, хотя прочим говорила, что была маленькой и точно не помнит. Фактически, Вэриан из всех её знакомых знал больше всего о прошлом девушки.       — Фелин, ты невыносима… Прекращай цепляться к словам, я же не про тебя. Я знаю: ты не такая…       — Если всю твою родню назовут последними крысами, а тебе скажут: «Но ты не такой»… Тебя охватит гордость за себя?       Девушку переполнил гнев, а юноша сконфузился. Фелин повернула прочь от друга, обратно в таверну. Тот попытался её задержать, но с возгласами «не трогай меня» колдунья оттолкнула его и скрылась за дверью.       Скрип задвижки. Рыцарь машинально дëрнул круглую ручку — разумеется, заперто. Он стал стучать, настойчиво и нетерпеливо.       — Фелин! Открой, Фелин! Я не успел сказать тебе действительно важного!       Деревянную дверь обуяло золотым сиянием, и она приоткрылась на сантиметров десять. За ней Вэриан увидел такие же сверкающие глаза своей подруги. Юноша хотел расширить эту щель между ними, но не мог сдвинуть дверь с места: замерла, как каменная.       — Ах, да! Можешь забирать, — с этими словами Фелин протянула плоскую шкатулку, где лежало золотое колье, рыцарю.       — Не нужно было… — та вложила в его руки коробочку. — Постой-постой!       Дверь захлопнулась обратно, сияние пропало, и звякнул засов.       С трудом слыша дыхание девушки прямо за стеной, Вэриан, надеясь, что его слова дойдут до адресата, произнёс: «Аделинда скончалась в темнице». Ответа не последовало, перед его лицом всё также красовались узорчатые дверные петли. Огорчённый, он убрал шкатулку в сумку, зацепленную за седло, запрыгнул на лошадь и умчался к городским вратам.       А по ту сторону в спину Фелин упирались наглые любопытные взгляды. Посмотрев через окно, как скачет Вэриан, хозяйка отодвинула засов, уверенная, что в ближайшее время её друг не вернётся. Резко развернувшись к посетителям, вызвав этим испуг зевак, она лишь развела руками со словами: «Совсем обнаглели рыцари!».       Посмеиваясь, девушка направилась к себе; побоялась её остановить даже Фрэя. Она подлетела ближе, но, незамеченная, простояла молча. А колдунья скрылась в своей комнате.       Пришедшие в себя пьяные посетители громкими возгласами поддерживали их любимую хозяйку. Столкнулись стаканы с вином и пивом, началось обсуждение властей.       Тем временем аметистовые глаза погрустнели и юная фея вздохнула. К ней обратился не менее обеспокоенный Савин:       — Я не так долго знаком с госпожой Фелин. Но госпожа уже который раз начинает злиться после разговора с сэром рыцарем.       — Ах, как жаль, что у тебя составилась о Вэриане такое дурное впечатление, мой милый. На самом деле он славный малый. Очень отзывчивый и исполнительный, — едва заметно улыбнулась Фрэя, — добрый и честный. А разногласия… у всех бывают? Так ведь?       Мальчик в ответ кивнул, шмыгая носом.       От всего этого шума за стенкой у Фелин гудела голова. Лишь успокоившись, она вспомнила о последних словах Вэриана. Тогда ярость новой волной захлестнула её. «Сначала выгода — потом личное отношение!», — отчитывала девушка саму себя. Таким правилом колдунья пользовалась давно и старалась его соблюдать. Выведать информацию, получить желаемое, и только потом — высказывать собеседнику всё то, что о нём думаешь.       На этот раз Фелин оплошала. Её ниточка оборвалась. Как её мать оказалась в темнице? Со способностями Аделинды арестовать её — дело невозможное. Даже если это случилось, то почему она не сбежала с тюрьмы? Да и как давно она туда попала? Мозг начинал закипать. В отчаянии девушка упала на кровать. Она сжала в кулаках одеяло: чрезвычайно обострилось желание что-нибудь погромить. Снова колдунья наедине со своими проблемами. Теперь она оттолкнула даже Вэриана. С каких пор он начал её раздражать? Нет, в нём что-то изменилось.       Пару лет назад, когда Фелин уже как два года была единоличной хозяйкой таверны, на порог её заведения явилось несколько рыцарей. Они грозились закрыть это место, так как несчастные случаи происходили за стенами города, а после инцидентов все претензии предъявлялись к стражам порядка. Тогда колдунья всё ещё была молодой и неопытной и даже растерялась, боясь потерять место работы и жильё. Но, к счастью, среди троих мужчин нашёлся такой замечательный как Вэриан. Лишь с его помощью таверну оставили в покое. Он уговорил своих коллег пойти на компромисс и даже смог найти аргумент для своих слов. Хозяйка взяла под свою ответственность территорию таверны и всю к ней прилегающую, отказавшись от обращений к рыцарям. А в благодарность девятнадцатилетнему Вэриану, Фелин на радостях пообещала вечное бесплатное обслуживание. После такого необычного знакомства молодые люди стали чаще видеться, иногда гулять вместе и стали звать себя друзьями.       Следующие два дня Фрэя провела в таверне: видя состояние подруги, она не решалась оставить её одну, уверенная, что мадам Генри не будет против затяжных выходных своей швеи. Фелин была грустна и задумчива, фея посоветовала Савину не надоедать госпоже. Но, что необычно, в этот период ласки колдуньи всё чаще получал Руди. Потрётся ли кот у её ног, будет ли просить еды или просто подвернётся под руку — изящная ладонь тут же почешет его за ухом.       Перемена чувствовалась в климате: тучи становились темнее и темнее да всё непрогляднее, воздух стал более прохладным. После долгого пекла начали идти дожди. Они шли весь день, только с перерывами.       Так и на третий день после отъезда Вэриана небо совсем почернело. Ливень продолжался с утра и до вечера. Помимо этого разыгралась гроза. Гром разрезал водные стены, а молнии рассекали тьму. В такую погоду клиентов не было, но время закрытия ещё не наступило, и компания не заперла дверь. На улице было темно как ночью, хотя до полуночи оставалось ещё часа четыре.       Обычно, когда Вэриана отправляли в командировки или на задания, Фелин волновалась, хоть и не подавала вида. Рыцарь был верен своему делу, и поэтому отдавался всему до конца. А по воле влиятельного отца юноше приходилось браться за более сложную и опасную службу, чем у его коллег-одночинцев, ведь иначе начальство не так скоро заметит заслуги простого солдата. В этот раз Фелин уверяла себя: «Пускай едет куда хочет. Живучий же однако». Экспедиция, очевидно, проходила где-то поодаль от таверны, но девушка всё же зачастила подходить то к одному окну, то к другому. Вэриан не боялся ран и увечий, он не раз оказывался в госпитале. Тем не менее, все конечности у юноши были на месте да и внешний вид не содержал в себе упоминания о боевых действиях.       В такой поздний час дверь таверны начала стучать. Сначала из-за дождя и ветра трое даже не услышали этих звуков. Позвякивали петли, болталась ручка, но массивная дверь и не думала отпираться. Первым на тихую какофонию обратил внимание Руди. Он подкрался поближе и стал принюхиваться, навострив уши.       Фелин отправила слугу задвинуть засов, чтобы от ветра дверь не стучала. Савин, подойдя ближе к проходу, был готов исполнить поручение, но услышал неразборчивый голос снаружи. От этого мальчишке стало жутко (ему и так не по себе было в грозу), но любопытство взяло верх. Савин с трудом приоткрыл дверь и в испуге отпрыгнул от неё. Человек за ней схватился рукой о дверной косяк, оставляя красно-багряный след на дереве, и не давал закрыться двери.       — Госпожа Фелин, скорее сюда!       В промокшем до нитки, еле державшемся на ногах, всём в кровавых пятнах было не узнать Вэриана. Юноша сделал шаг, второй и оказался в таверне. Дверь с грохотом захлопнулась.       Фелин тут же прибежала на взволнованный зов своего слуги. Но рыцарь совсем обессилел, его дрожащие ноги подкосились, и рухнувшее тело под мышки успела подхватить колдунья.