Глава V. Хаос внешний и внутренний
8 мая 2023 г., 07:37
Примечания:
Всем приятного прочтения!
До Фелин, сидевшей среди деревьев, доносились звуки криков и воплей, сбитого оркестра, вскоре и вовсе утонувшего в общем гуле. Она инстинктивно встала и увидела клубы пыли, застилавшие арку, ведущую в сад. Грохот, краткие мелкие взрывы, топот и паника гостей слились в одну канонаду. Народ бежал врассыпную: кто в сторону главных дверей, кто к проходу в столовую. Фелин вошла в залу. Обломки здания уже разлетелись по начищенному полу. Чёрный дым столпился в одном месте, по правую руку от девушки, откуда и прогремели взрывы.
Среди беготни Фелин удалось различить две фигуры: Вэриана и Мери. Рыцарь в данной ситуации исполнял свой долг, а именно, прикрывая виновницу торжества, пытался покинуть опасную зону. Юная девушка надрывала голос, крича своим слугам, чтобы те потушили пожар и «сделали уже хоть что-нибудь». Из очага беспорядка возник огненный очаг. Пламя захватывало мебель и украшения, разгораясь всё сильнее.
Страшным вихрем пронёсся ветер, появившийся из образовавшейся дыры в стене, которую было не разглядеть из-за чёрного дыма. Часть от множества свечей потухли, погрузив пространство в полумрак: на улице царствовала ночь. Пламя отсвечивало на разных поверхностях, но не являлось тем источником света, чтобы ясно видеть. К тому же клубы пыли уже поднялись на уровень глаз.
Послышался треск откуда-то сверху. Подняв голову, Фелин заметила трещины в потолке. Несмотря на то, что взрывы были не такими уж мощными, начало они дали начало последующим, более разрушительным действиям. Большинство гостей уже покинуло в панике залу. Молодые маги, которые ещё оставались на месте, не могли собраться с духом, чтобы использовать свои силы. Наследники наибогатейших вельмож оказались не в состоянии проявить себя во имя их славного общества.
— Вэриан! — Звонкий, порой громогласный, голос Фелин прорезал пропахший гарью воздух.
Её друг обернулся на зов, но ему и беспомощной Мери пришлось тут же отбежать в сторону: потолок в нескольких местах стал обваливаться. Сама Фелин подойти ближе не решалась.
Колдунья вскинула правую руку и, использовав заклинание, заставила левитировать отдельные куски обломков. Снова хруст. Оставшаяся, самая большая, часть грозилась обрушиться вниз. Её Фелин тоже задержала в воздухе. Громадины медленно сталкивались друг с другом, обвитые золотым сиянием, и так же медленно отлетали, но не падали. Второй этаж проглядывал сквозь дыру размером в четверть от всего обвалившегося потолка.
Несколько пытливых взоров из укрытий улицезрели истинную мощь Тёмной колдуньи. Маги, не знавшие о Фелин, всё равно могли почувствовать энергию, которая даровала ей силу. Тёмную или Светлую природу магии могло определить любое существо, имевшее волшебное начало.
Вэриан и Мери избежали угрозы быть расдавленными, найдя безопасное место.
А Фелин подобрала подол платья в другую руку и стала всё быстрее и быстрее шагать мимо развалин к одной из парящих частей. В темноте её янтарные глаза светились маленькими огоньками, такими же, как языки пламени, окружавшие пространство. Леветирующая громадина по её велению приблизилась на расстояние меньше метра. Колдунья дотронулась до неё ладонью, и от места соприкосновения стал разлетаться серый пепел. Обломок потолка исчезал прямо на глазах, превращаясь в невидимую пыль. К нему сплывались остальные, и их постигала та же участь. Пепел, будто после костра, оседал на поверхностях и тут же таял.
Суровый взгляд был направлен на объект уничтожения. Как и всегда, во время заклинаний, Фелин проявляла неподдельную серьёзность. Она твёрдо стояла на двух ногах, ни капли не сутулившись. Когда работа была окончена, пространство окутала тишина. Слышался лишь треск горящей мебели и медленный шаг поражённых гостей.
Девушка оглянулась, ища взглядом Вэриана. Того прямо сейчас куда-то уводила Мери. Резко и молча колдунья повернула в сторону главных дверей и двинулась далее по коридору. Обескураженность от новости о матери сменилась жуткой злостью. «Клянусь, сравняла бы это место с землёй», — по непонятным для себя причинам решила Фелин, но проявила самоконтроль. Ей хотелось не чувствовать ничего, чтобы настал абсолютный покой, тишина, чтобы мгновенье замерло. На руинах пережитого, на руинах несправедливого мира она бы стала одним целым с пространством, растворившись в нём.
С одурманенной головой Фелин села в карету, закрыв лицо капюшоном от плаща. От богатого особняка всё ещё отъезжали кучи экипажей. Колдунья сказала кучеру адрес, по которому жила Фрэя, и их повозка умчалась прочь. До встречи с подругой у Фелин было время перевести дух и восстановить силы.
Прибыв на место, девушка нашла знакомую дверь и направилась к ней. Она постучала — стук получился неравномерным. Спустя некоторое время, замок щёлкнул и ей отворили. Рыжая фея, очевидно, спала; она в некотором недоумении смотрела на подругу. Немудрено: ночь же на дворе!
— Фелин? Что-то случилось?
Дом брата и сестры фей располагался далеко от особняка семьи Мери, поэтому они не могли увидеть ни пожар, ни столбы чёрного дыма в мраке ночи. Но, к гадалке не ходи, завтрашним утром об этом инциденте будут говорить во всех лавках и подворотнях, не говоря уже о собраниях высшего света, который от этих новостей точно встрепенётся.
— Долго рассказывать. Где Савин? — Поспешно спросила та, скрестив руки на груди.
— Там, — Фрэя мотнула головой куда-то вглубь дома. — Он спит. Может лучше будет ему утром вернуться, как мы и договаривались?
— Буди, — резко бросила колдунья.
Фелин осталась ждать снаружи, потопывая ногой. Ничего не понимающая фея, чей сон практически развеялся, удалилась за маленьким слугой и заодно за ключами от таверны. Свежий ночной воздух остужал горячность колдуньи, но та всё равно продолжала тяжело дышать то ли от бурных чувств, то ли от усталости.
Вскоре юная швея и Савин стояли у порога. Последний потирал рукавом дремлющий глаз.
— Садись, — указала Фелин на карету.
Мальчик послушался. Колдунья, забрав связку ключей, села вслед за ним. Только когда они тронулись, хозяйка таверны опомнилась и в дороге уже крикнула скромные слова благодарности подруге.
Савин вёл себя тише воды, ниже травы. Но стоило экипажу проехать чуть больше, чем половину пути (городские ворота перед ним открыли, как и велел Вэриан), мальчик пришёл в себя.
— Госпожа Фелин, почему Вы изменили решение? Отчего я сейчас с Вами?.. — Ответа не последовало, в отличие от следующего вопроса. — А это правда, что сэр Нил сказал, будто Вы меня продать хотите в работники кому-нибудь, кто хорошую цену заплатит?
— Хватит трещать, — рявкнула она, не глядя на него, а опираясь лбом о руку, — замолкни наконец.
Остаток пути до таверны ехали в абсолютной тишине. Только колёса поскрипывали, да Савин сдерживал слёзы. Распрощавшись с кучером, точнее сказав ему возвращаться к поместью семьи Мери, Фелин со своим слугой заперлись дома. Колдунья бросила мальчику: «Иди спать», — а сама нашла шкатулку, где лежало золотое колье, и убрала украшение в неё. Платье, первоначальный вид которого она невольно испортила, девушка свернула обратно в большую корзину.
Этой ночью она долго не могла уснуть: еë тревожили разного рода мысли. Не такие, как обычно, далёкие и туманные, а яркие и отчётливые. Фелин понимала, что ей нужно больше информации, а единственный человек, способный её дать — эта избалованная Мери. Но, вероятнее всего, с ней она ни встретится больше никогда в жизни. А даже если бы встретилась, то как незаметно всё разузнать, как снова поднять эту тему? Девушка уже не раз пыталась и в таверне, и в городе расспросить про свою мать, Аделинду, но результатов никаких не последовало. Да и слишком большой интерес к могущественной колдунье мог бы создать проблемы для Фелин.
Пока в детстве она жила с сестрой и матушкой в Туманном лесу, Аделинда учила свою старшую дочь управлять Тёмной магией. Колдунья всё время предупреждала маленькую Фелин о том, что её разрушительная сила передалась и девочке. Ведьма, как её напрасно называла Мери, рассказывала, что в былые годы она злоупотребляла своими способностями, отчего теперь им троим приходится скрываться от внешнего мира. Фелин уже потеряла надежду что-либо узнать о родне, но после произошедшего… Сейчас Мери её единственная ниточка.
Усталость всё-таки сморила её, и девушка погрузилась в беспокойный сон, полный несчастливых воспоминаний.
* * *
Фелин давно минуло восемнадцать лет. В этот день она возвращалась с рынка, куда отправилась по личным нуждам: пополнить запасы различных лекарственных трав. Ещё издалека, только выйдя из города, девушка увидела огонь и столбы чёрного дыма. Начало они брали в доме Митчеллов. Под безумный стук сердца Фелин подбежала к горящему зданию. Работники таверны, что оказались рядом, вместе с некоторыми посетителями таскали воду и землю, чтобы потушить пожар. — В доме никого! — Крикнул юной госпоже кто-то из слуг, видя её желание ворваться туда для поисков сестры, которая не захотела пойти в город за компанию. Фелин беспомощно вертела головой. К ней подлетела горничная (она относилась к расе фей). Старая женщина пыталась уговорить свою хозяйку уйти подальше от опасного места, но девушка не унималась. «Где Сафира? В таверне? Вы увели её?», — без ответов она и шагу прочь ступать не желала. Пожилая фея замялась, но всё-таки сказала, что отведёт юную госпожу к сестре. К удивлению Фелин, они не пошли в здание, а, наоборот, завернули за угол пристроек около таверны. Горничная промямлила, чуть не переходя на плач: — Опоздали мы… Говорят: тварь с леса в дом пробралась. Горе-то какое! Там, у деревянной стены, лежало безжизненное и изуродованное тело совсем юной Сафиры. Колдунья сначала не поверила: только утром она мило беседовала со своей сестрой, та была весела, а главное — жива. Еле держась на ногах, Фелин смотрела на младшую сестру, но перед глазами всё стало расплываться. Слёзы потекли полноводной рекой, и она припала на колени к трупу в окровавленном платье. Внутри неё в тот момент всё умерло, но сама ведь она дышит? «Как это возможно?». Фелин зарыдала первородным криком, обняв то, что осталось от близкого человека. Горничная пыталась оттащить девушку, а затем отвести в таверну и приготовить ей снотворное, чтобы та успокоилась. Но колдунья лишь вытаращила на неё бешеные глаза, выражающие полное бессилие. Женщина оставила её ненадолго.* * *
Фелин проснулась. Несколько лет назад тот пожар удалось остановить, но дом Митчеллов сильно пострадал. Когда всё затихло, никто из присутствующих не решался помешать Фелин горевать над её утратой. И дело тут не в страхе: в таверне любили молодых хозяек… Никто не мог взять на себя ответственность прерывать сей трагический момент. Уже обессиленную, юную колдунью отвели в здание, и та теперь не сопротивлялась. Посетителей в тот день настойчиво попросили уйти пораньше и не глазеть. Только после принудительного отдыха Фелин согласились рассказать, что произошло: она была не в состоянии выслушать всё сразу. Из Туманного леса, должно быть, с Драконьей Долины, явилась тварь, устроившая пожар и сгубившая вторую госпожу. Забил дракона проходимец, в прежнем служивший рыцарем. Только вот змей уже успел добраться до Сафиры… Такая версия и стала правдивой в тех местах. Фелин притворилась, будто поверила в неё. Многого с неё и не спрашивали; всё равно от бесконечных рыданий у неё голос совсем осип. Но никому она сказать не могла, что не так всё было, наклеветал тот вояка. У её младшей сестры способность-то была в дракона обращаться, но порой контролировать её она не могла. Сильный испуг или любая другая эмоция — кожа в чешую обращается да крылья отрастают. А когда вернулась Сафира в человеческое обличие, пьяного мужчину, вспомнившего рыцарский долг, уже ничего не остановило. Иначе и быть не могло: несмотря на то, что девочка была лишь оборотнем, силы у неё от этого не убавлялось. Не мог простой человек запросто сладить с ней в драконьем обличии. А скрывать всю жизнь «внутреннего дракона» Сафире приходилось из-за того, что указ вышел на их истребление. Простые граждане причин его не ведали — знали только: безопасность им так от Тёмных тварей обеспечивают. Её ангел, так внешне не подходящая под это слово, пала от руки жалкого, как считала сама Фелин, человека. Сафира не была копией матери, как старшая сестра. Наоборот, она имела прямые волосы, бледную кожу и совсем узкий зрачок для обычного человека, так ещё и радужка глаза отдавала желтизной. Её личико всегда оставалось детским, поэтому по внешности точный возраст нельзя было определить. Очередное стечение обстоятельств, с которыми местная власть не знала, что и делать, обрушилось на Фелин сильнейшим ударом. Во всех несчастьях ей остаётся лишь нести бремя скорбящего; насмешливая судьба над ней словно издевается. Через некоторое время колдунья решила, что делать с домом Митчеллов. Для неё одной он был слишком велик, и его и так небольшие размеры здесь не причëм. Из обгоревшего знания девушка забрала все ценные вещи, и обратила его в прах. По её велению брёвна превращались в щепки, а затем в серый пепел. Он, как гигантский мушиный рой, тучей взвивался в воздух, растворяясь вовсе. Жить Фелин перебралась в каморку своей таверны. После этих событий единоличная хозяйка таверны распустила прислугу: не могла она более выносить, как каждый смотрит на неё с жалостью. Она считала, что никто не в силах понять её утраты, а соболезнования приносят как дань уважения. С тех пор девушка гордо надела маску равнодушия к другим и самой себе, наплевала на судьбу и завоевала репутацию эгоистичной, легкомысленной и подозрительной дамы. Пробуждение оказалось быстрым. Фелин распахнула мокрые глаза, но продолжала неподвижно лежать на кровати. Подушка была влажная от нескончаемого потока слёз. Девушка сначала бессмысленно смотрела на деревянную стену, а потом её взгляд стал метаться вслед за мыслями: «Постель мокрая... Я плачу? Отчего же? Мне что-то снилось... Чего-то не хватает... Сафира!». — Госпожа Фелин, — раздался тихий голос из-за двери, — у Вас всё хорошо? К этому часу Вы обычно дверь отпираете (колдунья научила Савина определять время открытия и закрытия по часам, стоявшим на прилавке). Хозяйка приняла вертикальное положение, а затем направилась к небольшому зеркальцу. На мутной поверхности она разглядела своё отражение: лицо было красное. Глаза по ощущениям опухли. — Да, — слишком громко для утренней тишины бросила она, а голос её сорвался. — Отопри пока дверь. Быстрые шаги за стеной говорили о том, что слуга уже убежал исполнять указание. Фелин уронила кудрявую голову на руки. Нужно приступать к работе. Помимо того, как обслуживать посетителей таверны, она должна была держать маску безразличия и высокомерия перед людьми. Насилу приведя себя в порядок, колдунья вышла из своей тесной каморки. Савин тем временем сидел на скамье у входной двери и любовался тем, как кот Руди играл с хвостом ящерки. Девушка увидела это весёлое лицо мальчишки, и внутри её что-то кольнуло. Госпожа стояла почти за его спиной, поэтому и периферическим зрением он заметил её, только когда та скрылась на маленькой кухоньке. Для вечно любопытного Савина сегодня этот мальчик был слишком тих. Эта мысль глодала Фелин. Запасов готовых блюд не было: колдунья кухарничала прямо перед подачей или с утра, чтобы клиенты могли взять что-то к выпивке. Вот она и принялась стряпать пирожки с какой-то съедобной травой. — Госпожа Фелин, быть может, Вам помочь чем-нибудь? — Наклонившись, учтиво предложил свою помощь Савин. — Нет, можешь пока идти, — таким же сдержанным тоном, не оборачиваясь, ответила хозяйка. Слуга покорно удалился. В таверне установилось какое-то напряжение. Любой короткий звук нарушал унылую тишину, и это почему-то раздражало. Фразы, слова рождались не вовремя и не к месту. Атмосфера стала другой — натянутой. Отправив пирожки в небольшую печь, Фелин вышла обратно в общую комнату и оглядела её. Те столы, которые она вчера сдвинула друг к другу, так и оставались в этом расположении. Вновь применив заклинание левитации, колдунья расставила мебель по привычным местам. По сравнению с ночными приключениями такая работа вовсе не составила труда. Как и любой труд, использование магии тоже требует усилий. И чем глобальнее и мощнее волшебство, тем больше нужно потратить сил физических. Столы уже стояли ровно, но Фелин всё не унималась. Она мучила бедную скамейку, заставляя её слегка повернуться то влево, то вправо. Так девушка переходила от одной к другой, порой двигая их без заклинаний. Она нарочно искала то, за что можно зацепиться, какую-нибудь неровность, которую нужно исправить: начистить поверхность до блеска или заменить всё постельное бельё в таверне. Жаль, выбор не богат; хоть средства не тратились на жалованье, хозяйка не была очень уж состоятельной дамой. Савин всё это время сидел в углу и не мешал. Когда Фелин обошла несколько раз всё помещение и её взор снова пал на слугу, она наконец обратилась к нему: — Прости, что вчера накричала на тебя. Это было… неправильно. Его лицо озарила искренняя улыбка. — Я не держу на Вас зла, госпожа. Должно быть, на то была веская причина… — Но я не имела права срываться на тебя! — Так взволнованно ответила хозяйка, что утренние слёзы вернулись. Она закрыла вновь покрасневшее лицо руками, расплакавшись сильнее. Удивительно: Фелин почти в два раза старше мальчика, а выглядит маленькой девочкой сейчас она. В этот миг исчезло всякое притворство, выпустив наружу скопившиеся эмоции. Ей было невероятно стыдно перед своим подчинённым, но колдунья ничего не могла с собой поделать. Хозяйка таверны не боялась грубить людям, по отношению к которым, по её мнению, это было бы справедливо. А вот к бесприютному мальчишке она привязалась, да и он в жизни мухи не обидел. — Не переживайте, госпожа Фелин, — утешал её Савин. — Я раньше тоже часто плакал. Это естественно. Вам кошмар приснился? Девушка шмыгнула носом и, утерев ладонью слёзы, ответила: — Да так… сущая ерунда. «Ах, если бы мне это только приснилось», — размышляла она в этот момент. — О, разумеется, можете не рассказывать, — сиял Савин. Рядом с ним будто и свеча не потребуется в тёмную ночь. — Но, если что, я… готов… — он замялся, не зная, как продолжить фразу. Колдунья в знак признательности кивнула и одной рукой взъерошила русые волосы паренька. — Госпожа Фелин, я могу задать вопрос? — Ломал тонкие пальцы мальчик. Савин не боялся получать отказы. Он привык к ним. Его кротость зачастую была обусловлена страхом вызвать гнев господ, хотя сам по себе он был скромным человеком. — Конечно, — чувствуя вину за своё поведение, не могла ответить иначе колдунья. — Вы правда отправите меня работать к тому, кто хорошую цену предложит? Фелин изменилась в лице. Что-то такое она уже слышала. Неужели именно это тогда, в карете, говорил ей Савин? Его голос в тот момент звучал словно чугунном котелке, а смысл сказанного и вовсе доносился со дна пруда. С детства вспыльчивой колдунье пришлось следить за собой, чтобы снова не повысить голос на слугу. — С чего ты это взял? — Нахмурила брови девушка. — Я бы никогда так не поступила. По правде говоря, Фелин до этого разговора вообще не задумывалась над тем, на какой срок останется у неё мальчик. И сейчас она ответила машинально, но позже про себя решила, что действительно не пошла бы на такие меры. — Сэр Нил так изволил выразиться, — неосознанно чуть пригнулся Савин. — Этот рыжий паршивец сам не знает, какую чушь мелет! — С трудом сдерживала возмущение хозяйка. — Жизнью обижен, и портит чужую. Не верь ему. Никому я тебя не отдам. Нила сложно было назвать другом Фелин или чьим-либо другом вообще. Сам по себе он был мелочным существом. Феей не гордились ни его родители, ни учитель, он не мог заслужить доверия окружающих. Единственной, кто любила его, была Фрэя — полная противоположность несчастного подмастерья. По иронии судьбы двойняшки имели разную репутацию. Сестру Нила любили даже те, кто был с ней не знаком: стоило им увидеть лучезарную девушку, тут же составлялось положительное мнение. С юношей же общались больше из-за вежливости. Его не отличали добродетели, наоборот, трусость, ябедничество — вот что составляло его суть. По окончанию беседы оба, Фелин и Савин, были рады, что вопрос так разрешился. Девушка сообщила, что скоро будет готов завтрак. Ближе к обеду их отношения вернулись в прежнее русло. Поток клиентов, хоть и небольшой, разнообразил работу. Даже бунтарь, что на днях озлобился на Вэриана, не побоялся прийти и вернуть долг за ночлег. Но на этот раз он долго не задержался. Когда входная дверь вновь распахнулась, на пороге показался и сам молодой рыцарь. На этот раз он был на службе: на теле юноши сияли доспехи. Вэриан утёр ладонью лоб. От жаркой погоды на лице выступили капельки пота, что отразилось и на каштановых волосах. Он подошёл к прилавку, за которым стояла хозяйка таверны, успевшая приметить его. — Здравствуй, Фелин. Сегодня я с официальным визитом… Видишь ли после вчерашнего… — О, рыцари в наше время стали такими оперативными, — съязвила она. — И что же привело Вас ко мне, сэр Вэриан? — Пожалуйста, прекрати это, — юноша сконфузился: то, что подруга назвала его согласно титулу, выражало еë обиду. — Я же хочу, чтобы наш разговор прошёл менее формально. Прошу, выслушай меня. — А ты меня выслушать не желаешь? — На тон повыше сказала колдунья, но так, чтобы гости таверны не слышали. — Вчера ты пригласил меня туда, а сам бросил, когда что-то пошло не по плану! — Я хотел тебя найти, но в общей неразберихе... — стал оправдываться молодой рыцарь. — Так зачем пришёл? — Перебила его Фелин, скрестив руки на груди. Если привычным для неё было во время искренних разговоров избегать зрительного контакта с собеседником, то сейчас взгляд её карих глаз упирался в лицо друга. — Ты не даёшь мне объясниться! — Ладно, тогда я начну первая. Думаю, будет справедливо оказать услугу за услугу. Мне нужно раздобыть информацию о… об Аделинде, — девушка удерживала деловой и спокойный тон разговора. — Сама я, по ясным причинам, этого сделать не могу, но ты можешь узнать у Мери… — Подожди, — нехотя прервал её Вэриан, — у нас есть проблемы куда важнее. Знаю-знаю для тебя это очень важно, но, — он опустился до шёпота, — тебя считают одной из подозреваемых во вчерашнем инциденте. — Разве это проблема? — Пожала плечами Фелин. — Ты ведь всё время был со мной, я уверена: будет легко уладить это дело. — Не всё время, — Вэриан тянул с ответами, ему не хотелось подходить к сути своих размышлений. — В сам момент подрыва ты осталась одна. — Не думаю, что этот факт помешает найти преступника. — Фелин, расскажи мне всë, как было. Пожалуйста, не утаивай ничего, иначе я не смогу помочь тебе. — Погоди, ты сомневаешься во мне? Я, по-твоему, способна на такое?! Несмотря на взволнованность, им приходилось говорить тихо, чтобы посетители таверны не распускали потом слухи. Савин в этот момент тоже был поодаль. — Я рассудил: у тебя есть мотив. То есть он появился! Нет, не так… Я подумал: ты могла бы устроить инцидент, чтобы потом всех спасти, и к тебе бы изменилось отношение... Фелин расхохоталась нехорошим смехом, чем невольно привлекла внимание окружающих. Когда посетители поверили, что ничего интересного не происходит, (хозяйка для вида с улыбкой рассказывала какую-то забавную историю), колдунья через прилавок ближе к себе притянула за плечи Вэриана, прошипев ему на ухо: — Поверь мне, если бы ты был со мной в саду, я даже не обернулась на те руины, под которыми лежала бы твоя Мери! Ты думаешь я так хочу подружиться с этими лицемерами из столицы? Рыцарь молчал и не смел пошевелиться. — Если это единственная причина, по которой меня внесли в список подозреваемых... — хозяйка отпустила юношу. — Об этой версии никто не знает. Я никому не говорил подобного. Только ради тебя я вызвался допрашивать свидетелей! И то «вызвался» — сильное слово! У меня с трудом получилось уговорить руководство дать мне разрешение, ведь в мои полномочия не входит такая работа. Они согласились отчасти от того, что я больше прочих осведомлён о случившемся. Вокруг этой пары словно вились грозовые тучи, невидимые для остальных людей. Их голоса, как раскаты грома, близкие и далёкие, то опускались до шëпота, то шипели, то звучали на тон ниже обычной беседы, но походили больше на бормотание или мурлыканье. — О, так это допрос? — Девушка одарила друга гневным взглядом. — Прошу, не цепляйся к словам. Итак, под подозрение попали все маги и существа, бывшие на балу, в чьей природе была Тёмная энергия. А о тебе большинство присутствующих сообщили, что почувствовали её. — Почему сразу думают на нас? — Нет, это не злые домыслы, — Вэриан понимал, что под «нами» она имела себе подобных колдунов. — Такой вывод сделали лишь потому, что там, откуда прогремели взрывы, обнаружили остатки Тёмной силы. Оба стояли в задумчивости. — Если даже ты мне не веришь, — первая начала Фелин, крутя пальцами прядку кудрявых волос, — то как поверят в мою невиновность местные судьи? Из-за резкой перемены в настроении подруги Вэриан оторопел. Готовая бороться Фелин вдруг обрела какую-то смиренность. — Я не допущу, чтобы тебя арестовали! — Чересчур громко испугался рыцарь. Фелин шикнула «тише», и её нос в этот момент сморщился. — Я сделаю всё, чтó потребуется, — юноша поспешил удалиться, но девушка схватила его за руку. — Вэриан... Я этого не делала, — в её взгляде появилось что-то вроде мольбы. — Прощай, — кивнул рыцарь ей в ответ. Но по его реакции Фелин поняла: он не поверил.
