Тëмная сторона

      — Живо, — обернулась через плечо Фелин, взяв поудобнее Вэриана, что находился без чувств. На светлой рубашке и юбке появились размытые алые пятна. — Уберите всё со стола.       Савин тут же подорвался и, вставая коленками на скамью, стал перекладывать с широкого стола пару ваз, а дальше колдунья не глядела.       Фелин посмотрела сверху на раненого друга, на её коже появились мурашки, и она тут же отвела взор, не ослабляя хватки.       Фрэя вышла на шум и тут же обомлела. Огненные ресницы быстро захлопали, то скрывая, то показывая два больших аметиста.       — Савин, хватай за ноги, — сдувая надоедливую кудряшку с лица, приказала хозяйка. Кивком головы она указала, куда следует перенести рыцаря.       Мальчик, подпрыгнув от резкой вспышки молнии, еле удержал конечности в обмундировании. Вместе они уложили пострадавшего на освободившийся стол. Тело распласталось.       По мертвенно-бледной коже юноши стекали дождевые капли, смешиваясь с кровью и оттого делаясь красноватыми. Вода стучала по деревянным доскам, вторив своим братьям, что били в окна. Древесина стола приобретала бордовый оттенок.       Шелковистые волосы скатались и прилипли к мокрому лицу, левую щëку которого украшал длинный свежий порез.       Дыхание — о счастье, он дышал — было сбивчивым и хриплым. Грудь судорожно вздымалась ему в такт. Потрескавшиеся губы безмолвно подрагивали.       Доспех, светлый металл, что не даёт ранить своего носителя стрелой или мечом, имел множество вмятин. Несколько дней назад латы беспощадно сверкали на солнце, а сейчас были испачканы сгустившейся кровью.       Помнится, шлем — необходимый атрибут и конницы, и пехоты. Но при капитане кавалерии такого важного предмета для защиты жизни и здоровья не оказалось.       Ножны оставались пусты: красиво украшенный меч отсутствовал. Неизвестно, имел ли Вэриан при себе другое оружие для мирной экспедиции.       Девушки сразу смекнули, что делать, а затем и Савин присоединился к ним. Все трое стали бороться с множеством ремешков, заклëпок и застëжек на броне рыцаря. Отдельные детали доспеха с грохотом падали на пол. Мальчик не мог себе позволить такого расточительства, как его госпожа, и поэтому аккуратно складывал латы кучкой у деревянной ножки. Затем слуга отошёл в сторону.       Отделив человека от металла, Фелин ужаснулась от того, в каком он был состоянии. Поддоспешник был порван в тех местах, где сквозь металлическую броню могло пройти оружие, и окрашен тëмно-бордовой кровью. Сняв и его, девушки увидели всю картину бедствия.       Вэриан не раз попадал в госпиталь, но, когда он встречался с колдуньей, то был уже здоров. Пусть перевязанный, с тростью или шрамами, но юноша как обычно шутил, флиртовал и навеселе рассказывал о своих боевых травмах. Увидеть кровь и плоть в натуральном и первичном обличии оказалось куда мучительнее.       Первое, что бросалось в глаза, — чудовищная рана на левом плече. Как раз в этом месте доспех имел сильную вмятину меж двух деталей. Юноша буквально родился в рубашке, если внутренние органы не пострадали от подобного удара. Вряд ли его оставил меч или кинжал, больше подошёл бы топор. Эта рубленая рана и являлась одним из источников обильного кровотечения.       Фрэя поспешила заняться травами и прочими ингредиентами, что ютились на полках таверны. В своей родной деревне фея обучалась основам целительства, которые не забывала и вдали от дома. Фея первым делом поспешила изготовить чего-нибудь для свёртывания жизненно важной жидкости.       Молнии и гром продолжали следовать друг за другом. В таверне к грозе уже привыкли все, кроме Савина.       Фелин незамедлительно приступила к исцелению. Мелкие искорки и едва уловимые золотые волны заполнили пространство. По яркости сие явление превосходило настенные лампы, также волшебные. Пальцы, которыми колдунья водила вокруг плеча Вэриана, мелко дрожали. Глубокая рана понемногу начала восстанавливаться изнутри.       По внешнему виду рыцаря едва ли можно было дать правильную оценку тому, что он сейчас испытывал. Такая принудительная регенерация заставляла кожу и плоть срастаться быстрее, чем заложено природой. Это вызывало зуд и тянущую боль.       До возвращения Вэриана хозяйка таверны раздумывала, как же с ним поступить при их следующей встрече. Совсем разрывать связи было нельзя: вопросы о судьбе Аделинды сами себя не разрешат. В конце концов Фелин поклялась преподать урок наглецу. Но сейчас она кляла себя за подобные мысли.       Колдунья приказала Савину раздобыть разных тряпок или лоскутов ткани, и мальчик скрылся в кухне-кладовой.       Фрэя, закончив с варевом, подлетела к столу-«койке» с миской отвара в руках. Поставив её на край, она закатила широкие рукава повыше и стала обрабатывать самые тяжёлые места тряпочкой, смоченной в приготовленной ею жидкости. Тонкие бледные кисти в веснушках окрасились чужой кровью.       Это напомнило ей о её буднях ассистентки в госпитале. Будучи маленькой девочкой, она помогала в деревенской больнице. Фрэя решила уехать в Кастеллум на заработки, где и освоила профессию швеи, не выдержав запахов гнилой плоти и наблюдения за бесконечными страданиями всех страждущих. Сентиментальная по своей натуре, она привыкла жалеть и сопереживать, но во время лечения профессионализм брал верх над чувствами.       — Удивительно, что он смог добраться до нас, — тихо промолвила фея.       — ...Что же там произошло? — продолжила она, не получив никакой реакции от подруги.       — Если он шëл пешком от самой границы... Чëрт его знает, где их экспедиция потерпела крах! — Раздражëнно отозвалась Фелин, продолжая использовать заклинание. — А если он — единственный выживший?       — Не нагнетай, дорогая, — фея смочила очередное место кровоизлияния.       — Савин! глянь, нет ли кого около таверны?       Русая голова выглянула из кладовой, а затем скрылась вновь. Спустя секунд семь, мальчик уже подбегал к входной двери, прикусив нижнюю губу.       Прежде чем массивная дверь захлопнулась, в помещение успела забежать серенькая ящерка, за которой тут же начал охоту Руди. Юркой рептилии теперь приходилось прятаться не только от дождя, но и от кота. Ящерица забежала за одну из бочек в кладовой, а пушистый друг Савина, мотая хвостом, остался сторожить незваного гостя.       — Фелин, прошу тебя, успокойся, — нагнулась Фрэя, чтобы заглянуть в слегка прикрытые глаза подруги. — Всё обойдётся.       — Не надо меня обнадёживать!.. — Колдунья прервала свою речь вздохом, смиряя сияние, что рождалось под её ладонями. — Пожалуйста, будь честна со мной. Ты больше меня понимаешь в этом деле, поэтому скажи: какова его судьба?       — Чудо... Чудо, что он ещё жив, — серьёзно ответила фея, пропитывая очередную рану отваром. — Ох, не пугайся так! Мы сможем его вы́ходить, обязательно сможем. С таким лечением, — Фрэя жестом указала на Фелин, — шансы гораздо увеличиваются. Не везёт тем бедолагам, до которых в госпиталях не успевает добраться маг-лекарь.       Массивная дверь снова отворилась, впуская в таверну часть дождевой стены. Насквозь промокший Савин, подгоняемый очередной белой вспышкой, доложил:       — В округе н-никого. Ни рыцаря, ни лошади.       — Спасибо, возвращайся к прежней работе, — по воле колдуньи слугу на мгновенье закружил и высушил ветер, взявшийся из ниоткуда.       — Благодарю Вас, госпожа Фелин. А у меня уж всё готово, — мальчик принёс из кладовой искомое тряпьё и показал хозяйке.       — Не годится, — отвела потемневший взгляд девушка. — Надобно чистых найти. Наверху! Изорви нетронутое бельё с третьей комнаты.       Слуга ответил кивком и взбежал по широкой лестнице.       — А вдруг я переусердствую? — Фелин коснулась кончиками пальцев левого плеча пациента, рваная рана на котором превратилась в грубый рубец.       Фрэя свела брови, требуя объяснений.       — Тело его излечу, но введу в адскую агонию. Ведь боль не исчезнет: был бы Вэриан сейчас в сознании, оно бы покинуло его из-за нестерпимых ощущений.       — Главное — он выживет, — рыжая фея пыталась показаться суровой, но её детское личико сгладило твёрдость её слов. — Никакой жалости к больному, ты слышишь меня?       Подруга ей не ответила, приступая ко второй чрезмерно опасной ране. Располагалась она на правом бедре, похожа была на первую, плечевую. В том месте одежда была разрезана, бахрома прилипала к телу.       Сверху доносился звук рвущейся ткани. Протяжный треск полотна мог бы соперничать с раскатами грома, если б последние не были такой силы, что сотрясали воздух.       Помещение стало освещаться в большей степени от новых искр и волн света, так как настенные лампы почти себя изжили.       — Темно слишком стало, — оглянулась вокруг себя Фрэя.       Хозяйка таверны осмотрела свой дом: и правда, светильники совсем затухли, погружая пространство во тьму ночи. Она обрисовала двумя пальцами в воздухе спираль, и огонь снова разгорелся.       Черты лица обрамил тёплый свет ламп. Дождевые капли на теле Вэриана высохли, но на лице блестел пот.       «Благодаря каким небесам ты ещё жив?», — риторически подумала Фелин.       Со ступеней, ведущих на второй этаж, спрыгнул Савин. Он утëр рот рукой: сил его маленьких кулачков не хватало, чтобы разорвать плотную льняную ткань покрывал и простыней. Если б не еë ветхость, пришлось бы прибегнуть к чему-нибудь острому. Мальчик подошёл к столу с рыцарем и вопросительно посмотрел на госпожу, сжимая в руках свою ношу.       Хозяйку удовлетворил перевязочный материал, и она переняла длинные лоскуты ткани из рук слуги.       Девушка принялась наматывать их рыцарю выше колена. Фрэя, заметив то, как её подруга это делает, замахала на неё руками:       — Фэл... Стой-стой-стой! Ты же без ноги его оставишь!       Колдунья тут же отпрянула от стола, предоставив всё фее, которая, отмыв руки от крови, мастерски стала перевязывать Вэриана.       — Госпожа Фелин, могу ли я как-то помочь? Сбегать за доктором, например.       — Да-да, конечно, — растерялась та. — Нужно сообщить о случившемся в город.       — Погоди, — прервала её Фрэя, не отрываясь от больного. — Ночь на дворе — никто не пустит его за ворота. Да и не поверят ему. Утром, как только врата откроют, я сама схожу в город, хорошо?       — Ах, верно.       Мальчик остался сидеть на скамье в углу, ожидая новых приказаний.       Когда перевязка закончилась, фея объявила:       — Теперь мы можем выдохнуть.       Вэриана было решено отнести на кровать. На втором этаже как раз оставалась одна свободная комната из пяти существующих: в первой проживал Савин, во второй гостила Фрэя, в третьей было изорвано бельё, а в четвёртой ещё была не заменена постель после визита грязного пьяницы. Благодаря несложной махинации, юношу перенесли наверх. Чтобы лишний раз не тревожить раны на его теле, Фелин принесла со свободной кровати одеяло, они переложили на него рыцаря, а затем с помощью заклинания левитации колдунья транспортировала Вэриана.       В этот момент Савин вспомнил слова своей госпожи о том, что нельзя подчинить живое существо своей воли.       Комнаты в таверне не отличались убранством. Одноместная кровать соседствовала с грубо сделанной тумбой и занавесками на маленьких окнах. На этом удобства интерьера заканчивались, в частности по причине крохотного размера спален.       Савин по приказу хозяйки принёс плошку с холодной водой и был до поры до времени свободен. Фелин присела с краю койки и стала вытирать разгорячившееся лицо Вэриана мокрой тряпкой.       Сознание к юноши так и не вернулись, зато в процессе исцеления раны на теле уменьшились. Кожа приобретала здоровый оттенок и больше не была бледной. В беспамятстве рыцарь тяжело дышал и слегка мотал головой.       — Ему вроде лучше, но... — Кусала нежные губы Фрэя, стоявшая подле кровати.       Колдунья молча решила осведомиться о здоровье пациента. Сейчас Фелин иначе использовала свой дар. Применяя заклинание исцеления, она может узнать даже о тех травмах, что скрыты от глаз.       — Это похоже на жар, — предположила рыжая девушка.       — Я могу ускорить заживление ран, но не искоренить болезнь, — янтарные глаза заметались в раздумьях.       — Утром доктор будет здесь, я обещаю, — фея положила руку на плечо подруги.       — Погоди, что-то не так. Будто по всему телу разошлась неведомая хворь. Моя магия не действует, я ощущаю какой-то барьер.       Их разговор прервался, когда вдруг у рыцаря задрожали ресницы и с хриплым вздохом он очнулся.       — Ах, Вэриан, ты меня слышишь? — Запричитала Фелин. — Что там произошло?!       С полминуты юноша смотрел в пустоту, фокусируя взгляд то на одной, то на другой девушке. Остановившись на колдунье, он едва различимо произнёс:       — Н-нас... Нас разгромили...       — Кто это был? — Скороговоркой произнесла та.       Отведя взор, рыцарь ответил:       — Не знаю, что это был за дьявол. Этот маг… мог обращаться в дракона, — Вэриан скривился от боли.       — Он в одиночку выступил против рыцарей?       Вопрос Фрэи так и остался проигнорированным.       — Ясно, — колдунья смотрела перед собой, раздумывая над открывшимися ей обстоятельствами. — Значит это действие заклинания. Нападавший ведь использовал его на тебе?       — П-прости, Фелин… Я хотел до темноты… добраться до города, но не…       — Использовал или нет?!       Юноша слабо кивнул, имея ввиду утвердительный ответ.       — Нужен макуфлосис, — хозяйка таверны исподлобья глянула на подругу горящими от идеи глазами.       — Милая, прошу скажи, что у тебя остались личные запасы этого цветка! — Дëрнулся носик в веснушках. — В городе не найти их ни за какую сумму, даже в обход закона, не говоря уже об аптеках.       — С роду не хранила я у себя столь скоропортящиеся растения. Чем больше времени проходит с момента сбора, тем меньше целительных веществ остаётся.       — Ах, должен же у лекарей Его Величества быть сей цветок.       — Бросьте... Никто не потратит... драгоценные запасы на… меня… — вклинился Вэриан, тяжело дыша.       — Уничтожили всех драконов на свою голову! — Ругнулась колдунья. — Снова за вас всю работу придётся делать.       — И без макуфлосиса людей выхаживают, — проронила Фрэя, следя за вставшей со своего места подругой. — Ну куда ты заметалась?       Вслед за Фелин фея спустилась по лестнице вниз. Рыжую девушку обуяло беспокойство; она обхватила свой кулачок второй рукой.       — Ты взаправду хочешь собственными руками сорвать этот цветок? — Фрэя увидела ответ в решительном выражении лица подруги. — Ты не пойдёшь в Драконью Долину! — Заверещала она.       — Я молюсь, чтобы эти цветы ещё росли в Долине. И сказкам старожилов не верю! Прочие средства пригодны лишь для противодействия лёгким заклинаниям. — Проигнорировала вопрос хозяйка. — Если б ты только могла почувствовать с каким сопротивлением я столкнулась... Он не встанет на ноги, пока мы не искореним всю силу заклятья.       Мир магии имел свои ограничения: как нельзя было управлять разумом человекоподобных существ, так невозможно и исцелить раны, оставленные чужим заклинанием без особого лекарства. Присутствовала определённая закономерность: на магию можно было подействовать чем-то неволшебным и наоборот. Будто обычные средства и порождённые Энергией взаимно дополняли и искореняли друг друга одновременно.       Колдунья закрепила поясную сумку на своей юбке, слегка запятнанной кровью, и тут же поспешила надеть тёмно-каштановый плащ.       — Постой, Фелин! Я не допущу, чтобы ты покинула таверну в такой ураган! — Схватила подругу за кисть Фрэя, жалобно взглянув на неё.       — А я не допущу, чтобы кто-то ещё погиб от моего бездействия! — Холодно вырвала та свою руку и вышла на улицу под проливной дождь.       — Прошу будь осторожна, — последняя фраза, которую услышала Фелин перед тем, как тяжëлая дверь захлопнулась за спиной.       В просвет между помещением и улицей шмыгнула та самая ящерка, спасаясь от кота. Практически сразу она скрылась из вида, чему также способствовала непогода.       Стена дождя впустила девушку в свои объятья, вода заструилась с плаща. Его плотная ткань не давала влаге проникнуть внутрь, но озноб от ночного ливня пробирал до костей.       Начищенные прежде сапоги увязали в грязи, в которую превратилась дорога.       Одной рукой Фелин удерживала края плаща, второй — большой капюшон, натянутый на лицо, чтобы их не метал порывистый ветер.       Колдунья вошла в Туманный лес сквозь арку из лиственной кроны. Тяжёлые ветви сами склонились в подобном положении, знаменуя начало тропинки. Годами ранее это была часто используемая широкая дорога. Здесь пролегали пути транспорта, а горожане ходили за лесными дарами. Да в запущение всё пришло: в объезд стали ездить, не доверяя никому не покорному туману.       Темнота ночи отступала лишь когда её рассекала вспышка молнии. От яркого света с неба очерчивались силуэты кустов и деревьев, погружённых в дымовую завесу. Размякшую почву, что не давала ступать ровно, вовсе не было не разглядеть — ориентиром для нахождения тропы служили стены из густой растительности. Раскидистая крона ненамного препятствовала дождю.       Фелин продолжала двигаться в глубь Леса. Он словно умер. Привычных звонких птичек, светлячков с голубым сиянием, которые прятались в неживом тумане, не было. Девушка надеялась, что, когда мирные существа прячутся от непогоды, враждебно настроенные не выйдут на охоту. Всë-таки туман, не исчезающий никогда, даже в дождь, притягивал всех волшебных обитателей. Он даже не являлся природным явлением, а был скоплением магической Энергии, первозданной силы. Зрелище можно было бы описать как сгустившиеся клубы сиреневатого дыма, превратившиеся в непроглядную пелену. Магических существ, не наделённых разумом и сознанием, сей туман притягивал, словно бабочек на цветы.       Колдунья, блуждающая во тьме, могла бы без проблем создать шар света или что-то на подобии его, чтобы получше разглядеть дорогу, но никому ведь не хочется подавать знак тем, кто прячется в ночи. К тому же эти места были ей знакомы. Она часто водила Вэриана на прогулки именно в Туманный лес, где бы им никто не мешал. Девушка убеждала юношу, что с ней ему здесь нечего бояться. Да и ведь своё детство Фелин тоже провела в этом Лесу. Он никогда не казался ей пугающим и опасным. Но как бы сейчас девушка ни пыталась не поддаваться панике, леденящий душу страх сковывал сердце. Как Савин, боявшийся грозы, колдунья шла в напряжении, какое царило средь молний.       Путь девушка держала в Драконью Долину. От долины это место имело только название: народ прозвал так большую поляну посреди Леса. По легенде там собирались драконы на время линьки. В своё время Аделинда наткнулась на неё. Она и показала дочерям это место, думая, что Сафире оно необходимо. Но догадки оказались ложными, и девочка-оборотень не нуждалась в подобных ритуалах. Настоящих драконов их семья там так и не встретила, однако они видели остатки старой чешуи. В нынешнее время, когда указ об истреблении этих животных давно был приведён в исполнение, Фелин надеялась, что цветы не исчезли вместе с ними.       Макуфлосис был необычным растением. Он вырастал не из себе подобных, а после того, как дракон сбросит чешую. Если то место, где была старая кожа, будет снабжено водой, то вскоре цветы появятся.       Когда под ногами стали появляться шишки и лиственные деревья сменились хвойными, хозяйка таверны поняла: она близко. С некогда широкой дороги девушка свернула в сторону зарослей. Уверенная в направлении, она при помощи магии раздвинула ветки шиповника. Пройдя сквозь него, колдунья оказалась в Долине.       Туман в ней рассеивался и практически отсутствовал, в отличие от нудного дождя. Поляну окружали высокие сосны, росшие чересчур близко друг к другу, оттого крона у них начиналась ближе к верхушкам. Посреди травянистого покрова возвышалась ещё одно молодое деревце. Фелин помнила его ещё тонким и слабым.       Главным украшением Долины служили цветы. Похожие на лилии, они своим цветом и ароматом в погожий день приманивали светлячков. От их голубого сияния создавалось ощущение, что от «лилий», которым учёные умы Кастеллума дали чрезвычайно длинное название, исходят искры, что сама пыльца светится. Фелин прошла мимо них.       Колдунья пересекла поляну по диаметру, равному чуть больше, чем пятидесяти метрам, добравшись до высоких сосен. Площадь Долины сократилась с былых времён; причиной тому были деревья, выросшие с годами и сузившие круг травянистой местности. Остановившись у сброшенной когда-то драконом кожи, девушка разглядела в ночи нужное растение. Систематически макуфлосис не относился к цветам, но из-за внешнего сходства местные прозвали его цветком, Драконьим цветком. На стебле с низа до верхушки, на которой находилась маленькая коробочка, похожая на вытянутый венчик, располагались на небольшом расстоянии друг от друга круги, по текстуре схожие с паутиной. От основания отходило три листа, как у папоротника. Это и был макуфлосис.       Из-за такого обильного дождя в округе от полупрозрачной чешуи успело вырасти много «цветов». Их незамедлительно принялась собирать Фелин, складывая в сумку на поясе. Пока колдунья срывала растения, она ощущала на себе чей-то пристальный взгляд. Ссылаясь на «показалось» девушка не остановилась и даже стала торопиться.       Неприятное ощущение чужого присутствия заставляло мурашки пробежать по коже. Словно в онемении выпрямившись, колдунья оглядела поляну. На фоне тёмного хвойного леса отчётливо было видно белое, как призрак, тело дракона.       Животное медленно кралось ей навстречу, а девушка оцепенела. Зверь будто чего-то выжидал: раздвоенный язык то и дело высовывался из вытянутой морды, рогатая голова прижималась к земле, длинные шипы тянулись по всему хребту, уменьшаясь в размерах ближе к неподвижному хвосту, две пары когтей на концах исполинских крыльев рыли влажную почву.       Фелин и вправду казалось, что она видит приведение.       Шёпотом она спросила:       — Ты… Меня понимаешь?       В своей жизни колдунья встречалась лишь с одним драконом — её сестрой. Из разных книг она узнала, что существуют не только оборотни, но и самые обыкновенные, без человеческого сознания. Сейчас девушка надеялась, что перед ней стоял кто-то разумный.       Фелин от существа отделяло расстояние в полсотни метров. Дракон как ни в чём ни бывало стоял на месте.       «Ты всерьёз ждёшь ответа?!» — Злилась она на себя. — «Даже если это оборотень, мой лепет он не услышал бы».       В холке животное достигало почти два с половиной метра, в длину — неизвестно, отсюда не разглядеть. Но дракон был огромен, больше, чем Сафира в таком же обличье.       Чувствуя ледяные объятья страха, колдунья махнула рукой вокруг себя, создавая светящийся купол. Золотистый щит, подобный тому, которым Фелин защищала погреб от посетителей, ярко мерцал в ночи. Он пропускал ветер и дождь, но материально ощутимые объекты не могли пробить его.       Макуфлосиса было достаточно — осталось вернуться домой. Белоснежный дракон стоял прямо у того места, откуда девушка зашла на поляну. В других местах тропинка отсутствовала — были лишь ямы, холмики и деревья.       Животное пришло в движение. Медленными шагами, вспахивая землю под собой, дракон приближался. Защищённая магией, Фелин могла бы ускользнуть в Лес мимо опасного существа.       «…Он слишком велик, чтобы следовать за мной по той тропе, но коли полетит над деревьями — я приведу его прямо к таверне».       Фелин обучалась заклинаниям для нападения и обороны, но никогда не применяла их на деле против реального противника. Кто знает, как отреагировал бы зверь. Колдунье ничего не оставалось, как пойти навстречу дракону.       Она шла медленно, про себя обращаясь к неразумному животному: «Что ж тебе тут надобно? Исчезни. Сгинь в эту же секунду». Клыкастая морда поднялась и вытянулась во всю длину, Фелин дёрнулась, приготовившись к обороне, но дракон лишь оттолкнулся от земли мощными задними лапами и взмыл в небеса. Он скрылся из вида так быстро, как молнии освещали пространство.       Девушка пару секунд постояла с широко открытыми глазами, от дождевых капель поставив ладонь у лба, она глядела в тёмно-свинцовые тучи, задрав голову. А затем почти бегом понеслась по лесной тропке в сторону таверны.       Когда массивная дверь захлопнулась за хозяйкой, со второго этажа сбежала Фрэя. Только рыжая девушка открыла рот, Фелин перебила её, доставая из сумки макуфлосис и протягивая его подруге:       — Умеешь с ним обращаться? Приготовишь лекарство?       Та кивнула и забрала «цветы», поспешно спросив:       — Как всё прошло?       — Без происшествий, — колдунья сбросила с себя грязный плащ на близлежащую скамью. — Но в Долину лучше не соваться.       Каждый шаг оставлял на полу след жидкой грязи с ботинок. Юбка также потеряла первоначальный вид. Со стороны можно было бы сказать, что Фелин упала в лужу и изрядно в ней повалялась.       — Как он?       Фрэя измельчала в ступке коробочки макуфлосиса. Не отрываясь от своего занятия, — она даже глаз не подняла — девушка рассказала о том, что Вэриан практически сразу уснул и больше не приходил в себя. Она и подруге посоветовала отправиться до утра в кровать. В конце концов фея отвела Фелин туда насильно.       Несмотря на волнения, задремала она быстро, а очнулась только когда Фрэя явилась объявить о своём отлучении.       — Городские ворота вот-вот откроют, — с улыбкой произнесла та, — я отправляюсь за доктором, хотя… в его услугах сейчас нет нужды. Состояние Вэриана улучшается на глазах, быть может, даже госпиталь ему не к чему.       Дверь таверны хлопнула — фея, прячась под плащом, вышла под моросящий дождик. Из-за Туманного леса вставало солнце.       Чтобы проведать больного, колдунья отправилась на второй этаж, где столкнулась со слугой. Мальчик зевал и не заметил госпожу.       — Савин? Ты чего не спишь? Тот пожал костлявыми плечами.       — Ты, поди, проголодался? Сейчас я тебе что-нибудь приготовлю, иди вниз, — растеряно замахала руками хозяйка.       Фелин заглянула к рыцарю — без изменений.       На первом этаже хлопнула дверь, а затем раздался голосок Савина:       — Мисс Фрэя, Вы что-то забыли? Что было дальше не разобрать: голоса стали приглушёнными.       Шустрый подъём по лестнице, и слуга стоял в дверном проёме в «палату». Он упирался рукой о деревянный косяк.       — Г-госпожа Фелин, там посетитель Вас требует. Я сообщил, что таверна закрыта, но он не желает уходить, — мальчик как будто сейчас в обморок упадёт от страха. — Н-не ходите! — Шёпотом закричал он, преграждая путь колдунье. — Тот человек продемонстрировал ножны отнюдь не спроста.       Девушка свела брови. Скрепя сердце она отодвинула Савина с прохода. Затем, обернувшись через плечо, с привычной самодовольной ухмылкой спросила:       — Ты сомневаешься во мне?       Мальчик приподнял уголки губ, провожая взглядом госпожу.       Перед Фелин престал высокий человек в массивном одеянии. Широкий капюшон скрывал лицо, на плечах были меховые накладки, тёмно-синяя ткань плаща касалась пола. Были заметны и те самые ножны. Как и всё в незваном госте, его сапоги так же были огромны: подошла чрезмерно громоздкая. В руках был посох из тёмного материала, верхушку украшал полупрозрачный белый шар. На той кисти, что держала его, ногти больше походили на острые когти.       — Что Вам угодно? — Хозяйским тоном спросил девушка.       Посетитель молчал.       При столь загадочных обстоятельствах нормальным было бы испытывать напряжение или опасаться гостя. Но Фелин не чувствовала ничего подобного, она расслабленно говорила с ним. Будто нутром ощущала защиту и безопасность.       — Таверна ещё закрыта, и комнату я Вам предложить не могу, — настойчивее продолжила та. — Если я могу помочь как-то иначе, я Вас слушаю.       — Я не стану говорить, пока мальчишка подслушивает, — голос неизвестного был на удивление певуч для такого грозного великана. — Не потерплю ни единого свидетеля.       Фелин быстро обернулась — на лестнице прятался её слуга. Она вздохнула и велела Савину оставить их.       — Угрожая моим людям, Вы угрожаете мне, — в речи колдуньи проскальзывали нотки гнева.       — Ты так похожа на мать, — человек проигнорировал хозяйку, по голосу было ясно, что он улыбался.       — Ч-что Вы сказали?..       — А где же Сафира? — Он развёл руками.       Внутри будто оборвалось что-то. Фелин старалась не показывать её замешательство, а, следовательно, и превосходства незнакомца. Нет, сейчас ей страшно, точно страшно. Но почему-то это никак не вяжется с чрезмерным доверием к этой персоне. Чувства, испытываемые девушкой, походили на оказавшихся в одном котле раскалённое железо и ледяную воду. Это были чувства родного и чужого одновременно.       «Кто он, чёрт возьми?», — пока царило молчание, колдунья размышляла. Если её матушка, Аделинда, была упечена в тюрьму, то там от неё могли получить информацию о семье. Судя по двум последним высказыванием, этот человек знал больше, чем обычные горожане. Значит, он имеет доступ к информации, что собирали рыцари.       — Кто Вы такой? Откуда Вам известны эти вещи?! — Уже злилась она.       — Времени мало, я объясню по пути. Я специально обождал, чтобы та юная леди покинула этот дом. Мы ведь не хотим лишних жертв, верно, доченька? — Незнакомец скинул капюшон.