*Чудо из сугроба*

Часть 1. ТРИДЦАТОЕ ДЕКАБРЯ. Данный материал содержит сцены нетрадиционных сексуальных отношений и/или предпочтений. Если Вам нет 18-ти лет, рекомендую покинуть эту главу. POV: Чонгук Ночь. «Ненавижу Новый год и всё, что с этим праздником связано!» Чон Чонгук не мог вспомнить, когда этот, казалось бы, красивый праздник перестал ему нравиться. Всё вроде бы прикольно: ёлка, свечи, гирлянды, шарики, мишура, шампанское и салюты. Всё сверкает, искрится и радует глаз. Но что-то, блять, не то и не так. Как-то приторно-сладко и пьяно-грустно. Ничего не скажешь, весёлый, сука, праздник, от которого всегда душевный депреснячок и тяжёлый отходняк. Все куда-то спешат, покупают никому не нужную хуету в виде блестящих украшений и бессмысленных подарков. «Мать его! Скоро Год Кролика! Год миролюбивого и ебливого Кролика! И это уже радует!» Он хотел не думать об этом, забыть. Но разве это возможно, когда на каждом углу, во всех, сука, магазинах Чон видел этих ёбаных кроликов. Они повсюду: целлулоидные, пластмассовые и бумажные. Ну, на крайняк, из стекла, но это, блядь, такая роскошь в наше время, экзотика. И так из года в год, по кругу, чередуя двенадцатилетний цикл — весь, сука, зоопарк. Кто-нибудь когда-нибудь задумывался, зачем это нужно? Все ждут чуда! И Чонгук первое время ждал. Но чуда не было. Ничего не скажешь, пиздатый праздник! Когда-то давно, в детстве Чон писал слезливые письма бородатому Санте и его прихвостням эльфам. В обязательном порядке Дедок должен был привезти на санях сначала Бэтмена, потом трёхколёсный велосипед, а лет в пятнадцать — яркий сноуборд. Затем, когда Чонгук стал постарше, крутую тачку и красивую тёлку в придачу. И он всё это получал. Но только почему-то радости от этих подарков не было. И счастья нет. Неправильный какой-то праздник, гадкий. А Чон каждый год хотел и того, и другого, и ещё чего-то, только не знал, чего... Но на деле оказывалось, что первые минуты после боя часов ничем не отличались от всех предыдущих дней и ночей... Как и в этом сентябре, в свой День Рождения он верил, что когда-нибудь и к нему постучится чудо. Это непременно случится! Или не случится… И счастье с неба не свалится, и всё будет, как обычно, как всегда, и так из года в год. До Нового года осталось совсем немного. Он чётко осознавал, что в ближайшее время ничего сверхъестественного не произойдёт. Придётся как всегда сидеть одному в своей огромной и пустой квартире, потому что на фоне всеобщего конфетно-пряничного волшебства, в канун этого светлого и прекрасного праздника Чонгук расстался с очередной девушкой. Тем не менее, он подсознательно чего-то ждал. И почему-то верил, что эта Новогодняя ночь обязательно должна стать особенной. Чон мог себе позволить многое. Конечно, ещё не поздно заказать место в лучшем ресторане Сеула, в самом престижном районе Мёндон, или закатить охуенную вечеринку с девочками в каком-нибудь крутом клубе. Но обычная пьянка и приевшийся однообразный секс поначалу давали осознание того, что ты всем нравишься и всем нужен, будоражили, возбуждали, а потом оставляли приторную горечь и неприятный осадок на душе. И его мучили сомнения: так всё-таки нуждались в нём или его деньгах? Чонгук не раз чувствовал себя оленем, которого использовали, поимели и отпустили после веселья. Или он ушёл сам, не получив желаемого... Чон Чонгук не хотел себя обманывать. И поэтому принял решение — в этом году ничего не отмечать. Он сожалел лишь об одном: о своём одиночестве и, как следствие, душевной пустоте. Кругом — скучные, ничем не примечательные лица, не умеющие радоваться жизни и тем чудесам, которые с ними происходят. Все эти люди, как, впрочем, и он сам, ждут доброго Санту, который, блядь, на блюдечке с голубой каёмочкой преподнесёт им всё, что они пожелают. Скажет: Хо! Хо! Хо! И всё изменится. Как, блядь, в сказке со счастливым концом. Никто не ценит настоящее, все думают, что завтра-то и наступит самый лучший день в году. А он не наступает. Все с радостью провожают уже прошедший год, который, как им кажется, был очень тяжёлым, и они надеются, что вот следующий-то будет лучше… А ни хрена подобного! Это как начать худеть с понедельника, или бросить курить с него же… И очередной Новый год для большинства людей приходит незаметно... Чон ничем не отличался ото всех. Он такой же, как эта толпа, с нереализованными планами на ближайшее будущее. Но Вселенная смеётся над Человечеством, которое хочет что-то изменить и всё начать сначала. Поэтому этот праздник, который придумали жизнерадостные идиоты, жаждущие ежедневного счастья, для Чон Чонгука перестал существовать… Остались одни мечты из далёкого детства, которые иногда напоминали о себе, тоскливо поскуливая в самом дальнем уголке души… *** Ночь. Начало первого. Падали ослепительно-белые снежинки. Чон не торопился. Спешить всё равно некуда, да и не к кому. Шёл медленно, прислушиваясь к звенящей тишине. На земле увидел нечёткие отпечатки, уже припорошённые снегом, и наступил в первый из них. Следы вели вглубь парка. Он решил не сворачивать, чувствуя, что именно туда ему и нужно идти. Дойдя до конца аллеи, Чонгук остановился. Вглядываясь, он понял, что след оборвался недалеко от большого сугроба. На белоснежном, искрящемся снегу, как на пуховой перине, лежал человек. Чон не отводил глаз, не мог налюбоваться. Такой неземной красоты он не видел никогда. Иссиня-чёрные локоны разметались на снежном насте и казались ещё темнее на его светлом фоне. Идеальное лицо притягивало неземной красотой. От него невозможно было отвести взгляд. В нём одновременно сочетались женские и мужские черты. Мягкий свет парковых фонарей ярко высвечивал узкий овал лица с чётко очерченной линией скул и подбородка. Тёмные широкие брови. Полузакрытые веки, обрамлённые длинными густыми ресницами, чуть подрагивали. Похоже, он спал. Прямой нос, полные розовые губы и несколько родинок... Длинная шея оголена. Потрясающий цвет кожи. Она достаточно светлая, с еле уловимым бронзовым подтоном. Какое-то время Чонгук, не отрываясь от созерцания этого Чуда, стоял в ступоре, пытаясь внимательно его разглядеть, поэтому он даже вздохнуть боялся. «Может, это Санта его принёс?.. Ты чё, дурак? Какой, нахуй, Санта?» Чон потёр глаза и посмотрел наверх, в серое зимнее небо. Услышав голос, снова опустил взгляд. — И что ты стоишь, как фонарный столб? Чего смотришь? — А что я? Я вообще стою тут и не отсвечиваю, — решил пошутить Чонгук. Но, похоже, юноша шутку не оценил. — Не смешно, — обиженно пробурчал он, так и не открыв глаза. — Прости, — извинился Чон, понимая, что слишком долго таращился на него, и это становилось неприличным. — С тобой всё хорошо? — Лучше не бывает. Я просто поскользнулся. Не упади, тут лёд. — Тебе помочь подняться? — Нет, хочу полежать, буду снежинки ловить, — парень открыл рот и начал слизывать с губ падающие льдинки. Чонгук будто в сказку попал. Тишина. Умиротворение. Старый парк, тихо падающий снег, сугроб и он... Этот юноша был словно магнит, который притягивал, захватывал и не отпускал. Это зрелище завораживало. Чон замер, не двигался. Он не мог даже пошевелиться. Из этого состояния его вывел грудной голос незнакомца. — Ты что застыл? — Я? Ничего. Просто стою. Мне что, нельзя? — Ты знаешь, что ты пялишься на меня откровенно и даже нахально, — говоря это, он словно подглядывал за Чонгуком из-под ресниц. — Извини, — промямлил Чон. — Я, пожалуй, пойду… И он уже было сделал шаг в сторону, но юноша тихо прошептал: — Я голодный. Накорми меня. От удивления Чонгук приподнял брови. Встал, как вкопанный. Не мог осознать, чего же всё-таки от него хотели. — Прости, что ты сказал? — Что-что… Я есть хочу, — с досадой выдохнул незнакомец. — А я-то тут причём? Ты сам не можешь купить себе еды? У тебя нет денег? Где твой дом? — Какое сегодня число? — Тридцатое декабря. — Ну вот, точно, я не ошибся. Меня обязательно нужно покормить. Сегодня — мой День Рождения. Чон совсем растерялся. Осталось два дня до Нового года. А на снегу лежал незнакомый парень. Весь такой чистенький, ухоженный, в распахнутом белом пальто с расстёгнутыми пуговицами. Под ним — такого же цвета водолазка и брюки. На ногах — высокие полуботинки. Недалеко от него валялась вязаная шапка. Похоже, она отлетела в сторону, когда он упал. — Поднимайся. Холодно. Простудишься. Тебе нужно застегнуться, — Чонгук протянул ему руку. — Давай я помогу тебе подняться. Незнакомец захлопал ресницами. И всё! Чон утонул в омуте этих чёрных глаз. Он увидел в них отражение мерцающих фонариков от гирлянд, развешанных на деревьях. Всё стало неважным в этом мире. Сейчас были только они вдвоём, он и этот юноша. Мальчишка протянул ему ладонь, и Чонгук ухватил её, подсознательно желая этого. Чон ощутил холод его пальцев. — Ты замёрз. — И что? Конечно, замёрз. Я же на снегу лежу, а не на кровати. И, заметь, уже довольно давно. — Почему? — Свалился... — С Луны? — усмехнулся Чонгук. — Хм… Догадливый. — Звёздный мальчик? — Прикольно. Меня так ещё никто не называл. — Ты встаёшь, или тебя поднять? — Чон легонько потянул его на себя. — Ты умеешь радоваться жизни? — вдруг произнёс юноша. — Что за вопрос? — Смотри... — парень, высвободив своё запястье, стал барахтаться в снегу, одновременно двигая руками и ногами. Чонгук увидел, как под ним появились очертания «крыльев ангела». — Иди ко мне, попробуй. — Я не хочу, — резко ответил Чон, уже представляя, как он будет лежать на земле и шевелиться. Быстро отступил назад. — Ты не умеешь себя развлекать? — Почему? Умею. Но не хочу. — Сделай исключение для меня. — Что ты хочешь? — Сегодня мой День Рождения. Побудь со мной. — Ты странный. — Я просто не такой, как все… — грустно улыбнулся юноша. — Я, наверное, особенный. — Ты? Я так и понял, что ты не от мира сего, — засмеялся Чонгук. — Кто знает… Чон поёжился от холода. — У звёздного мальчика есть имя? — Да. Тэхён. Ким Тэхён. А тебя как зовут? — Чон Чонгук. — Вот мы и стали друзьями. И ты должен меня отвести к себе и накормить. Ведь ты же не против вместе отметить мой День рождения? — он немного помедлил, а потом просяще прошептал. — И Новый год… Пожалуйста! «Охуеть. Я сплю? И чего я как мальчишка ведусь на эти разговоры? Мне нужно просто уйти и не оглядываться. И забыть про это… Чудо… И не вспоминать Ким Тэхёна...» — Пошли, Чудо, Ким Тэхён. — Просто Тэ. И никакое я не чудо, — он сел. Пристально разглядывая Чонгука, протянул ему обе руки. Чон не понимал, что с ним сейчас происходило. Просто взял эти ладони в свои. Что-то было в этих прикосновениях... И в этом взгляде... Стало немного грустно. Может быть поэтому, увидев огромные, по-детски наивные глаза, Чон Чонгук привёл его к себе домой, пустил в квартиру, а потом уже просто не смог прогнать. *** Тэхён застыл у порога. — Заходи, — кивнул Чонгук, приглашая нового знакомого. — Что встал? — Охуеть! Вот это круть! — разинул рот Тэ. — Ты чего удивляешься? Ты что, в трущобах вырос? — Нет. Но… У тебя так клёво! Только… — Только что? Что не так? Тебе не нравится? — заволновался Чон, снимая высокие сапоги на толстой подошве. Тэхён взглянул на Чонгука и надул губы так, словно он был маленьким обиженным ребёнком. — Всё нравится. Но у тебя праздника нет... — Ха! А ты что думал, я к твоему приходу стол накрою? — Скоро Новый год. Где праздник? Куда ты его спрятал? — расстроенно улыбнулся Тэ. — Я не чувствую хвойный запах. Где ёлка? Что? У тебя нет ёлки? — А зачем мне ёлка? Я не люблю праздники. Не сняв пальто и обувь, Ким прошёл в квартиру, оставляя на полу грязные следы. Он сразу направился на кухню. — Жрать хочу. — Ты это серьёзно? — Чон от такой наглости чуть не подавился. — Тэ, пожалуйста, разденься. — Ой! Прости. Тэхён снял ботинки, и они полетели в прихожую. «Блять!» Чонгуку ничего не оставалось, как пойти и убрать их на место. Он привык к порядку. Всё делал сам: мыл, убирал, чистил. Иногда это отвлекало от грустных мыслей. Не часто, но всё же иногда приглашал клининговую компанию. А ещё, по звонку к нему приходила его бывшая подружка. Но это было редко, в крайнем случае. Она наводила в квартире чистоту за деньги, потом с ним спала, тоже за деньги… И снова, за вознаграждение, убирала последствия секса. — Накрывай на стол. Хочу торт и свечи. Мне сегодня двадцать семь лет. — Но у меня нет торта со свечами, — ответил Чон и сел на стул. — Хм! Почему? Как так-то? — с издёвкой в голосе спросил Тэ и залез в холодильник. Он с любопытством изучал его содержимое. Ничего не найдя, повернулся к Чонгуку. — Пойду я тогда. Скоро утро, а у тебя даже пожрать нечего, — он уставился на него, а Чон пожал плечами, не понимая, какие к нему могли быть претензии. «Чего это он? А мне-то что? Пусть валит. Я его не звал, сам напросился. И с чего я должен ему праздник устраивать? Ведь не я люблю эти долбанные праздники. Побуду один, в тишине, выпью хорошего вина, посмотрю дораму». — Давай что-нибудь приготовим, а? — тоскливо заныл Тэхён. — У меня в животе бурчит. — А что бы ты хотел поесть? — с умным видом спросил Чон Чонгук, будто его холодильник забит до отказа. — Не знаю. Мне всё равно, лишь бы пожрать, я два дня не кушал… И, кстати, готовить я не умею. Буду тебе очень благодарен, если ты всё сделаешь сам, а я морально поддержу, — Тэ дёрнул Чонгука за рукав чёрного пальто и потянул к выходу. — Пошли в магазин, пожалуйста. Нужно всё купить. Я придумал. Хочу чапче. — Чапчхэ? — Ага! Это моё любимое блюдо. Ещё я мясо обожаю в любом виде. Чон не сопротивлялся. Не задавая лишних вопросов, просто встал и попёрся вместе с Тэхёном в ближайший гипермаркет. *** И он не пожалел ни о чём. Чонгук наблюдал за тем, как это Чудо, Ким Тэхён, со счастливым видом катил перед собой тележку и скидывал туда всё, что видел, не заморачиваясь, наверное, думая, что готовить будет не он. Но Чон уже прорабатывал план, как заставит Тэ варить лапшу танмён и жарить мясо. Они будут вдвоём стоять у плиты. Вместе чистить овощи, резать их, солить и перчить. Пока он отвлёкся, выбирая фрукты, Тэхён вместе с тележкой, нагруженной почти до самых краёв, сбежал в соседний отдел сладостей, крикнув ему: — Я ем только красные овощи и фрукты. Не забудь об этом, — а потом с серьёзным видом фермера-овощевода добавил. — Люблю помидорки черри и красный перец, не жёлтый. Ты понял? Не перепутай. — Хорошо! Я выберу самые лучшие и только красные. Через несколько минут Чонгук услышал его истеричные вопли. — Отдааай! Отпусти, я сказал! Тэ визжал, как резаный, истошно надрывая горло. Чон испугался. «Блять! Что такого там произошло, что он так громко кричит? Напал кто-то?..» Но когда понял, что случилось, рассмеялся. Крепко вцепившись в коробку с конфетами, Тэхён орал не своим голосом на стоящую напротив девушку: — Отдай, они мои! Я взял их первый! — Нет, я подошла вперёд тебя, — злилась девчонка, пытаясь вырвать из его цепких рук уже изрядно помятую упаковку. — Я был быстрее, поэтому они мои, — корчил рожи Ким Тэхён. Чонгук умирал от смеха, глядя на происходящее. Не мог поверить, что такой взрослый парень спорил из-за обычного шоколада. Чон стал упрашивать его, словно был сейчас для Тэхёна любящим родителем. — Тэ, пожалуйста, верни ей конфеты! Я куплю тебе самые лучшие и самые дорогие. — Хорошо! — Тэхён резко отпустил сладость, и девочка чуть не упала. Чонгук подскочил и ухватил её под руку, удерживая на весу. Тэ хихикнул, и уже не обращая на неё никакого внимания, запричитал. — Чо-он! Я устал, покатай меня, — при этом он кивнул головой, показывая на тележку для продуктов. «Охуеть!» Чон огляделся по сторонам. Людей было много, но они заняты своими делами и покупками. — Чонгук, тебе придётся взять ещё одну. Сбегай за ней. Бери самую большую телегу, я в неё залезу. В этой будет неудобно. Она забита товаром и слишком маленькая для меня. «Почему он ведёт себя так странно? И почему я не могу ему отказать? Придётся выполнить его дурацкую просьбу. Всё равно он выпросит то, что хочет». Чон Чонгук охеревал от этого парня и, в первую очередь, от самого себя. Но безропотно пошёл и привёз огромную телегу. — Садись, — отрешённо сказал он. Не успел Чон и глазом моргнуть, как Тэхён, поджав ноги, с довольной мордахой уже сидел в ней. Тэ улыбнулся и посмотрел на Чонгука, словно изучая его. — Сразу предупреждаю, не спорь со мной, — и, видимо, ожидая отрицательной реакции от него, выставил руку вперёд. — Нам бы нужно ещё одну, или ты так не думаешь? — Я и не собирался спорить. Только скажи мне, зачем? — с невозмутимым видом спросил Чон. — Как зачем? Для продуктов и подарков. Еды должно быть очень много. А вдруг гости нагрянут! — Нам не нужно столько. У нас не будет гостей… — Как так? Почему? — Ненавижу Новый год! И вообще, я тебе говорил — праздники не люблю, — сквозь зубы прошипел Чонгук. — Да ты прикалываешься? А как же Рождество? Новый год! День рождения! Или тебе по фигу? — По фиг! — с раздражением сказал Чон и отвернулся. — А я обожаю праздники! — елейно запел Тэхён. — И гостей люблю. А вдруг они всё же… — Нет, я сказал! — Как хочешь, нет так нет… — обиделся Тэ и притих. Но через минуту вдруг опять затараторил. — Но мы ещё не всё купили. Ты сосиски забыл. Вези меня к ним. Ещё и соевый соус нужно взять. У тебя палочки есть? Спаржу скидывай ко мне. Я распихаю. У меня много места. Ааа! Рис забыли... Маленькую тележку я буду толкать впереди моей, паровозиком поедем. — Ты прикалываешься? Тэхён обернулся через плечо. — Нет. Я не шучу, — он состроил невинную мордашку, а потом засмеялся. — А теперь признавайся, тебе же весело? Чонгук, чувствуя себя последним идиотом, пробурчал: — Веселее не бывает. — А если я у тебя ещё кое-что попрошу… — Что-то ещё хочешь из продуктов? — съязвил Чон. — Нет… — и Ким замолчал, но после непродолжительной паузы снова защебетал. — Ёлочку бы мне… хлопушки и шарики, мишуру и гирлянды. Ты не переживай, я сам наряжать буду. Хочешь, весь день и всю ночь буду украшать? Ну пожалуйста! — стал канючить Тэ. «Блять! Ну что же это такое? Ну какая, нахуй, ёлочка и мишура?» Самое смешное, что этот наглец-вымогатель всё-таки уговорил Чонгука купить ёлку, и вдобавок, самую большую, бля, громадную и живую. Кто бы мог подумать, оказывается, на севере Кореи произрастает ель корейская. А Чон и не знал. Об этом ему рассказал Тэхён. Он болтал о шишках на ней, о её цвете и запахе, убеждая Чонгука, что он никогда не пожалеет о выгодном вложении денег в это приобретение. От такого нахальства Чон веселился от души, но про себя. Чонгуку казалось, всё то, что сейчас делал этот парень, и то, как он себя вёл, это лишь для того, чтобы привлечь к себе внимание. *** Всю дорогу, пока они добирались до дома, Чон вспоминал, что этот пиздобол забыл купить праздничный торт, и ему ничего не оставалось, как снова бежать в магазин. Хорошо, что он сам вспомнил про свечки, а то бы и за ними пришлось возвращаться. Когда они приехали, то несколько раз сходили к машине за пакетами, так как их было слишком много. Но Чонгуку, к его удивлению, эта поездка доставила огромное удовольствие. Утром, когда на столе осталось только недопитое вино, недоеденный торт и куча фантиков от слопанных этим сладкоежкой конфет, привезли заказанное и оплаченное дерево. Рабочие быстро установили ёлку в спальне около окна, потому что так захотел Ким Тэхён. Ему, оказывается, полезен запах леса, и от него он лучше засыпает. «Пиздец! Вот пиздобол! Засранец! Может быть, я чего-то не понимаю? Никогда бы не подумал, что в моём доме будет стоять эта огромная трёхметровая ель». С какой же любовью и удовольствием этот мальчишка заботливо и трепетно украшал это колючее изумрудное дерево! «Надо же, Чудо, Ким Тэхён, реально любит Новый год. Не просто любит, он бредит этим праздником». Чон Чонгук смотрел, как, лёжа на полу, Тэ старательно писал письмо Санте, выводя красивым почерком на листе бумаги свои пожелания. Он искренне радовался тому, что Чон жил на последнем этаже высотного дома, с упоением болтая о том, что так Санте будет проще к ним попасть... Он прислушивался, не летел ли кто к нему. Рассказывал, что ближе к ночи перед каждым Новым годом изо всех сил пытался не уснуть, чтобы увидеть, как Санта Клаус приедет и привезёт подарки, которые Тэхён сам себе всегда покупал. И сейчас он их тоже купил. «И когда успел? Вот, блять, продуман. И как я не углядел? Проморгал. Зря я ему банковскую карту дал». Их было очень много, и Тэ складывал свои сокровища везде, где только мог. Даже умудрился запихнуть несколько подарочных пакетов с конфетами под кровать. И сам же положил под ёлочку кучу ненужного хлама в виде упакованных коробок разного размера, перевязанных разноцветными ленточками и бантиками. Тэхён трепетал только от одной мысли о том, что первого января, после того, как проснётся, найдёт там все эти богатства. И Тэ постоянно напоминал об этом. Около десяти часов утра уставшие, но довольные, они так и уснули, сидя рядом на удобном диване. *** Чон проснулся от того, что хлопнула дверь. Он вздрогнул и огляделся. Рядом никого. Было как-то очень тихо и от этого грустно. Видимо, Ким всё-таки сбежал, а Чонгук не смог удержать его, не остановил. «Ушёл. Похоже на то. Чего и следовало ожидать. Даже не попрощался. Ни тебе спасибо, ни пожалуйста… Вот так и бывает. Пригрел на груди, а змей взял и уполз. Ну и срать, ушёл и ушёл. Интересно, встретимся ли мы ещё когда-нибудь?.. Пофиг! Мне уже всё равно. Но почему так паршиво?» Что-то не давало покоя. В душе будто ниточка оборвалась. Опять пустота и мерзкое одиночество... И жизнь потеряла смысл. На самом деле, Чон переживал, сходил с ума. Ведь всё то время, что они были вместе, он старался незаметно сделать что-нибудь приятное для Тэхёна. «Что было ночью? Я заботился о нём? О постороннем человеке, которого знал всего несколько часов? Что за бред… Почему думаю о нём? Я что, реально, скучаю?..» Трезво оценив ситуацию, Чонгук охренел. Когда до него наконец-то дошло, что его квартира теперь являлась очередным новогодним пряничным домиком в фантазийном стиле а-ля «Тэхён», он чуть не сошёл с ума, понимая, что его развели, как лошка, опять сделали из него оленя. Но, хорошо подумав, решил не обламывать парню кайф и, если тот вернётся, оставить его у себя на праздничную неделю. А самому куда-нибудь по-тихому свалить. Чон намылился сбежать из дома и снять номер в гостинице. Даже прикинул реальные шансы успеть улететь за границу, в тихое место и побыть одному. Но Тэ появился раньше, чем Чонгук собрал чемоданы. Он опять возник на пороге его квартиры, так же внезапно, как и ушёл. Тэхён откуда-то притащил несколько пакетов с игрушками в стиле ретро, и с воплями: — Ты представляешь, я их нашёл… — разложил на столе. Уже было слишком поздно, когда Чон понял, что этот пофигист опять не снял обувь. Хотел возмутиться и наорать, но, глядя на то, как Чудо со счастливой идиотской улыбкой носится из угла в угол, чтобы ещё довесить очередную золотую шишку на колючую ветку и навести в его доме безвкусный бардак, который он называл не иначе, как украшением жилья, Чонгук как-то внезапно осознал: он, несмотря ни на что, останется и вымоет полы сам. Ким развешивал мишуру на всё, куда мог дотянуть свои длинные пальцы, а потом зачем-то решил резко дёрнуть за нитку у хлопушки. Разноцветные конфетти пришлось убирать с помощью пылесоса, отчего Тэ очень расстроился. Но самое смешное, когда Тэхёну надоело украшать ёлку и это самое жилище, он сбежал, на полном серьёзе сказав: «Нужно проветрить голову…», то Чон сам, блять, добровольно занялся оформительским дизайном в стиле ретро, под глубокую старину. Чонгук понимал, что если он сейчас не закончит начатое, то у него не выдержит психика от таких кардинальных перемен в интерьере. Похоже, в этой сфере деятельности у Кима напрочь отсутствовал вкус. Чон и сам не мог понять, в какой момент и когда это случилось, но он начал готовиться к Новому году. Как-то само собой получилось, и Чонгук неожиданно для себя увлёкся. Как будто он «заразился» от Тэхёна. Несмотря на то, что этого «великовозрастного ребёнка» не было дома, он не волновался за него. Один раз Тэ уже сбежал, но вернулся, значит, придёт снова. Чон ждал его. Он скучал по этому распиздяю, ему не хватало его болтовни и весёлых шуток. На душе было хорошо, спокойно: ни тревог, ни забот. Царило тупое, непривычное ощущение праздника, и самое гадское — ожидание, сука, чуда, которое, естественно, никогда не произойдёт. Ким Тэхён обладал удивительной способностью заражать всё пространство своей энергетикой. Всё, что находилось в радиусе нескольких метров от него, преображалось. Чонгуку иногда казалось, что даже воздух пропитался незримым присутствием Тэхёна. «Полный бред. Он же не живёт в моём доме. И, скорее всего, справлять Новый год будет в другом месте. Так нафига я украшаю свою квартиру? Зачем мне всё это? Почему я этим занимаюсь? И почему я жду его?..»