*Чудо из сугроба*

Часть 2. ТРИДЦАТЬ ПЕРВОЕ ДЕКАБРЯ. Данный материал содержит сцены нетрадиционных сексуальных отношений и/или предпочтений. Если Вам нет 18-ти лет, рекомендую покинуть эту главу. POV: Чонгук В дверь позвонили. И Чон, понимая, что в такое время к нему никто не мог прийти, не стал торопиться. Медленно встав с мягкого дивана, пошёл открывать. На пороге стоял Он… Залетев в квартиру, Тэ завопил: — Ты чего так долго не открывал? Я чуть не описался, — не снимая обувь, он побежал в туалет, жалобно причитая. — Ой-ё-ёй! Ну всё, сейчас обоссусь! Чонгук поразился такой наглости, но промолчал. Закипая от переполнявших его негативных эмоций, вернулся обратно и сел. «Блять! Вот гадёныш, ну почему он опять не снял ботинки? Стервец, всё покрытие засрал». Когда Тэхён, на ходу застёгивая ширинку, вышел из ванной комнаты и стал выписывать круги около дивана, не переставая что-то болтать, Чон, глядя на него в упор, не выдержал, сжал кулаки и нахмурился. По выражению его лица Тэ, кажется, понял, что именно от него хотели. Снял ботинки. Постоянно оглядываясь на Чонгука, на цыпочках направился в сторону прихожей, чтобы поставить их на место. Чон даже привстал, разглядывая грязные отпечатки ног на полу, и, тяжело вздохнув, сел обратно. — Убери за собой везде, где наследил, я не твоя прислуга. Швабра в кладовой, — грубо крикнул Чонгук ему вслед. — Зачем? — Ким попытался возразить. — А если... — Даже не начинай, — нажав на пульт, Чон включил музыку. Глядя на растерявшегося парня, с усмешкой добавил. — Работай! Так будет веселее. Ты же любишь всё новогоднее? Специально для тебя новогодняя песенка, как раз в тему… Чонгук любовался Тэхёном и с восторгом поглядывал на то, как этот наглый переросток, закатав брюки выше колен, под новый шлягер (cover) «It's Beginning To Look A Lot Like Christmas» мыл пол. Тэ ползал на коленях с тряпкой в руках и тихо матерился. «Ха! Прикольно. Похоже, он никогда этим не занимался. Но я промолчу. Пусть моет тряпкой, раз не догадался прицепить её к швабре. А он послушный. Если его немного подучить, то из него может получиться неплохая служанка-горничная». Вдруг Ким вскочил и выбежал из квартиры, громко хлопнув дверью. «Ушёл? Обиделся? Но он же сам виноват». Чон дёрнулся, хотел крикнуть, что всё ему простит и уберёт сам, лишь бы он не сбежал, но не успел. Тэхён быстро вернулся и продолжил смывать свои художества — грязные следы, оставленные от мокрого снега. Когда он закончил с наведением чистоты и с восхищением посмотрел на результаты своего «тяжёлого труда», то перевёл взгляд на украшенную гирляндами комнату и вдруг завопил: — Красотища-то какая! Охереть! Чонгук, это реально круто. Ты превзошёл все мои ожидания! У тебя так классно получилось! — Тэ светился от восторга, осматривая квартиру, и хитро улыбался. — Что-то не так? — забеспокоился Чон и начал оправдываться. — Если бы ты не свалил из дома проветрить свою больную голову, то мне бы не пришлось заниматься всей этой новогодней хуетой. — Ты клёвый! Прям дизайнер-оформитель! Мне очень нравится. Пристально взглянув на Тэхёна, Чонгук с грустью сказал: — От этого ничего не изменится. Будет всё, как и раньше, вернее, ничего не будет, — Чон опустил голову. Тэ сначала растерялся, а затем похлопал Чонгука по плечу. — Охуеть! Ты чего такой пессимист? Радуйся жизни, живи настоящим, на всю катушку! — Ага! Спешу и падаю. — Чонгука-а! Я давно хотел тебя спросить, ты не возражаешь? — Ким облокотился о спинку дивана, оттопырив свой аппетитный зад. — Валяй, спрашивай, — сглотнул Чон. — Нужно твоё согласие. — Для чего? — положив нога на ногу, Чонгук внимательно слушал Тэхёна. — Разреши мне кое-что сделать. — Что? — Разреши девочек пригласить... Ну пожалуйста! — стал упрашивать Тэ. — Что? Кого? Куда? — подпрыгнув на месте, Чон чуть не подавился слюной. — В смысле, девок для секса, можно? — серьёзно спросил Тэхён. — Ты в своём уме? Сюда? Ко мне? — запричитал Чонгук, шокированный наглостью этого нахала. — У тебя же несколько комнат, — обиженно надул губы Ким. — Я не помешаю. А хочешь, я и для тебя приведу. Понимаешь, у меня недотрах. И потом... Днюху я без секса встретил. Только с тобой. По-моему, это как-то неправильно. Чон уставился на Тэхёна, не понимая, что этот ушлёпок хотел и как сейчас мог такое предлагать. — Что скажешь, ты не будешь против? — его голос вывел Чонгука из ступора. — Ты пойми. Говорят, что нужно двенадцать дней отмечать День Рождения, по числу месяцев. Как день проведёшь, так месяц и пройдёт. Ты не знал? — не прекращая трындеть, распинался Тэ, а Чон только слушал и моргал. «Блять, вот же сука. Это уже слишком. А я ещё хотел его дома одного оставить... Да ну на фиг! Ни за что! Только со мной и никогда одного. Никогда!» Но что не сделаешь ради этой милой улыбки и взгляда с поволокой. Чон Чонгук, как последний лох, сдался, растаял, лишь бы Чудо не уходило. Понимал, что если сейчас не разрешить Киму все его хотелки, то всё... Он больше никогда не увидит этого хитрожопого придурка… — Хорошо, но только в первый и последний раз. И ты всё приберёшь за собой. — Я тебя обожаю, ты настоящий друг. Мы же друзья? Правда ведь? — взвизгнул Тэ и обнял Чонгука со спины. — Ты проститутку себе закажешь? — нахмурился Чон. — Нет! У меня много друзей и подруг, поэтому… — он ещё раз взглянул на Чонгука и быстро направился к двери. — Девочки, заходите… — Что? Ты серьёзно? Не может такого быть! — Может, Чон, может! Они уже здесь, и давно. Ты не переживай, я и для тебя нашёл. Она тебе понравится. В квартиру зашли странно одетые девушки. Обе в очень коротких блестящих платьях и на шпильках. Одна высокая, слишком худая длинноволосая блондинка. Другая — низенькая грудастая брюнетка с чёлкой, скрывающей глаза. Довольно симпатичные, но вульгарно и ярко накрашенные. Они будто сбежали из публичного дома. — Аньон! — обе девушки поздоровались почти одновременно и стали осматриваться по сторонам. — Туфли не забудьте снять, хён не любит, когда в нашем доме грязно, — хихикнул Ким. Его подружки, к удивлению Чонгука, сразу же сняли обувь и прошли в холл. — Хотите есть? — по-хозяйски открывая холодильник, предложил им Тэхён и, смотря в сторону Чона, сказал. — У нас очень много еды, со вчерашнего дня осталась. Так ведь, хён? — Я не хён для тебя, — возмутился Чон Чонгук, а потом сконфуженно добавил. — Ты старше меня на два года. — Нее. Хён. Я тебя буду так назвать при посторонних. Ты такой серьёзный и правильный, что для меня ты будешь хёном. Чонгук только пожал плечами. Он не мог придумать, как возразить. — Так мы пожрём? — Угу, ешьте всё, что осталось, — махнул рукой Чон и включил плазму. Тэ быстро подскочил к нему, вырвал из рук пульт и нажал на кнопку детского канала. — Хён, вот тебе мультики, развлекайся, — Тэхён наклонился и быстро затараторил в самое ухо, обдавая Чонгука горячим дыханием. От этого по спине побежали мурашки. — Готовься к сексу. Будет жарко. Я верю в тебя, ты меня не подведёшь. Выбирай! Любая из этих двоих — твоя. Я разрешаю. Они обе хороши, я пробовал, — его глаза блестели, видимо, от воспоминаний и предвкушения предстоящего удовольствия. «Охуеть!» Чон вздохнул. Сказать, что он был против этих его затей, ничего не сказать. Чонгук хотел тишины и умиротворения, но Тэ за сутки полностью изменил уклад его жизни. «Он у меня сегодня точно пиздюлей получит! Огребёт, как только эти две дамочки уйдут». Внутри Чон возмущался и негодовал. Но видеть, как Ким Тэхён заботливо носился между девчонками, предлагал им поесть и выпить, причём, из его, сука, коллекции дорогущих креплёных вин, любовно собранных в течение нескольких лет, суетился, смеялся и кривлялся — это того, наверное, стоило. «Почему бы и нет? Что будет, если я разок потрахаюсь? Да и праздник уже скоро…» — Хорошо, — он внимательно посмотрел на абсолютно непохожих друг на друга девочек, и схватив Тэхёна за свитер, притянул того ближе. — Крашеную оставь себе. Брюнетка моя. — Оки! — рассмеялся Тэ. — Ты хозяин, тебе и выбирать, — он озорно подмигнул и протянул пачку презервативов. — Бро! Пышечек любишь? Тогда отжарь её по-полной! *** Они разошлись по разным комнатам, и начался многочасовой секс-марафон. Так получилось, что их кровати примыкали к одной стене, только с разных сторон. Хорошая слышимость позволяла Чонгуку представлять, что он лежал рядом с Тэхёном в одной постели. «Что она так орёт? Блять! Тэ, что ты с ней делаешь? Это уже слишком! Почему спинка кровати бьёт о стену и, сука, так ритмично? Бля, он её что, долбит с определённой частотой?» Чон уставился в стену. В голове — вакуум, пустота. В ушах — быстрое «тук-тук-тук», в сопровождении стонов и визгов. В мыслях — красивое лицо Тэхёна, его сладкие и такие желанные губы. «Что это? Наваждение?» Он перевёл взгляд на девушку под собой и чуть не заорал. Подмяв её под себя, он видел Его… «Чур меня, чур! Блять! Что это? Глюки?» Чонгук, как мог, отбивался от навязчивых мыслей, но не получалось. Он вглядывался в Его глаза, ощущал Его аромат, и самое главное, слышал, как Тэ трахал блондинку: вздыхал, срывал голос и орал своим гортанным лирическим баритоном из соседней спальни… Хоть уши затыкай. «Вот ведь гадёныш, сука... Как он красиво стонет, словно поёт!» Чон чувствовал голое тело. Девка под ним извивалась и подмахивала, выкрикивая что-то невнятное. «Не могу сосредоточится на ней… Только Его глаза... В них можно утонуть, раствориться. Чем Он так зацепил меня? Почему все мысли о Нём? Нужно собраться… Не получается... Бля, ну как ему удаётся выбивать из своей партнёрши такие высокие ноты? Стоп! Хватит уже! Су-ука, он кончил что-ли? Какой красивый, я сейчас… я… Тэхён-и…» — Ох… Ох, бля, Тэ, сууука! Перепившие элитный алкоголь эскортницы стонали, кричали, перебивая друг друга. И парни, словно соперничая между собой, соревновались за первенство в чемпионате по сексу. *** Когда девки ушли, Ким, растянувшись на удобном диване, блаженно промурлыкал: — А ты озорник! — он ухмыльнулся и тронул Чонгука за локоть. — Я более опытный, — пробурчал Чон. — Я слышал тебя, ебучий кролик! — ехидненько промурлыкал Тэ, прищурив глазки. — И я тебя слышал, самец-труженик, охуенно орёшь. Я наслаждался твоими стонами, — посмотрев на уставшее лицо Тэхёна, Чонгук сглотнул, снова представляя его в своих объятиях. — У меня повышенная гиперсексуальность… — Ого! То-то ты такой любвеобильный и ненасытный. Я в этом почему-то и не сомневался. По тебе, наверное, все девчонки сохнут. Ты такой красивый и сексуальный!.. И… — Чон закашлял, понимая, что ляпнул лишнее. — Прости! Я в смысле… Наверняка, они о тебе так думают. — Да, угадал. Я могу трахать всё, что движется. — И я… «Бля, что я несу? Он сейчас решит, что я на него запал… Пиздец!» — Как ты считаешь, кто из нас двоих в этом раунде выиграл? — довольно улыбаясь, Тэ разглядывал Чонгука. — Подозреваю, что в кровати я лучше тебя, — Чон подмигнул и похлопал Тэхёна по плечу. — Да с какого? — Не веришь? Давай посчитаем, сколько у тебя осталось неиспользованных презервативов? — усмехнулся Чонгук и с любопытством уставился на него. Ким Тэхён гордо достал из кармана шесть нераспечатанных блистеров. — Смотри! Полпачки осталось! — А у меня — ни одного, — наблюдая за удивлённым и немного ошарашенным Тэхёном, Чон попытался подтвердить свои слова. — Я не вру, иди, проверь, они все в мусорном пакете лежат. — Да ну нафиг! — Тэ расстроенно поджал губы и сполз на пол. Он сел на коврёр, обхватив свои колени руками. А потом обиженно проворчал. — Ты выиграл! «Похоже, я его задел. Нефиг было меня тролить. Но мне кажется, я не смог бы столько раз кончить... Если бы я не представлял тебя и твои глаза, мы были бы на равных. Я, наверное, трахал не её, а вас двоих. Блядь! Точно! Я трахал проститутку, а занимался любовью с тобой, Ким Тэхён...» Опомнившись и отойдя от воспоминаний, Чонгук спросил: — Кстати, ты убрал из спальни свои грязные резинки? — а потом, глядя на Тэхёна и давясь от смеха, заржал. — Я тебя правильно понял, их всего шесть было? — Блять! Не могу поверить, что ты двенадцать раз кончил. Вот же ты ебливый кобель... — простонал Тэ. — Это нереально! — Хочешь проверить, или поверишь мне на слово? — испугавшись своих слов, он сглотнул и поспешил сменить тему. — Скоро Новый год, нужно успеть накрыть на стол. — Точно, нормальные люди уже празднуют и провожают прошедший год, — Ким соскочил с дивана и побежал на кухню. — Стой. Подожди, — Чон последовал за Тэхёном, который уже стоял около открытого холодильника, оттопырив свой зад, разглядывая полупустые полки, которые сам же и опустошил вместе со своими случайными знакомыми. — Я так и думал, у нас почти не осталось продуктов, — Тэ выпрямился и повернулся. — Кажется, я знаю, что нужно делать. — Что? Но я сразу тебя предупреждаю — магазины на сегодня отменяются. — Чонгу-ук! Пошли в гости к моим друзьям. — Нет! — твёрдо сказал Чон. — Я хоть и не люблю Новый год, но говорят, его нужно отмечать дома, с семьёй. — Так, минуточку, — Тэхён завертел головой, стал оглядываться, будто искал что-то. Попятился к выходу. — Мне уйти? Ведь я не твоя… Чонгук понял, что сболтнул что-то не то, и перебил его: — С семьёй и близкими друзьями. И потом, я обещал, что встречу Новый год с тобой. — Я, наверное, пойду... Меня ждут. Там еда есть… Где моё пальто? Ты не помнишь, куда я его бросил? — Ты издеваешься? Сам слопал все запасы, а теперь скулишь? Тэ реально ныл и, похоже, пытался опять куда-то слиться. — Но у нас ничего нет в холодильнике, — завопил вечно голодный Ким. — Нужно что-нибудь приготовить. Мы останемся дома, встретим Новый год и полюбуемся фейерверками, — категорично заявил Чон. — Бляяя! — злился Тэхён. — Что-нибудь — это не еда… Это нечестно. Я с голодухи умру. Из-за тебя год пройдёт в голодном обмороке. Жизнь говно. Что делать? Отпусти меня на волю… «Вот, же сука, Drama Queen! (пер. с англ. Королева Драмы)» Чонгук чуть не заржал от этих причитаний, но, взяв себя в руки, тоном, не терпящим возражений, проговорил: — Сейчас сделаем салат и нарезку. Я пожарю мясо, и ты не умрёшь. — Кимчи хочу. Рамёна и секса… — Тэ захлопал большими ресницами и потупил взгляд. — Но жрать хочу больше, чем ебаться. — В час ночи я тебя отпущу, — сказав это, Чон сунул нож Тэхёну в руки. — А пока надо почистить и порезать лук. — Что-о? Нет! — взвизгнул парень.— Я не буду ничего резать. Это неправильно. Ты эксплуататор. Используешь рабский труд. Я буду жаловаться, — всхлипнул Тэ и вытер глаза рукавом. А потом властным тоном заявил. — Посуду будешь мыть ты. — Хорошо! — улыбнулся Чон Чонгук и пошёл сервировать праздничный стол. Он постелил белую скатерть, разгладил её руками. Красиво расставил тарелки из сервиза, который ему достался от прабабушки. Но когда он прикинул, сколько стоил этот антиквариат, то вздохнул и поморщился. «Бля! Очередная глупость. Если Ким разобьёт хоть одну тарелку, мать меня прибьёт… А он точно что-нибудь разъебашит». Но Чонгуку хотелось, чтобы для Тэхёна этот праздник стал прекрасным и чудесным. Поэтому именно эта посуда с витиеватым рисунком, напоминающим синее кружево, подходила для такого случая. Положил приборы из серебра и голубые салфетки. Высыпал в вазу конфеты. Посмотрев на результаты своих оформительских трудов, он остался доволен. «Всё так странно. Нашёл парня в сугробе, привёл домой, согласился на наш совместный поход в магазин. А потом День его рождения. Он ушёл, но снова ко мне вернулся с очередными своими заскоками от «Ким Тэхёна». А потом этот спонтанный секс с его подружкой-эскортницей, от которого напрочь снесло крышу благодаря странным фантазиям с его участием. Могу ли я его здесь задерживать? Что сейчас со мной происходит? Это надежда на наше дальнейшее общение? Или просто желание чего-то бóльшего?» И теперь ему всё это казалось чем-то из разряда чудес. Чон продолжал размышлять, когда из кухни вдруг послышался вой Тэхёна. Испугавшись, Чонгук побежал к нему, но, увидев его плачущим, засмеялся. Тэ рыдал. На полном серьёзе. Матерился, как сапожник, и всхлипывал. Он тёр глаза, и от этого они ещё больше слезились. — Ой! Сука! Айщщщ… Как щиплет! Ты… — он шмыгал носом. — Ты не должен был так со мной поступать. Это какая-то пытка. Пиздец! Вот ты садист, извращенец. Блять! Блять! Жжё-ёт! Глаза щиплет! Разве так поступают с друзьями? Твою мать! Спасите! Чон схватил его за рукав, довёл до ванной. Он втолкнул Тэхёна внутрь. Подведя к умывальнику, открыл холодную воду. — Умойся, Чудо! Зачем ты тёр глаза? Ты что, никогда не чистил лук? — Бля… Конечно, нет! Я же... — он почему-то не закончил это предложение. Чонгука распирало от хохота, и он вышел. Он ржал, не мог остановиться, а Тэ, даже оставшись один, продолжал орать: — Я клянусь, этот лук ты будешь жрать сам. Зачем он нужен в салате? Всё! Ничего не хочу! Салаты свои запихни себе в задницу. Бургеры закажи. Больше не сопротивляясь, Чон сам нарезал овощи и пожарил мясо. Тэхён ходил за ним по пятам. Он всё время пытался встать со спины, причём, слишком близко, и стащить очередной кусочек чего-нибудь съестного. — Чонгука-а, накорми меня! Чон бил его по пальцам, не давая ничего дегустировать. — Уйди от греха подальше, а то сейчас снова заставлю резать лук. Не провоцируй меня. Тэ обиженно пыхтел, но больше не пытался стащить еду. — Чонууук! Может, тебе помыться? Ты воняешь луком. — Ты чего? Это ты воняешь, — возмутился Чон, а потом добавил. — Иди в душ, скоро сядем за стол. И нужно переодеться. — Хорошо, я первый, — вздохнул Тэхён. — А ещё… Я хочу встретить праздник в новой одежде. «Охуительно! У парня царские замашки. Откуда столько запросов и хотелок?» — Не переживай, я что-нибудь найду для тебя. Чистое полотенце в ванной комнате, в шкафчике. — Знаю, я уже видел. «Почти десять. Осталось два часа до полуночи. Наверное, сядем за стол без двадцати. Чуть перекусим, выпьем и пойдём на улицу. Хотя я ему и сказал, что до часу ночи он будет тусить у меня, но я уверен, что Тэ всё равно свалит раньше. И почему он до сих пор не ушёл?» Войдя в свою огромную спальню, Чонгук замер у порога и залюбовался. Шикарная ёлка, увешанная всевозможными украшениями: шишками, домиками, шариками, стеклянными бусами — сияла и переливалась разноцветными огоньками. А под ней разложены яркие коробки с подарками. «Почему он попросил поставить эту гигантскую ель сюда, прямо около окна? Красиво! Постарался. Когда успел? Ого! Всё-таки ещё сунул несколько подарков под ёлку. Зачем ему так много? А какой запах… Словно я в лесу. Так здорово! Ха! Говоришь, хорошее вложение денег? Теперь я понимаю, оно того точно стоило…» Не торопясь, он поменял постельное бельё, заменив хлопок на китайский шёлк цвета «индиго лань». Ткань струилась сквозь пальцы и отсвечивала от мигающих гирлянд. Чон приготовил для себя костюм, совсем недавно привезённый из Лондона. Нашёл одежду для Тэхёна и оставил её в шкафу. Как ни странно, они с Тэ были одного роста и почти одинакового телосложения. Через несколько минут в комнату залетел полуголый и мокрый Ким в одном узком полотенце, закреплённом на бёдрах, и начал возмущаться: — У тебя что, нет широких полотенец? Это не полотенце, а набедренная повязка — напиздничек. Но в моём случае — это нахуйничек. Взгляни на это... Посмотри… Этим кусочком разве можно вытереться? Чонгук, не слушая, о чём болтал Тэ, уставился на него и, не моргая, стал пристально рассматривать. Взгляд сразу выцепил оттопыренный бугорок под тканью. Чон нервно сглотнул. Провёл языком по внутренней стороне щеки. А потом, оглядев Тэхёна с головы до ног, чуть не взвыл. С чёрных волос вода стекала на плечи, а потом вниз по красивому накачанному телу. От учащённого дыхания грудь вздымалась, а кубики пресса перекатывались. Чонгук и представить себе не мог, что Тэ так прекрасен. И он залюбовался им. «Реально! Он охуенно красив! Бля! Что я делаю? О чём я сейчас думаю? Я точно ебанулся». — Гуки, ты чего? Иди мыться, а то не успеешь. Ты с голой жопой хочешь встретить Новый год? — Нет! Это будет неприлично. — Тащи свой зад в душ. И кстати, ты нашёл для меня одежду? Что наденешь ты? Что прикажешь надеть мне? — Всё это в твоём распоряжении, — Чон указал на примыкающую к его спальне комнату. — Поищи там. Выбирай любой бренд. Что-нибудь обязательно найдёшь. Тэхён обратил внимание на приоткрытую дверь гардеробной и, по-хозяйски заглядывая туда, сказал: — Мне нужен костюм, и пожалуйста, поприличнее, — и вдруг замер от увиденного. — Бляяя! Да у тебя тут целый дом от «GUCCI», — восхищаясь брендовыми шмотками, он стал перебирать вещи в шкафу. «Вот именно что, бля! Пиздец, как прикольно наблюдать за полуголым парнем в моём доме. Но… Он, блять, одеться хочет, а мне почему-то хочется его раздеть. Охуеть, как хочется...». — Смотри, я выбрал: вот это… и это... и это… — взглянув через плечо щенячьими глазками на Чонгука, Тэ прошептал. — Можно? — Да. Тебе всё можно. Тэхён засиял. Но когда нашёл брюки от «LOUIS VUITTON», завизжал от восторга. Тэ внимательно изучал этикетку. — Подумать только, мой любимый размер. Я обожаю эту фирму. — Выбирай, что хочешь, — Чон, облизнув губы, возбуждённо разглядывал Тэхёна. — Чё, правда? — Ага! «Нужно скорее отсюда свалить к херам собачьим». — Я ушёл. Но когда краем глаза Чонгук увидел, как Тэ, не обращая на него внимания, сбросил уже ненужную тряпку и остался стоять голым, у него как-то само собой вырвалось: — Блять! Ёбнуться можно! — Что ты сказал? — Ничего… Всё зашибись… «Нихера не зашибись… Сука, он совсем без тормозов. Я же живой, что он делает? Его задница… Он же парень… И он… И он что? Серьёзно, он привлекает меня в плане секса? Бля! Да ну нахуй!» В штанах стало тесно. Чон понял, что возбудился. На ватных ногах доплёлся до душа. Он всё время вспоминал подтянутую задницу Тэхёна. — Пиздец! Что со мной? Встав под ледяную воду, Чонгук наскоро ополоснулся. Кое-как справившись со своей проблемой, он направился в спальню. Тэ уже надел новую одежду. Стройный и безумно красивый, с вьющимися локонами, спадающими на лицо, он выглядел, как манекенщик из модного журнала. Ему очень шли белоснежная рубашка и тёмно-синий кашемировый костюм-тройка. — Ого! Тебе идёт, — Чон невольно залюбовался парнем. — Ты словно с обложки. Ничуть не удивившись и не смутившись от такого комплимента, Тэхён спросил: — Ты мне подаришь этот костюм? — Конечно. Хоть всё забирай. — Спасибо! И кстати, ты тоже ничего… Красивый, — улыбнулся Тэ и прошёл мимо Чонгука, обдавая его ароматом дорогого парфюма. «Нет! Пожалуйста, сука, пожалуйста! Бляяядь! Он сногсшибателен. Если бы он был девчонкой, я бы выебал его прямо здесь, не раздумывая, просто с разбегу всадил. Пиздец! Сил нет, хочу потрахаться!» Опустив голову, Чон засмущался и вздохнул. — Тэхён, можно вопрос? — Чё? — Давай после того, как встретим Новый год, сразу пойдём по девкам. У тебя же их много? Тэ удивлённо взглянул на Чонгука и сказал: — Куча. Только сначала дай мне пожрать, а то тебе не перепадёт «сладенького». Ты же вроде говорил, что мы до часу ночи дома сидим. Чон пожал плечами, не зная, что ответить. — Чонгук, ты пока одевайся, а я пойду, попробую твои салатики. — Жди за дверью, и ни шагу в ту сторону! Не подходи к салатам! Если тебя не контролировать, ты всё слопаешь. Ким, пробубнив что-то себе под нос, вышел. Чон быстро надел костюм и появился перед Тэхёном при полном параде. Тэ даже присвистнул: — Твою мать, хён, ты охуенно смотришься! Чонгук застеснялся, вжал голову в плечи. Понимая, что это выглядело странно, быстро направился в другую комнату за спиртными напитками. — Тэхён-и, ты какое вино предпочитаешь? — Самое дорогое, элитное. И желательно французское. Типа Romanée-Conti Grand Cru или La Tâche Grand Cru. — Ох, ты ж, блять, эстет-дегустатор. — Прости, ляпнул, не подумав. А ты против? — Тэ виновато похлопал огромными ресницами. Чон усмехнулся. — Ты что, и по «франсе» говоришь? — решив прикольнуться, спросил: — Vous parlez le français? — Je parle un peu le français , — словно на автомате, Тэхён красиво прорычал букву «р» и вдруг смутился. — Бонжур, ёпта! — а потом он быстро сменил тему разговора. — Блять! Прости, пизданул, не подумав. Иди за вином. Если ты меня не кормишь, то давай хотя бы выпьем. «Это уже интересно. Откуда знание языка и такая любовь к элитным винам? И причём, Тэ разбирается в самых дорогих. Или просто нашёл у меня и запомнил, а теперь хочет выебнуться? Но, блять, произношение, словно всю жизнь во Франции жил. Я же ничего о нём не знаю. Странно. Почему это Чудо свалилось ко мне?» Чонгук открыл именно ту марку вин, которую просил Тэхён. Они перебрались в зал. Попивая элитное красное вино, под ненавязчивую музыку, льющуюся с экрана телевизора, словно два эстета, оба мило беседовали в ожидании праздника. Чон Чонгук не лез в его жизнь, не спрашивал о нём и его семье, а Тэ молчал, не откровенничал. А потом вдруг Ким закапризничал и потребовал: — Ты всё-таки должен меня накормить, — разглядывая еду в салатниках, он сглотнул. — Пока не дашь мне пожрать, по девкам не пойдём. — Недоразумение ты моё. И почему ты свалился на мою голову? — Хочу жрать. Очень хочу, не измывайся надо мной, изверг... Сжалившись над вечно голодным Тэхёном, Чон подцепил вилкой мясо и поднёс к его губам. Схватив Чонгука за запястье, Тэ притянул его руку ещё ближе ко рту и с жадностью цапнул зубами кусок стейка из мраморной говядины. — Тише ты, пальцы откусишь… — засмеялся Чон. — Тебя не прокормить. — Бессердечный! Как ты можешь? Пожалел для друга подножного корма. Но на этом Тэхён не успокоился. Он успел стянуть веточку укропа, листик салатика и пару отдельно лежащих маленьких помидорок. Запихнув их в рот, стал отбиваться от Чонгука. Чон лупил его по рукам, отпихивая от себя. Ким орал так же громко, как и в магазине, при этом цепляясь за Чонгука, оттаскивая его от стола, и толкнул на диван. — Пляяять, какой фэ ты фмот! — кое-как прожевав, он продолжил. — Сгубил, уморил голодом. Свалю нахуй из этого дома! У меня есть близкие друзья, к кому я могу обратиться за помощью. Меня везде примут и накормят. «Какой же он настырный. Да что же это такое? Снова запустил пальцы в рис… Вот, блять, ребёнок». Оба понимали, что это игра. Было весело. Они смеялись, шутливо боролись, никто не уступал, и Тэ, не удержавшись на ногах, упал Чонгуку на колени. Чон подхватил его за талию, и… Ни тот, ни другой не могли осознать, что произошло. Наверное, это дорогущее вино… Чонгук посмотрел на Тэхёна, и у него перехватило дыхание. Чон не сводил с него глаз. Тэ выпрямился, всё ещё продолжая жевать, но уже не так интенсивно, как делал это минуту назад. Не отпуская руку Чонгука, которая почему-то сползла ниже, на бедро, Тэхён на какое-то мгновение завис и смутился. Его растерянность умиляла. Воздух стал плотным и тяжёлым, и они оба почти одновременно перестали дышать. Не осознавая, что он делал, Чон чуть привстал и впился в его губы. И это был не просто дружеский поцелуй, а что-то бóльшее. Вдруг все его фантазии превратились в реальность. То, чего он так яростно хотел получить, случилось. Чонгук вцепился в это желанное и податливое тело. Зарывшись в его волосы, он пропускал через пальцы шелковистые локоны, оттягивал их, а затем вновь припадал к сладкому приоткрытому рту. «Всё-таки спёр конфеты из вазы». Чон страстно вылизывал его, наслаждаясь вкусом, упиваясь этими чувствами. Тэ не сопротивлялся. Схватил за пиджак и стал срывать. Умело расстегнув все пуговицы на рубашке Чонгука, он стащил её вниз и обхватил шею, опустив руки на голые плечи. Он скулил, сжимая их, и царапал его спину, оставляя следы от ногтей. Чон не отставал. Торопливо шарил по всему телу, пытаясь обогнать нахальные, ничего не стесняющиеся ладони Тэхёна. В его глазах Чонгук читал: «Хочу!», и это ещё больше сводило с ума. Сейчас его опьяняла власть над Ким Тэхёном. С трудом сдерживая стон, Чон не давал ему опомниться и осознать, что происходило. Мозг отключил все запреты, желание нарастало с каждой минутой, высвечивая только пульсирующую в голове мысль: «Сейчас он только мой!» Выброс адреналина, и решение пришло мгновенно. «Нет! Так не должно быть! Я не должен целовать его, потому что он мужчина». — Тэхён-и! Подожди! Чон, останавливая Тэхёна, грубо обхватил его руками, сильно сжав. Но, видимо, недостаточно крепко. Тэ сумел вырваться и с громким рычанием набросился на Чонгука. Подняв его, толкнул и припечатал к стене. И вот уже Чон, перехватив инициативу, гладил его возбуждённый член через нежный кашемир брюк. Губы Чонгука порхали по лицу, шее. Через шёлковую ткань рубашки они трогали грудь, задевая соски. А затем снова вверх. Всасывая язык Тэхёна в свой рот, Чон наслаждался вкусом ответного желания и одного дыхания на двоих. Чонгук втолкнул его в спальню, стаскивая остатки одежды с себя и с него. В кровати они уже лежали абсолютно голые. Ничего не стесняясь, дрочили друг другу руками. По очереди, упиваясь ароматом и запахами, жадно целовали сладкими губами чужое возбуждение, не пытаясь зайти дальше поцелуев. Тэ стал сопротивляться, когда Чон легонько надавил на его спину, стремясь поставить Тэхёна на колени. Трогая руками, лаская языком шею, Чонгук вылизывал, исцеловывая его вкусное тело, не пропуская ни единого миллиметра. Когда же Тэ всё-таки сдался, уступил и раздвинул ноги, упираясь на локти, Чон провёл рукой по колечку мышц. Тэхён застонал и стал извиваться. Покусывая и причмокивая, Чонгук всасывал кожу на ягодицах, грубо сжимая бёдра. Чон достал из ящика смазку и налил на пальцы, растёр. Пропихнул один и замер. Двигая медленно, чтобы не навредить, прислушивался к партнёру. Тэ сначала тяжело дышал, похоже, что ему было не совсем комфортно, а потом он сам, не переставая двигаться, стал отстраняться и приближаться... Насаживаясь уже на два, Тэхён тихо постанывал от удовольствия. Не торопясь, Чонгук расширял узкие стенки, проталкиваясь ещё на одну фалангу. Ввёл три пальца, погружаясь всё глубже. Он делал это нежно, аккуратно. — Всё хорошо? Тебе не больно? Ответа Чон не услышал, только невнятные звуки и мат: — Оууу…Ой! Блядь! Ye! Ещё... Чонгук перевернул его на спину. Смотря прямо в глаза, пристроился между ног. Подтянул к себе, дотронулся до живота, погладил ниже пупка. Схватив презервативы, которые Ким бросил на тумбочку, Чон зубами рванул упаковку. Быстро раскатал резинку по члену. Упёрся в анус. Надавил. Вбивался неглубоко, медленно и плавно растягивая вход. Он несколько раз останавливался, а затем снова продвигался вперёд, пока не вошёл на всю длину. Тэ не отталкивал от себя Чонгука. Он лишь упирался руками в грудь, широко открывая рот, сопел и матерился. Чон, глядя в затуманенные глаза партнёра, понимал, что Тэхёну хорошо. Ощутив, как сжимались тугие и тесные мышцы вокруг его пениса, Чонгук кончил. Тэ содрогнулся. И почти сразу же хрипло и гортанно вскрикнул, излившись себе на живот и грудь. Чон упал на бок. Они затихли, прижавшись телами. И просто молча лежали, пытаясь отдышаться. *** Вода смывала сперму и пот. Продолжая обнимать друг друга под струями душа, они не могли насытиться мгновениями отпущенного им времени и счастья. Неспешно целовались. Каждый из них жаждал прикосновений. Им было мало одних ласк, и они снова перебрались на кровать. Правда, перед этим Тэхён сбежал, чтобы схватить листик салата. Зайдя на кухню, Чон Чонгук, увидев, что вытворял Ким, рассмеялся. Невероятно красивый и обнажённый Тэ стоял около стола. Он низко склонился над небольшой тарелкой. Мельком взглянув на Чонгука, сразу же испуганно округлил глаза. Хлопая ресницами, Тэхён с громким хлюпаньем торопливо втянул в себя тонкую лапшу. Чон быстро подскочил к нему, подхватил Кима под попу и, не дав ему опомниться, взвалил себе на плечо, при этом легонько стукнув ладонью по упругой заднице. — Бля! Ты такой лёгкий. Ешь много, а весишь мало. — Ты меня совсем заморил, вот я и похудел. Накорми голодного человека, please! — Сейчас я хочу тебя. Салатики будем есть потом. — Все приличные люди уже отмечают Новый год и жрут мясо с рисом. Хотя бы дай мне лапшу доесть или угости кусочками кимчи, — возмущался Тэ. — Жадина, даже шампанского не дал глотнуть! Чонгук перенёс его в спальню и уложил на матрас. Лёг рядом. Обхватив за талию, прижал к себе. — Мы с тобой не такие, как все, мы неприличные! — замурлыкал Чон, слизывая соевый соус с его губ. Млея от распиравших его чувств, он перевернул Тэхёна на живот. Стал невесомо скользить губами, оставляя влажную дорожку из поцелуев на спине. Тэ, не обращая на это внимания, заворачивал ломтик ветчины из говядины в тонкий листик пекинской капусты. Чонгук заметил это и расхохотался: — Серьёзно? Когда ты успел? Проглот. Всё-таки стащил? — Угу! Чон лежал рядом с Тэхёном, закинув на него ногу. Чонгук лизнул его ушко, поцеловал острые скулы, щёку, а потом быстро отхватил немного мясного деликатеса и маленький кусочек зелени. Под вопли и мат: «Бля, не трожь. Это моё. Пиздец, объедают...», Чон, прожёвывая украденную еду, невесомо касался подушечками пальцев позвоночника, нежно сжимал попу и бёдра. Просунул руку под живот, задевая уже вставший член. Покусывая его мочку, Чонгук сходил с ума от переизбытка нахлынувших чувств. Эмоции захлестнули. Было сладко. Тёплая истома прокатилась по телу до приятных мурашек на коже. Эйфория… А потом прогремел первый салют. В другой комнате часы начали отсчёт времени. — Тэхён-и. С Новым годом... — полушёпотом пробормотал Чон. Отобрав остатки еды, он нежно поцеловал его масляные губы. — С Новым… — серьёзно сказал Тэ. И тут же, как будто что-то вспомнив, спихнул с себя Чонгука. Резко завопил. — А-а-а! Они уже бьют… Быстрее, шампанское… Твою мать! Проебали Новый год. Счастья не будет! И всё из-за тебя, ебучий кролик… Чон откинулся на спинку кровати и наблюдал, как Тэхён, крича во всё горло и матерясь, бегал по квартире, завернувшись в простынь, будто привидение, смутно напоминающее Каспера, который совсем недавно парил на стадионе при открытии Чемпионата Мира по футболу в Катаре. — Тэхён-и! — Чонгук смотрел на него влюблёнными глазами, восхищаясь. — Чудо! Успокойся. Нам ничего не нужно. Иди ко мне. — Два, три, это тебе ничего не нужно, а мне… — громко вопил Тэ, уже выбегая из кухни. Прискакал с самым дорогим шампанским «Cristal», которое было в доме. И не с одной бутылкой, а с тремя сразу. Чон удивлённо приподнял брови. «Какого хрена? Он не должен был их найти. Вот же пиздюк-проныра». — Шесть, семь, — поставил все три на тумбочку. Стукнул себя руками по голому заду и с истошным криком, — Бляяядь! — снова умчался в неизвестность. А когда вернулся, то был уже без простыни. Наверное, потерял её по дороге. Дрожащими пальцами открыл одну бутылку, при этом умудрившись разлить пузырьки и уделать новый ковёр. — Ой! Прости! Только не ругайся, я всё уберу. Десять! Опаздываем! — а затем, наполнив до краёв высокие бокалы, запрыгнул на кровать, расплёскивая их содержимое.