Меж двух огней

Ичиго опустил чемодан на пол и растерянно огляделся. И вот тут он должен жить пять лет? К чемодану деловито полз жирный рыжий таракан. Поморщившись, он решительно опустил ботинок на ползучую пакость. Студент-гид хмыкнул и впихнул в руки Ичиго пакет с белым порошком. Он что-то сказал, сообразив, что его не поняли, указал жестом на останки таракана, потыкал в пакет и на ломаном английском уточнил, что порошок ― это смерть всему живому. Ичиго хватило ума понять, что ему дали отраву для тараканов. Ладно, но что же с мебелью? Как спать на продавленной кровати? И все стулья на трёх ножках, а стола и вовсе нет. ― Мебель? ― с акцентом спросил он у местного. ― Это тебе к кастелянше, парнишка, если уболтаешь. Коньяк есть? ― Я не понимаю, ― нахмурился Ичиго. ― Понаехали узкоглазые, ― буркнул себе под нос студент. К счастью, Ичиго его не понял. Местный заглянул в папку. Ну да, мать ― француженка, наверное, поэтому он такой рыжий. От папы, похоже, только глаза и унаследовал. "Говорит по-японски, по-французски, по-английски и по-русски". ― Фигово ты, брат, по-русски говоришь, ― хмыкнул студент. Ичиго нахмурился, вслушиваясь в быструю и непонятную речь русского. ― И это называется жильё? ― прогремел возмущённый голос в коридоре. Говорили на английском. ― Сами тут живите! Мимо двери комнаты, в которой стояли Ичиго и русский студент, прошёл высокий парень с экзотической голубой шевелюрой. ― Да стойте вы! ― крича на английском, за ним бежал другой русский студент. ― К чёрту! Лучше я квартиру сниму, ― ответил голубоволосый и добавил нечто содержательное на незнакомом языке: ― Dra til helvete! ― Мистер Хансэн! ― в отчаянии позвал парня с голубыми волосами студент. ― Drittsekk, ― коротко сообщили ему с другого конца коридора. А вот это слово Ичиго знал. Бедного студента обозвали "мешком дерьма". Датчанин, норвежец либо швед. А если судить по фамилии ― датчанин. ― Забей ты, ― флегматично посоветовал коллеге сопровождающий Ичиго. ― Не нравится, пускай сам себе хату ищет. ― Так он только приехал, город же совсем не знает. ― А его проблемы, ― пожал плечами студент. ― Набьют морду в первой же подворотне ― приползёт сюда, как миленький. ― Он чемпион по капуэре. И пояс у него чёрный по чему-то ещё, ― заглянув в папку, сообщил студент из коридора. ― Тогда понятно, почему он разгуливает с таким цветом волос... Эй, мистер... э... Куросаки? Ичиго коротким кивком подтвердил правильность фамилии. ― Управитесь тут сами? ― Мебель... ― Ох ты, ну заколебал! Сашка, отведи кадра к кастелянше, пусть ей печёнку грызёт своей мебелью. ― А что не так с мебелью? ― Да хрен его знает, ― отмахнулся студент, вручил Сашке папку и ушёл по коридору вслед за темпераментным датчанином. ― Мебель, ― напомнил Ичиго. ― Ага. Сашка отобрал у него пакет с отравой, щедро обсыпал ею комнату и жестом пригласил новичка следовать за собой. ― Только дверь лучше запереть, ― посоветовал он на неплохом английском. ― Почему? ― Если не хочешь, чтобы чемодан спёрли, закрывай. Тут тебе не столица, хотя воруют и там. Ичиго к совету прислушался и повернул ключ в замке. Он подумал тоже о том, что лучше уж снять приличное жильё, но денег, которые он будет получать, на это не хватит, а ведь ещё нужно купить компьютер и прочую технику, не говоря уж о платных занятиях по русскому языку. Грустно, но ничего не поделаешь. По большому счёту, он уже вообще сожалел о том, что сюда приехал. Разговор с кастеляншей вышел продуктивным. Рыжеволосый японец запал ей в душу со своими неловкими русскими фразами. Она без проволочек выписала ему новую кровать, пару стульев, хороший стол, шкаф и даже три тумбочки, о которых её не просили. Отбуксировав мебель на третий этаж вместе с Сашкой, они быстренько избавились от старья. Потом Ичиго вымел трупики тараканов и взялся за расстановку новой мебели. Получилось прилично, ещё занавески на окно, ковёр на пол и компьютер на стол ― совсем хорошо будет. Развесив в шкафу одежду и расставив книги на полках, Ичиго выглянул в окно. Казалось, приехал недавно, а уже стемнело. ― Компьютер завтра куплю, ― решил он и устало потёр глаза. Смена часовых поясов не прошла бесследно, как и случившееся в туалете. Он растянулся на кровати, закинул руки за голову, стараясь ни о чём не думать, и уснул. *** Утро началось не блестяще. Ичиго потратил уйму времени на поиски того самого Сашки, который прилично говорил по-английски. Обнаружился искомый субъект не по адресу и спустя три часа беготни по общежитию. В комнате кроме Сашки имелись в наличии ещё семеро русских студентов, бледно-зелёных и помятых. И в воздухе порхали странные слова "бодун" и "похмелье". Все вместе они чертили от руки по пьяной памяти карту для Куросаки, чтобы он всё-таки добрался до подходящего магазина. Потом этой же, но слегка протрезвевшей толпой составляли список программ, необходимых для учёбы. ― На фига ему "Компас"? ― возмутился Сашка, тыча пальцем в список. ― Тебе жалко? ― хихикнул кто-то. ― А и чёрт с ним, ― вздохнул знаток английского и вручил список Ичиго. ― Всё. Ступай, косоглазик. Ичиго ничего не понял, но по интонациям догадался, что его отправляют в самостоятельное путешествие по городу. Прихватив карту, список и деньги, он отправился в магазин за техникой. Обстановка в магазине улучшению настроения не способствовала, поскольку пришлось лазить и так, и эдак, чтобы худо-бедно различить надписи на английском. Увлёкшись, Ичиго позабыл о времени. Да и как тут было не увлечься, натыкаясь на раритеты, которые он прежде видел лишь на картинках. Где-то на заднем плане о чём-то спорили. На миг один из голосов показался Ичиго смутно знакомым. ― Dum! Что ты мне тычешь в лицо этой бумажкой? Jeg slaar dig ihjel... Он застыл, мгновенно различив эти музыкальные слова. Впрочем, чему тут удивляться? В датском двадцать шесть гласных звуков, и чтобы их произносить, нужны острый слух и хорошие вокальные данные. Это он помнил, потому как хотел изучать датский, но не осилил. Его вокальные данные не годились для этого, но что-то всё же осталось в памяти. ― Drittsekk! ― выругался знакомый голос. Теперь по-норвежски. Куросаки выглянул из-за полки. Ну вот... Вчерашний парень с голубыми волосами допекал продавца и уже перешёл на русский. Говорил он быстро, чётко и, похоже, почти без акцента, только вот знание языка, как видно, не помогало ему решить проблему. Ичиго нахмурился, припоминая подробности вчерашнего инцидента. Верно, то ли датчанин, то ли норвежец не пожелал оставаться в общежитии. Ичиго подошёл к продавцу и голубоволосому скандинаву, достал из кармана список и негромко произнёс по-английски: ― Извините... Его проигнорировали. Вероятно, в данный момент продавца сильнее заботил парень с экзотической внешностью, который явно намеревался ухватить его за грудки и буквально вытрясти требуемое. ― Извините! ― громко повторил Ичиго. Продавец и скандинав повернули головы и уставились на него. ― Мне нужно... ― И Ичиго вывалил на голову продавца поток информации на английском, включающий в себя модель и частоту процессора, объём оперативной памяти, конфигурацию видеокарты и прочие технические подробности. Он не забыл упомянуть и об особенностях монитора, наличии двух приводов и двух жёстких дисков, а ещё... ― Я не понимаю, ― жалобно проблеял продавец. Брови скандинава на миг сошлись на переносице, потом он окинул Ичиго внимательным взглядом с головы до ног и обратно. И смотрел он... Ичиго захотелось вдруг сделать шаг назад. ― Ты в этом разбираешься? ― Голубоволосый ткнул пальцем в сторону полок с системными блоками и прочей техникой. ― Ну да... ― немного удивлённо отозвался он. ― Угу. Скандинав повертел в руках какую-то бумажку, но затем решительно протянул её Ичиго. ― Мне нужно это, ― добавил он. ― А вон тот козёл мне подсовывает дерьмо, нутром чую. Ичиго пожал плечами, взглянул на ровные строки и взялся за то, что подсовывал "козёл". С определением скандинав не промахнулся, ибо ему действительно пытались впарить старьё. Прихватив несчастного продавца, они полезли на полки, выбирая технику. Большая часть проблем исчезла сразу, поскольку Ичиго разбирался в предмете, а скандинав отлично говорил по-русски. Хотя Ичиго подозревал, что дело тут не только в знании языка, но и в манерах северянина. Он пытался подобрать определение, чтобы охарактеризовать случайного напарника одним словом, но не получалось. С одной стороны, этот парень казался прямым и простым, бесцеремонным и наглым. Тут напрашивалась ассоциация с якудза. Но это неверно. Задумчивые синие глаза не вписывались в этот образ. Эдакий американоподобный разгильдяй? Тоже нет. Умственное развитие американоподобного разгильдяя не предусматривало владения датским и русским языками, тем более, на столь высоком уровне. Ичиго озадаченно нахмурился, пытаясь разобраться в себе. Скандинав умудрялся вызывать в нём одновременно и симпатию, и глухое раздражение. И Ичиго не мог решить, какое же из этих двух чувств сильнее. Но когда голубоволосый шлёпнул перед продавцом пачку банкнот, не считая их, победило раздражение. Сынок богатых родителей, наверняка, даже денег не считает. Скандинав словно почуял его мысли и сверкнул на него синими глазами. Ничего не сказал, обошёлся без благодарности и без прощания, ― просто вновь окинул его странным взглядом с головы до ног и обратно, а потом молча ушёл. Ичиго смотрел ему вслед, не слушая сбивчивых слов продавца, занятого упаковкой техники. Голубоволосый без видимых усилий нёс коробки, дверь открыл ногой и перешагнул через порог. Лучи солнца заиграли бликами на кожаной куртке и перебрались на яркие волосы. Ичиго почему-то ждал, что скандинав обернётся. Не дождался. *** Развалившись на заднем сиденье такси, Гриммджоу Хансэн по прозвищу "Джаггерджак", а для некоторых просто "Грим", глухо назвал шофёру адрес и прикрыл глаза. Он не устал, просто "предвкушал" грядущий звонок отца и привычно злился. Этот рыжий в магазине... Как здорово, что его отучили краснеть ещё во младенчестве! Не к месту вспомнился апельсиновый запах и приятное напряжение мышц под пальцами. Там, в просторной кабинке... Телефон разразился старинным скандинавским гимном ровно в восемнадцать ноль-ноль. Отцовская пунктуальность, как всегда, на высоте. ― Ну? ― рыкнул он, прижав к уху телефон. ― В тюрьме обед? Кормят хорошо? ― Заткнись и докладывай, ― невозмутимо велел папаша. ― Пошёл ты!.. ― огрызнулся Грим. ― Грим, я тебя на учёбу отправил и желаю знать, как обстоят дела, ― с завидным хладнокровием напомнил отец. ― На данный момент у тебя нет причин для беспокойства, ― отрезал он, откинув голову на спинку сидения и барабаня пальцами по колену в нетерпении. Он хотел закончить этот неприятный разговор в кратчайшие сроки. ― Я не арестован, марихуану не прикупил, никого не ограбил и даже подраться ни с кем не успел. Доволен? Или всё равно пришлёшь Гина для контроля? Пока. ― Денег выслать? ― торопливо спросил "горячо любимый папочка", не желая завершать беседу тогда, когда этого хотелось Гриму. ― А тебе персонально разрешили делать переводы из камеры? ― язвительно поинтересовался он. ― Не дерзи. ― Иди к чёрту. Мне не нужны твои деньги. Он отвёл телефон от уха и нажал алую кнопку. Через секунду в салоне вновь зазвучал воинственный гимн. Грим, криво усмехнувшись, отключил телефон совсем и небрежно сунул его в карман куртки. Пусть теперь хоть узвонится. Таксист покосился на отражение странного пассажира в зеркале, хотел что-то спросить, но передумал. Этот иностранец выглядел... опасным, пожалуй. Да и резкая, непривычная для слуха речь хоть и была музыкальной, но рычащие интонации и мрачное выражение на лице парня отбивали всякую охоту болтать с ним. ― Faen ta deg! ― резко произнёс Грим и небрежным жестом взлохматил голубую шевелюру. Таксист, притормозив у светофора, удивлённо обернулся. ― Что уставился? День ни к чёрту! ― бросил ему пассажир и вновь прикрыл яркие синие глаза. Шофёр благоразумно промолчал и больше на парня не смотрел. Мало ли... А Грим размышлял о предстоящем визите к дяде, выкинув из головы рыжего парня. Любопытно, дядюшка до сих пор не расстаётся с любимой полосатой панамой? Если отец узнает, что он навещал дядю, разразится очередной скандал. Впрочем, какая разница? Жить на деньги отца он не намерен, стало быть, нужно добыть свои. Дядя тут жил уже седьмой год и оброс связями, как дикобраз иголками. И если он даст наводку племяннику, от него не убудет. Хотя дядя ― тот ещё жук, не лучше папочки, но вот бесит он на порядок меньше. Грим вздохнул, нашарил в кармане телефон, но сразу передумал. Позвонить он может и со съёмной квартиры, а отец пусть и дальше пытается дозвониться на выключенный мобильный ― нужно же и ему хоть как-то в тюрьме развлекаться. А рыжий... Чёрт с ним. Всё прошло гладко, парень его не узнал. С другой стороны... Грим коротко качнул головой. Нет, отношения ему не требовались раньше, не нужны и сейчас. Он берёт всё, что желает. И это отлично. А рыжий пусть катится в ад.