Меж двух огней

Грим был не в духе. Осознание этого факта буквально давило на окружающих его людей гранитной глыбой. Он в очередной раз провёл нудную и долгую беседу с отцом, финалом которой стала "радостная" весть ― папаша отправил к нему Гина, чтоб проконтролировать сессию. Тот должен был приехать после нового года. Блеск, фейерверки, салюты и шапки в воздухе! «К нам едет ревизор!» ― Dritt! ― с чувством заявил учебнику по зарубежному конституционному праву Грим. Конституция Польши обиделась, потому что в данный момент ситуация полностью соответствовала одному русскому выражению: "Смотришь в книгу ― видишь фигу". Шао Лун мудро промолчал, воздержавшись от сакраментального: "Я же тебе говорил ― не отключай этот чёртов телефон так часто". И он оказался прав на все сто, потому что именно отключенный телефон спровоцировал отца Грима на подобные меры. Форте проявил меньшую мудрость и сказал: ― Да забей, Хансэн! Не будет же этот козёл ходить за тобой по пятам... ― Заткнись, ― тихо посоветовал ему Лун. Грим промолчал. ― Нет, ну правда. Он же не кретин, чтоб и на экзамены таскаться... Грим с грохотом отодвинул стул, захлопнул учебник с таким звуком, словно из пушки выстрелили, и скрылся за дверью. ― Доволен? ― нахмурился Лун. ― Сейчас он устроит скандал, а потом расхлёбывай... ― Подерётся с кем-нибудь, всего-то, ― легкомысленно отмахнулся Форте. ― Зато успокоится. ― А подумать если? Только драки накануне приезда этого соглядатая ему не хватало! Да и сессия. Чёрт! Грим остановился на крыльце, достал часы из кармана и почти сразу сунул обратно. Если он пропустит несколько занятий, вряд ли наступит конец света, тем более что учёба давалась ему легко. Он вытряхнул последнюю сигарету из пачки, смял коробку и метко закинул в урну. Зажигалку пришлось поискать по всем карманам. Обнаружив её, Грим закурил, а когда выдохнул облачко дыма вверх и перевёл взгляд на аллею, то едва не выругался в голос. Под заснеженным каштаном стояла троица студентов. Двое из них Грима не интересовали, зато третий... Он намеренно встаёт на его пути, этот рыжий придурок? Куросаки словно почувствовал яростный взгляд кожей и медленно обернулся. Золотисто-карие глаза встретились с синими, прикипели друг к другу ― ни один не желал проиграть, и, не моргая, они продолжали смотреть. Грим забыл о сигарете, тупой японец ― о друзьях. Стрелок первым почуял неладное и резко умолк, тоже оглянулся и нахмурился. Внезапно он дёрнул Ичиго за рукав, заставив обратить на себя внимание. ― Не нарывайся, ― тихо посоветовал он. ― Этот тип и так зол, чуть ли не дым из ушей валит. Просто сделай вид, что не замечаешь его. ― Что? И вовсе я не смотрю! ― Ичиго демонстративно повернулся спиной к крыльцу. ― Плохой человек, ― счёл нужным поддержать Стрелка Чад. Поскольку маркиз де Чад говорил редко, его слова прозвучали внушительно и основательно. Грим ещё с минуту сверлил взглядом спину Ичиго, обтянутую оранжевой зимней курткой. Вспомнив о сигарете, сделал пару затяжек, отправил окурок в полёт к урне и спустился с крыльца. Он шёл по той же стороне, где стояла троица, и, разумеется, просто не мог не задеть Ичиго плечом. Ичиго собрался тут же выложить всё, что думает о хаме, но Стрелок вновь дёрнул его за рукав. ― Drittsekk! ― коротко бросил Грим, не замедлив шаг. Ичиго сжал губы, стиснул кулаки и рванулся было за Гримом, но на его пути внезапно оказался Чад, положил ладонь на плечо и покачал головой. ― Не поддавайся, ― напомнил Стрелок. ― Это дешёвая провокация. ― А какого он... Сам мешок дерьма, ― пробормотал Ичиго, провожая взглядом удаляющегося Грима. ― Тоже мне, повод для огорчения, ― усмехнулся Стрелок, немедленно переходя к своей высокомерной манере речи. ― Скандинавы и ругаться-то толком не умеют. Чад кивнул. ― Не обольщайся, испанцы в этом тоже не преуспели, ― поддразнил друга Стрелок. ― Вот мы, голландцы, знаем в этом толк. Ичиго даже опешил слегка от подобного заявления. Представить Стрелка, ругающегося нецензурно, он просто не мог. ― Правда? ― Конечно. Но если ты тешишь себя иллюзией, что я прямо сейчас обучу тебя приёмам высшего пилотажа, то ты сильно ошибаешься. Выразить свои мысли я вполне могу и без плебейских уловок. Вот прямо сейчас Ичиго хотелось придушить гордеца и зазнайку на месте. Разумеется, он не собирался изучать ненормативную лексику голландцев, да и не только голландцев, но любопытно ему стало. ― И кого ты подразумеваешь под плебеями? ― возмущённо вопросил Ичиго. ― Может быть, я из древнего самурайского рода, а то и вовсе потомок даймё... ― ...и это написано у тебя на лице крупными иероглифами, ― кивнул Стрелок с убийственно-аристократическим видом. Вряд ли кто-то ещё мог повторить это движение, полное надменности и изысканности. ― Можно подумать, что ты сам... ― обиженно начал Ичиго. ― Верно. ― Стрелок непринуждённым жестом поправил очки. ― Мой отец происходит из древнейшей семьи, некогда породнившейся с самим султаном Абдул-Хамидом Вторым из Османской династии. Наш род ― младшая ветвь халифов из династии Аббасидов... ― Пощады! ― попросил Ичиго, у которого глаза на лоб полезли от такого количества информации. ― Нет, ты слушай. Благодаря своему происхождению я мог бы претендовать на престол Турции или... ― А мама кто? ― вдруг вмешался Чад. ― Представительница дома Авенов, ― ничуть не растерявшись, ответил Стрелок. ― Ведёт свою историю эта династия с одиннадцатого века. Вильгельм Первый был женат на Жанне Валуа, дочери Карла Валуа, который... ― Я тебя умоляю! ― воскликнул Ичиго. ― Стало быть, я доказал, что являюсь... ― Да-да, только больше никаких династий, престолов и прочего! Интересно, что бы сказала твоя семья, увидев, в каких условиях тебе жить приходится? ― Истинный аристократ никогда не отступает перед трудностями, ― невозмутимо ответил Стрелок. ― И уж тем более не снизойдёт до дешёвых провокаций забияки и бузотёра. ― Кого? ― Меня удручает твой словарный запас. Бузотёр ― любитель драк. Хотя с русским у тебя стало лучше. Ичиго вздохнул ― спорить с голландцем просто бесполезно: ты ему слово, он тебе десять, при этом обстоятельно, с тактом и расстановкой, логично и аргументировано. Невыносимый тип! Но нужно признать, что с ним Ичиго было легко и тепло, а если напряжение и возникало, то в пределах нормы, да и спадало быстро. С маркизом де Чадом напряжения не возникало вовсе: он либо молчал, либо говорил что-то кратко, но так располагающе, что это мгновенно обезоруживало любого возможного противника. ― Кстати, может, нам на новый год сходить куда-нибудь? Расслабляться иногда не мешает, а в общежитии скучно. ― На новый год в "Циклоне" выступает "Тихий час", ― разглядывая облака, плывущие по небу, сообщил Чад и протянул Стрелку три билета. ― Откуда?.. ― Знакомый в группе, ― просто добавил великан, подхватил свою спортивную сумку и зашагал на занятия. У него сегодня было на две пары больше, чем у друзей. ― Ну вот, ― глядя на Чада, поднимавшегося по ступеням крыльца, произнёс Стрелок. ― Сходим и отдохнём. Ичиго с сомнением покосился на билеты в руке Стрелка. Не то чтобы он не хотел пойти, просто сомневался. Раньше он в местные клубы не заглядывал. *** Грим позвонил в дверь. Открыли слишком уж быстро. ― О, малыш! ― Не называй меня так! ― обрычал он тётю и перешагнул порог. ― Дядя дома? ― Будет через полчаса, ― подбоченившись, ответила Рун и тряхнула чёрными, с фиолетовым отливом волосами. ― Подождёшь или сбежишь? ― Вот ещё... ― Грим снял ботинки и направился в гостиную, где в прошлый раз сидел с Кискэ. ― Как работа, учёба? ― Тётя принесла ему кофе, затем забралась с ногами в кресло, как кошка, и уставилась жёлтыми глазами. ― Нормально, ― мрачно рыкнул он. ― Что-то ты совсем не в духе. ― Гин едет. ― О! ― многозначительно протянула Рун. ― Довёл папаню до отчаяния? ― Да ну его к чёрту, ― пробормотал Грим и всё-таки взял чашку. ― Если он так жаждет общения, пусть выпишет в тюрьму психоаналитика. ― Я полагала, что с этой обязанностью прекрасно и Гин справляется, ― рассмеялась Рун и небрежно поправила фиолетовую прядь. ― Нехорошо, без Гина бедному Айзену совсем не с кем говорить будет. ― Меня это волнует меньше всего, ― глотнув кофе, отрезал Грим. ― Ну да, тебя вообще ничто не волнует. Не отключал бы телефон и не доводил бы дело до столь плачевных последствий. Но, думаю, приезд Гина роли не играет. Ты всегда поступал по-своему, даже когда был ребёнком. Айзен тебя ругал, наказывал, отправлял в закрытые школы, но с тех пор так ничего и не изменилось. Лучше бы он прислал к тебе Тоусена. Грим презрительно хмыкнул и снова занялся кофе. ― Ну ладно, ты прав. Тоусен крутого нрава, и Айзен не станет его присылать, опасаясь, что вы друг друга поубиваете. Однако Гин ― не лучшее решение. Впрочем, пусть об этом думает Кискэ, лучше расскажи о друзьях, любви и прочем. Мне жутко интересно. ― Не суй свой нос в мои дела, ― немедленно закипел он. ― Ой, да брось! Хочешь, погадаю? Только ручку-то позолоти, ― подражая цыганкам, пропела Рун. ― Погадаешь? ― фыркнул он, едва сдерживая смех. ― Такой большой, а картам веришь? ― расхохоталась тётя. ― Легко! Она достала из кармана брюк колоду и лихо перетасовала, затем протянула карты Гриму. ― Коль добра желаешь, на себя снимаешь. А коль задумал худое, добро оттолкни на второе, ― промурлыкала Рун. "Ну точно цыганка!" ― сердито подумал Грим, но сдаваться он не собирался и протянул руку к колоде, поколебался и снял на себя где-то треть карт. Тётя подхватила снятую часть и открыла первую карту. Тройка пик. ― Ай-яй-яй, злой ты какой, ― покачала она головой и зашуршала картами. ― Ага, а вот и ты! Она положила на стол бубнового короля. ― Почему это? ― нахмурился Грим, убеждаясь всё больше и больше, что затея дурацкая. ― Потому что молод, зелен и неженат, ― насмешливо просветила его Рун и принялась обкладывать короля картами. Отложив остаток колоды в сторону, она потёрла руки. ― Ну-с, приступим! Первым делом она перевернула карту, лежавшую поверх короля. Грим чуть привстал, чтобы посмотреть, что ж там такое. Король пик. ― Официальное лицо, ― тихо засмеялась тётя. ― Вот и вылез тебе Гин. ― Чтоб его... ― пробормотал Грим и сделал вид, что ему совершенно неинтересно, что ещё скажет Рун. ― Тааак... ― Она вытащила карту из-под короля и перевернула. Червовый король. ― Ну надо же! ― Что? ― вскинул брови в недоумении Грим. ― То ли тебе кто-то приглянулся, то ли ты кому-то приглянулся, вздорный племянничек, ― хитро улыбнулась Рун. ― Но мальчика под сердцем держишь. ― Чушь какая! ― рыкнул он и вернулся к кофе. ― Ну как же чушь? ― Рун помахала у него перед носом червовым королём. ― Карты правду говорят. ― Я тебе говорю ― чушь! ― Ну как знаешь, ― хихикнула тётя и положила карту к королю пик. ― Ты мне сейчас вообще на что гадаешь? ― спохватился Грим. ― На ближайшее будущее, а что? ― Ничего... ― Он отвернулся. ― Так Гин всё же приедет? ― Сейчас узнаем, ― подмигнула тётя и взялась за карты "в ногах" короля. ― Что-то ты нехорошее сделал, малыш... ― Я тебе не малыш! ― опять взвился он, сверкнув синими глазами. ― И ничего такого я не делал. ― А я тебе говорю ― гадость сделал в казённом доме! ― Сортиры уже казёнными домами стали? ― пробормотал себе под нос Грим. ― А что ты сделал в сортире? ― заинтересовалась Рун. ― Косячок выкурил, ― со спокойным выражением на лице ответил племянник. ― Плохой мальчик, ― укорила она. ― Косячок этот тебе ещё аукнется. ― Что? ― опешил Грим, взъерошив голубую шевелюру. ― Как это? ― А тебе виднее, где ты накосячил и как, ― прищурилась кошка проклятая. ― И чем это может обернуться ― сам знаешь. ― Понятия не имею, ― с самым честным видом, на какой был способен, заявил Грим. ― Ну да, ну да... Ого! ― восхитилась она, открыв карты по бокам от короля. ― Ну? ― В скором времени дебош, пьянка, гульба ― и опять дом казённый! ― Ерунда, давай лучше про будущее более отдалённое, ― отмахнулся Грим. ― Как это ерунда? ― Да ерунда всё! Новый год отмечать буду в ресторане. Чем не дом казённый? ― Ну, в принципе... ― промурлыкала себе под нос Рун и перевернула карты "в головах". ― Неурядицы в семье, разрыв личной связи с... Грим полюбовался на валета, которого сунула ему под нос "гадалка". ― С блондинчиком. Он сразу почему-то подумал о Форте Гранцони. ― А почему не с блондиночкой? ― Ты кому очки втирать собрался? ― в очередной раз расхохоталась тётя. ― Как будто я тебя не знаю? С блондинчиком. Тебя всегда на классику тянуло. Волосы светлые, кожа, как бархат, глазки голубенькие или серенькие, губки бантиком... Под тяжёлым пристальным взглядом Рун умолкла. ― Хорошо, я помню, что ты не любишь шутить на эту тему, ― после паузы сказала она почти серьёзным голосом. И вновь улыбнулась. ― Так... А тебя ненавидят, знаешь ли? ― Нашла чем удивить, ― фыркнул Грим. ― Он. ― Палец тёти указал на червового короля, потом она бросила поверх короля червовую девятку. ― По крайней мере, он тебя возненавидит. Ну-ка... Рун ловко перетасовала остаток колоды и протянула Гриму. ― Одну карту тяни. Любую. Узнаем, кто этот мальчик. ― Узнаем? ― скептично изогнул он бровь, но карту вытащил, зацепив случайно ещё одну. На стол упали два туза: червовый и трефовый. Рун захлопала в ладоши. ― Рыжик! ― Что? ― Рыжик, говорю. Мальчик рыженький! Грим закусил губу. Это и есть последствия его "косяка", о которых упоминала тётка? Но как? Сам он не собирался говорить чёртову японцу о том, что с ним сделал. А ведь правду знает лишь он один ― больше никто. Хотя с чего он взял, что причиной ненависти мальчишки станет именно это? Бред! ― Ага, ну и в очередной раз с отцом поругаешься, ― тем временем добавила Рун, пошуршав оставшимися картами. ― Новый год начнётся, как обычно, ― подытожил Грим, откинувшись на спинку кресла. ― Хорошо погадала? ― с любопытством спросила тётя, собирая карты и пряча их в карман. ― Ничего нового ты не сказала, ― отозвался он и зевнул. ― Ну я же не виновата, что карты так легли, ― обиделась Рун. ― Ну и ладно... ― А мне кофе? ― выглянув из коридора, возмутился Кискэ. ― А вот и не будет тебе кофе! Я тебя за молоком послала, а ты где шлялся? ― Молоко искал. ― Дядя вручил Рун коробку молока и кивнул Гриму. ― Что ты тут забыл? ― К тебе пришёл, ― закинув руки за голову, сообщил тот. ― Отец собирается Гина сюда отправить. ― Чтоб вы тут организовали вдвоём наркокартель? Или казино открыли? ― Не говори при ребёнке таких страшных слов! ― велела Рун. ― Этот ребёнок и пострашнее слова знает, ― возразил Кискэ. ― А кто его научил? ― Почему во всём виноват именно я? Лучше пусть Айзен Тоусена пришлёт. ― А потом заберёт сразу обоих из реанимации? ― Вот чёрт! ― хлопнул себя по лбу дядя, едва не сбив с головы неизменную панаму. ― Об этом я не подумал. ― Ну и? ― вопросил из кресла Грим. ― Ну и домой иди, горе. ― А Гин? ― А что Гин? Сейчас буду папочке твоему звонить. Хочешь поприсутствовать? ― Не хочу. ― Ага, как только что случится ― за помощью бежим, а разговаривать с отцом ― дядя отдувайся... Грим поднялся из кресла, неторопливо подошёл к Кискэ и посмотрел на него сверху вниз. ― Дядя, тёрки с Гином ― у тебя, а не у меня. По большому счёту мне безразлично: приедет он или нет. Противна сама мысль, что отец решил приставить ко мне наблюдателя. Но приезд Гина больше всего огорчит именно тебя. Вряд ли тебя порадует раскрытие тёмных делишек, что ты проворачиваешь за спиной папаши. Это мне наплевать на твои планы и интриги, а вот Гин заинтересуется ими вплотную. Давай, скажи мне, что я не прав. ― Иди домой, ― посоветовал Кискэ, слегка поморщившись. ― Иду. Грим протиснулся в коридор мимо дяди и принялся надевать ботинки. Когда за ним закрылась дверь, Рун мгновенно ухватила Кискэ за ухо. ― Ой, пусти! ― Я тебе что говорила, ну? Не держи его за идиота! ― Понял-понял! Пусти!..