Меж двух огней

После душа Ичиго вернулся в комнату. Чад играл во что-то на компьютере, а Стрелок вручил недавнему арестанту чашку с горячим кофе. ― Ну что, страдалец, в тюрьме понравилось? ― поинтересовался он, опустившись на стул. ― Смешно... ― проворчал Ичиго. Друзьям не пришлось забирать его из отделения, потому что нагрянул какой-то странный тип в полосатой панаме, высказал всем свои мысли по поводу сложившейся ситуации, добавил пару ласковых в адрес виновников, и их освободили. Правда, Грим пропустил все рассуждения типа о своей персоне мимо ушей, залез в машину и уехал, предоставив Ичиго возможность добираться домой самостоятельно. С друзьями Ичиго столкнулся у входа в общежитие: они как раз собирались вызволять его из заточения. ― И как ты только умудрился? ― вздохнул Стрелок. ― Найти в такой толпе именно Хансэна, устроить драку и загреметь на нары ― уму не постижимо. ― Я его не искал! ― огрызнулся Ичиго и принялся яростно тереть полотенцем влажные рыжие волосы. ― Он сам тебя нашёл, ― ехидно подсказал Стрелок. ― Я не виноват, что оказался рядом, когда он решил устроить мордобой! ― Что-то я не вижу, чтоб он приложил тебя кулаком. ― Он и не приложил. ― Гм... Стало быть, ты его приложил? Поразительно... ― Не приложил, ― поскучнел Ичиго, но тут же оживился. ― Почему поразительно? Стрелок налил себе кофе, помолчал немного, потом пристально посмотрел на него сквозь стёкла очков. ― Потому что тебе не нравится причинять боль другим. ― А ему нравится? ― А ему всё равно. ― Стрелок отвернулся. ― Он говорил с тобой? ― заволновался Ичиго, пытаясь найти объяснение странному поведению друга. ― Нет, ― решительно пресёк его любопытство тот. ― Просто у меня на всё есть своё мнение. ― Кто бы сомневался... ― отшвырнув полотенце, пробормотал Ичиго. ― Но дерётся он здорово. Он припомнил недавние события и вновь помрачнел. Проснувшись в камере и обнаружив, что удобно устроился на Гриме, он потом долго рычал по поводу и без. Ещё больше бесило то, что Грим не скинул его на пол, как нашкодившего кота, а спокойно позволил спать с комфортом. И эта толстокожая зараза никак не реагировала на обидные выпады Ичиго. Ему и в голову не приходило простейшее объяснение, что Грим не выспался, потому и воспринимал его недовольство философски. Но всё равно противоречиво. То Грим на него бросался, то позволял спать на себе. Где тут логика? Что этому северному придурку вообще надо? Ичиго попытался вспомнить, с чего началось странное противостояние, но ничего не вышло. Даже удивительно ― они ведь на разных факультетах и виделись максимум раз в неделю. Если везло. Точнее, если не везло. ― Ичи, мы тут в холодильник кое-что тебе загрузили. Отдыхай. Стрелок прихватил с собой Чада и засобирался к себе в комнату. ― Да я и не устал особо, ― удивлённо протянул Ичиго. ― Можно подумать, в тюрьме тебе перину предложили и завтрак в постель принесли, ― усмехнулся Стрелок. И Ичиго молча наблюдал, как закрывается за парочкой дверь. Щёки предательски горели. Перину ему, конечно, не предлагали, он сам о ней позаботился, а "перина" не возражала. И до сих пор это не давало ему покоя. Пока воспоминания не подсунули некий факт. Форте Гранцони. Ичиго растерянно опустился на стул. Он сильно сомневался в том, что у Грима есть виды на него. Честно говоря, он сомневался и в том, что информация верна. Грим совершенно не подходил под определение "гей", да и его поведение по отношению к Ичиго противоречило общепринятому стереотипу. Хотя что он знал о геях? Ничего. Нет, ну кое-что знал, только вряд ли это соответствовало истине. А если ещё раз подумать о Гранцони, то Грим никак не демонстрировал его особое положение либо особое отношение к итальянцу. К тому же сам итальянец к Гриму не лез: держался рядом ― вот и всё, как и другие студенты из "свиты". Да и в камере Грим не предпринял никаких попыток весело провести время. И это слабо вписывалось в картину содомии, которую рисовал в воображении Ичиго. Мысль о том, что у него не тот типаж либо он недостаточно хорош, даже в голову ему не пришла. А ещё Ичиго задумался о Стрелке. Тот обладал эффектной внешностью, но ни разу он не видел того в компании девушки. Хотя на курсе девушек почти и не было, но они же не в пустыне ― на других курсах их полно. Ичиго припомнил одну особу с пищевой инженерии: маленького роста, тёмноволосая, худенькая, с огромными глазами, всегда серьёзная... Эрика? Эрика Кучевская. Кажется, пару раз она подходила к Стрелку, якобы за помощью по учёбе. Сначала Стрелок ей помог с лабораторной, а потом сослался на то, что занят очень, и держался с тех пор подальше от неё. Интересно, почему он отшил Эрику? Девушка симпатичная, и явно не просто так подходила к нему. Вряд ли дело в том, что Стрелок не умел обращаться с дамами. С его-то насквозь аристократичной рожей? Умел, несомненно, но почему-то избегал женского общества. С другой стороны, Чад вот тоже держался в стороне от девушек, хотя тут всё прозаичнее: девушки любят ушами, а из Чада два слова надо клещами вытягивать, да и то не всегда выходило. Ну а если посмотреть на самого Ичиго? Отношения с девушками у него тоже не складывались, но он полагал, что просто не встретил подходящую и соответствующую его вкусам. Отмахнувшись от мыслей, он заглянул в холодильник, разжился роллами и покосился на стопку книг на столе. Готовиться к экзаменам вот прямо сейчас не хотелось совершенно. Он съел один ролл и отставил коробку в сторону, потёр руки и прикинул на глаз расстояние. Должно получиться... Ичиго подался вперёд, стремительно наклонился, оперевшись о пол ладонью, и попытался повторить удар ногами сверху, который продемонстрировал в клубе Грим. С грохотом он рухнул на пол и зашипел от ярости, потирая ушибленные места. А ведь со стороны казалось, что это легко... Похоже, лучше начать с того, что попроще, ― с жинги. Ичиго нахмурился, припоминая последовательность движений, ― и немедленно запутался в собственных ногах. Всё-таки датчанин не показывал свои приёмы медленно. Он вздохнул и сел на стул. Теперь Ичиго сожалел, что уделял не так много внимания боевым искусствам: пара занятий в неделю по дзюдо и кендо выглядели весьма бледно в сравнении с уровнем капуэры Грима. Вообще-то, к капуэре Ичиго всегда относился снисходительно, считая это искусство чем-то близким к танцам, не несущим практической пользы, но он сильно ошибался. *** Рун вручила ему полотенце и одежду. ― Маловато, наверное, но ничего лучше предложить не могу, ― вздохнула она. ― Ляжешь в гостиной на диване. Кофе тебе сделать? Грим молча кивнул и шагнул к ванной. ― Куда ему кофе на сон грядущий? И вообще, надо его домой отправить. Додумался устроить такое в праздники, ― бушевал Кискэ. Грим проигнорировал его слова и закрыл за собой дверь. ― Перестань, ― усмехнулась Рун. ― Пусть развлекается, как умеет. ― За решёткой? ― Подумаешь, драка! Неужели до сих пор не привык? ― Ты его балуешь! ― Ничего подобного... Грим решительно повернул вентиль, пустив горячую воду в ванну, и перестал прислушиваться к спору родственников. Надоело. Он хотел спать, а не внимать нравоучениям. Сбросив одежду, встал под тугие струи воды и прислонился лбом к гладкой кафельной плитке, которой были выложены стены. Он никогда ни о чём не просил, мог и сам решить возникшую проблему. А если дяде приспичило утруждать себя, то это дядины заботы, не его. Зачем распинаться и вправлять мозги племяннику, если это бессмысленно? Он положил ладонь на кафель и чуть поморщился, заметив ссадины на костяшках пальцев, закрыл глаза. "Ради чего ты тогда живёшь?" ― спросила у него однажды мать. Ради свободы, так он ей ответил. "Чтобы никому не принадлежать, ни от кого не зависеть, всегда поступать по-своему и не оглядываться". И тогда она сказала, что... Неважно. Грим оттолкнулся ладонью от стены и запрокинул голову, подставляя лицо под горячую воду. Важно лишь то, чего хочет он сам, а остальное ― пустяки, не стоящие внимания. Такие же, как этот наивный мальчишка-японец. Он усмехнулся: возраст у них один, но почему-то рыжий казался младше. Грим смахнул капли с лица и задумчиво посмотрел на шрамы, исчертившие предплечье. Доказательство его тяги к дракам ― у него много таких доказательств. А в скольких драках побывал этот Куросаки? В скольких победил, а в скольких проиграл? Он сжал кулак и помотал головой, словно надеялся вытряхнуть рыжего из мыслей. Неужели этот придурок не мог смириться с его существованием, признать его силу и превосходство, как прочие? Может быть, потому что он не знал, кто распорядился им по-своему? Грим уже продемонстрировал ему волю и силу, заставил принять свои желания, взял его тело, а этот глупец до сих пор сопротивлялся и пытался навязать Гриму новые правила. Ну что за идиот! Время ещё покажет, кто из них чего стоит. Грим потянулся, стоя под душем. Из-за долгого сидения в одном положении в камере спина ныла, а на ноге до сих пор явственно ощущалась тяжесть рыжеволосой головы. ― Не похоже на меня... ― пробормотал Грим и размял плечи. Это ему следовало спать в камере, а не думать о благополучии Ичиго. Надо было рассказать о том, что случилось в конце августа, и кто тому виной. Пусть бы знал правду и боялся. Всё равно мальчишка сейчас ничего не мог сделать ― времени прошло немало, свидетелей нет, доказательств тоже нет, так что и опасаться нечего. Грим влез в одежду, выданную Рун, и фыркнул, обнаружив, что она и впрямь мала. Ну да ничего, на "перекантоваться" сойдёт. ― Грим, ― тихо позвала тётя с кухни, когда он вышел из ванной. ― Что? ― Он шагнул к ней, насторожившись. Ещё одна выволочка? ― Кофе, ― напомнила Рун. ― Да и поболтаем немного. ― О чём? ― Он мрачно проследил за тем, как Рун устроилась на стуле и откинулась на спинку, разглядывая племянника. ― Я не собираюсь тебя отчитывать, если ты об этом. Он молча подошёл к столу и тоже сел, потянул носом пряный аромат напитка и вцепился в чашку с кофе обеими руками. Эта эффектная женщина, "родственница", так сказать, единственная в семье, с кем он был в состоянии разговаривать спокойно. Относительно спокойно. И она умна. Любая другая на её месте давно бы вспылила, а эта... цыганка совершенно непробиваема. Пропускала мимо ушей все его выпады, придерживаясь сути беседы. ― Есть хочешь? ― улыбнулась тётя. Грим коротко кивнул. Есть он хотел так, что мог бы слона проглотить. А Рун придвинула к нему пачку сигарет и кивнула на дверь. ― Прикрой, а то Кискэ опять "на коня сядет". Пока она занималась едой, Грим курил у окна. Кофе и сигарета ― самое то после камеры и долгого бодрствования. ― Гин не приедет, ― проронила Рун. ― Кискэ поговорил с Айзеном и обещал, что присмотрит за тобой лично. Он ничего на это не ответил, выдохнув облачко дыма в сторону открытого окна. ― Я знаю, что говорить тебе это бесполезно, но всё же... Не подставляй его сильно. Кискэ не намерен следить за тобой. Но ты прекрасно знаешь, какие у него сложные отношения с твоим отцом. Не усугубляй их, хорошо? Грим снова отмолчался, сделал последнюю затяжку и потушил окурок в пепельнице. Рун со вздохом принялась наблюдать за тем, как ест оголодавший племянник. Воистину, не имело смысла заводить этот разговор. Специально этот отчаянный мальчишка гадости делать дяде не стал бы, конечно, но случайно... Вот ведь сорвиголова! ― Ты ещё не устал? ― негромко спросила она. ― От чего? ― От этого. От одиночества. Грим вернулся к еде, вновь не удостоив вопрос ответом. ― У тебя хоть друзья есть? Он размышлял целую минуту. ― Наверное, нет. Я не думал об этом. ― А стоило бы подумать. ― Зачем? ― отставив в сторону пустую тарелку, хмыкнул Грим. ― Если друзья есть, однажды я узнаю об этом. А если их нет, то и думать незачем. Он поднялся из-за стола, коротко кивнул и ушёл в гостиную. Упав на диван, закинул руки за голову и вздохнул. Может быть, не стоило здесь оставаться? Рун и её странные вопросы... Он покосился на стол, стоявший рядом, отвернулся, но через минуту сел и придвинул к себе лист бумаги, выдернул ручку из подставки и задумался. Небрежно откинув со лба влажные пряди, принялся быстро писать. Исписав половину листа, спохватился и тихо выругался: ровные строки оказались на датском. Грим нахмурился. На русском? Или лучше всё же на английском? Выбрал последнее и потянулся за новым листом. Рун заглянула в гостиную спустя полчаса и обнаружила Грима крепко спящим под съехавшим покрывалом. Он обнимал подушку, уронив голову на согнутую в локте руку. На столе лежал исписанный лист бумаги, а ручку Грим сжимал пальцами, не выпустив даже во сне. Она осторожно отняла пишущий инвентарь, бесшумно закрепила на подставке и поправила покрывало на плечах Грима. Легонько провела ладонью по подсохшим голубым прядям и вздохнула. Пробежав глазами ровные строки на листе, Рун слабо улыбнулась. ― Ну хоть что-то тебя волнует...