Меж двух огней

Пока Грим спал, Ичиго успел сделать попытку уйти, вернуться, уйти ещё раз и ещё раз вернуться, ответить на звонок Стрелка, выпить два литра кофе и перевести проклятые документы. Забравшись с ногами на стул, он сверлил мрачным взглядом монитор и выстраивал стратегию возможного развития этой нелепой ситуации. Хотя в большей степени он всё-таки поражался себе самому и собственным реакциям. Ах да, ещё и осознание собственного кретинизма добавляло красок в картину, как будто остального мало. Ему уйти предлагали? Предлагали. Ну так какого чёрта он остался? Хотел узнать, каково это? Уже знал, так что это не оправдание. Или его взбесило спокойствие Грима? Отчасти, но... Всё казалось каким-то неправильным, запутанным и сумасшедшим. Хуже того, он это понимал. Ещё хуже то, что он понимал, насколько сильно ему понравилось. Не понимал только, почему. Влечение? То самое, которым оправдывали множество разных поступков. Нет. Влечение тут ни при чём. Кроме того, Ичиго не рискнул бы так назвать те чувства, что в нём вызывал Грим. Влечение имелось в наличии, но оно отнюдь не главное. Минутное помешательство? Тоже нет, потому что прояви Грим инициативу раньше, финал, вероятно, стал бы точно таким же. Или если снова... Нет, о таком и вовсе лучше не думать. Так или иначе, но Ичиго не мог постоянно находиться в состоянии "минутного помешательства". Любопытство? Уже было. Нет, не оно. Влюблённость? Не то. Влюблённость всегда проходила быстро, а тут... Долг? Долги платят не так. Ну так какого чёрта? Какого чёрта он сидел до сих пор на кухне и чего-то ждал? Все бумажки перевёл, Гриму он больше не понадобится, пора убираться вон. Ичиго тяжело вздохнул, сложил документы аккуратной стопкой возле клавиатуры и поднялся со стула. Напоследок обвёл взглядом кухню, сунул руки в карманы и шагнул к двери. И застыл столбиком, уставившись на объект недавних дум своих. Грим стоял на пороге, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на гостя с безмятежным спокойствием. ― Собрался уходить? ― невозмутимо уточнил он. Ичиго быстро отвёл глаза, чтобы не видеть Грима, и коротко кивнул. ― Всё перевёл. Брякнув это, он заткнулся, потому что понятия не имел, что ему следовало говорить и как. Как люди вообще должны реагировать друг на друга после... после всего? Вряд ли Грим ждал, что Ичиго повис бы у него на шее. Да и сам Ичиго слабо себе это представлял, не говоря уж о том, что он, вроде как, был против того, что между ними произошло. И это "вроде как" выступало в роли ещё одного мелкого, но чрезвычайно досадного штриха, дополнявшего отнюдь не радостную картину его нынешнего бытия. ― Постарайся освободить среду, встретимся в девять утра, ― бросил Грим. Он прошёл мимо Ичиго к кофеварке, и Ичиго невольно повернул голову, упёрся взглядом в спину, обтянутую белой футболкой, потом машинально кивнул. ― В среду... Хорошо. ― Или можешь остаться тут. До среды. Смысл фразы до Ичиго не дошёл. Точнее, его словно оглушило, и он никак не мог понять, чем же именно. Стоял и пялился на Грима, медленно моргая и пытаясь постичь суть сказанного. Грим неторопливо повернулся, присел на край стола и сделал глоток кофе, одновременно внимательно изучая ошарашенного собеседника. "Остаться тут. До среды", ― бесконечно звучало в голове у Ичиго. Он всё ещё не понимал, до него никак не доходило. ― Но я же всё перевёл, какой смысл... ― попытался прояснить ситуацию Ичиго и изгнать заодно вакуум из головы. ― Ты придурок, Куросаки, ― индифферентно сообщил ему "новость" Грим. ― Я ему про секс, а он мне про бумажки... Через несколько секунд громко хлопнула входная дверь. Грим задумчиво разглядывал опустевшую чашку и коричневые пятна на футболке, лениво смахнул с лица тёмные капли и фыркнул, потом расхохотался. ― Mange tak, чёрт возьми... ― Он озадаченно взлохматил голубые пряди. ― И что такого я сказал? Грим отставил чашку в сторону, потянулся за салфетками и вытер кофе с лица. С футболки что-либо вытирать не имело смысла. Достал из кармана телефон и проверил, сохранил ли себе номер Ичиго. Порядок, ну и прекрасно. Сунул телефон обратно и стянул футболку, затем, устроившись на стуле, который раньше занимал Ичиго, взялся за документы. Может быть, даже и хорошо, что Ичиго ушёл. Бумажки требовали времени, а вот Грим не испытывал уверенности в том, что потратил бы время именно на них, если бы рыжий остался. Даже сейчас ему хотелось думать отнюдь не о документах, и лёгкое сожаление не проходило, напоминая об упущенных возможностях. С другой стороны, возможности вовсе не упущены. Терпение ― это, конечно же, добродетель, и Грим умел терпеть, когда требовалось, но это не значило, что ему по вкусу такой расклад. Он вообще не привык тратить уйму времени, чтобы получить желаемое, просто на сей раз его желания, похоже, зашли дальше, чем он предполагал. И этот рыжий глупец даже представить не мог, насколько трудно было произнести ту фразу. Грим никогда и никого не просил остаться. До этого дня. Конечно, вряд ли это походило на просьбу. Или всё-таки походило? Он задумчиво смотрел на лист, где красовались ровные строки, выведенные рукой Ичиго. Странный почерк, странный японец, вызывавший странные желания... Наверное, со временем это всё-таки пройдёт и забудется. Должно пройти и забыться. *** Мимо Стрелка пулей пролетел Ичиго, повозился с замком, хлопнул дверью, скрывшись в своей комнате, ― и воцарилась тишина. На пороге кухни появился Чад и вопросительно вскинул бровь. Стрелок пожал плечами, вручил Чаду кастрюлю с водой, а сам направился к Ичиго. На вежливый стук никто не отозвался. Стрелок помедлил немного и постучал вновь. Минуты через три дверь всё-таки приоткрылась. ― Что? ― мрачно спросил Ичиго, устремив взгляд куда-то в сторону. ― Зайти дозволено? Или я уже не достоин высочайшей аудиенции? ― с убийственной аристократичностью поинтересовался Стрелок и небрежно-изящным движением поправил очки. Ичиго недовольно фыркнул и впустил гостя в комнату, прикрыв за ним дверь. Потом, правда, прошёл мимо и рухнул на кровать. Стрелок не растерялся: выдвинул стул и устроился рядом со столом. ― Ушёл ты в пятницу, а вернулся только сегодня. Раньше ты ночевал здесь, ― отметил он так, словно о погоде вёл беседу на званом ужине. Ичиго молча уткнулся лицом в подушку. ― У него был? ― У кого? ― глухо переспросил Ичиго. ― Ты знаешь. ― Какая разница? ― Большая. Что он тебе сделал? ― Ничего! ― Ичиго, он берёт то, что хочет, поэтому не говори мне, что он ничего не сделал. А сейчас он хочет тебя. Он... ― Ничего он мне не сделал! ― Ичиго опалил собеседника бешеным взглядом и вновь уткнулся в подушку, устало повторив: ― Ничего. Ему сейчас меньше всего хотелось говорить о Гриме. И вовсе не хотелось вспоминать обо всём, что с ним случилось. Он вообще наделал столько глупостей, что уже тошно. И что это была за детская реакция? Подумаешь, Грим сказал то, что думал, а он... Да уж, врезать по чашке и облить Грима кофе ― мудрый поступок, как же. И хлопнуть дверью от души, продемонстрировав свою ярость. К слову, все документы так и остались у Грима, а в среду тот непременно пошлёт Ичиго куда подальше. Хотя это ведь не имело теперь никакого значения. Почему-то. Ичиго никогда не чувствовал себя так паршиво, как сейчас. ― Дело, конечно, твоё, но я не верю, что Хансэн в одночасье принял постриг и преисполнился благодати. Две ночи рядом с тобой ― и он ничего не сделал? Можешь считать меня кретином, но кретином только потому, что тебе этого очень хочется, я не стану. Кроме того, ты всегда можешь подать на него... ― Перестань, ― тихо попросил Ичиго. ― Он действительно не сделал ничего такого... ничего... он... Стрелок задумчиво смотрел на него, начиная понимать, что, собственно, он имел в виду. ― Я мог уйти, ― без выражения проговорил в подушку Ичиго. ― Я в самом деле мог уйти. И... И я хочу сейчас побыть один. Стрелок неторопливо поднялся со стула, поставил его на место и вздохнул. ― Понятно. Если всё-таки... ― Я знаю. Спасибо. Тихие шаги, чуть слышный скрип открывшейся двери, щелчок. Только тогда Ичиго перевернулся на спину и закинул руки за голову. Стрелок ― замечательный друг, но вот прямо сейчас Ичиго действительно жаждал одиночества: никого не видеть, никого не слышать ― остаться наедине с самим собой. В кармане брюк зажужжало. Он терпел, сколько мог, потом неохотно достал телефон. Номер не определился. Через минуту экран погас, а жужжание прекратилось. И через тридцать секунд новый сигнал. Номер вновь не определился. Ичиго удивлённо смотрел на телефон. Грим? Сомнительно. Этот мерзавец не стал бы ему звонить, даже если бы знал его номер. Кроме того, Куросаки не мог припомнить, чтобы Грим сам кому-то звонил, обычно звонили Гриму, а он снисходительно отвечал на звонки. Ну и он точно не стал бы скрываться ― гордый слишком для такого. В конце концов Ичиго просто отключил звук и вибрацию, уронил голову на подушку и закрыл глаза. Куда больше сейчас его волновали два вопроса: как ему быть дальше и кто же он теперь такой. Самое время подумать о жизни и пособирать её осколки, разрываясь между противоречивыми чувствами. "Противоречивыми", ну да. Несовместимыми ― вот это было куда честнее. *** Закон подлости сработал немедленно ― прямо в понедельник. Ичиго наткнулся в коридоре на Грима и окаменел, лихорадочно соображая, что же ему прямо сейчас делать. Пока он пребывал в прострации, Грим просто прошёл мимо, небрежно кивнув ему на ходу так, словно ничего не случилось, словно они просто знакомы ― и не больше. Как ни странно, но Ичиго испытал необъяснимое облегчение, подозрительно смахивавшее на благодарность. Он стиснул зубы, подавив желание оглянуться на Грима, и поспешил на занятия. Всю следующую пару пребывал в состоянии жуткой рассеянности и благополучно пропустил лекцию мимо ушей, а на куцый конспект даже смотреть не хотелось. В кафе они пошли вместе со Стрелком, и Ичиго, наконец, соизволил обратить внимание на задумчивый вид друга. Стрелок неторопливо пил кофе и изучал короткий список на вырванном из блокнота листке, и изучал так, словно размышлял над судьбой мира. ― Кстати, ты решил задачу на расчёт угла? ― задумчиво спросил Стрелок, продолжив пялиться на список. ― Последнюю? Ну да, а что? ― Дашь посмотреть? Кажется, я что-то забыл, и получившийся ответ вызывает сомнения... Ичиго едва чашку не выронил из рук от изумления. Стрелок прекрасно учился и расправлялся с задачами легко, впрочем, как и сам Ичиго. И вот, признался вдруг, что у него проблема с задачей, надо же. Ичиго покопался в стопке бумаг и протянул другу сложенный пополам лист с той самой задачей. Стрелок отвлёкся от списка, взглянул на решение и кивнул. ― Как я и думал, пропустил одно из условий. ― С тобой всё в порядке? ― машинально спросил Ичиго, сунув лист обратно в стопку. ― В полном. ― Стрелок снял очки, протёр линзы салфеткой, надел и бросил внимательный взгляд на него. ― У Алехандро день рождения. Послезавтра. ― Вот чёрт... Я не знал. ― А я знал, но до сих пор так и не придумал, что же ему подарить, ― вздохнул Стрелок, вновь уставившись на список. Предложение сделать общий подарок Чаду Ичиго оставил при себе, вспомнив об отношении Стрелка к испанцу. Должно быть, Стрелок весь извёлся в думах о подарке, вот и утратил обычную внимательность, даже с задачей прокололся. В кармане у Ичиго внезапно зажужжало. Тихо ругнувшись, он достал телефон и узрел уже знакомую картину с номером, который не желал определяться. ― Да сколько ж можно? ― Что такое? ― Второй день уже кто-то названивает, а номер скрыт. Или это у Хансэна шуточки такие? Хотя я не говорил ему свой номер. ― Он не имеет к этому отношения, ― спокойно возразил Стрелок. ― Ну... А почему ты так уверен? ― Взгляни, ― предложил Стрелок и кивнул куда-то влево. Ичиго обернулся и посмотрел в указанном направлении. У стены за столом сидел Хансэн, одной рукой перелистывал страницы учебника, а в другой держал чашку с кофе. Рядом с ним расположился китаец, переписывавший, скорее всего, лекцию. Оба без телефонов, зато телефон Ичиго продолжал сигналить. ― Ничего не понимаю, ― отвернувшись, пробормотал он. ― На кой чёрт кому-то звонить мне и скрывать при этом номер? Бред какой-то. ― Поклонницы? ― с лёгкой улыбкой предположил Стрелок. ― Кроме того, подобное совершенно не в духе Хансэна ― он тебе прямо скажет в лицо всё, что пожелает сказать. ― Да знаю, но что ещё я мог подумать? Стрелок пожал плечами и вновь углубился в изучение списка возможных подарков для Чада. После занятий Стрелок отправился в библиотеку, так что возвращаться домой Ичиго предстояло в гордом одиночестве. Он вышел на крыльцо, запихивая на ходу книги и бумаги в сумку. На ступенях резко остановился, сразу же углядев на аллее Грима, тот стоял у фонтана и курил. И складывалось стойкое впечатление, что Грим кого-то ждал. И что-то подсказывало Ичиго, что именно он и есть этот "кто-то". Додумать мысль он не успел. ― Домой собрался? Ичиго отвёл взгляд от спины Грима и обнаружил слева от себя того, кого меньше всего сейчас хотел увидеть. Светлые длинноватые пряди собраны в хвост, классические черты лица, безупречный вкус в одежде ― Форте Гранцони собственной персоной. Ичиго не просто удивился ― он был ошеломлён. Этому-то что нужно? Решил выяснить отношения, угрожать или что-то ещё? Он отбросил эти мысли в сторону, присмотревшись к итальянцу. Тот выглядел скорее печальным, чем агрессивным. ― Это я тебе звонил, ― после продолжительной паузы внезапно заявил Форте. ― Что? Но зачем? ― Поговорить хотел, ― усмехнулся тот и повернул голову в сторону Грима ― долгий и тоскливый взгляд, натянутая улыбка. ― Но я уже передумал. Наверное, он прав: дело не в тебе и не во мне, а в нём самом. Ичиго понял, что уже окончательно запутался. Он озадаченно смотрел то на собеседника, то на Грима у фонтана и пытался постичь, что за чушь нёс Форте. Форте спустился вниз по ступеням и оглянулся. В светлых глазах отразились грусть и сожаление. ― Удачи желать тебе не буду. Скажу лишь... Ты ни черта не знаешь о нём, и, возможно, тебе это на руку. Да, к слову, он жесток, и это никому не дано изменить ― с этим можно только смириться. Или сбежать от него. Если получится. Ичиго ошарашенно смотрел на шагавшего по аллее Форте. Тот поравнялся с Гримом, остановился и что-то сказал. Ичиго не разобрал ни слова, до него долетали лишь отдельные звуки. Грим слегка повернул голову, но промолчал, так и не посмотрев на однокурсника. Форте немного подождал и, чуть ссутулившись, пошёл дальше. Ичиго стоял на ступеньке и думал о том, что ему наговорил Форте. По крайней мере, одну вещь он точно понял, и она больше не казалась ему странной и неправильной. Это изумляло его, но, как бы там ни было, итальянец вызывал у него уважение своей прямотой и тем, что он действительно искренне любил Грима вопреки здравому смыслу. В голове, впрочем, это всё равно не укладывалось... ― Куросаки, статуей решил поработать? Ичиго вздрогнул от неожиданности, обнаружив прямо перед собой Грима. ― Напоминаю, ― вздохнул тот. ― Среда. Или ты решил подарить мне все свои документы? ― А, да, я помню, ― пробормотал Ичиго. ― Отлично. В среду в девять утра заеду за тобой. Ичиго проводил Грима изумлённым взглядом, тот захлопнул дверцу автомобиля, а через десять секунд машина исчезла за поворотом. Ичиго побрёл по аллее, мысленно обрушив на голову Грима поток всех известных ему ругательств. Выходит, только поэтому Грим его и ждал? Чтобы сказать вот это? И всё? "А чего я хотел?" Он не знал ответа на этот вопрос. Действительно не знал, но почему-то вновь подумал о Форте. "Ты ни черта не знаешь о нём, и, возможно, тебе это на руку". ― Надо будет расспросить Стрелка и слушать на сей раз внимательно, ― решил Ичиго и зашагал бодрее.