Меж двух огней

Ичиго придвинул клавиатуру ближе и медленно провёл пальцами по пластику, покосился на монитор и вздохнул. Расчётная таблица с пустыми графами висела там укором совести, но эффект от этого укора был слабым. Ичиго утром убрался подальше от Грима, сходил на занятия и после оных красиво удалился в общежитие, сообщив Гриму, что ему необходимо подготовить работу по аэродинамике. Не соврал, кстати. По его прикидкам покончить с расчётами он должен часам к двум ночи. Прикидки теперь оказались бессмысленными, потому что Ичиго вместо того, чтоб заниматься делом, полез в Интернет. Он вздохнул ещё раз и сделал чуть громче звук ― из динамиков лилась лёгкая бессмысленная композиция. Всяко лучше, чем то, что периодически гремело дома у Грима. Ичиго не имел ничего против тех же Lordi, но в умеренных же количествах и с разумной громкостью. Грим слова "умеренность" и "разумность" в школе изучить не потрудился ― ни по-русски, ни по-английски, а в датском эти слова, вероятно, отсутствовали вообще. Ну, именно такое впечатление складывалось. В общаге обычно в такой области блистал Маркиз де Чад, но на него хоть Стрелок нашёлся, поэтому музыка гремела только днём и всего час или два. На Грима управы не нашлось. Однако следовало признать, что иногда мощные басы и ударные оказывались в тему. Ну что тут сказать... У Грима с воображением порядок. Зато нет порядка с его прошлым. Ичиго хотелось бы знать о нём больше, но приставать с расспросами он не стал бы. У Грима есть право рассказать, и есть право промолчать. Он молчал. И пускай бы... Просто из головы не уходила мысль о том случае... тех случаях. Кирпич, машина, яд. Интересно, кому это Грим настолько не нужен в этом мире? Кажется, здесь врагов у него нет. О нём сплетничали много и часто: хоть что-то бы всплыло, хоть какой-то намёк. Но не всплыло. И Стрелок тоже ничего такого не говорил. Значит, всё это связано с прошлым Грима ― так или иначе. Ичиго уже дважды прочитал все статьи про то громкое дело об убийстве преподавателя, но ничего важного и интересного не обнаружил. Тогда попробовал поискать ещё что-нибудь наугад. Короткие заметки о паре драк, несколько дорожных происшествий, штрафы за порчу имущества, победы в соревнованиях по капуэре, несколько наград за школьные конкурсы... Поверхностно и абсолютно безопасно. Ичиго утешился чашкой растворимого кофе со сливками и уже вознамерился вернуться к расчётам, но внезапно передумал. Всё это время он просто искал информацию о Гриме, а что, если взяться за дело чуть иначе? Если искать от общего? Через полчаса Ичиго стал счастливым обладателем новых любопытных, но совершенно бесполезных сведений. Во-первых, он выяснил, что фамилия Хансэн входит в десятку самых распространённых датских фамилий, и третье место ― это не кот начихал; во-вторых, датчане частенько носят двойные фамилии ― по отцу и по матери. У матери Хансэна фамилия Пэдэрсэн. Мда... Ну и хорошо, что Грим ограничился одной фамилией, вторая, мягко говоря, не звучала. В-третьих, его имя, оказывается, древнее и ныне почти не используется, ещё и не датское, а древнескандинавское. И Ичиго увяз в истории происхождения имени. Маска или шлем, и волк. Волчий шлем? Как будто этого мало было, ещё и предлагались варианты "хранитель", "волк-страж" и "жестокий король". И исследователи склонялись в большей степени к последнему. Любопытно, это ж кому в голову пришло так назвать Хансэна? Отцу или матери? Или они сосредоточенно думали над именем младенца всем семейством? Означенное семейство состояло из десяти особей преимущественно мужского пола. Всего одна дама ― Халли Пэдэрсэн, супруга Айзена, датчанка русского происхождения. Ещё точнее ― мать у неё была русской, а вот папа ― датчанин. Да сам чёрт ногу сломит в истории этой семейки! Восемь детей. Мощно. Все мальчики. Ещё мощнее ― прямо маленькая армия Хансэнов. Грим ― четвёртый сын. Не повезло бедняге: с его самомнением и замашками следовало рождаться первым, а не в середине такого внушительного списка. Судя по всему, Айзен был заинтересован исключительно в двух старших сыновьях, в остальных ― не особо, если не сказать "не заинтересован вовсе". Ичиго рассеянно просмотрел несколько незначительных для него статей о частых переездах из Дании в Норвегию и обратно, о делах компании, благотворительных акциях, незаконной деятельности... Айзена, выходит, долго не могли вывести на чистую воду. Через час Ичиго наткнулся на статью о похищении одного из детей Хансэнов. Кто-то похитил ребёнка и требовал выкуп, Айзен платить отказался. Преступников обнаружила полиция, но в перестрелке все погибли. Похищенного мальчика при них не нашли. Предполагалось, что похитители его либо убили, либо спрятали. Все склонялись к варианту с убийством ― зачем таскать с собой ребёнка, за которого не хотят платить? Айзен тоже полагал, что искать сына не стоит. Ичиго тщательно перечитал статью, просмотрел текст на языке оригинала, но нигде так и не наткнулся на упоминание имени похищенного мальчика. Вскоре нашёл ещё статью, в которой говорилось, что отпрыска Айзена нашли по чистой случайности в тот же день. В одном из районов города, на окраине, шла перестройка старых зданий. В тот день работами руководил педантичный немец, который и заметил небрежность подчинённых. Точнее, небрежность проявили похитители, вероятно, они спешили избавиться от ребёнка и убраться подальше. И вот, немцу что-то там не понравилось на одном из подготовленных для застройки участков, и он велел рабочим всё исправить. Естественно те наткнулись на нечто твёрдое и явно лишнее, когда принялись вновь разравнивать почву. Вскоре раскопали большой ящик, а внутри и обнаружили ребёнка. План "похоронить заживо" почти удался, и если бы цепляющийся к мелочам немец не вмешался, всё закончилось бы куда печальнее. Мальчик уже не дышал, когда его достали из ящика, но, тем не менее, спасти его успели. Всё решила жалкая минута. Минутой позже ― и... И вот в этой статье хотя бы промелькнул возраст ― пять лет. С математикой Ичиго дружил всегда, а прикинуть дату выхода газеты и возраст не так уж и сложно. Кандидатура Грима подходила идеально. Вряд ли эта история имела отношение к событиям нынешним, но Ичиго неподвижно сидел на стуле, держал в руке опустевшую чашку и продолжал думать именно о ней. Наверное, он пытался примерить на себя "наряд". Что же тогда чувствовал Грим, как воспринимал ситуацию... Знал ли он, что отец отказался заплатить выкуп? Или узнал уже после этого? Или... Нет, Ичиго просто не мог пока ничего себе представить ― не получалось. Ведь если бы подобное приключилось с ним самим, его отец уж точно не стал бы торговаться, а заплатил столько, сколько сказали бы. И если бы такое произошло с его сёстрами, отец тоже заплатил бы. "У меня нет семьи". Пожалуй... Пожалуй, теперь можно предположить, почему Грим сказал это. Ичиго оставил чашку на столе, перебрался на кровать и вытянулся на клетчатом пледе. Закинул руки за голову, закрыл глаза и попытался не думать ни о чём. Это тоже не получалось. Он не мог перестать думать о пятилетнем мальчике, запертом в прочной коробке, под землёй. И неважно, знал ли этот мальчик, что никто не станет его искать. Неважно. Медленная смерть ― это точно не удовольствие, а пытка. Успешная, кстати, ведь потребовалось приложить усилия, чтобы вернуть ребёнка к жизни. Ичиго едва не подскочил на кровати, когда внезапно ожил телефон. Час ночи же! Он взглянул на дисплей и озадаченно нахмурился, ответил спустя минуту. ― У тебя горит что-то? ― Издеваешься? ― прозвучал возле уха знакомый голос, наполненный мрачными рычащими нотками. ― В смысле? Ты решил уже и по ночам меня доставать? ― Гм... Можно у тебя переночевать? ― Что?! ― Ичиго чуть не свалился с кровати. ― Переночевать у тебя можно? ― прорычал Грим и коротко выругался по-датски. ― Сам придурок, ― огрызнулся Ичиго. ― У себя переночевать не можешь? ― Если бы мог, не стал бы тебе звонить. ― У тебя гости, что ли? ― Нет у меня гостей. Дома тоже уже нет. ― Как это... ― А вот так. Пожар. Так что у меня и впрямь горит. ― Какой пожар? ― Ты всегда так туго соображаешь? Кто-то поджёг, вот и горит. Или несчастный случай. Мне откуда знать? Главное, горит хорошо. Ичиго медленно переваривал информацию и сидел, уставившись на стену перед глазами. ― Совсем весь дом горит? ― Придурок... Если пожарные не приедут через две минуты, останется один фундамент. Это совсем весь или не совсем, как думаешь? В общем, буду у тебя минут через двадцать... ― Стой! А как же Рун? Ты можешь у неё переночевать. Грим выдержал долгую паузу, затем резко ответил: ― Не хочу. Жди через двадцать минут. И этот мерзавец спокойно отключился. Ичиго машинально считал гудки в трубке и пытался думать связно. Что значит "не хочу"? Нет, что это вообще было? И как мог сгореть такой большой дом ― весь? Или Грим преувеличил? Через минуту он кубарем скатился с кровати, лихорадочно закрыл все окошки со статьями, зачистил следы интернетного сёрфинга и вывесил на монитор проклятую таблицу для расчётов. Предстояло ещё решить вопрос со спальным местом для Грима. Раз уж он решил явиться сюда, то выкинуть его отсюда будет проблематично, точнее, невозможно. И куда его деть? Спит он на полу обычно, но если устроить его на полу, тут негде будет развернуться. На кровать? Кровать полуторная, вдвоём они поместятся, но дальше-то что? Дальше начнутся проблемы: стены тут тонкие, а вот любопытных ушей за этими стенами навалом. Нет, вдвоём на одну кровать им нельзя. И что же делать? Найти решение он не успел ни через пять минут, ни через десять, ни тогда, когда в дверь уверенно постучали. Ичиго застыл на пороге, уставившись на Грима округлившимися глазами. От Грима несло палёным за версту, футболку и небрежно накинутую сверху рубаху усыпали крупные и не очень чёрные пятна, на лице, шее и руках ― тёмные полосы и ожоги. Ожоги в основном на руках, на шее пара штук и один слева на лбу. ― Мясо есть? ― огорошил его внезапным вопросом Грим и взъерошил рукой голубые пряди, поморщившись от боли на обожжённых участках кожи. Голос у него был каким-то... Наглотался дыма, наверное, вот оно на голосе и отразилось. ― М-м-мясо? ― Попробуешь шашлык. Если готовить на угольках ― самое то. ― Даже сквозь стёкла очков отчётливо виднелись безумные искорки в синих глазах. ― Так дом действительно сгорел? ― Сгорел к чертям. Так что с шашлыками? Хоть польза какая будет. ― Мяса нет. Есть рыба. ― В задницу рыбу, ― отрезал Грим. ― Надо мясо. ― Да пошёл ты... ― А не пойду. Некуда, ― расплылся в довольной улыбке Грим. ― Ладно, давай полотенце, шмотки, кусок мыла. И да, спать я могу вон там. Ну кто бы сомневался! Отлично, хочет спать на кровати, пускай спит. Сегодня. А завтра пойдёт ночевать к тётке. Полотенце, мыло, шмотки... Стоп! ― Какие ещё шмотки? ― Обычные. Или ты хочешь, чтобы я всю ночь благоухал у тебя под носом? Эти, ― Грим подёргал за рукав своей рубахи, ― придётся постирать. В принципе, я могу обойтись и без одежды, но не уверен, что ты сможешь. Воистину, вот только голого Грима тут и не хватало. ― Вряд ли моя одежда тебе подойдёт. ― Чёрт, Куросаки, поищи хоть что-нибудь. Он честно поискал. Нашёл шорты и самую свободную футболку. От носков Грим великодушно отказался, прихватил одежду, полотенце и мыло и отправился на поиски душа. Ичиго устало провёл ладонью по лбу и вздохнул. Он привык время от времени жить у Грима, но никогда прежде Грим не оказывался тут ― у него дома. Это было... странно и волнующе. Словно в тихий и спокойный мир вломился тайфун, всё смешал в кучу, закружил и увлёк за собой в неизвестном направлении. Он устроился за компьютером и постарался сосредоточиться на расчётах. Через полчаса у него это стало получаться, и дело сдвинулось с мёртвой точки. Потом он и вовсе обо всём позабыл и увлечённо заполнил таблицу почти до конца. ― Ты их складываешь или умножаешь? ― внезапно прозвучало над ухом. Он вздрогнул, потом сообразил, что это Грим наконец выбрался из душа, и оглянулся. Что ж, это он зря... В следующий момент он хохотал так, как давненько этого не делал. Хохотал в голос, со слезами на глазах ― и не мог остановиться. В таком вот состоянии, не прекращая хохотать, снова полез к вещам, нашёл какие-то лёгкие свободные брюки и вручил Гриму. Тот задумчиво разглядывал на себе шорты, сразившие Ичиго наповал. Это вообще уже добило. Грим эффектен сам по себе и всегда выглядит впечатляюще, но вот шорты ему явно противопоказаны ― больно забавный у него тогда вид, особенно в сочетании с очками и коротковатой футболкой. Брюки Грим взял, пожал плечами и отправился к кровати. Ичиго вновь уткнулся в расчёты, с трудом подавив новый приступ смеха. Разобрался с новой формулой и взялся за вторую таблицу, когда же покончил и с ней, рискнул покоситься в сторону кровати. Грим спал под тонким одеялом. Устроился, кстати, у стены, постаравшись оставить место для Ичиго. Что ж, теперь ясно, почему он не захотел поехать к Рун: тётка бы долго мучила его ожоги и горло, пострадавшее от дыма. Ичиго сохранил таблицы, взглянул на время и выбрался из-за стола. Немного потоптался у кровати в нерешительности, но всё же лёг рядом с Гримом. Пару минут выдержал, затем повернул голову и принялся рассматривать спину Грима. Маленькая родинка на левой лопатке, ещё одна на шее, а раньше он их не замечал. Впрочем, раньше он и не разглядывал Грима так, как сейчас. Чуть придвинулся и потянул носом воздух. Как он и думал, запах дыма стал слабее, но не исчез. Тронул кончиками пальцев голубые пряди ― уже высохли. Грим вздохнул, покрутился немного, потом улёгся на живот, уткнулся лицом в подушку и засопел себе дальше. Даже жаль, что он во сне не разговаривал. Скотина. Когда бодрствует, ничего о себе не рассказывает, так и спит ещё молча и тихо, разве что крутится постоянно, словно в футбол играет. Ну вот... Грим снова завертелся, задел рукой плечо Ичиго, замер на минуту, а потом спокойно устроил голову на груди Ичиго. ― Я тебе не подушка... ― Спихнуть мерзавца не вышло, вышло лишь спровоцировать на новую возню, в результате которой "подушкой" стал живот Ичиго, а после Грим вообще уже спал поперёк кровати. Складывалось впечатление, что во сне он плохо ориентировался в пространстве. Ичиго невольно провёл ладонью по голубым прядям раз, другой. Пока гладил, Грим лежал спокойно, когда перестал, он вновь завертелся. Пришлось погладить опять. Как ни странно, помогло. Ичиго запустил пальцы в яркие волосы: мягко перебирал, гладил, слегка ворошил. Вот и способ унять этого психа. Хороший способ, если бодрствовать, но Ичиго собирался тоже поспать, а проделывать все успокаивающие манипуляции во сне проблематично. Чёрт возьми, от Грима и так некуда деться, а тут ещё и пожар этот не к месту. Странно осознавать, что сейчас он прямо здесь, в постели Ичиго. Странно, но приятно почему-то. Как и то, что он сам уже третий раз позвонил. Кстати, а Рун он звонил? Если она узнает про пожар... Ичиго покосился на телефон, но отмёл внезапно возникшую мысль сразу же в сторону. Не дело звонить людям ночью и пугать их. Вряд ли Рун узнает о пожаре в ближайшие несколько часов, лучше позвонить ей утром и успокоить. Хотя утро начнётся наверняка так же, как любое другое утро в компании Грима. И тогда придётся немного подождать со звонком, точнее, подождать придётся всему миру.