Хочу стать твоей

Первый раз выпила, меня отпиздили, идиотский спор по пьяни, проснулась хуй знает где, похмелье, несколько раз чуть не поебалась, сильная ссора с единственной подругой, порезала себя — ахуенная суббота.  Казалось бы, что может ещё больше испортить этот день? Мать. Бухая мать.  Отец ещё несколько лет назад изменил ей. Развелись. С тех пор она сильно изменилась, изменился образ ее жизни. Она работает на нелюбимой работе, постоянно бухает и ходит по клубам, приводит домой пьяных мужиков. На меня она забила уже давно. Ее все устраивает. Она ничего не хочет менять. И именно это меня больше всего пугает.  Она, шатаясь, смеясь и икая, заваливается в квартиру с каким-то мужиком, который тоже на веселе и идёт в развалочку. Опять. Я люблю ее, но это конкретно заебало. — Лиииза,— орет мама, падая на пол, уже не в состоянии нормально стоять на ногах.  Мерзко. Нехотя подхожу к ним. Пахнет отвратительно, но как-то по-другому, не как обычно, будто не только спиртом и сигаретами. Мужик еле как стоит у двери и смотрит на меня, ничего не понимая. Мама валяется на полу, смеётся и икает сама себе под нос, рассыпаясь в пьяной улыбке, зрачки расширены, они огромные блять! Какого хуя она творит?!  — Наркота? Неужели ты настолько опустилась? — с осуждением произношу я, смотрю максимально холодно на неё, стараюсь не выдавать эмоции. Мне противно и страшно одновременно.  — Заткнись,— агрессивно отрезает она и зло смотрит,— Ты не имеешь права.. — Блеать, ты что с прицеопом?— перебивает мужик, еле как выговаривая эти бессмысленные слова, все ещё ничего не понимая и шатаясь. Мама медленно выставила руки, в жесте «сейчас все улажу», и попыталась встать. Завалившись обратно она скорчила лицо от боли и сказала: — Лиз, сьеби отсюда. Что. — Куда? —  с раздражением сказала я. — Мне похуй,— она наконец встаёт с пола,— тебе есть 18. Сьебывай нахуй из моего дома,— голос пьяный, но серьезный. От неё можно было чего-то такого ожидать, но сейчас это выглядит просто ужасно: родная мать променяла меня на наркоту и какого-то пьяного в хламину мужика, блять, тупо выкинула меня, как шавку. Обидно. — Мне приятно, любимая мамочка,— с отвращением выплевываю я и изображаю для неё улыбку, хотя в душе уже хочу разрыдаться, — Скажи, зачем ты меня рожала? — сейчас либо ответ меня добьёт, либо успокоит… — Не знаю. Лучше бы не рожала,— она усмехается,— потому что сейчас сильно жалею об этом,— буркнула мама и отвела взгляд. Больно. Очень. Это худший ответ. Блять, будто ножом прошлась.  Я замерла, дыхание остановилось, губа начала предательски подрагивать, глаза наполнялись слезами, я тихонько качала головой из стороны в сторону, не в силах поверить. Она серьезно?  — Я непомнимаю,— встрял мужик,— тебе по иебалу въебать, чтобы ты сье сьбалась?— он угрожающе посмотрел, а мать на его слова никак не отреагировала. Ей действительно настолько похуй? Спасибо, мам, ещё одно ножевое. — Въеби,— твёрдо говорю я, сжимая челюсть и кулаки. Я не боюсь. Он не в состоянии ударить,— если не промажешь, конечно. — Заткни своую шафвку,— обращаясь к маме, зло выговаривает он. Какое же все таки точное определение подобрал, читает мои мысли? Мама опять не реагирует,  просто еле как стоит и улыбается. Да, ей действительно все равно.  — Правильно отец сделал, что бросил тебя! — выкрикиваю это, желая задеть, тоже ранить. Последний раз смотрю на неё с омерзением,— Ненавижу тебя!— громко хлопнув дверью, выбегаю из квартиры на улицу. Больше не сдерживаюсь. Со всей агрессией и силой, что у меня была, бью кулаком по столбу. Больно. Хочу ещё больнее. Хочу чтобы руки превратились в мясо. Удар. Второй. Третий. Пятый. Ещё. Ещë. Отбила себе все костяшки. Ударила ещё, зашипела от боли и посмотрела на свою руку, даже эта боль не могла сравниться с моральной.. Горло как будто кто-то сжимал, я с трудом заглатывала воздух в легкие. Зубы скрипели от силы с которой я их сжимала, тошнота подступала к горлу, мне ужасно плохо, кричать не получается, дышать не получается, в груди все жжёт, бью со всей силой еще раз и падаю на землю, скручиваясь от боли. Я лежала прямо на траве и захлебывалась в своих же слезах, раздирая порезанную руку ногтями, ненавидя мать, ненавидя все вокруг, ненавидя себя…  Слёзы лились долго. Ну, а когда остановились, вместо ожидаемого облегчения внутри было только опустошение. Я наконец поднялась с земли, шипя от боли на свежих ранках. На столбе и траве была кровь, на одежде и руках тоже, я удовлетворенно и кровожадно улыбалась смотря на эту картину. Мне нравится. Со стороны наверное выгляжу как сумасшедшая, но мне похуй. Я тихонечко поплелась гулять по дворам, надеясь на то, что меня не изобьют или убьют, я уже просто не знаю чего ожидать от этого ебаного дня. Денег нет. Документов нет. Места жительства теперь тоже. Нервный смешок слетел с моих губ. Есть только телефон. Сука серьезно? 7%… Открыв список контактов и пролистав его от начала до конца, понимаю что единственные люди, которым я могу могла позвонить — Идея и мама… Сука, как же жалко я наверное выгляжу со стороны. И от этого ещё хуже… Поборов всю гордость и упрямство, звоню Идее. Она явно не будет рада этому, но больше мне действительно некуда позвонить.  Она меня заблокировала.  Будет глупо пытаться ей написать где-либо, т.к. вероятнее всего она и там меня заблокировала, а я тупо потеряю проценты на телефоне.  Я обреченно ещё раз листаю телефонную книжку, внимательно пересматривая все контакты, и морально готовлюсь к тому, что буду спать, да и жить, наверное, тоже, вместе с бомжами. Смешно. Мой взгляд падает на незнакомый мне номер, записанный как «Крис», а я знаю только одну Крис. Не помню чтобы записывала ее номер, но сейчас рада. Начинаю звонить, волнуюсь и нервно перебираю побитые пальцы, ведь на телефоне остаётся 1%, а гудки все идут. Кристина, ответь пожалуйста... И с каждым новым «Тун-тун» я теряю надежду на ответ от неё все больше. Сбросилось. Сука, почему ты не отвечаешь, когда так нужна? Ну почемуу? Я, злясь, ударяю телефон по экрану. Сел. Мразота. Может она занята, может просто не услышала? А может ей тоже похуй. Я хочу, чтобы ей не было похуй на меня.. Я хочу увидеть ее.. Хочу обнять.. Поцеловать.. Опять многого хочу. Она все таки не должна отвечать мне, а тем более помогать. Мы никто друг другу. И от этой мысли как-то больно и обидно. Но зато здраво и реалистично. На меня потихоньку накатывает паника. Что делать? Куда идти? К кому? Как я смогу защищаться, в случае чего? Где спать? Как жить? Смогу ли я после слов матери вернуться? Черт. Смогу ли я снова дружить с человеком, которого так сильно ранила? Черт х2. «Лизонька, ты никому не нужна. Ты жалкая, ты слабая, ты душевнобольная. Только я смогу тебя терпеть.» Черт х3. Дико болит голова, то ли от мыслей, то ли от физического состояния. Неизвестность пугает. Будущее пугает. Пугает все. Я будто маленький котёнок, которого выбросили на улицу. Сука… Задеть себя же..  Это и есть дно? Или я заплыву поглубже? Безнадежность. Обреченность. Брошенность. Бессилие. Вкусно. Чувствую как на глаза наворачиваются слёзы. А я думала они уже закончились :) «мы двигаемся по асфальтированной дорожке куда-то вперёд, куда-то в омут таинственной неизвестности, и это так влечёт меня, нет, не пугает» Сейчас не так… Не мы… Не влечёт… Мне страшно. Ещё около получаса я бродила по каким-то темным улочкам и дворам, размышляя по поводу всего. По поводу матери, подруги, будущего, него.. Слёзы или боль? Пустота.  Меня подозвал какой-то парень, что курил сигарету, опираясь на изрисованную стенку дома, мимо которого я проходила: — Эй, ты чего так поздно мотаешься здесь одна? — выдыхая дым проговорил он, а я лишь отстранённо и непонимающе на него посмотрела и пошла дальше, стараясь поскорее избавиться от такой компании, — Выглядишь не очень,— усмехнувшись, он бросил бычок и двинулся за мной. — Не твоё дело,— выпаливаю я, ускоряя шаг. — Почему так грубо? — изображая расстроенного человека, говорит он и тоже ускоряется. Я останавливаюсь, понимая, что от меня просто так не отстанут: —Что ты хочешь?— раздраженно произношу я и поворачиваюсь к нему.  — Помочь,— довольно улыбается, раздражая меня ещё больше. — Как? — спрашиваю, потому что мне даже стало интересно, как он собирается помочь,— С чего ты взял, что я нуждаюсь в помощи? — Я же говорю, видок у тебя не из самых лучших,— с усмешкой,— Выглядишь, как выброшенный котёнок. Сука. Какое же точное попадание. В сердце. Опускаю взгляд и молчу, видимо окончательно убеждая его в том, что я не в лучшем состоянии и он прав. Парень достаёт пакетик с белым порошком, засовывает в мой карман и просто уходит, не сказав ни слова. Никакого давления, он просто дал мне выбор. По моему телу проходит дрожь, когда я начинаю слишком долго думать над этим. «Я справлюсь без наркоты». Но пакетик не выкидываю… Я примерно помню, где находится дом Захаровой, ведь она сама меня отвозила ещё днём. Это чертов выход. Но пустит ли она меня? Не пошлёт? Она вообще дома? Нахуй я ей сдамся?  Точно, сдамся. Просто проиграю спор. Уже действительно похуй, лишь бы я смогла находится в безопасности, спать не на улице и помыться. Да и она мне симпатизирует.. так что переспать с ней я совсем не против.. А я ей? Было ли это все по пьяни? Из-за спора? Она обнимала меня из-за спора? Не знаю.. и не уверена, что хочу знать… Спустя невероятно долгий и утомляющий, как морально, так и физически, час ходьбы наедине со своими мыслями, я добираюсь до знакомого дома. Уже не хватало сил на какое-либо волнение или страх, не хватало сил оценить обстановку вокруг, не хватало сил думать, тупо пусто в голове, я тупо устала. Нажимаю на звонок, что висит на деревянной калитке, и жду. Что я там говорила? Не хватает сил на волнение? Забудьте.  Что-то тревожно сжалось в груди. Я нервно сглотнула и нажала ещё раз.  Через минуту слышу, как она раздражительно хлопает дверью дома и бормочет «Блять, кого там принесло так поздно». Она открывает калитку, а я немного улыбаюсь, смотря на ахуевшее, но такое красивое лицо Кристины. —Индиго?…— произносит хриплым голосом и смотрит, будто не веря своим глазам,— Какого хуя..— осматривая меня с ног до головы и немного с раздражением в голосе, произносит девушка. Я тут же грустнею, вспоминая в какой ситуации я нахожусь. — Мне некуда идти,— опуская взгляд, тихонько говорю я. Сука, как же жалко это выглядит. —Ты не вовремя,— твёрдо и холодно отвечает она и собирается закрыть калитку. Отчаяние. Я опускаюсь перед ней на колени и смотрю пустым взглядом снизу вверх. Ощущаю во рту горький вкус ебаного унижения. Очень вкусно. Я сама себя же лишаю всего достоинства, но оно сейчас мне и не нужно. Захарова лишь заинтересованно смотрит, ожидая моих дальнейших действий. Ей нравится, как я перед ней унижаюсь. — Я сделаю то, что хочешь.. просто пусти меня..— умоляю ее, лишь бы мне помогла. Чувствую ебаную боль в коленях и грудной клетке. Вот оно. Дно. Кристина наклоняется ко мне, берет за подбородок и рассматривает мое лицо, ещё больше унижая, но я терплю.  — Вставай,— это ебаный приказ. Но я беспрекословно выполняю его, опускаясь в своих глазах ещё сильнее.