Хочу стать твоей

Отстраняюсь, хочу посмотреть в ее глаза, хочу убедиться в том, что это не чертов сон, что это не очередная ложь или обман, что все будет хорошо, все наладится. Просто заглянув в ее голубые бездонные глаза, понимаю, что отдам всё на свете, лишь бы они всегда на меня смотрели… Такие прекрасные… Я уже говорила о том, что готова тонуть в них вечно? — Лиза, ты очень красивая…— она взяла мои ладони в свои руки, сплетая их вместе. Ее глаза бегали по моему лицу, а после остановились на губах, вызывая кучу бабочек в моем животе. Облизнув свои губы, она начала медленно приближаться ко мне. — Ты пьяна, Кристин,— я отвернулась и высвободила свои руки,— Пожалуйста, уходи. Она молча вышла из комнаты.  Я не хотела, чтобы она уходила. Но разве можно рассчитывать на искренность, если человек пьян? Разве можно разделить с ним такие интимные моменты, если нет гарантий, что он об этом вспомнит на следующий же день? Разве можно трезво поговорить с пьяным человеком? Не думаю. *** Проснувшись и накинув на себя лежавшие в шкафу футболку и штаны Крис, я сразу побежала в душ. Наконец я смогу смыть с себя отпечатки вчерашнего дня. Наконец я почувствую свежую прохладу воды, вместо удушающей боли. Наконец-то мне станет хоть немного легче. Я просто стояла под водой. Меня не волновало сейчас ничего.. и никто.. абсолютно поебать.. абсолютное спокойствие.. абсолютная тишина.. Это рай? Смешно. Скорее это чертово затишье перед бурей, минутная пауза.  Или все таки жизнь уже достаточно потрепала и это белая полоса?  В таком случае главное, чтобы ее никто не снюхал… Выхожу с каким-то непривычным чувством удовлетворения и радостью чтоли. Неужели такая обыкновенная процедура может так сильно помочь? Действительно странно. Но мне нравится. Направляясь в сторону кухни, я замечаю открытую дверь в чью-то комнату и решаю заглянуть. На кровати сладко спит Кристина в обнимку с одеялом лучше бы со мной. По комнате хаотично разбросаны вещи и бутылки от алкоголя, на столе пачка сигарет и пара купюр. Я не любитель беспорядка, так что мне становиться не по себе в такой атмосфере. Надеюсь это у неё не на постоянке творится. Подхожу ближе, Кристина выглядит так мило когда спит… Такая нежная. Волосы разметались по всей подушке и некоторые пряди так и наровятся выскочить, чтобы закрыть лицо спящей девушки. Я хочу их убрать. Присев на краешек кровати, я, сама того не контролируя, мягко улыбнулась. «Какая же Захарова красивая». Я аккуратно убрала прядь непослушных волос с ее лица и словила себя на мысли, что снова хочу испробовать этот приятный аромат. Не долго думая, я взяла локон, положила его к себе в ладошку и начала расчесывать. Так забавно и мило. Но, этого было мало. Пододвинувшись ещё ближе, так, чтобы наши лица практически соприкасались, я замерла. Её мирное дыхание обжигало кожу теплом. Нет. Мне было даже слишком жарко. Дыхание было подобно огню, оно вот-вот испепелит мою кожу. На смену здравому уму пришли пошлые мысли, которые бы я с удовольствие воплотила в реальность. Приблизившись к заветной цели, я разрешила себя не ограничивать и с жадностью уткнулась носом в мягкие локоны, резко вдыхая и выдыхая приятный аромат. Такой сладкий, ванильный…  Этот запах пленил. Сковал в своеобразные цепи и не давал сдвинуться с места. Я была готова просидеть здесь целую вечность, улыбаясь и жадно вдыхая этот сладкий аромат. —Л-лиза… Блять. Поймана с поличным. Страх начал потихоньку подступать и выталкивать из меня всю былую уверенность «Что делать!? И как мне теперь это объяснить? Что мне ей сказать?! Как же стыдно! Сукаааа». Резко отстранившись и покраснев, я уже хотела выдать любой рандомный набор слов из оправданий и извинений, но сонная Крис лишь пробормотала,— Ложись,— и, убрав одеяло, которое она до этого момента так мило обнимала, похлопала рукой рядом с собой, показывая куда мне лечь. Я, все ещё пребывая в каком-то провинившемся и ничего не соображающем состоянии, ложусь рядом. Сердце бьется в непривычном ритме из-за волнения внутри.  Кристина накрывает нас одеялом, обнимает меня рукой и пододвигается ближе, сокращая несчастные сантиметры между нами. Божеее, это бабочки в животе или я просто хочу покушать? Как же хорошо, как же это все правильно, вот так лежать.. Какая она тёплая.. Как же с ней ахуенно.. Я хочу чтобы она меня так обнимала каждую ночь, день, вечность… Ее запах окутывает меня в прочный кокон, я блаженно прикрываю глаза… Пусть я уже давно проснулась и помылась, но я готова уснуть рядом с ней второй раз.. и третий.. Кристина забирается рукой под футболку и начинает подушечкой пальца очерчивать мой пресс, а второй перебирает волосы. Я же просто лежу, стараюсь продолжать дышать, стараюсь выбросить из головы все пошлые мысли, стараюсь и не подавать вида, что мне приятно до мурашек.  — Котёнок, ходи почаще в моих вещах,— шепчет мне на ухо, прижимаясь сильней и вдыхая запах моих влажных волос. Внизу живота начинает тянуть, а дыхание напрочь сбивается. — Какой я по счету котёнок у тебя? — поворачиваюсь к ней и заглядываю в прекрасные глаза. Кристина прижимает немного отстранившуюся меня ближе и довольно выдыхает мне на ухо: — Первый,— а после усмехается чему-то. — Ты всем разные прозвища даёшь? — продолжаю я, ведь не хочу уходить от этой темы, на что с уст Кристины слетает ещё один смешок. — Ты что ревнуешь?  — Нет. Интересуюсь, — отвечаю я. — Тогда позволь избавить тебя от такой любопытности, — губы Захаровой расплываются в ухмылке, когда она видит мое непонимание.  Кристина приподнимается и нависает надо мной, похотливо и жадно рассматривает лицо, останавливая мое дыхание, а потом медленно опускает взгляд на ключицу. Я не могу ей сопротивляться и просто лежу, ожидая дальнейших действий. Я не могу оторвать взгляда от ее губ, таких безупречных и красивых. Медленно слежу, как они приближаются к моей шее, целуют, оставляя влажную дорожку за собой. Мое тело под ней выгибается, со рта вырывается хриплый вздох. Даже и мысли нет, чтобы воспротивиться ей. В такие моменты мозг полностью отключается, остаются только беспорядочные эмоции и неописуемые ощущения. Ее руки медленно скользят по моим, щекоча кожу. Разгоряченная кровь течет по жилам, согревая меня. Внизу живота все сжимается, образовывая комок огня. И это только она поцеловала меня в шею! Что же будет дальше? Губы спускаются еще ниже, медленно обводят ключицу. Господи, я прошу не прекращай! Ключица, ямочка, ещё раз ключица, язык проходит этот путь. Она руками забирается под футболку, блуждает по возбужденному телу, обжигая каждым прикосновением. У меня мурашки по телу. Внутри пожар пылает самым жарким огнём. Тело плавится от прикосновений, что обжигают кожу, внутри все сжимается. Оставляя болезненный засос на шее, она ведёт влажную дорожку языком по шее вверх, шумно выдыхая мне на ухо: — Малышка, ты так прекрасна, — прикусывает мочку уха, вырывая приглушённый стон из меня, а после, видимо решив, что довела меня до нужного состояния, поднимается с кровати и направляется к выходу. — Какого хуя, Захарова? — я злюсь, я не понимаю к чему это все было, если она просто собиралась уйти. Кристина усмехается: — Ты ещё не готова,— она ухмыляется и как-то многообещающе смотрит, — Я хочу чтобы ты умоляла меня о продолжении, — подмигивает, заставая меня врасплох, и спокойно уходит. Я кричу, что она ебаная садистка и тиран, но не получаю ответа. Я ещё немного полежала, разглядывая узоры на одеялке и матеря Захарову в мыслях. Раздражённая плетусь на кухню, где вероятнее всего сейчас Кристина. Честное слово, я убить ее готова, как так можно поступать? Она — садист, сто процентов. Вижу, как Кристина выискивает что-то в холодильнике, а потом громко им хлопает, не найдя ничего интересного внутри. Смотрит на раздражённую меня и смеётся. — Индиго, выглядишь так, будто тебя возбудили и не дали, — я зло на неё смотрю, после чего с лица Захаровой спадает улыбка, — Может покурим? — она выдвигает руки в защитном жесте и кивает головой в сторону улицы. — Я не курю. У тебя есть зарядка? — сдержанно и кратко отвечаю я, потому что ещё чуть-чуть и я действительно убью ее.  Она кивает и бежит в свою комнату, веселясь с моего злого выражения лица. Прибегает с зарядкой и сигаретами, кладёт ее мне в руку, чмокает в щеку и быстро выбегает на улицу, потому что, нет, вот сейчас время для того, чтобы кого-то убить. Ахуевшая, блять. Я, подавляя это желание, поднимаюсь на верх за телефоном и уже тщательно продумываю план мести в своей голове. Я это просто так ей не оставлю. Я ее возбужу до мурашек, до смерти, до невозможного пика и выйду из комнаты нахуй, ну, или где мы там поебаться соберёмся. И потом посмотрим кто и кого будет умолять о продолжении, Захарова.  Подключаю телефон, застилаю, кровать на которой спала, и складываю свои грязные вещи в шкаф, думаю о том, что надо постирать их, но позже. Телефон загорается и на нем висит 9+ непрочитанных сообщений от матери и 10 пропущенных от неё же. Господи, только не сейчас, я не готова с ней разговаривать, я не хочу. Дайте мне чертов перерыв, передышку. Я быстро пролистываю ее сообщения, в которых мелькает «Лиза, почему не дома?», «Ты сама ушла?», «Ты сейчас где», «Ты же никогда не уходила на всю ночь», «Мама Идеи сказала, что ты не у них». Да пошла ты в жопу, мама. Она ведь даже не помнит… Заебись. Нет, сейчас я точно не буду ей отвечать.  Отключила телефон и в смешанных чувствах пошла вниз по лестнице, размышляя о том, были ли ее вчерашние слова пьяным бредом или правдой, которую не скажешь на трезвую голову. В любом случае, она мне ни за что не признается, я ведь ее знаю… Но думаю, если извинится, то станет легче. Нет, если она извинится и бросит пить и употреблять — точно станет легче и лучше же для неё. Да. Ей нужно бросить, это тянет ее на самое дно. Не знаю, понравится ли ей такая идея, но сколько уже можно? Кристина вернулась и увидела немного расстроенную меня «Блять, у неё от недотраха уже депрессия началась чтоли», но не озвучила мысль вслух. — Может приготовим что-нибудь вместе? — она улыбнулась и я тоже, мне приятна такая ее забота. И ещё я хочу есть. — Давай. Мы пошли на кухню и начали думать, что бы приготовить.  Такое совместное занятие действительно отвлекало от грустных мыслей. Мы колдовали на кухне, параллельно обсуждая у кого какое блюдо любимое, как правильнее готовить омлет и персонажей любимых сериалов. Оказалось, что у нас на самом деле похожие вкусы и есть много тем для обсуждения, о которых мы разговаривали за завтраком с набитым ртом и смеясь. С ней весело и комфортно. С ней хорошо ни о чем не заботиться и не волноваться. С ней ахуенно, одним словом. В один момент Кристина схватила мою руку и испуганно посмотрела на запястье. Черт. Порезанное запястье. Боже, как мне сейчас стыдно перед ней. Стыдно, что я такая слабая. Стыдно, что не справилась сама. Стыдно, стыдно, стыдно… Между нами повисла неловкая тишина, после которой Кристина, не выдержав, спросила: — Слушай, что случилось? Почему ты вчера пришла ко мне? — она взволнованно и испуганно смотрела то на меня, то на запястье. Я сразу побледнела и опустила взгляд, я не знаю смогу ли рассказать, это слишком лично, это слишком больно, чтобы погружаться туда снова, это слишком грязно, для моей чистой Крис. Захарова, заметив мою реакцию, расстроилась ещё больше, но решила не допрашивать, сейчас действительно не время: — Тебе не обязательно об этом сейчас рассказывать,— она нежно прогладила рукой мое запястье и отпустила его. Хотелось заплакать от того как же она нежна со мной… Но в тоже время мне до сих пор было очень стыдно за себя, стыдно за то, что она это увидела…  Кристина обеспокоено осмотрела меня, теперь цепляясь взглядом за различные синяки и ссадины на моем теле, в ее голове бегал вопрос «Как я это не заметила раньше?». Она хотела помочь, хотела обнять, хотела что-нибудь сделать. Но что?.. Теперь я решила задать ей свой вопрос: — Почему ты вчера извинилась?— именно «почему», я не спрашиваю «за что», потому что интересует именно «почему она решила извиниться?», «почему не наплевала?», «почему понадобилось извиниться?».  Кристина сначала молчала, видимо собираясь с мыслями и с тем, что ей придётся дать ответ, а потом взяла мои руки в свои, дрожащие, жаркие, и, волнуясь и запинаясь, начала говорить: — После того, как я отвезла тебя домой, ты какого черта поселилась в моей голове. Господи, я думала о тебе все время! И.. вообщем у меня такого не было никогда, я не понимала, что происходит, что делать. Я хотела выбросить тебя из головы.. Я позвала к себе другую девушку, но ничего не получалось, в голове все равно была одна ты, и меня это злило, я не привыкла, не понимала.. а тут ещё ты пришла.. и вообщем.. блять, Лиза, я не знаю, что на меня нашло.. я не хотела тебя тогда видеть, ты и так была везде… С той девушкой ничего не получилось. Я ее выгнала. Я выпила. И злилась уже на себя.. Тебе наверное сейчас все это не приятно слушать и вообще я несу полный бред.. Не дав закончить предложение, я подошла к Кристине и обняла ее, прошептав на ухо «Я понимаю тебя». Она выдохнула и обняла в ответ, все ещё дрожащими руками. Я чувствовала, как сильно стучит ее сердце и видела, как же сложно было ей об этом говорить. — Я не знаю почему.. Но мне нужно твоё прощение. Мне нужно.. — Прощаю,— снова перебиваю ее и смеюсь о того, какая же она разная. То грубая, то нежная… И любая просто прекрасна.. Теперь все стало более ясно, теперь это не кажется глупой манипуляцией, спором, теперь легче. И мне. И Кристине. Нам. Я понимаю, что тема с порезами не закрыта и ещё нам предстоит это обсудить. Но, не сейчас.. Сейчас позвольте мне просто обнимать ее, просто вдыхать любимый аромат, просто не трогайте меня, предоставьте это дело Кристине, она профи. Остаток дня мы дурачились, разговаривали по душам, смотрели любимые передачи в обнимку, ели сладости, абсолютно наплевав на внешние проблемы, наплевав на все дела и всех остальных, просто наслаждаясь прекрасным днём, прекрасными моментами, я — прекрасной ей, она — мной.  Ночью мы вышли прогуляться по опустевшему городу. Мы держались за руки, разговаривали обо всем и ни о чем одновременно, было какое-то головокружительное чувство, может это эйфория или чувство экстаза? А может самое простое наслаждение и радость. Это сейчас не так важно, главное, что все хорошо, что нам хорошо. Мы, немного утомившиеся, но счастливые, легли на траву. В воздухе витал аромат свежих полевых цветов. Казалось, что в этом месте время остановилось. Тишина создавала ощущение спокойствия и умиротворения. Здесь ничто не могло отвлечь и потревожить. Я начала увлечённо показывать разные звёзды и созвездия на ночном небе: — Вот смотри, это — Кассиопея, а это — Большая Медведица, а повыше, на самом верху, — Полярная звезда, ее еще Северной называют. Это — Волопас, рядом с Большой Медведицей, это человек с огромной головой, который сидит и играет на дудочке,— я поворачиваюсь к ней,— Эй, ты смотришь на звёзды? — Я смотрю на тебя, — загадочно говорит Кристина. Ее глаза сияют, а губы расплылись в легкой улыбке, она с интересом рассматривает черты моего лица, любуется, пока я смеюсь и одновременно смущаюсь из-за ее глупой фразы. — А почему только смотришь? — стараюсь произнести с той же загадочностью в голосе, смотрю в звёздное небо, потому что снова раскраснеюсь, если буду смотреть на неё. Да, это был намёк, который Кристина сразу улавливает и подсаживается ближе. Она нежно берет меня за подбородок и заставляет посмотреть прямо в ее голубые глаза…