Хочу стать твоей

Сердце замирает, глаза в момент закрываются, с головой погружая меня в собственные ощущения, я сама тянусь к её губам. Для Кристины зелёный свет загорается, она словно сумасшедшая на меня кидается, впивается пухлыми губами, рукой в волосы зарывается, сжимает до боли. Мокро, страстно и чувственно. Трогает, будто в последний раз, целует, словно с жаждой невыносимой борется, дышит, как загнанный в клетку зверь. Такое сносит крышу и по-настоящему сводит с ума. Кажется, что это невероятно. Она невероятна. Своим жаром все льды растапливает, каждое касание обжигает, и дотла под ней сгореть хочется, и в синем омуте глаз утопиться.   Звонок. Громкая мелодия врезается в уши и разрывает сладкий момент. Приходится встать, ведь это просто невыносимо. Ноги не держат, не слушаются, плетутся в сторону глупого звука, чтобы отключить его поскорее и продолжить красивое начало. Кристина воет истошно, валится обнаженным телом на мягкую кровать и проклинает человека, что позвонил так не вовремя.    Идея. Идея, блять!    Быстро хватаю телефон, дрожащими руками поднимаю трубку, к уху подношу, пока сердце в новом ускоренном ритме бьётся. Волнительно. Что она собирается мне сказать?    — ..Привет, — тихое, еле слышное из себя выдавливаю.    Губы искривляются в счастливой улыбке, ведь наконец она позвонила, наконец мы обсудим всё. Я на обнаженное тело счастливо пялюсь, киваю Кристине кратко и радостно из комнаты выхожу.   — Лиза, где ты сейчас? Почему ко мне в слезах пришла твоя мать? Что случилось? — взволнованное, грубое и на грани истерики.    — Я.. я у Кристины. Всё хорошо, правда.. — я теряюсь в словах, ничего не понимаю сейчас, — ..Мы можем поговорить с тобой? — неуверенно, тихо проговариваю.    Улыбка медленно спадает с лица. Глаза потерянно бегают по коридорам дома, цепляясь за двери, ручки, глянец мрамора светлого — хоть что-то надёжное. Мама? В слезах?    — Я жду тебя у себя, Лиза, — твёрдо отвечает подруга и тут же сбрасывает, так и оставляя меня наедине с кучей вопросов.   Что это только что было?    Я неуверенно захожу в комнату, на кровать тихонько присаживаюсь, громко вздыхая, на меня с вопросом два голубых глаза пялятся, и я краткий ответ отдаю:   — Мне нужно идти.   — Прямо сейчас? Куда? — девушка аккуратно рядом со мной присаживается, нежно рукой по бедру проводит.   — Да. К подруге.. — растерянно отвечаю и подымаюсь с кровати, — Подай мне футболку пожалуйста.   Кристина кивает и нужную вещь тут же протягивает. Взволнованно хлопает глазками и предлагает отвезти куда нужно. Я футболку на голое тело натягиваю и вежливо от её предложения отказываюсь, потому что сама пройтись хочу, потому что мыслей уж слишком много. И девушка обнимает на прощание, говорит, чтобы позвонила как справлюсь и на кровать плюхается, о чем-то своём задумываясь.   ***   Руки трясутся, тело бросает в жар, тяжелое дыхание, запутанные мысли. Взволнованная подруга на пороге, что нетерпеливо жмёт руку и говорит скорее разуваться, идти на кухню.    Я и сама не знаю отчего в таком состоянии нахожусь, почему нет улыбки на бледном лице и чувства, что всё постепенно налаживается.    Снимаю чёртову обувь и плетусь в знакомую комнату, где уже поставлен чайник, и вся такая домашняя сидит за столом Идея. Воспоминания о том, как мы раньше на наших ночёвках сидели тут в полной темноте и разговаривали по душам, заменяются удушающими чувствами, лёгким ознобом и встревоженностью.    Подруга протягивает телефон, где открыт чат с моей мамой. Тут куча плаксивых и жалких сообщений от неё, миллион вопросов, о том, что же случилось, о том, где я и с кем, почему не отвечаю ей, жива ли; ответные от Идеи, успокаивающие и поддерживающие.    Осознание того, что же я натворила с мамой медленно подступает к горлу и комком застревает там же. Стыд. Возможно, мне не стоило быть с ней настолько грубой, могла ведь понять и простить родную маму, ей трудно ведь. Но.. и терпеть такое от неё я совсем не желаю, да и те слова…   Я запутана и не знаю, что ответить подруге, мне стыдно за то, что ей приходилось выслушивать эти жалкие пьяные бредни от моей матери и смотреть на грёбаный цирк.   — Что случилось? — спрашивает обречённо и на тяжелом вздохе, смотрит печально, за руку цепляясь.   Я губы поджимаю и свой взгляд где-то под столом теряю, пальцы нервно стучат по деревянной поверхности, а на душе слишком тревожно сейчас.    «Что случилось?» Чёрт… Это прозвучит как глупая выдумка или бред пьяного человека. Ну не могло столько пиздеца произойти за несколько дней.. По крайней мере не со мной.   — Лиз, — она мою руку с силой сжала и строго в глаза заглянула, немо вопрос тот же задавая.   Я громко выдохнула и, направив свой взволнованный взгляд на подругу, сказала максимально спокойно:   — Она пришла под веществами и с каким-то алкашом, — агрессия и ненависть нарастали к маме с каждым вслух озвученным словом, руки с кучей ранок на костяшках сжались, в кулаки превратились, и настолько неприятно, противно сейчас где-то внутри саднит, что меня точно вытошнит, если вдамся в подробности. — Сказала, что лучше бы никогда меня не рожала, а потом выгнала из дома, — на глазах я ощутила влагу, голос понизился, но остался достаточно спокойным, размеренным. — Ну я и не возвращалась, — тихий смешок слетел с губ, а болезненная ухмылка появилась на лице, пугая и без того шокированную Идею.   Подруга округлёнными глазами на меня смотрела, сравнивая в голове два образа: той милой женщины, которая заваривала чай с тортиком, и, которая натворила такое.. Мотает головой, словно поверить не может, а потом тихо и наивно так:   — Но.. может тебе стоило с ней поговорить?   Смотрит на меня своими большими глазами с надеждой и лёгкой подбадривающей улыбкой.   — Ну да, конечно, и получить ещё парочку мерзких слов и стрёмный пьяный взгляд? — смеюсь я, выдавливая максимально саркастичный тон голоса, — Нет, спасибо, как-нибудь обойдусь, — с прищуром, а потом руки сами собой складываются на груди, а улыбка сползает с лица.   — А вдруг она извиниться хочет? И вообще вдруг это просто на неё там наркотики подействовали, а она сейчас сидит и ничего не понимает, волнуется? — с той же детской наивностью.   Раздражает. О чём она вообще говорит? Зачем пытается оправдать?   — Смешно, — я закатываю глаза и откидываюсь на спинку деревянного стула, нервно теребя пальцами ткань футболки.   — Она приходила ко мне в слезах и умоляла помочь тебя найти, — подруга закрыла глаза и громко вздохнула.   — Пьяная?   — Пьяная..   — Я не собираюсь с ней разговаривать, а ещё тебе не советую, — серьёзным голосом ответила я растерявшейся подруге, — Заблокируй её.   — Она же твоя мама, тебе не жалко? — щенячий взгляд, подрагивающие губы и всё та же наивность.   — Я натерпелась, — расстроенно отвечаю я, вздыхая, — и не нуждаюсь в её извинениях. Теперь поздно..   — А если бы всё изменилось? Вы бы поговорили и всё наладилось, — с новой силой и пущей уверенностью начинает меня заряжать подруга, — Никогда не поздно! ..Тебе стоит хотя бы ей сообщить, что ты жива, она ведь переживает, — Идея поджимает губу, и смотрит своими большими глазами виновато и убеждающе.   — Блять.. Я.. Это сложно, — растерянно отвечаю я, подумав над словами подруги, — Я не уверена, что хочу её видеть. Тем более пьяную..   В голове всплывает яркая картинка: мама, её пьяный жестокий взгляд, в руке ремень.. она на меня кричит и замахивается..   Я вся сжимаюсь и громко сглатываю, стараясь поскорее выбросить из головы такие воспоминания, убрать чувство страха.    — Тебе не обязательно прямо сейчас идти, — она подбадривающе хватает мою ладонь и заглядывает в мои глаза, вселяя уверенность и успокаивая.   — Да, ты права, — заряжаюсь настроем подруги, — Я к ней схожу и всё узнаю, — и мягкая улыбка появляется на уставшем лице.   — А если что-то пойдёт не так — уйдёшь. И уже навсегда, ладно? — она мне кивает и в ответ улыбается.    А потом идёт заваривать чай.    На душе как-то легче становится и радостно от того, что теперь всё нормально, теперь все как раньше.. Мы снова подруги..   А мама.. Мне все ещё сложно.. — Слушай не хочешь рассказать, где ты всё это время была, если не дома? — с интересом спрашивает Идея, усаживаясь на стул и пододвигая ко мне кружку с чаем.   И я ей рассказываю..   …………………………………………..     Кристина тревожно смотрит на только что пришедшее на телефон уведомление.   <<Ваша запись стоит на 16:00 сегодня. Подъезжайте по адресу ***, 2 этаж, 211 кабинет>>   А потом на второе, от Лизы.   <<Если сможешь забери меня около шести часов от подруги, адрес кину потом, лю))>>   И.. теряется.   Ей и самой не помешало бы сходить к психологу, Кристина это знает. Но после той ситуации чертовски страшно…   Ей страшно снова открыться. Снова довериться. Снова разочароваться и уйти ни с чем. «Ни с чем» под хорошо скрытой ярко-красной расшифровкой «ненавистью к себе, желанием сдохнуть от передоза, слезами и убивающей болью». Снова.    Захарова, та самая Захарова — чей-то ночной страх наяву, символ мужественности, сексуальности и смелости, просто сильный человек с вечной ухмылкой и подбитыми кулаками, она сидит и тихонько плачет, её ноги трясутся, а животный страх сковывает конечности.   Она прекрасно помнит, как, когда была на мели и в своем худшем периоде в жизни, решилась хоть что-то исправить, изменить. Как пошла к знакомой, которая по великой удаче и стечению обстоятельств училась на психолога. Помнит ту надежду на то, что ей хоть чуточку станет легче, и как радовалась, что хоть кто-то её послушает.    ..А потом боль. Разочарование. Очередная порция ненависти к себе. Обещание больше никому не рассказывать.   Кристина доверилась. Она доверилась, рассчитывая на помощь, о которой никогда и никого не просила, рассчитывая на поддержку.. Получила лишь осуждение, мерзкий взгляд и новую травму..   А потому как бы ей сейчас не хотелось избавится от тяжкой ноши, получить поддержку и разобраться в себе, она ..не может. Не хочет. Боится. Сидит и роняет слёзы, не понимая за что ей всё это.    Сидит, набирая дрожащей рукой короткое сообщение Лизе — <<Ок>>.   Лизе.. Лизе блять. Которую Кристина так боялась ударить, потерять, оттолкнуть, которая каждый раз на неё так влюблённо смотрит, затрудняя дыхание и останавливая чёрствое сердце, которая так легко влюбила в себя бесчувственную Захарову. Андрющенко, которую она так защищала, а потом… И снова себя проклинает. Ведь всё испортила. Снова.    Она смотрит в свой телефон.. И, черт! Сообщение она совсем не Лизе отправила. Кристина запись к психологу подтвердила!    Девушка тяжело выдыхает, стараясь унять дрожь и прекратить плакать — сильная. Ведь это так?   Кристина не понимает, почему Лиза не убежала, зачем осталась и.. была такой мягкой с ней. Не понимает почему к ней так относятся, ведь она точно этого не заслуживает, не она..    Вина. Кристина винит себя за то, что ударила, за то, что сказала, за то, что сделала. Снова… Она зарывается руками в волосы, золотистые пряди красиво спадают на заплаканное лицо. Ей так хочется сейчас отмотать время и либо никогда не встречать чёртову Андрющенко, либо поступить по-другому. Но уже ничего не изменишь.   «..Только если себя» — думается Кристине…   Где-то внутри загорается маленький огонёк надежды. Да, она не может изменить прошлое, но может не повторить тех ошибок.   Она быстро стирает уже набранное тому же контакту сообщение: << Я отменяю запи.. >>. Глаза влажные вытирает, пытается в норму своё дыхание привести.   «Может оно всё и к лучшему! Сама судьба мне велит пойти туда. Может это последний шанс. Возможность предотвратить непоправимую ошибку и хоть что-то наладить!»   Лёгкая улыбка появляется на лице, а на душе немного спокойнее ей становится.. ……………………………………. — Что… — Сейчас всё правда нормально!