Теплая кожа

–По-моему, ты понравился моему отцу, — заметил Галпин, обнимая неверморца за талию. Кофе уже был благополучно выпит, печенье и несколько бутербродов съедены и теперь оба парня просто лежали на кровати, строя планы на их совместный выходной, начавшийся так бурно, что хотелось просто снова лечь спать. –С чего ты взял? — удивлённо приподнял бровь Ксавье, лениво пододвигаясь чуть ближе к любовнику. У него, в целом, была одна очень неплохая идея по поводу их совместного досуга. Тело, утомленное утренней нервотрёпкой, активно просило новой порции удовольствия. –Он не убил тебя и даже не очень громко кричал, — пояснил бариста, с удовольствием скользя раскрытой ладонью по спине изгоя. Хайд внутри него был удовлетворен, а потому контроль перехватить не стремился. По правде говоря, Тайлеру уже давно не было так легко и спокойно — видимо, и слёзы, и ночной секс дали свои плоды. Ксавье хмыкнул. –Железный аргумент, — усмехнулся он, чуть прогибаясь под ладонью, довольно щурясь. Он всерьёз рассчитывал на то, что на этот раз Тайлер проявит инициативу — в конце концов, в человеческой своей ипостаси он очень красивый и явно, как бы это выразиться, более склонен к экспериментам. Эти надежды абсолютно не мешали художнику нежно касаться кончиками пальцев щеки Галпина, очерчивать контур скулы, едва касаться губ — Ксавье хотел запомнить все до мельчайших подробностей. Да, он написал десятки портретов своего любимого, начав еще когда считал его просто нормисом со скверным характером, однако ласкать кожу глазами и касаться её, ощущать — совершенно разные вещи. Досконально изученные люди ли, предметы выходили на рисунках живее, ярче. Изгой давно решил, что подарит Тайлеру его портрет. Самый лучший, самый совершенный, чтобы хайд увидел, как красив он в его, Ксавье, глазах. –Кстати, хороший мой, — начал было художник, ласково гладя парня по голове, но осёкся, заметив как дрогнула ладонь Галпина на его спине, –Тайлер? Все хорошо, родной? –Д-да, все о’кей, — поспешно заверил его бариста. Слишком поспешно. Ксавье легко выскользнул из объятий и, не скрывая любопытства, посмотрел на любовника. Совершенно отчётливый румянец и как-то уж подозрительно лёгкое, сбивчивое дыхание. Но почему? Пару минут назад парень был спокоен. Одним плавным жестом перекинув ногу через бедра Тайлера, неверморец навис над ним, неизбежно вспоминая прекрасную ночь, начавшуюся схожим образом, однако отличия были. Ночью Тайлер был скупым на движения — очевидно, сначала пытался сдерживать хайда внутри себя — очень возбуждённым и напряжённым, а сейчас дело обстояло совсем по-другому. Бариста был абсолютно расслабленным, кроме того, в нем явно боролись возбуждение и смущение. По факту, он был таким же милым и нежным, как в самом начале отношений, когда впервые Ксавье выяснил, что лже-нормис очень, очень жадный до ласк. Собственно, это быстро закончилось: Галпин уже через пару недель перехватил инициативу полностью, больше не давая себе возможности расслабиться — опять-таки, теперь ясно, почему. Значит, удовлетворив хайда (на этой мысли Торп, не выдержав, усмехнулся), с Тайлера можно снять давление зверя и помочь ему вести себя так, словно он простой нормис? –Как неожиданно и приятно, — широко улыбаясь проурчал неверморец, глядя на порозовевшего парня под собой, –Ну привет, мой хороший мальчик, — протянул он, почти совсем не издеваясь. Надо признать, что Ксавье скучал по тем дням, когда Тайлер таял от простых объятий. Было в этом что-то, что заставляло бесконечно умиляться…и так же сильно желать еще большего. –Я?..– не слишком уверенно и даже нервно усмехнулся хайд, предпринимая первую попытку встать и, видимо, переменить позицию, но он еще не понял, с кем связался. Изгои держат слово (когда им это выгодно), а Ксавье обещал, что они попробуют все. –Я всегда узнаю хорошего мальчика, — авторитетно заявил неверморец, не без удовольствия разглядывая румянец на щеках Галпина, –и ты совершенно точно мой сладкий, — художник склонился ниже, глядя в широко распахнутые глаза Тайлера, –Милый, — колено изгоя пока еще не сильно толкнулось меж бёдер Галпина, заставляя того слегка развести ноги, –Послушный мальчик, — закончил Ксавье, не разрывая зрительного контакта. Тайлер тяжело дышал, глядя во все глаза на такого властного и притягательного художника. Чёрт, вообще-то, Ксавье говорит с ним как с собакой, любимой, но все же… Он говорит как хозяин. Тайлер сглотнул и нервно облизал губы. Его никогда не привлекала в таком плане его настоящая хозяйка, но настойчивость Ксавье, его решительность, мягкая сила… чёрт, ему хотелось подчиняться, хотелось служить. Парень тихо застонал от осознания этого. Он скучал по тем моментам, когда поцелуи изгоя доводили его до сладкой истомы, однако и не надеялся повторить это — слишком велико было давление хайда. И уж тем более он не успел понять, чего он хочет на самом деле. Художник, внимательно наблюдавшей за эмоциями на лице партнёра, усмехнулся. Он понял, в чем дело. Самого Ксавье заводила грубость, доминирование над ним, возможность наконец-то перестать все контролировать и просто отдаться, но Тайлер, готовый все это дать, на самом деле буквально тёк от нежности. В его нормальном, расслабленном состоянии он хотел получить как можно больше доказательств своей ценности, нужности, ему нужны были все эти глупые сладкие словечки и при этом — поэтому! — он хотел служить. Не подчиняться грубой воле, как неверморец, любивший на самом деле немного посопротивляться, чтобы быть сломленным, а исполнять любые просьбы, делать так, чтобы «хозяин» был доволен. На мгновение художник даже чуть было не задумался о том, было ли это влияние природы хайда или это обосновано исключительно социумом, но вовремя спохватился: вот уж этот вопрос можно отложить на потом. Сейчас, когда Тайлер под ним доверчиво разводит ноги, мелко дрожа от одних только нежных слов и теплого дыхания на своей щеке, время явно не для научных исследований. –Какой же ты у меня нежный, — сладко прошептал Ксавье, легко, только кончиками пальцев проводя по груди любовника, –Сделаешь мне приятно, мм? Тайлер вздрогнул, румянец на его щеках стал ещё ярче. Он порывисто кивнул, быстро облизнув губы, но после растерянно, почти огорчённо нахмурился. –Я не знаю, как, — он запнулся, словно не зная, как продолжить. Как назвать того, кто сейчас нависает над ним, глядит прямо в глаза? Как сделать ему приятно, когда он, Тайлер, абсолютно не способен сейчас на грубость, которая нравится Ксавье? Надо собраться с силами и всё-таки дать ему это, но… –Я здесь, Тайлер. Все хорошо, солнышко, я рядом. Просто смотри на меня, хорошо? Не отводи взгляд и этого будет достаточно, — неверморец, уловив перемену в настроении любовника смягчился и ласково обнял его лицо ладонями. Беспокойство, поднявшееся было в душе хайда, испарилось и он снова кивнул. –Я бы хотел, — начал Ксавье, но умолк. Теперь уже он не мог подобрать слов. Вздохнув, неверморец осторожно положил одну руку на бедро парня, почувствовав, как тот легонько вздрогнул и инстинктивно подался вперед, ища ласки. –Я хочу тебя, Тайлер, — наконец выдохнул художник, –Можно? Я пойму, если ты не захочешь, родной, — Торп как мог сдерживался, стараясь случайно не подтолкнуть любимого к тому, о чем тот мог бы пожалеть. Страстный секс с хайдом это прекрасно, но соединиться с Тайлером сейчас, смотря ему в глаза, неспеша и нежно, так, как он того заслуживал… Пожалуй, этого Ксавье хотел больше всего на свете. –Я не смогу сейчас обратиться, солнце, — чуть сдавленно и тихо произнес бариста, кусая губы и с трудом сдерживая порыв отвернуться, –Я не могу дать тебе того, чего ты хочешь. –Я хочу тебя, Тайлер. Я люблю тебя любого. Галпин моргнул. Его любят. Хотят. Полностью. В том числе сейчас, в этом виде. –Я хочу стать твоим, — сорвалось с губ Тайлера.