Долгая дорога к себе

      – О, смотри, возле Юли с Катей есть два места! – пытается перекричать толпу Света, хоть я и так смотрю только туда.       И мы, ускоряя шаг, приближаем эту минуту встречи…       Чтобы не мешать проходу других выпускников, мы быстро обнимаемся с поправившейся Юлей, вызывающей у меня мурашки Катей и садимся. Не зная, с чего начать разговор, какое-то время я просто наслаждаюсь тем, что сижу между Светой и Катей, окидываю взглядом зал.       А Катя такая красивая… Я редко видела ее без очков, но больше ничто не загораживает выразительные зеленые глаза. Ее улыбка с ямочками на щеках как будто стала еще обаятельнее. И мы с ней поменялись – теперь она отпустила волосы ниже плеч, а я подстригаю на уровне длинного каре. Зато обе натуральные шатенки.       – Катя, а ты как? – спрашивает Света. – Не женилась? – прикрыв рот рукой и громче продолжая: – Москва не зовет назад?       Я застываю (вроде не с открытым ртом) и с нетерпением жду ответов, иногда поглядывая на Катю. Я догадывалась, что она лесби. Когда я призналась себе в ориентации и поняла, почему меня так тянуло к ней, я также вспомнила симпатию между нами. Жаль, что мы на тот момент уже не общались – после школы Катя поступила в Москву и улетела из моей жизни.       – У меня все прекрасно. Кое с кем встречаюсь, но свадьбу не планируем, – тихо и осторожно говорит Катя, посматривая на меня. – А Москва – не мой город. Слишком большой, шумный и быстрый. Я как сюда вернулась после университета, так больше и не тянет. Как твои дела?       Я не слушаю, что тараторит Света в ответ про свою жизнь. Я рассматриваю впереди стоящее кресло и тихо радуюсь, что Катя живет в этом городе, что она тоже предпочитает девушек, но она несвободна. А я успела понадеяться, что у меня есть шанс…       – Ты даже в лице переменилась… – тихим голосом вырывает меня из моих мыслей Катя. – Хочешь, я пересяду?       – Что?! – слишком громко от неожиданности спрашиваю я и тише уточняю: – Куда ты пересядешь?       – С Юлей местами поменяюсь, – пожимает плечами Катя и собирается вставать.       Я машинально хватаю ее руку и удерживаю на месте. Мне, конечно, больно, что мои проснувшиеся чувства не взаимны, но можно же хотя бы посидеть рядом.       – Зачем тебе пересаживаться? – медленно говорю я и нехотя убираю руку.       – Ты слышала мои слова?.. Я имела в виду девушку… – почти шепотом уточняет Катя, глядя по сторонам.       Видимо, девушка ревнивая… Но она не знает ничего обо мне, моей ориентации и моих чувствах. Стоп! Катя тоже не знает! Она помнит меня гомофобом. Раньше я говорила только о парнях, не допуская других вариантов.       – Ты об этом… Я изменилась… Мне не неприятно находиться с тобой рядом… и я хочу, чтобы ты осталась, – с трудом подбираю я слова и решаю, что нет смысла признаваться в большем. Для Кати это лишняя информация, хотя бы потому, что у нее есть девушка. Света с Юлей, принявшие ориентацию Кати, ко мне могут отнестись по-другому. Да и если судить по вопросу «Не женилась?» в стране, где нет такой возможности, они и Катю не особо понимают. И самое главное – я еще никому из близких не признавалась.       – Хорошо. Я тоже хочу сидеть здесь, с тобой, – тихо говорит Катя и долго смотрит мне в глаза.       Интересно, она теряется в моем хвойном лесу, как я пропадаю в ее изумрудах?       Пока все собирались, у меня немного перевернулся мир… Но теперь концерт начинается и забирает все мое внимание и чувства.       Ведущие – ребята из театральной студии – приглашают на сцену учителей. Преподаватели исполняют шуточные песенки, вспоминая самых выдающихся учеников, а я ищу среди них знакомые постаревшие лица. Вот делает вид, что подпевает, уже не такой подтянутый и спортивный учитель физкультуры. Громче всех слышно не самую приятную, но прекрасно знающую свой предмет, химичку. Преподаватель по гитаре скромно сидит в сторонке, аккомпанируя.       Нынешние школьники (вокалисты, музыканты, танцоры) и выпускники, для которых музыка или танцы стали делом всей жизни, сменяют друг друга на сцене. А мы тихонько подпеваем: «Школьный двор и смех подружек…».       В завершении концерта нам предлагают импровизацию: спеть или сыграть на гитаре, синтезаторе тем, кто научился этому в школе, но не стал зарабатывать на жизнь.       – Пойдем? – с улыбкой спрашивает Катя.       Мы вместе учились играть на гитаре. Вырвавшись из-под маминой гиперопеки, я интересовалась практически всем. Однажды предложила соседкам сходить на пробный урок по гитаре. Согласилась только Катя, в этот момент находившаяся в нашей комнате.       – Нет… – медленно отвечаю я. – У меня боязнь сцены. Если долго репетировать, есть небольшой шанс, что я выступлю и не облажаюсь. А если импровизировать – даже шанса нет.       – А, да? А почему я этого не знала? – удивленно спрашивает Катя.       Пару раз мы выступали на школьных концертах – Катя очень хотела, и я ради нее соглашалась, скольких нервных клеток мне бы это ни стоило. Я боялась забыть или неправильно взять аккорд и опозориться со сцены и, особенно, перед Катей, но что-что, а скрывать эмоции и чувства я умею.       – Я преодолевала себя… – тихо отвечаю я, и Катя, к счастью, не уговаривает сделать это снова.       Но все хорошее когда-нибудь заканчивается, как и этот душевный и ностальгический концерт. Я остаюсь в зале поговорить с любимыми учителями: по гитаре и по английскому языку, в который раз рассказывая, как живу и кем работаю. Они искренне радуются тому, что я до сих пор не бросила свое увлечение, а возникшую в школе любовь к языкам превратила в профессию.       Решив, что на сегодня все, я иду к выходу и натыкаюсь на Свету:       – Вот ты где! Слушай, там несколько человек из нашего класса и параллели предлагают продолжить в неформальной обстановке, в каком-нибудь кафе, – как всегда быстро сообщает она. – Я поеду, хоть и успею всего на пару часиков до поезда. Ты с нами?       Я так устала сегодня. Слишком много разговоров, чувств, эмоций. Но Света добавляет:       – Катю я уговорила. Правда, Юля домой, к семье. Поехали?!       – Поехали, – без эмоций говорю я, хотя возможность еще немного пообщаться с Катей подарила мне второе дыхание.

*

      Несколько человек в Светином понимании это около двадцати. Но нам удалось разместиться в караоке-клубе на окраине города.       – Света сказала, ты переводчик. Наверное, когда знаешь язык, не так весело книги читать? – спрашивает сидящая рядом Катя.       Я мечтательно улыбаюсь, вспоминая. В школе английский преподавали на разных уровнях. Все классы каждое полугодие проходили тесты и в зависимости от результатов делились на группы: слабая, средняя, сильная. В десятом классе я с Катей была в средней (наш единственный совместный урок), потом перешла в сильную. Почти год мы весело делали вместе английский: известные слова переводили, а незнакомые заменяли созвучными русскими. Получалось очень смешно. Хоть и непродуктивно…       – Ну, если найти книгу с новыми для меня словами… Но без тебя все равно не то, – бросив взгляд на Катю, отвечаю я. – А ты…       – Сисадмин и немного программист, – понимая меня с полуслова, быстро отвечает Катя.       – Звучит круто…       – А я – маркетолог, – встревает, перебивая меня, сидящий напротив Леша.       И я погружаюсь в менее приятные воспоминания о моем первом парне. Леша – одноклассник Юли и Кати – однажды зашел к нам в комнату что-то списать или спросить и влюбился в меня. Мне он тоже понравился, но не так сильно (теперь понятно почему). Мы стали много общаться, встречаться. Когда я к нему ничего не чувствовала, я думала, так и надо… со временем придет… или что целоваться не люблю… Но когда он устал ждать и захотел большего, я решила расстаться. К тому же на носу были экзамены, университет и другие знакомства.       – Ну что, ты встретила свой идеал? – внезапно спрашивает он.       Я делаю глоток полусладкого и отвечаю:       – Идеала не существует, поэтому нет.       – Существует. Просто не всегда ты – ее идеал… – очень тихо говорит Леша, и я делаю вид, что не услышала. Не хочу внезапно узнать, что он любит меня, как и десять лет назад.       – Не идеал, а «своего человека» встретила? – почти шепотом, чтобы услышала только я, спрашивает Катя.       Я поворачиваюсь к ней, смотрю, как она пьет вино, едва касаясь губами бокала, и так же тихо отвечаю:       – Встретила, но упустила.       Загадочно… Просто разных чувств слишком много, и я с трудом сдерживаю их в себе.       Катя кивает, как будто понимая меня.       Очень вовремя начинают приносить наши заказы, и я переключаюсь на еду, как будто, как минимум, неделю не ела.

*

      – А помните, как из-за первого снега отменили уроки, и мы чуть ли не всей школой пошли играть в снежки?! – разбавляет обстановку за нашим столом Света. – Или как в сентябре нас вывозили на природу и там устраивались разные игры на сплочение коллектива…       – Ага, помню, – включаюсь в игру «Лучшие школьные воспоминания» я, – как я старалась выиграть в каких-то веселых стартах, все делала быстро и заехала тебе локтем, чудом не сломав нос…       Света улыбается в ответ и потирает нос.       – Я помню литературные вечера, – присоединяется Леша. – Особенно, один, когда я от волнения забыл строчку из стихотворения и придумал ее сам…       – И это мало кто заметил! – поддерживает Света.       – Я помню, как ваш класс внепланово взял меня с собой в театр, – с улыбкой говорит Лешин друг Миша. – Я еще опоздал на место сбора, добирался сам. И вот идут пять минут театральных, я вбегаю, усаживаюсь на место и кричу соседу в шуме зала: «А о чем хоть спектакль?!». Но ровно в этот момент шум стихает, и я кричу на весь зал…       Мы громко смеемся, вспоминая или представляя этот неловкий момент.       – Я как-то пошла с Юлей на пробы в школьном спектакле… – вспоминает Катя. – Не собиралась участвовать, просто ее поддержать хотела. Но преподаватель предложила попробовать и утвердила меня на роль! Вместо Юли…       – И классно сыграла, между прочим… – себе под нос говорю я и боковым зрением замечаю Катину улыбку.       Да, вспоминать лучшие школьные годы можно бесконечно. Тем более, с этими людьми, которые знали меня немного другой, когда я еще была на пути к себе… Но не под громкую музыку начавшегося караоке.       А под музыку надо петь и танцевать, что мы и делаем. Сначала мы скромно поем по двое, по трое и целым хором, а по мере роста алкоголя в крови начинаем выступать сольно и танцевать. Хорошо, что медляки случаются редко. На одном я пошла в уборную – испугалась, что Леша пригласит меня на танец, а я соглашусь, чтобы подавить в себе желание пригласить Катю. На другом мы прощались со Светой и всеми, кому пора было возвращаться домой. А на третьем…       Леша решил спеть песню Филиппа Киркорова «Снег». Это красивая песня, и у моего первого парня хороший голос. Но этот направленный на меня взгляд на строках: «Ты одно лишь должна знать – Я люблю тебя навсегда»… Я пытаюсь убедить себя, что мне показалось, что Леша много выпил и многое вспомнил, что спонтанно в этот момент глянул на меня. Но чувствую себя не в своей тарелке.       И на этой режущей слух ноте можно было бы завершить наш вечер встреч выпускников. Да только жизнь приготовила мне еще сюрприз. В принципе, даже приятный.       Под конец Лешиных песенных признаний Катя вдруг спрашивает:       – Не знаешь, рядом есть недорогая гостиница?       Я вроде не много выпила, но с трудом понимаю:       – Зачем?       – Заночевать, – отвечает Катя таким голосом, как будто это единственный и логичный вариант.       – Ты же в этом городе живешь. В своей квартире. Зачем ночевать в гостинице?       – Ну… – Катя медленно подбирает слова, – Даша не пьет алкоголь… И не любит, когда я пью… И как бы я выпила лишнего.       Я удивленно смотрю на Катю:       – Хочешь сказать, что у тебя есть норма, которую можно выпить, чтобы ночевать дома?       – Нет, конечно, нет. Но она расстроится. Хоть и ничего не скажет. Просто убьет взглядом, – вроде серьезно говорит Катя, но я не могу сдержать улыбку. – Легче в гостинице прийти в себя. Нет на примете?       – Нет. Но ты можешь заночевать у меня, – срывается с языка раньше, чем я успеваю это обдумать.       – Ты серьезно?       А что тут такого… Я практически трезвая, и у меня два дивана – я смогу держать себя в руках. Зато узнаю новую Катю.       – Абсолютно. Поехали?