Under the covers

Суббота началась с прилива нервного возбуждения. Адреналин бурлил в его венах с самого утра. Он уже почти собрался на пробежку, чтобы хоть как-то снизить градус напряжения, но мама позвала его завтракать. Отец с головой уткнулся в газету, и едва поднял глаза, когда растрепанный Стив, одетый в потертые джинсы и темную футболку, сбежал вниз по лестнице. — Стив, родной, какие у тебя планы? — с улыбкой спросила мама, потягивая уже третью за утро мимозу. — Сначала свожу мелких в игровую, а потом немного потусуюсь с другом, — ответил он, целуя ее в щеку. — Джонни, разве наш мальчик не прелесть? — снова улыбнулась она, на этот раз расслабленно и немного пьяно. Стив поморщился, когда она снова отпила из своего бокала. — Я рассказывала тебе, как однажды миссис Хэндерсон остановила меня в магазине, чтобы похвалить нашего Стиви? — Ты что-то такое упоминала, — пробормотал отец, перелистывая страницу. Стив скрипнул зубами. — Конечно. — Она удивленно моргнула, будто безразличие отца никак не укладывалось у нее в голове. Стив огляделся и, заметив открытую баночку с таблетками на кухонном столе, тяжело вздохнул. — Тогда не позволяй нам тебя задерживать, mio caro. Повеселись там. — Спасибо, мама, — Стив наклонился и снова поцеловал ее в щеку. Перед тем, как уйти, он поймал ее взгляд и кивнул на бокал, понизив голос. — Может, тебе на сегодня хватит? Ради меня. Буду дома к ужину. Она слегка напряженно кивнула и извиняюще улыбнулась, сильнее стиснув ножку бокала в руке. Все ее движения были медленными и неуверенными, будто ей было трудно сосредоточиться. — Конечно, Стефано. Приводи друзей, если хочешь. Твой отец сегодня уезжает в Индианаполис. — Так и сделаю. Люблю тебя, мам. — Стив отстранился и перекинул сумку через плечо. — Увидимся, пап. Он практически выбежал за дверь, прекрасно осознавая, что если бы остался хоть на секунду дольше, то в конечном итоге снова бы поссорился со своим отцом. Однако он не хотел начинать день таким образом — только не с зудящими от желания разрушения кончиками пальцев. *** Поездка за детьми была недолгой, поэтому прийти в некое подобие нормы не получилось — левая нога все еще продолжала нервно подпрыгивать. Однако Дастин если и заметил нервозность Стива, когда вместе с Лукасом и Майком забирался в салон, то никак это не прокомментировал. Когда они подъехали к игровой, то сразу заметили Билли и Макс, стоящих возле Камаро и горячо о чем-то препирающихся. Дастин наклонился над коробкой передач и спросил: — Уверен, что не хочешь поиграть с нами сегодня? — Вали уже, недоумок, — нахмурился Стив, кивком указывая на двойные двери игрового зала. — Вернусь около четырех. Поедим бургеров или еще что поделаем. Дастин наигранно всхлипнул и прижал руку к груди. — Ты хороший человек, Стив Харрингтон. — Вон, — сказал Стив, и все его пассажиры наконец с шумом вылезли из Бимера и направились в игровую. Только Лукас задержался в ожидании Макс. Стив позволил машине работать на холостом ходу и принялся наблюдать за разворачивающейся перед ним картиной. Макс что-то тихо прошипела Билли. Тот засунул руки в карманы кожаной куртки и отвел взгляд, а его челюсти сжались. Стив видел его таким лишь однажды — в ночь, когда сказал ему, что не хочет быть таким, как он. Пальцы стиснули руль. Плечи Макс опустились. Она сделала неуверенный шаг вперед и замерла, потому что Билли резко выдохнул. Стив сильно прикусил внутреннюю сторону щеки. Ему показалось, что Макс сказала: «Прости», однако он не был точно уверен, за что она извинялась и извинялась ли вообще. Билли на это лишь покачал головой. Макс неуверенно на него посмотрела и, похоже, собралась уходить, но Билли неожиданно протянул руку и растрепал ей волосы, из-за чего она дернулась и подарила ему сердитый взгляд. Он засмеялся и указал ей в сторону игровой, в сторону Лукаса. Однако его глаза оставались серьезными. Макс кивнула, нерешительно улыбнулась и убежала. Стив не знал, что ему с этим делать. Он даже не знал, чему только что стал свидетелем. Но он точно знал, что как только Билли оглянулся и встретился с ним взглядом через лобовое стекло, на горизонте тут же замаячили неприятности. Билли улыбнулся ему так хищно и пугающе, что по спине у Стива пробежала дрожь. Затем он, позвякивая ключами, сел в Камаро и тронулся с места. Стив двинулся следом. Сердце бешено колотилось в груди. Билли и в обычные дни гонял как сумасшедший, но сегодня явно были далеко не «обычные дни», поэтому Стив потерял его из вида еще на полпути к свалке. Когда Стив наконец добрался до свалки, Билли уже был там. Он самозабвенно колотил молотом по боку старого автобуса, полубезумно при этом раскачиваясь. Стив так и застыл на месте, наблюдая, как Билли размахивается все яростнее и сильнее. В один момент набалдашник молота сорвался с рукоятки и улетел куда-то ему за спину. Билли отбросил остатки инструмента в сторону и принялся молотить по металлу уже кулаками. Стив рванул вперед, пытаясь вылезти из машины, и чуть не задохнулся — в кожу до боли впился не расстегнутый ремень безопасности. Он отстегнулся и быстро вылетел из машины, спотыкаясь и крича на ходу: — Харгроув! Эй, Харгроув! Но Билли его не слышал. Или, может, не слушал. Во рту появился металлический привкус. Стив задрожал. Он увидел, как на ободранной желтой краске автобуса расплывается красное пятно, и бросился вперед с утроенной силой. — Убирайся… Отвали от меня! — хрипло заорал Билли. В его голосе не было ничего, кроме гнева, но Стива это не остановило — он обхватил его сзади, навалился всем телом, пытаясь прижать руки к бокам, и потащил подальше от автобуса. — Я… Харрингтон, я, блядь, убью тебя… Отвали нахер! — Билли, прекрати, — прошипел Стив, крепко зажмурившись и усиливая хватку. Он осознал, что Билли тоже дрожал и что с каждой секундой его сопротивление ослабевало. Похоже, он был не в лучшем состоянии, иначе Стив вряд ли бы смог его удержать. — Билли, эй, прекрати, все в порядке. Ты в порядке. Билли мрачно расхохотался, и его голова откинулась так сильно, что Стив поспешил чуть разжать руки и отстраниться. — Черт возьми, тебе-то откуда знать, Харрингтон? А? — повернулся к нему тот. — Билли… Билли резко схватил его за рубашку, развернул и с силой толкнул к автобусу, об который совсем недавно разбивал руки. Его костяшки все еще кровоточили. — Это не решение, чувак, — покачал головой Стив, вытягивая перед собой руки в надежде успокоить Билли. Но тот не унимался, пару раз ощутимо его тряхнув. Стив зашипел от боли. — Ты должен остановиться, Билли. Сделай глубокий вдох и прекрати. — Это была твоя идея, Харрингтон! — выплюнул Билли и прижал его сильнее, их колени столкнулись. — Выплеснуть немного ярости? Проявить чуть-чуть агрессии? — Но не таким образом, — выдохнул Стив. Пульс стучал в ушах. Он внимательно посмотрел на Билли, а потом мягко, но настойчиво положил руки на его запястья… не останавливая, не сжимая, не толкая, просто держась за них. Как якорь, для них обоих. — Не так, Билли. Это не… ты же причиняешь себе боль. В глазах Билли проступила неуверенность, будто он только что осознал, что сотворил со своими руками. Он с расширенными глазами отпрянул назад, загнанно дыша. Стив смотрел на него, не двигаясь. Билли с шипением втянул в себя воздух, ухмыльнулся и направился в сторону Камаро. И Стив с острой ясностью осознал, что если позволит Билли уехать сейчас, тот больше не вернется. — Билли, эй. Подожди сек… Тебе не обязательно уходить. — Стив неуклюже оттолкнулся от бока автобуса и сделал пару шагов в его сторону. Билли внезапно резко обернулся. Его лицо раскраснелось, а глаза были дикими, но Стив явно чувствовал в нем какое-то отчаяние и даже смущение. Может, что-то такое было в его взгляде, а может — в изгибе рта. — Чего тебе, Харрингтон? Что ты предлагаешь вместо этого сделать? Очевидно, твоя дерьмовая идея не принесла мне никакой пользы. И что ты на это скажешь? Слова вырвались из него так быстро, что он никак не мог себя остановить. — Поговори со мной. Билли хрипло и горько рассмеялся. — О, какая хорошая идея, красавчик. — Нет, я… — Стив собрался и заговорил увереннее: — Я серьезно. Поговори со мной. Какого хрена…? Что случилось? Прошлым вечером ты был в порядке. — Это не твое гребаное дело, — зарычал Билли, снова повернулся к нему спиной и продолжил путь к машине. Добравшись до нее, он резко дернул на себя дверь. — Я чуть не умер, — выпалил Стив. И Билли замер, наполовину занеся ногу в салон. — Прямо на этом месте, в ноябре прошлого года. Пальцы Билли сжались на верхней части двери, по стеклу размазалась кровь. Он опустил ногу на землю и снова повернулся, прищурено на него глядя. Плечи Стива опустились. — На самом деле, я уже трижды чуть не умер. Может, и больше. Дважды в доме Байерсов. Так что… да, наверно, и правда, больше. — Стив покачал головой и сглотнул вставший поперек горла ком. Он сделал шаг вперед, все еще вытягивая руки, на этот раз почти умоляюще. Билли продолжал стоять и смотреть. — И… И это… только верхушка ебаного айсберга, которым является моя гребаная жизнь в последнее время. И… этого вполне достаточно, чтобы вызвать у меня ночные кошмары и заставить меня наплевательски относиться к статусу короля школы, который ты так хотел у меня отобрать. В общем, я явно не в себе. Но я думаю, что и тебе тоже хреново. И… Стив задыхался, во рту стало сухо, сердце тяжело и громко билось о грудную клетку. Билли наблюдал за ним, не сводя глаз. Его челюсти были плотно сжаты. — …и мне кажется, мы могли бы помочь друг другу. Ну, если бы мы только себе это позволили. Билли презрительно скривился, лицо некрасиво исказилось. Однако он выругался, захлопнул дверь и встал на месте, опустив руки, будто не знал, что ему с ними делать, а затем снова посмотрел на Стива. Стив пару раз глубоко вздохнул и тоже опустил руки. У него закружилась голова. — Ради всего святого, Харрингтон, скажи мне, что ты принес бухло, — наконец произнес Билли. Стив рассмеялся, слегка маниакально, и кивнул так, что волосы на голове взметнулись вверх. — Ага, — выдохнул он. — Ага, я принес. *** В конце концов они уселись на старую тракторную шину, сталкиваясь коленями. Стив придвинулся так близко, чтобы потребовать у Билли показать ему свои руки. Билли закатил глаза, но особо не протестовал. Он упер локти в бедра и пристально наблюдал за Стивом, чье внимание было полностью поглощено опухшими костяшками. Кожа на них в некоторых местах лопнула. Кровь все еще не остановилась, медленно стекая между пальцами. Левая рука выглядела чуть получше, на ней была лишь пара царапин и синяки, а вот правая представляла собой жалкое зрелище. Стив поближе притянул сумку, вытащенную из багажника Бимера сразу после того, как он убедился, что Билли передумал сбегать, и достал из нее бутылку виски. Глаза Билли тут же живо загорелись. Стив зубами открутил крышку, сжал хватку на правом запястье Билли и вылил немного алкоголя прямо на поврежденные костяшки. — Какого хуя, Харрингтон? — Билли резко вырвал руку из захвата, шипя, как большой кот. Однако Стив безапелляционно потянул его руку обратно, а взамен вручил ему бутылку. — Господи, хоть бы предупредил. — Не будь таким ребенком, — пробормотал он, хмуро глядя на розовые капли, все еще стекающие с тыльной стороны ладони Билли, с кончиков его пальцев, с выступающей косточки на его запястье. — Ты можешь пошевелить пальцами? Билли хмыкнул и глотнул виски. Поморщившись, он все-таки пошевелил пальцами. Стив скривился, вздохнул и начал рыться в своей сумке в поисках банданы — он знал, что она лежала где-то на самом дне. — Мне кажется, ничего не сломано. Хотя я не эксперт. — Ни хрена ж себе, — фыркнул Билли, врезавшись коленом в колено Стива. Его пальцы все еще заметно дрожали — Стив чувствовал это, потому что так и не выпустил его руку из своей. — Как думаете, док, я сохраню пальцы? Или придется ампутировать руку? — Думаю, тебе на самом деле стоит показаться настоящему врачу, — заметил Стив, развязывая все-таки найденную бандану и на мгновение встречаясь взглядом с Билли. — Хотя у меня такое чувство, что заставить тебя это сделать будет намного труднее, чем убедить не быть мудаком на постоянной основе. — Не пизди, Харрингтон. Тебе нравится, когда я веду себя как мудак. — Билли ухмыльнулся, заметив тень улыбки, которую Стив попытался скрыть. Стив отвел взгляд и принялся аккуратно оборачивать бандану вокруг поврежденных костяшек. Закончив, он завязал сверху небольшой узел. Билли на мгновение сжал его руку в своей, и у Стива что-то дернулось внутри — какой-то механизм замер, а затем запустился вновь. Это движение было таким коротким, но таким согревающим. Пальцы Билли казались более теплыми и более шершавыми по сравнению с его. Стив не был уверен, что вкладывал Билли в это прикосновение — благодарность, извинение или и то, и другое разом. — Итак, — Билли сделал еще один большой глоток из бутылки, передал ее Стиву и принялся снимать куртку. — Ты что-то говорил о том, что почти умер. — Вообще-то, я предлагал поговорить о тебе, — произнес Стив, морщась от обжигающего вкуса виски, и посмотрел на Билли. Откинувшись назад, тот рассматривал свои раненые руки — видимо, оценивал работу Стива по оказанию первой помощи. Он остался в одной футболке, как всегда слишком тесной. Похоже, его совершенно не беспокоил колючий холод, все еще не покидающий Хоукинс, несмотря на то, что календарно зима уже почти закончилась. — Ага, а еще упомянул, что чуть не умер, — нахмурился Билли. — Много раз чуть не умер. — Совсем недавно ты в порыве ярости чуть не разбился об автобус, а теперь хочешь, чтобы я рассказал тебе о том, как несколько раз чуть не умер? — приподнял бровь Стив, делая еще один глоток. Сморщившись из-за отвратительного привкуса чистого алкоголя, он поставил бутылку им под ноги. Спиртное опалило жаром внутренности. Его руки все еще были холодными, но грудь буквально горела. — Не думаешь, что нам все же стоит поговорить о тебе? Билли пожал плечами, слегка напрягся и отвел глаза под внимательным взглядом Стива. — Может быть, если начнешь ты, мне будет легче развязать свой язык. С тяжелым вздохом Стив посмотрел вверх, на редкие облака, плывущие по синеве неба. — Для этого мне понадобится кое-что куда более сильное, чем алкоголь. Не дожидаясь ответа Билли, он снова принялся рыться в сумке, отыскивая пакетик с травкой и несколько небольших листков курительной бумаги. Билли из любопытства наклонился ближе и присвистнул, увидев то, что держал в руках Стив. Его глаза заблестели, но уже не маниакально, а с интересом, и он принялся наблюдать, как Стив сворачивает косяк. Прежде чем Стив успел задуматься о зажигалке, Билли уже достал ее из своего кармана. Стив потянулся к ней, но Билли чуть отвел свою руку и кивнул на косяк. Не прерывая зрительного контакта, Стив зажал косяк между губами и наклонился вперед. Билли с щелчком раскрыл зажигалку, чиркнул ей и, закрыв огонек ладонью, чтобы тот не погас, осторожно поднес ее к кончику самокрутки. Стив раскурил косяк, и сладкий, тяжелый дым наполнил его рот. Билли отвел зажигалку и чуть отстранился, но не покинул личное пространство Стива. Вместо этого он, упершись локтями в колени, принялся за ним наблюдать, не сводя глаз с косяка между его губ. Наконец у Стива получилось нормально затянуться. Дым слегка щекотал горло, но дальше шел гладко, не обжигал. Он позволил ему заполнить легкие и на некоторое время задержал дыхание — грудь сдавило, но это было даже немного приятно, — а затем выпустил его прямо в лицо Билли. Билли резко втянул в себя выпущенный дым, и его ноздри на секунду раздулись. Его взгляд принялся беспокойно метаться по лицу Стива, и успокоился на губах лишь тогда, когда тот сделал очередную долгую затяжку. Стив почувствовал, что плечи расслабляются, а дрожь, появившаяся в теле сразу после того, как он увидел Билли у игровой, наконец его покинула. Он выдохнул дым и передал косяк Билли. Тот облизнулся и медленно, не торопясь поднес его к губам, делая несколько длинных затяжек, бормоча между ними что-то, вроде: «Какое хорошее дерьмо, Харрингтон». Стив не вслушивался, он был слишком занят ощущением того, как замедляется его пульс, как губы и пальцы начинает покалывать, как голова наливается приятной тяжестью. Ему стало так хорошо и спокойно. Теперь, когда Билли не истекал кровью и не выглядел помешанным. Теперь, когда они оба сидели и наслаждались тихой прохладой февральского дня. — Итак, — повторил Билли, выдохнув изрядную порцию дыма. Он прищурился и передал самокрутку обратно. — Ты хотел поговорить. Что ж, давай говорить… Стив повременил с затяжкой. Вместо этого он отстраненно наблюдал за зажженным кончиком косяка и легким, идущим от него дымком, колышущемся на слабом ветерке. — Вот в чем дело, Харгроув. Я бы с радостью поделился всеми секретами, а потом мы бы с тобой заплели друг другу косички. Однако я не могу вдаваться в подробности. Мне нельзя. — И что это, блядь, вообще означает? — Билли наклонил голову, пальцами теребя растрепанные краями банданы на правой руке. — Это означает, что я, поклявшись своим первенцем, подписал правительственный документ о неразглашении. Но, даже не будь этого документа, я вряд ли бы смог рассказать тебе свою историю так, чтобы ты мне поверил, — пояснил Стив, неглубоко затягиваясь. Он ощутил, что самокрутка была все еще слегка влажной от слюны Билли. — Да и не то это дерьмо, о котором мне вообще нравится говорить. — Тогда какого хуя мы вообще говорим о разговорах? — нахмурился Билли. Он поднял правую руку и слегка пошевелил пальцами. — Ты думаешь, мне нравится говорить об этом дерьме? — Нравится говорить и необходимо рассказать — это две разные вещи, — произнес Стив. — Так что, даже при учете, что я не хочу и не могу это делать, я все равно расскажу. Все, что могу. Билли пробежался глазами по его лицу и чуть прищурился. — Я расскажу, если… — добавил Стив, протягивая ему косяк, будто он тоже являлся какой-то частью сделки, которую они заключали. -… ты расскажешь мне, почему сегодня сорвался. — Договорились, — без колебаний согласился Билли. Он быстро вытянул косяк из пальцев Стива и ухмыльнулся, затягиваясь. — Ты покажешь мне свой, а я тебе — свой. *** Стив начал рассказ сразу после Барб и закончил его где-то после того, как Билли разбил ему лицо. Он говорил обо всем в общих чертах. Туманно, как только мог. Рассказал, что после того, как в лаборатории начались проблемы, он оказался вовлечен во все это из-за Нэнси. Рассказал, как чуть не умер в доме Байерсов, вместе с Нэнси и Джонатаном. Объяснил все это действиями лаборатории, из-за которых умерла Барб и чуть не умер Уилл. Он рассказал о том, как их всех заставили подписать соглашение о неразглашении — еще после того, первого раза. И поэтому, когда прошлой осенью все снова пошло наперекосяк, у них не было другого выхода, как позаботиться об этом самим. Он рассказал, что лаборатория не провела нормальной уборки и допустила распространение своей… ошибки, и никто ничего толком не подозревал, пока не стало слишком поздно… пока Стив опять чуть не умер — той ночью примерно раза три, — пытаясь уберечь детей, которые заставили его окунуться в это с головой, снова. О чем он не говорил, так это о жутких монстрах с кучей острых зубов; о маленькой девочке с невероятными способностями; о туннелях под городом, наполненных тенями и разложением. Об этом он молчал. Но он видел все это в своей голове, чувствовал ужасные запахи, которые не перебивал даже тлеющий косяк в его руке. Кажется, Билли что-то такое понял и поэтому молча слушал, не перебивая. Он явно прикусил язык и проглатывал каждый свой вопрос, каждое свое: «Что за чушь, Харрингтон? Что ты скрываешь на самом деле?». Более того, должно быть заметив, что взгляд Стива стал совсем остекленевшим, он протянул руку и взял его за подбородок. — Возвращайся на землю, Харрингтон. Ты уже не там, ты здесь, — сказал он. Его голос был низким и хриплым. Может, из-за табачного дыма, а может, из-за длительного молчания. Ресницы Стива затрепетали. Он попытался сфокусироваться — сначала на напряженных морщинках между бровей Билли, затем на его голубых глазах. — С возвращением, — пробормотал тот. Его большой палец сминал кожу прямо под челюстью, а остальные пальцы касались горла Стива. Стив моргнул и слегка дернулся. Он уже пришел в себя, но Билли будто забыл, что до сих пор прикасался к нему. И Стив не стал ничего ему говорить. Чуть погодя, словно опомнившись, Билли сам убрал руку. Там, где недавно были пальцы Билли, кожа пульсировала жаром, а на затылке — покрылась мурашками. Кончики ушей горели. Стив прочистил горло и потянулся за почти истлевшим косяком, с удовольствием его докуривая. Билли же наклонился за виски. Его брови были задумчиво сведены, а губы поджаты. Стив забрал у него бутылку и тоже сделал пару глотков. Последний глоток получился неаккуратным, и он отер подбородок, возвращая бутылку обратно. Билли глотнул еще раз и снова убрал бутылку под ноги. — Неудивительно, что ты так привязался к этим зубрилам, — наконец произнес он, глядя куда-то вдаль. После того, как они провели пару минут в молчании, между ним повисла преграда — груз сказанного и несказанного. Стив был благодарен Билли за то, что тот не вызнавал у него детали. Однако сейчас, когда он был заметно пьян и под кайфом, ему очень хотелось сжаться в комок или сесть в машину и уехать как можно дальше от Хоукинса. — Общая травма, как правило, сближает людей, — прохрипел Стив, чуть сгорбившись и прихватив зубами внутреннюю сторону щеки. Никак не мог избавиться от этой дурной привычки, проявлявшейся особенно ярко, когда он нервничал или был накурен. — Неприятно это признавать, Харрингтон, но твоя травма может превзойти мою. Стив нахмурился и покачал головой, не сводя глаз с ярко-красной банданы, обмотанной вокруг руки Билли. Ему сразу же вспомнились слова Хоппера, произнесенные прошлой ночью. — Дерьмо — оно и есть дерьмо. Каким бы небольшим оно ни казалось, оно все еще остается дерьмом, через которое ты прошел. — Мудрое высказывание, — фыркнул Билли, поворачивая голову и встречаясь взглядом со Стивом. — Ну, теперь хотя бы понятно, почему эта маленькая школьная драма с короной тебя ни капли не волнует. Однако я бы солгал, если бы сказал тебе, что жутко разочарован тем, что больше не увижу тебя на троне. — Не знаю, почему ты так на этом зациклен. И почему так хочешь выяснить, кем был король Стив… кем был я до… ну, раньше. — Ты интересный парень, Харрингтон. Почему бы мне не быть слегка заинтересованным? — лениво ухмыльнулся Билли. Стив сморщил нос, и ухмылка стала еще шире. — Кроме того, слухи тоже внесли свою лепту. Король Стив заполучил всех цыпочек. Король Стив правит школой. Король Стив то, Король Стив это. Гребаный Король Стив везде. — Король Стив был мудаком, — фыркнул Стив. — Глупым, невежественным придурком. Мне нравится думать, что я стал немного лучше с той поры. — Свежие новости, Харрингтон. Ты все еще мудак. — Заткнись нахрен, — Стив безуспешно попытался скрыть улыбку. Билли тоже улыбнулся, с удовлетворенным стоном потягиваясь. Внезапно он приблизился к Стиву, чуть наклонив голову, обжег его взглядом и понизил голос. — Но, знаешь, что я думаю? Мне кажется, что на самом деле Король Стив не ушел. Мне кажется, ты просто боишься. Боишься, что если хоть ненадолго расслабишься, все снова пойдет не так. Стив сжал челюсти так сильно, что они заныли. Его желудок сделал сальто. — Я не прав? — спросил Билли. Он обвел рукой свалку, утопающую в ярком послеполуденном свете. — Или это все было лишь шоу? — Ты прав. Билли перестал улыбаться. — Большую часть времени я напуган до чертиков. Я понятия не имею, что может случиться дальше. Иногда все бывает так плохо, что ночью я не могу выключить свет в своей комнате, — признался Стив. И Билли посмотрел на него так же, как и три недели назад, на вечеринке Дэна — будто Стив загадка, которую он хотел бы разгадать. — И это далеко не все, понимаешь? Одна часть меня напугана, другая постоянно злится, третья потеряна, четвертая хочет все забыть и просто повеселиться. Понимаешь? Думаю, да. Мне кажется, ты такой же как я. Билли резко дернулся. Его лицо превратилось в непроницаемую маску, а челюсти напряглись. — Да что ты об этом вообще знаешь? — Ну, я знаю, что гораздо веселее быть рядом с тобой, когда ты не находишься на грани полномасштабной ярости, — мягко начал Стив, глядя на Билли. Тот, наоборот, отвел глаза. — Я знаю, что когда ты срываешься, то полностью теряешь голову и сносишь все на своем пути. Я знаю, что когда ты не ведешь себя как полный мудак, с тобой очень классно проводить время. И знаю, что ты злишься на что-то, и, одновременно, этого чего-то боишься. Но когда ты играешь роль плохого парня, понять тебя становится чертовски сложно, почти невозможно. С коротким смешком Билли покачал головой и опустил ее вниз, сгорбившись. Стив сжал губы в тонкую линию. Он подавил сильное желание протянуть руку, чтобы прикоснуться к Билли и, возможно, его утешить. — На самом деле, мне кажется, что я знаю еще несколько вещей, но с ними у меня нет веских доказательств, — продолжил Стив. — Однако я знаю, что вчера ты был готов приехать сюда со мной и как следует повеселиться, выпустить пар, а сегодня ты уже ходишь по краю пропасти. Билли поднял голову и взглянул на него. Его глаза горели, пылали. Подначивали Стива продолжить, задать свой вопрос. Стив вздохнул. — Итак, — он облизнулся, покачивая коленом. — Что случилось? Что изменилось? И Стиву начало казаться, что он уже знает, что ответит Билли, но ему хотелось услышать это от него. И Билли начал говорить. — Мой отец — жестокий придурок, Харрингтон, — сказал Билли и улыбнулся так, что у Стива по спине пробежал холодок. — Думаю, ты уже сложил два и два, и понял, что произошло. Прошлой ночью он меня немного потрепал и наговорил всякой чуши. Как всегда. В общем, поэтому сегодня я пришел сюда, желая нахуй сжечь весь этот чертов мир. У Стива перехватило дыхание, а во рту стало сухо. — Как часто…? — Раньше было хуже… Когда я был моложе и еще не знал, как сделать так, чтобы он не придирался, — пожал плечами Билли. Он выглядел так, будто это была какая-то мелочь. И от этой мысли внутри Стива начала подниматься злость. — Сейчас могут пройти месяцы. Однако это все равно рано или поздно случается. Прошлой ночью я был слишком неуважительным, а он жутко помешан на этом дерьме. Стив не знал, что сказать. Не знал, нужно ли ему произносить слова утешения… Если бы Билли этого захотел, если бы разрешил Стиву. Поэтому он толкнулся коленом в чужое колено, привлекая внимание. И когда Билли поднял на него взгляд, коротко улыбнулся и сказал: — Твой отец — мудак. Билли рассмеялся, и на его щеках проступили ямочки. — Да. Да, он, блядь, действительно такой. Ублюдок разукрасил мой бок и разбил мою любимую пластинку. — Определенно, мудак высочайшего сорта, — кивнул Стив, нахмурившись. — А он не трогает Макс, правда же? — Неа, на женщин он руки не поднимает, — покачал головой Билли. — Они слишком мягкие, даже если больше похожи на гребаных диких кошек, как Максин. Стив хмыкнул и кивнул. — А ты когда-нибудь… хоть кому-нибудь это рассказывал? — Несколько, э-э… друзей в Калифорнии были в курсе. Они были старше меня. Позволяли мне пожить у них некоторое время, когда мне это было необходимо, но больше ничего сделать не могли, — рассказал ему Билли. — Такая правда жизни. Я просто жду, когда наконец смогу уйти. — Ты мог бы написать на него заявление, — почти шепотом предложил Стив. Он резко втянул воздух, когда взгляд Билли сделался жестче, а уголки его губ опустились. — Харрингтон, блядь, если ты хоть кому-нибудь об этом расскажешь… — Не расскажу, — быстро заверил его Стив. — Но ты должен. И я ничего не буду тебе обещать, если он хотя бы раз тронет Макс… — Не тронет. — Если он это сделает… — непреклонно произнес Стив. Перед глазами расстилалась красная пелена. Ассоциацией всплыло воспоминание о двух пальцах, толкающих Билли в грудь на кухне у Байерсов, и яростном крике: «Убирайся». — …никто не найдет тело. Билли выглядел удивленным, он украдкой пробежал глазами по застывшему лицу Стива. — Боже, Харрингтон. — И если он опять поднимет на тебя руку, приходи ко мне. У меня дома полно места, даже если мои родители в городе. А теперь Билли казался по-настоящему шокированным. Его взгляд будто остекленел. И Стив опустил голову, не в силах переварить это его выражение лица. Наконец Билли отмер, ухмыльнулся и толкнул его локтем. — Не думал, что тебя это так взволнует, принцесса. Я поражен. — Ты придурок, Билли, — заявил Стив. — Но это не значит, что ты заслуживаешь всего этого дерьма. Краем глаза Стив заметил, что Билли напряженно сглотнул, но никак это не прокомментировал. Решил не привлекать к этому внимание. Он лишь улыбнулся и кивнул, когда в конце концов Билли тихо его поблагодарил. *** — Ты голоден? — спросил Стив чуть позже, когда они уже достаточно протрезвели, чтобы можно было забрать детей из игровой. Его голова больше не была забита алкоголем, дымом и неприятными воспоминаниями. Билли, присевший у бампера какой-то старой развалюхи и вырезающий на нем свои инициалы, вопросительно поднял на него взгляд. — Я везу всю эту компашку балбесов в закусочную на Элм, купить бургеров на вынос. Билли покатал в губах сигарету и пожал плечами, закрывая складной ножик. — Макс, вероятно, все равно будет уговаривать меня поехать с вами. Он сказал это таким тоном, будто для него это было скорее вынужденно, чем по собственному желанию. Но они сидели на свалке и болтали уже несколько часов, и Стиву казалось, что теперь он видит Билли насквозь. Тот явно был за что-то обижен на сестру, и не хотел вдаваться в подробности, однако после того случая с битой и полом у него явно возникла к ней привязанность. Будто бы вспышка ее гнева всколыхнула что-то внутри него. Когда Билли рассказывал ему о той ноябрьской ночи, объясняя, почему так вызверился на Стива и детей, о Макс он говорил с оттенком какого-то нежного раздражения и, возможно даже, сожаления. А теперь, когда Стив знал о его отце, он думал, что собрал полную картину происходящего. Конечно, он не настаивал на подробностях, хотя очень бы хотел их услышать. Прямо жаждал. В ответ Стив рассказал о том, как они с Нэнси впервые расстались. О покраске вывески кинотеатра из баллончика с ярко-красной краской — «Черт, Харрингтон, да ты был таким же мудаком, как я» — и о том, как был зол. Рассказал о том, что хотел причинить Нэнси и Джонатану такую же боль, какую они причинили ему. Как он подначивал Джонатана, пока тот не сорвался и не разбил ему лицо, подбив глаз и повалив на землю. Рассказал о том, что даже рад, что все обернулось вот так, ведь он чувствовал, что заслуживал чего-то куда более худшего. — Это полнейший пиздец, — сказал ему тогда Билли. — Мне кажется, мы с тобой уже выяснили, что у нас обоих проблемы, Харгроув. — Просто я не думал, что такой золотой мальчик, как ты, будет так сильно себя ненавидеть. — На этих словах внутри Стива что-то полыхнуло, и он почувствовал себя неловко под взглядом столь внимательных и понимающих голубых глаз. — Кажется, у нас это общее. Стиву очень хотелось спросить, за что себя ненавидел Билли, но он понимал, что взамен его спросят о том же самом. И не был уверен — по крайней мере, сейчас, — что сможет дать ответ на этот вопрос. А сейчас Стив чувствовал себя храбрым, ему было комфортно — то ли из-за того, что он раскрыл Билли свою уязвимость, то ли потому, что то же самое сделал сам Билли. — Тогда поехали, — он встал, со стоном потягиваясь и разминаясь. Большую часть времени они просидели неподвижно, тело успело задеревенеть и слегка замерзнуть. Билли наблюдал за ним со своего места. — А потом можем поехать ко мне потусить. Ну, если хочешь. — И зачем мне делать нечто подобное? — спросил Билли, опасно улыбаясь. Он наконец встал с земли и подошел ближе. Стив облизнулся и пожал плечами, сунув руки в карманы. — Ну, это лучше, чем вернуться домой к отцу, верно? Билли приподнял бровь, медленно делая последнюю затяжку, а затем бросил сигарету и затушил ее ботинком. — И, кроме того, — продолжил напирать Стив, чуть поколебавшись. Он подавил в себе тревогу и встретился с пристальным взглядом Билли. — Мы же теперь друзья, помнишь? Ты отвез мою пьяную задницу домой, я обозвал тебя кучу раз, ты преследовал меня некоторое время… и я почти уверен, что наш разговор по душам как нельзя лучше поспособствовал закреплению этого статуса. — Значит, друзья, да? — Билли почти застенчиво опустил глаза. Стив ухмыльнулся. — Ну, знаешь, два человека, которые не являются друг для друга полными придурками, хотя все равно время от времени хотят врезать друг другу по лицу. Друзья. — У тебя забавное определение этого слова, — фыркнул Билли, и на его щеках появились ямочки. Наконец он кивнул. — Уговорил, Харрингтон. Давай устроим гребаную вечеринку на двоих. *** Недовольный и подозревающий Майк Уиллер так сильно напоминал Нэнси, что Стиву едва хватало выдержки не рассмеяться. Он чуть не пробороздил носом свой молочный коктейль, когда впервые увидел это его выражение лица. Дастин отчего-то решил, что у Стива замерзли мозги, и он похлопал его по спине. — Я же говорил тебе, чувак, что для коктейля с мороженым сейчас слишком холодно. Стив его не поправил. Глаза Майка сузились еще больше, и Стиву пришлось сильнее наклонить голову. Лишь Уилл, казалось, что-то понял — он весело переводил взгляд то на Майка, то на Стива, втиснутого между Дастином и Билли. Вся их компания не уместилась на диванчиках, поэтому Лукасу и Макс пришлось придвинуть стулья. Дети наотрез отказались есть в салоне Бимера, настаивая на том, что внутри закусочной будет явно более просторней и удобней. К тому же, было слишком холодно, чтобы заставлять официантку подъезжать на роликах к машине. Никто не ожидал, что появится Макс. Тем более, в компании Билли. В очередной раз стащив картошку фри из корзинки, Билли оперся на локти и посмотрел на Стива. — Ты в порядке, Харрингтон? — Все нормально, — отмахнулся он. И глаза Билли тоже немного сузились, почти игриво. Он наклонился ближе. — Ты мне сейчас врешь, Харрингтон? — Что он здесь делает? — наконец спросил Майк, на что Билли лишь лениво ухмыльнулся. Стив попытался спрятать улыбку, откусив значительный кусок от своего гамбургера. Он не собирался отвечать. И Майк перевел мрачный взгляд на Билли. — Что ты здесь делаешь? — Макс сказала, что хочет поужинать со своими глупыми друзьями, — ответил тот. — Ну, вот я и привез ее на ужин с ее глупыми друзьями. Майк недовольно скривил губы. И Стив только чудом не надорвал живот от все-таки вырвавшегося из него смеха. Он, конечно, ожидал некоторого бунта, но уж никак не точного повторения выражения лица Нэнси, в духе: «Я разочарована в тебе». И, кажется, он все еще немного был под кайфом. — А ты не мог бы поесть на улице? — нахмурился Майк. Билли повернулся и взглянул на Стива. — Этот парень серьезно? — Билли, — вздохнула Макс. Даже Лукас начал выглядеть скорее удивленным, нежели встревоженным. Уилл же продолжал заинтересованно наблюдать за ситуацией. Стив уже буквально задыхался от смеха. Глаза слезились. Он пожал плечами и ответил Билли: — Возможно. Иногда с ним трудно сказать наверняка. Под столом Дастин попытался пнуть Майка, но промахнулся. Уилл с тихим шипением потер ушибленное место. — Упс. Прости, Уилл. — Он снова пнул — на этот раз более успешно. — Чувак, мы же говорили об этом прошлым вечером. — Эй! — Майк выглядел так, будто был готов швырнуть свой бургер прямо в лицо Дастина. — Это не значит… — Майк, — предупредительно протянул Дастин. Тот лишь нахмурился. — Есть большая разница между… — Майк! — Я просто хочу сказать, что это странно! Уилл толкнул Майка плечом. — Ну же, Майк. Это ведь ничем не отличается от нас с тобой. Сумасшедшие друзья. Наконец Майк сдался. Посмотрев на Уилла, он опустил плечи и тяжело вздохнул. «Так вот каково это — иметь детей!» — пришло в голову Стива. Они то расстраивали, то бесконечно веселили. И, вообще, являлись огромной, но в то же время забавной головной болью. — Отлично, — произнес Майк, напоследок бросив недобрый взгляд на Билли и Стива, и вернулся к своей картошке фри. — Но если он что-нибудь выкинет, я предлагаю снова выдать Макс биту. Макс горделиво оживилась, и Билли бросил в ее сторону быстрый взгляд. Он уже было открыл рот, пытаясь что-то сказать, но в этот момент заговорил Дастин: — Зачем? Мы всегда можем натравить на него Оди. — Дастин! — хором зашипели Майк и Лукас. На лице Билли отразилось непонимание пополам с любопытством, а глаза заблестели — он явно почуял секрет. — Заткнись! — добавил Майк. — Я просто имею в виду… — О боже, чувак… — покачал головой Лукас. Под столом снова началась какая-то вакханалия. Стив едва увернулся от ноги Майка, пытающегося добраться до Дастина. Уилл целиком забрался на диван, прижав ноги к подбородку, и смеялся так сильно, что у него на глазах выступили слезы. Остальные дети кричали на барахтающегося Дастина. Наконец тот поднял руки в знак капитуляции, пытаясь втиснуться куда-то вглубь диванчика, подальше от Майка. И Стив снова захохотал. Он смеялся, пока не почувствовал руку Билли на своем колене. Большую, теплую, слегка сжимающую. Он замер, дыхание перехватило. По спине будто пробежал электрический импульс — вверх по позвоночнику, к самому затылку, где разорвался крошечным снопом искр. Они сидели почти прижавшись друг к другу — бедро к бедру, и горячее дыхание Билли обжигало его ушную раковину. Остальные ничего не замечали, все еще продолжая переругиваться. — У тебя чертовски странные друзья, Харрингтон, — произнес Билли. Стив сделал глубокий вдох и повернулся к нему, криво улыбаясь и намекающе приподняв бровь. Сердце в груди колотилось как бешеное. Он не сказал ни слова. Ему и не надо было. Билли закатил глаза и швырнул в него очередным украденным куском картофеля фри. — Заткнись нахрен. Стиву показалось, что Билли слегка покраснел. Он даже был готов в этом поклясться. — Я молчал, — заметил он. Билли бросил на него гневный взгляд и обмакнул картошку фри в кетчуп, стоящий посередине стола. Ладонь соскользнула с колена, и Стив с удивлением обнаружил, что может нормально дышать. В груди стало свободно. Он и не подозревал, как тяжело ему это давалось. Когда все более или менее успокоились, Билли наклонился вперед, поставив локти на стол, и одарил окружающих хищной улыбкой. — Итак, — начал он. — Что за Оди? — Дастин! *** Стив всех развез и теперь ждал Билли у своего дома, сидя в машине с включенным на обогрев кондиционером. Он энергично барабанил руками по рулю, мотая головой и подпевая Roxanne. Через пару минут с оглушительным ревом к подъездной дорожке подкатила Камаро. Стив открыл дверцу машины. Его волосы растрепались, и он криво усмехался. — Ты прям занудно эталонный пай-мальчик, — застонал Билли, когда вышел из машины и услышал последние аккорды песни, доносящиеся из приемника Стива. Хоть Билли и насмехался, его глаза горели огнем, хорошо заметным даже в сгущающихся сумерках. — Честно говоря, это даже немного отвратительно. — Не пизди, — Стив заглушил двигатель и вышел из машины. — Все любят The Police. — Я нет. Стив усмехнулся и повел Билли к входной двери. — Были проблемы с доставкой Макс до дома? — Не-а, мой старик привык, что я постоянно где-то шляюсь. Думает, я не пропускаю ни одной вечеринки и, вообще, впустую трачу свою жизнь. — Билли опустил плечи. Похоже, его напрягали даже одни разговоры об этом. Поэтому Стив не стал развивать тему. — Только сними свои чертовы ботинки, — вместо этого бросил он через плечо, когда они зашли внутрь. Это того стоило. Губы Билли растянулись в такой довольной ухмылке, будто бы настойчивость Стива в соблюдении дома чистоты была еще более забавной и более странной, чем его танцы под The Police в машине. Билли без протестов присел на корточки и спокойно снял обувь. Однако, сбросив куртку, он нерешительно застыл в дверях. И выглядел так, будто был готов выскочить на улицу в одной рубашке и носках. Стив приглашающе махнул рукой и повел его дальше в дом. Они миновали лестницу и прошли на кухню. — Мама, ты здесь? — позвал Стив. Они завернули в гостиную, где Стив и обнаружил свою мать, устроившуюся с горячим пуншем возле ревущего камина. Ногти на ее ногах были окрашены в четыре разных оттенка красного. Она была одета в шелковый халат, из изящной прически выбился один непослушный локон. От нее сильно пахло бренди и духами. Заметив Стива, она просияла. — Иди сюда, Стефано! — мама махнула ему рукой, чуть не упав из своего импровизированного гнездышка, заваленного пледами и подушками. — Мне нужна твоя помощь в принятии решения. Стив бросил взгляд на Билли, тот в ответ лишь вопросительно приподнял бровь и одними губами прошептал: «Стефано?». Стив поморщился и закатил глаза. Тряхнув головой, он подошел ближе и уселся рядом с ней, подобрав под себя ноги. — Что надо решить? — спросил он. Билли застыл в проходе между кухней и гостиной. — Какой цвет лучше, родной? — мама пошевелила пальцами ног. — Звонил твой отец. Сказал, мы едем на конференцию в Сакраменто на следующей неделе. Калифорния, разве не чудесно? — Ага, — натянуто улыбнулся Стив. Плечи разом потяжелели. — Это здорово, мам. А ты знаешь, что мой друг Билли как раз родом из Калифорнии? Стив оглянулся на Билли и легко кивнул в его сторону. Он увидел, как Билли сглотнул и остался стоять на месте, нерешительно теребя бандану, все еще обернутую вокруг его правой руки. Билли выглядел напряженным и явно нервничал из-за встречи с мамой Стива. Стив бы рассмеялся, если бы не был так ошеломлен этим фактом. Мама выглянула из-за его плеча и заметила Билли. Охнув, она вскочила со своего места, и Стиву пришлось поднапрячься, чтобы удержать от падения все открытые флаконы с лаками и стакан пунша. Полы ее халата развевались при ходьбе. Она подошла к Билли, который с каждым мгновением выглядел все более и более неловко. — Стефано, — строго произнесла она, протягивая к Билли обе руки. По его бегающим глазам Стив примерно понял, какой именно улыбкой она его сейчас одаривала. — Я думала, ты приведешь того милого круглолицего мальчика и остальную стайку детей, которые следуют за тобой, словно утята. Жаль, что не предупредил меня о сегодняшнем госте — я бы принарядилась. Она ладонями обхватила лицо Билли. Стив опустил голову, коротко усмехнувшись, и встал с ковра, прикусив губу, чтобы не рассмеяться в голос, и прихватив с собой стакан пунша. — Mi dispiace, mama, — сказал он, становясь рядом с ней. — О, он прелесть! — Глаза матери заблестели, она повернулась к Стиву. И он во второй раз за день увидел, что Билли покраснел. — Намного симпатичней, чем тот другой мальчик, который раньше здесь все время околачивался. Как там его, Тони? — Томми, — подсказал Стив. Билли заметил ухмылку Стива, сузил глаза и подарил ему полный невысказанной угрозы взгляд. — Билли, это миссис Харрингтон. Мам, это Билли Харгроув. И как по волшебству с Билли моментально слетела вся его нервозность. Он на полную включил свое обаяние и, глядя на мать Стива так же, как на миссис Уиллер, протянул ей здоровую руку, криво ухмыляясь и старательно стреляя глазами. Когда она вложила в его руку свою, Билли поднес ее тыльную сторону ладони к губам и запечатлел на ней легкий поцелуй. Его лукавый и насмешливый взгляд скользнул по Стиву, в нем сквозило нечто, напоминающее: «Это расплата, Харрингтон». Но Стив продолжал искренне улыбаться. Мама откинула голову назад и рассмеялась. — Очень приятно, миссис Харрингтон, — произнес Билли, чуть нахмурив брови. — Стив никогда не упоминал, насколько вы прекрасны. На глазах у Билли, флиртующего с его матерью, Стив невозмутимо поднял стакан с пуншем к губам и сделал глоток. Он стоял, небрежно засунув одну руку в задний карман джинсов. Между бровей Билли залегла глубокая морщинка. — И, к тому же, ведет себя куда лучше, чем этот маленький тролль, — хмыкнула мама и высвободила руку из хватки Билли, чтобы пару раз похлопать того по щеке. — Хотя, должна вам сказать, мистер Харгроув, что ваше обаяние и томные милые глазки вам не помогут. Улыбка Стива наконец переросла в полноценную ухмылку, и Билли посмотрел на него широко распахнутыми глазами. «Прости», — беззвучно произнес Стив, при этом совершенно не чувствуя вины. Однако Билли тоже начал белозубо ухмыляться, он выглядел почти восхищенным. — Вы, должно быть, постоянно получаете подобное внимание, — сказал он матери Стива, все еще пялясь на него самого. — Да, — просто согласилась она и выхватила стакан из рук Стива, прежде чем он успел ее остановить. — А сейчас я собираюсь закончить красить ногти. Стефано, если не хочешь мне помочь, отведи своего друга наверх. Не толпитесь в гостиной. — Конечно, мама. — Стив поцеловал ее в щеку. Под пристальным вниманием Билли у него запекло щеки и переносицу. — Возьми цвет бургунди. — У тебя хороший вкус, — хмыкнула она и приподнялась на цыпочках, чтобы чмокнуть его в ответ. — Приятно было познакомиться, Билли. — И мне, миссис Харрингтон. Стив снова провел Билли через кухню. Они сделали небольшую остановку, чтобы взять из холодильника пару банок пива, и направились в комнату Стива. Комната встретила их тишиной. Почти невыносимой. Билли не стал свистеть при виде размеров помещения и насмехаться над незаправленной кроватью. Он молчал, просто водил пальцами по краю стола, осматривал постеры, которые Стив успел повесить на стены за все время проживания здесь, и поддевал носком беспорядочную кучу одежды, скопившуюся около кровати. Не в силах выносить тишину и Билли, разгуливающего по его комнате, Стив открыл одну из банок и, сделав глоток, неторопливо направился к своему кассетному проигрывателю. Он перебрал пару кассет с альбомами и микстейпами, и в конце концов остановился на одной из них — той, за которую, по его мнению, Билли точно не попытается его придушить. Из динамиков полился ровный ритм барабанов и басов. Стив сделал еще один глоток пива, остальные банки он сложил рядом с проигрывателем. Постукивая пальцами по бедру в такт музыке, он повернулся к Билли — тот уже стоял возле окна и раздвигал шторы, намереваясь взглянуть на задний двор. Блики водной глади бассейна тут же отразились на его лице. Стив резко выдохнул, пальцы до хруста сжали тонкий алюминий банки. — CCR, — наконец произнес Билли, оглядываясь на него. — Старая школа. — Мне нравится старая школа, — ответил Стив, голос предательски дрожал. Его взгляд метнулся с Билли на окно, с Билли на… Казалось, Билли что-то понял — он задвинул шторы обратно и отступил назад. — Ты спишь, глядя на место, которое вызывает у тебя кошмары? — спросил он. Скорее даже не спрашивал, утверждал. — Это пиздец, Харрингтон. Он открыл свое пиво, не сводя глаз со Стива. — Честно говоря, я здесь почти не сплю. Стив ожидал, что подобное заявление вызовет у Билли вспышку язвительности — он мог бы опустить по этому поводу не один ехидный комментарий, и это помогло бы чуть расшевелить атмосферу подавленности, нависшую над ними. Но вместо этого Билли, сделав медленный глоток из своей банки, перевел взгляд сначала на кровать, а затем опять на Стива. Стив никак не мог расшифровать этот взгляд, но почувствовал, что загорается под ним. У него начало тянуть в груди и чуть ниже пупка. Кончики ушей и заднюю часть шеи залило жаром. Он немедленно опустил глаза на этикетку пивной банки, чуть наклонив ее к себе, будто пытался прочитать, что там написано, а другую руку убрал в карман, потому что не знал, куда ее девать. Это было абсурдно и безумно. Он чувствовал себя так, будто ему снова двенадцать и он пытается набраться смелости, чтобы пригласить Джанет на танец. Джон Фогерти скрежетал, стенал и скрипел на заднем плане что-то о дьяволах на свободе. — Ну, — Билли прочистил горло и, ухмыльнувшись, уселся на край кровати. — Твоя мама — это нечто. Что-то в груди Стива разжало хватку, и он рассмеялся, кивая. — Сегодня она в хорошем настроении. — А если бы у нее было плохое? Он пожал плечами и, выдвинув стул из-под стола, уселся на него, сложив локти на колени. — Гостиная была бы разгромлена к утру. Билли нахмурился и, склонив голову набок, чуть придвинулся к Стиву. — Почему? — Не знаю, она… просто делает подобное иногда. Организует и реорганизует. В один момент ее все устраивает, в другой — она это ненавидит. — Стив сморщился, сделав очередной глоток — пиво уже выдохлось. — Однажды летом, когда мне было восемь, мы целую неделю красили все стены в синий, потому что она где-то прочитала, что этот цвет успокаивает. Неделю спустя мы перекрасили их в желтый. Еще через неделю она продырявила молотком стены в спальне для гостей и сожгла все шторы в доме. — Она сумасшедшая? Стив поморщился. — Нет. Не… не так, как ты думаешь. У нее просто… бывают перепады настроения. Билли хмыкнул и кивнул. Стив поднял взгляд, и увидел в его глазах лишь мягкость и понимание. — Моя мама была сумасшедшей. Слышала голоса, и прочее дерьмо. Стив широко раскрыл глаза и тихо охнул, но Билли на это лишь небрежно пожал плечами. — Она была милой. Красивая блондинка, похожая на стереотипную пляжную красотку. Просто была не в себе. Стив сильно прикусил внутреннюю сторону щеки. — Она…? — Умерла. Давным-давно. Стив не сказал, как ему жаль. Не сказал то, что обычно говорили в таких случаях. Не сказал: «Господи, Билли, это чертовски ужасно». Вместо этого он протянул к нему банку пива и улыбнулся, когда Билли чокнулся с ней своей. Они оба выпили. — Я ожидал, что этот день пройдет не так, — со вздохом сказал Стив, допив свое пиво. — Да? — Билли вскинул брови и откинулся назад, на спинку кровати, опершись рукой о колени. — И как же ты думал все пройдет? Потому что прошлым вечером ты нарисовал мне довольно интересную картину. — Почти уверен, что это был ты. — Нет, нет, — нахально и широко ухмыльнулся Билли, язык мелькнул у кромки зубов. — Мне показалось, ты подразумевал что-то про… удовлетворение своих потребностей в одиночестве. — Ну, для тебя сейчас это будет непросто, — Стив кивнул на красную бандану и спросил: — Как рука? — Пиздецки болит. — Может, дать тебе немного льда? — Хочешь поиграть в медсестру, красавчик? — От улыбки у уголков его глаз собрались мелкие морщинки. — Ты прямо мастер на все руки — няня, золотой мальчик, медицинский работник… — Так надо лед или нет? Трек переключился на Green River. Билли фыркнул и указал на одну из холодных банок пива, лежащих у стереосистемы. — Передай мне одну. — Он допил свою первую банку пива и отставил ее в сторону. Вскочив на ноги, Стив схватил две банки и направился к кровати, пересекаясь взглядом с Билли. И его будто прибило на месте пристальным взглядом. Он застыл прямо у кровати, не в силах пошевельнуться, глядя на то, как Билли забирает у него банку, перекатывает ее в ладонях и облизывает нижнюю губу, будто хочет что-то сказать или сделать. Стив отмер лишь тогда, когда Билли задрал свою футболку и приложил холодную банку к усыпанным синяками ребрам. — Господи, Харгроув! — Он чуть не уронил свое пиво. — Да ничего… Стив опустился на колени на мягкий ковер, прямо между раздвинутых бедер Билли, и наклонился, задирая его футболку еще выше. Глаза расширились от вида пестрой мешанины из желтого, пурпурного и синего, составляющей причудливую мозаику на золотистой коже. Стив протянул руку, едва заметно касаясь синяков кончиками пальцев. У Билли перехватило дыхание. Он вздрогнул, а мышцы ощутимо напряглись под прикосновением. Он перехватил руку Стива. Его глаза казались невероятно темными в полумраке комнаты, ноздри раздувались, а челюсть угрожающе подрагивала. Пальцы неумолимо сжались вокруг запястья Стива. Достаточно сильно, чтобы он зашипел от боли. Но хватка быстро ослабла, и Билли большим пальцем погладил его ладонь, слегка надавливая на кожу. Руку свело судорогой. — Полегче, красавчик. А то я могу неправильно тебя понять. Это прозвучало как обычная колкость. Будто Билли пытался перевести все в шутку, отнестись к этому показушно легкомысленно. Но Стив чувствовал, что они оба балансировали на грани чего-то совершенно другого. Чего-то недоступного его пониманию. С глубиной столь же соблазнительной и пугающей, как одна из ухмылок Билли. Поэтому он пристально взглянул на Билли и, крепко сжав в руке мягкую ткань его футболки, произнес: — Ты останешься здесь на ночь, в гостевой комнате. Туда ты сегодня не вернешься. Он не сказал: «Твой отец мудак, я ненавижу его и при случае позволю демопсу его сожрать, потому что никто не должен так поступать с собственным ребенком» или «Ты привлекательный и сломленный кусок дерьма, но я такой же». Он не сказал: «Твоя кожа такая мягкая, руки такие теплые, а глаза настолько охуенно красивые, что я едва могу это вынести». Он ничего из этого не сказал. Билли выдержал его взгляд и сжал запястье с мягкой, неуверенной благодарностью. — Хорошо, — кивнул он. И у Стива внутри разлилось тепло.