Under the covers

— Когда ты впервые дал мне свой список желаний, — сказала мисс Клейн в понедельник после занятий. — Одним из пунктов числилось желание быть счастливым. Стив тяжело сглотнул, в горле образовалась настоящая пустыня Сахара. Сухость ощущалась и на коже. Он чувствовал себя настолько хрупким и высохшим, что, казалось, одно прикосновение — и он рассыплется в пыль. Выходные затянулись. После пятницы — после того, как Билли поцеловал его на прощание — Стив провел их, чувствуя беспокойство, рассеянность и неуверенность. Утро субботы и первую половину дня он посвятил Дастину, предложив миссис Х помочь убраться в сарае на заднем дворе. Просто, чтобы занять руки. Чтобы они не тряслись так же сильно, как и все его существо — иногда ему даже казалось, что он из-за этой тряски вот-вот разобьется на части. Дастин явно заметил неладное, но ничего не сказал, и Стиву было этого достаточно. Пока они занимались уборкой, все жужжание Дастина ни о чем проходило мимо Стива, но служило чем-то вроде якоря в его голове, удерживающего на месте и достаточно близко к берегу, чтобы он окончательно не утонул в собственных мыслях. Вечер субботы Стив провел на своем заднем дворе, свесив ноги с трамплина для прыжков в воду. В руках он держал так и не открытую бутылку лучшего отцовского бурбона. За его спиной лежала бита, а в кармане — зажигалка. Стив сидел и слушал, как дети болтали о чем-то по рации. Он оставил раздвижную дверь открытой, чтобы в случае чего услышать дверной звонок, и пытался убедить себя, что ждал вовсе не Билли, но это была ложь. Он был трезв, но сильно жалел, что не пьян. Сидел, наблюдая за дымкой, поднимающейся над гладью воды мечтательными струйками, и время от времени погружал в бассейн пальцы ног. Просто, чтобы почувствовать покалывание. Просто, чтобы вызвать легкую волну паники, заставляющую сердце бешено стучать в груди. Просто, чтобы убедиться, что оно все еще на месте, и он не отдал его, сам того не осознавая. Только далеко за полночь, когда дети угомонились и уснули, и в ушах Стива стояло оглушительное радиомолчание, он внезапно услышал треск помех. — Теперь ты можешь отдохнуть, Стив, — прошептала Оди сквозь белый шум. — Сегодня вечером больше никаких монстров. Спи. Его плечи поникли, пальцы сомкнулись на горлышке непочатой бутылки. В глубине души он понимал, что она не имела в виду настоящих монстров. Она говорила о тех чудовищах, что обитали в его голове, скрывались в тени на периферии сознания. Тех, о которых он не хотел даже думать, потому что и так был очень близок к тому, чтобы сломаться. — Сегодня вечером больше никаких монстров, — почти умоляюще повторила Оди. Ночью Стив спал долго и крепко, лежа вниз лицом на диване в гостиной. Он был слишком измучен, чтобы видеть сны. Утром в воскресенье он позвонил маме и все ей рассказал. О Билли, о школе, о кошмарах, преследующих его. О страхе. Он говорил и говорил, пока окончательно не охрип. Мама внимательно слушала его, не перебивая, до тех пор, пока Стив не рассказал ей обо всем, что заставляло его сердце болеть. Затем она с невиданным ранее спокойствием сказала: — Стефано, tesoro mio, ты такой сильный. Я так горжусь тобой. И я бы очень хотела, чтобы у меня были ответы на все вопросы. Хотела бы скрыть тебя от всего зла, защитить от всего мира. Но я не могу. Просто знай, что я всегда здесь и всегда готова помочь тебе. Что бы ты ни решил, как бы ты ни собирался залечивать свои раны, я поддержу тебя в любом случае, si? Глаза запекло. Стив тяжело привалился к стене рядом с телефоном, прижимая трубку к уху. — Итак, скажи мне, родной, что ты хочешь сейчас? Он судорожно втянул в себя воздух. — Возвращайся домой. — Сегодня же закажу билет. Мама прилетела рано утром в понедельник, задолго до начала уроков. Когда она вошла, Стив лежал на кровати, свернувшись калачиком. Ее волосы были в полном беспорядке, свой чемодан она в спешке оставила на стойке выдачи багажа. Она пришла, потому что он попросил ее прийти. И Стив не смог сдержать слез. Она забралась к нему в постель, обняла и тихо-тихо пела на родном языке, пока он снова не заснул. Мама позволила ему поспать допоздна и почти убедила остаться дома на весь оставшийся день. Стив был так утомлен, а все его тело буквально молило об отдыхе, что он чуть было не согласился. Но Стив все-таки пришел в школу, и теперь сидел напротив мисс Клейн. Четыре урока он избегал встреч с Билли только для того, чтобы обнаружить, что в этом не было необходимости — Билли просто отсутствовал в школе. Или, по крайней мере, отсутствовал на уроке английского. — Да, — наконец подтвердил Стив, и мисс Клейн улыбнулась ему — как всегда очень мягко и по-доброму. — Как думаешь, что сделает тебя счастливым? — спросила она, взяв в руки его эссе. Стив не знал. Он вспомнил, как мучился над этим эссе. Вспомнил грустную улыбку Нэнси, которую она подарила ему, когда дочитала его до конца. И вспомнил, как на ее вопрос он ответил, что просто был честен. Во всяком случае, настолько честен, насколько вообще мог быть. — Я не имею ни малейшего понятия, — признался Стив. Чуть поерзав на месте, он пожал плечами. — Но думаю, что должен в этом разобраться. И надеюсь стать счастливым. — Хорошо, — мисс Клейн откинулась на спинку стула. — Буду честна, здесь требуется небольшая доработка. Стив тоже откинулся чуть назад. — Но, Стив, эссе отличное. Я не сомневаюсь, если ты соберешься использовать его для поступления, тебя примут. Впервые за много дней грудь Стива затопило облегчение. Он немного наклонился вперед, полный надежды. — Вы так думаете? — Да, — мисс Клейн встала, протягивая ему эссе. — Ознакомься с моими замечаниями и сделай правки. И, думаю, получится просто идеально. Мне кажется, ты готов. Стив пока не задумывался о поступлении всерьез, но ему все равно было приятно это слышать. *** Когда он наконец добрался до библиотеки, Нэнси и Джонатан уже ждали его за их обычным столом. Нэнси приветливо улыбнулась ему. На столе, возле свободного места справа от Стива, уже лежало яблоко, похоже, выделенное Джонатаном. Устало вздохнув, Стив подтащил его поближе к себе и передал обратно через стол. Брови Джонатана удивленно взлетели. Стив на это лишь натянуто улыбнулся плотно сжатыми губами. Нэнси перестала улыбаться. — Что случилось? — спросила она, нахмурившись. — Думаю, он просто… не придет. — Почему? — спросил Джонатан. Плечи Нэнси напряглись. — Что он сделал? — Ничего, — покачал головой Стив, сползая чуть ниже на сиденье и опираясь локтями о стол. — Он ничего не сделал, поверьте. Взгляд Нэнси метнулся к пустому стулу рядом со Стивом. — Но он не придет. — Да, — ответил Стив, хотя знал, что это не было вопросом. — Я не… не думаю, что он присоединится к нам в ближайшее время. Или… вообще когда-либо. Под столом Джонатан легко подтолкнул его кроссовок носком ботинка. Стив улыбнулся ему — устало и натянуто, но его улыбка быстро опала. Он был чересчур измучен, чтобы держать ее на лице слишком долго. Нэнси приглашающе протянула ему руку ладонью вверх. Стив смотрел на нее какое-то время, а затем вздохнул и нерешительно сжал ее. — Что случилось? — снова спросила Нэнси. Из Стива вырвался нервный смешок. — Это долгая история. Она повернулась к Джонатану, и они обменялись взглядами — такими, которые Стив раньше отчасти ненавидел. Но теперь ему, вроде как, даже нравилось. Его восхищало то, что Нэнси и Джонатан могли так много сказать друг другу без слов. — У нас найдется время, — пожал плечами Джонатан. — Если захочешь рассказать, мы выслушаем. Стив прищурился. — Ты намекаешь, что мы пропустим оставшиеся уроки? Нэнси фыркнула и сжала пальцы Стива. — Будто это в первый раз. Тем более, это важно. Ты важен. Плечи Стива расслабились. — Тогда я бы очень хотел, чтобы вы меня выслушали, — кивнул он, сглотнув внезапно вставший в горле ком, а затем сильнее переплел свои пальцы с пальцами Нэнси и дотронулся носком кроссовка до стоптанной кожи ботинок Джонатана. Они оба ему улыбнулись. — Конечно. *** Они приехали в карьер и расположились на капоте Бимера. Машина Джонатана осталась на школьной парковке. Пока Стив собирался с мыслями, Джонатан свернул косяк и предложил им. Нэнси вежливо отказалась. Поджав под себя ноги, она прислонилась к лобовому стеклу и приготовилась слушать. И Стив начал говорить. Косяк развязал ему язык. Для начала Стив пересказал события последних двух месяцев, а затем перешел на самое сложное — предыдущие две недели. Под конец рассказа он чувствовал себя вывернутым наизнанку. Он рассказал о своем чувстве потерянности; о страхе, который преследовал его по любому поводу; о том, как он пытался забыть Нэнси; о том, как собирал воедино то, что хотел от своего будущего; о примирении со своей виной за прошлое и о Билли. О Билли и о том, кем тот, возможно, стал для него. Когда Стив начал рассказывать им о поцелуе, о Дэвиде Боуи, напевающем в ночи, то не решился смотреть Нэнси или Джонатану в глаза, и опустил взгляд. В груди нарастал жар, а зубы почти скрипели от напряжения. Но Нэнси успокаивающе положила руку ему на колено, а Джонатан передал почти истлевший косяк. И Стив признался им, как сильно всего этого хотел; как многого все еще хочет; как отчаянно ненавидит это желание и то, что оно заставляло его идти на компромисс с собственными потребностями только ради одного крошечного кусочка Билли. Только ради того, что Билли был готов ему дать. На короткое время Стив забеспокоился, что его слова встретят презрением, что рот Нэнси скривится от отвращения, что Джонатан отменит свое открытое приглашение в дом Байерсов. Что он окажется без поддержки и будет обречен барахтаться в одиночку, в то время как едва держится на ногах. Но этого не произошло. Нэнси чуть сильнее сжала его колено, терпеливо дожидаясь, когда он поднимет взгляд. Его руки слегка дрожали, и он удивленно распахнул глаза, увидев на лице Нэнси сочувственную улыбку, едва не разбившую ему сердце. Такую же, какую она подарила ему в ту давнюю ночь, когда он посмотрел на нее и сказал, что все в порядке. — Ты его любишь? — спросила она. Он не был уверен, но Нэнси и не требовала от него четкого ответа. Прочистив горло, Стив пожал плечами и докурил косяк, прежде чем бросить его остатки в наполовину затянутую льдом воду карьера. — Я не знаю, — ответил он, вспоминая, каково было любить Нэнси. Каково было влюбляться в нее. Его лицо исказилось. — Но я мог бы. Боже, я мог бы. Джонатан протянул руку и осторожно сжал его ладонь. Стив не плакал, но был очень к этому близок. *** Им пришлось покинуть карьер. Джонатан должен был забрать из школы Уилла, Нэнси — Майка, а Стив — Дастина и Лукаса. В конце концов, этот день ничем не отличался от любого другого, и то, что его грудь постепенно, все сильнее и сильнее сдавливало, будто в тисках, ничего не меняло. Стив надеялся увидеть Билли у средней школы, когда тот подъедет за Макс. Хотя бы издалека. Ему было жизненно необходимо хоть ненадолго утолить свою жажду — тоску по не случившемуся, по тому, что могло бы быть — хотя бы просто с помощью мимолетного взгляда. Но Камаро Билли не было на парковке, вместо нее там обнаружился пикап Нила Харгроува. Стив долго и непонимающе смотрел на него, прежде чем вылез из Бимера, даже не потрудившись заглушить двигатель. Грудь резко кольнуло острой болью. Во всей этой ситуации было что-то в корне неправильное. Видеть Нила Харгроува, который вместо Билли приехал за Макс, было в корне неправильно. Одно долгое мгновение Стив не чувствовал ничего, кроме пустоты. В голове вертелись лишь воспоминания о синяках на боках и челюсти Билли. Во рту сразу же появился сильный металлический привкус. — Мистер Харгроув, — поздоровался Стив, натянуто улыбаясь. Наверняка эта улыбка смотрелась на его лице ужасной гримасой. Нил Харгргоув повернулся к нему и отзеркалил его выражение лица. — Мистер Харрингтон, верно? — Да, — кивнул Стив, с трудом сглатывая. — Вы за Макс? — Верно, — ответил тот слегка невнятно, будто ему что-то мешало. Собрав во рту слюну, мистер Харгроув сплюнул ее прямо Стиву под ноги. Она была темной от жевательного табака. Стив отступил на шаг назад. — Разве не Билли ее обычно забирает? — спросил он. Его голос был слишком высоким, а в груди чувствовалось неестественное напряжение. Взгляд зацепился за большое кольцо выпускника на левой руке мистера Харгроува. — Я не видел его сегодня на английском. Он заболел? Нил Харгроув фыркнул и еще мгновение разглядывал Стива, прежде чем отвернуться. — Нет, Билли больше не будет забирать Макс. Стив попытался унять внезапно возникшую в руках дрожь. — Да? А почему? Опять проблемы с машиной? — Хотел бы я, чтобы это оказалось правдой. Чтобы подобное случилось с этим маленьким куском дерьма, — горько усмехнулся тот, и Стив почувствовал укол злости по отношению к нему. — Очень надеюсь, что это произойдет. Что его ведро с болтами развалится в какой-нибудь глуши. Так ему и надо. — Что..? — Стив замялся, когда отец Билли снова повернулся к нему. — Что вы имеете в виду? Билли куда-то уехал? Он чувствовал себя ошеломленным. Натянуто улыбнувшись, он засунул руки в карманы, чтобы не показывать мистеру Харгроуву, как они трясутся. — Ага, этот неблагодарный маленький педик собрал вещи и умотал посреди ночи. Даже записки не оставил, — пожал плечами Нил Харгроув и, снова сплюнув, поерзал на сиденье. — Похоже, он уже далеко отсюда. Ну и скатертью дорога. Стив почувствовал, что ему стало нечем дышать. Желудок скрутило узлом. Поперек горла встал большой ком. В ушах зазвенело. — Ты же присматриваешь за некоторыми друзьями Максин, верно? — расслышал он сквозь звон и удивленно уставился на мистера Харгроува. У него получилось только кивнуть — он был слишком ошеломлен, чтобы что-то сказать. — Тебе наверняка было бы нетрудно подвозить в школу и забирать оттуда еще и Макс, не правда ли? Я был бы очень признателен, если бы ты это делал, пока я подыскиваю вариант получше. Правда, мне ничего тебе предложить, кроме денег на бензин… — Все нормально, мне нетрудно, — прохрипел Стив. Из школы высыпали дети. Увидев это, Стив отступил от пикапа. Ему нужно было убираться отсюда. Уйти. — Отлично, — очаровательно и благодарно улыбнулся ему мистер Харгроув. И Стиву захотелось стереть это выражение с его лица — накричать на него, схватить его за грудки и встряхнуть, сломать ему что-нибудь. Выместить злость — злость за то, что Билли уехал. — Начнем с завтрашнего утра? Макс будет готова к семи. — Все нормально, — повторил Стив то единственное, что смог из себя выдавить, даже при учете, что эти слова были самой огромной ложью. Потому что Билли уехал. Дастин и Лукас подбежали к нему как раз в тот момент, когда Макс усаживалась в пикап. Перед тем, как захлопнуть за собой дверь, она посмотрела на Стива — в ее больших голубых глазах плескалось что-то вроде извинения. Стив не понял значения этого взгляда. А спросить не получилось, потому что Нил Харгроув махнул ему рукой и рванул с места, увозя Макс с собой. Стив продолжал смотреть вслед уезжающей машине, пока Дастин не дернул его за рубашку. — Стив? — спросил он высоким голосом. Рот Стива словно наполнился оловом — едким и горчащим на языке. Тело пронзила дрожь. — Стив, дружище? — Дастин снова дернул его за рубашку, в то время как Лукас принялся беспокойно перекрикиваться с остальными. Уилл, услышав его, начал стучать в окно пассажирского сиденья машины Джонатана, где в данный момент сидела Нэнси. — Стив, ты в порядке? — Нет, — признался Стив. Его продолжало трясти, в голове зашумело. Спотыкаясь, он подошел к Бимеру и привалился к его боку. — Нет, не в порядке. Потому что Билли Харгроув уехал. *** Дело было в том, что Стив не осознавал, насколько неотъемлемой частью его повседневной жизни стал Билли. Не осознавал, сколько времени проводил с ним каждый день — в коридорах школы, на уроках, на свалке. Он не осознавал, сколько места Билли занимал в его жизни и в его сердце, пока тот не уехал, и не оставил после себя огромную зияющую брешь. А еще дело было в том, что Билли не возвращался. *** Всю первую неделю Стив ждал. Ждал, когда Билли появится у своего шкафчика в спортзале. Ждал, когда Билли сядет рядом с ним на английском. Но этого не случилось. Он даже ездил на свалку, в надежде найти Билли там, но все было тщетно. Макс упорно держала язык за зубами. Она сказала лишь то, что Билли жив, что он уехал по собственной воле и что он взял с нее обещание никому не говорить, куда поехал. Она сказала ему ровно столько, чтобы удержать от обращения к Хопперу — чтобы Стив не побежал в полицейский участок, не потребовал, чтобы Билли начали искать, и не начал обвиняюще тыкать в Нила Харгроува. — Мой отчим — мудак, Стив, — не отрывая взгляда от собственных коленей, сказала Макс, когда Стив подвозил ее в первый вторник после ухода Билли. — Но он ничего не сделал. Билли ушел сам. — Он..? — Стив не смог продолжить, не смог выдавить из себя остальные слова. Не мог больше мучить Макс вопросами, потому что она казалась такой маленькой на пассажирском сиденье Бимера. Потому что Дастин и Лукас смотрели с заднего сиденья такими жадными и нетерпеливыми глазами. — А он..? — Не знаю, — ответила Макс. Кажется, она поняла, о чем он пытался ее спросить. Она посмотрела на него своими большими голубыми глазами, так похожими на глаза Билли, несмотря на то, что они не были кровными родственниками. И Стиву стало невыносимо больно. — Я не знаю, вернется ли он. Но я надеюсь, что да. *** Но Билли не возвращался. Первая неделя перетекла во вторую, а его все не было. Стиву все чаще снилось, что Билли мертв. Снилось, что он избитый и окровавленный лежит на свалке, или разорван на куски в темных тоннелях, или гниет на обочине какого-нибудь шоссе в глуши. Стив просыпался с криком так много раз, что мама начала дежурить около его кровати по ночам — если ему снились кошмары, она пела колыбельные и держала его за руку, пока он не успокаивался и не переставал дрожать. И самым худшим было даже не незнание — не факт того, что Билли уехал, а Стив не знал, куда, и когда он вернется. Нет, самым худшим было чувство вины. Стив знал, что Билли уехал из-за него. Знал, что так сильно напугал его, потребовал от него так много, что Билли просто не смог это вынести. Однажды он поделился этим с Нэнси. Был теплый весенний день, и ланч они решили провести на улице, разместившись под трибунами. Солнце светило так приветливо, что это казалось ему до смешного неуместным. Нэнси лишь взглянула на него и сказала, что он идиот. — Билли сам решает, что ему делать, а что — нет, — продолжила она, сжимая руку Стива так крепко, что у него заломило пальцы. — Он решает, а не ты. И Стив… я знаю, что ты о нем беспокоишься. Знаю, что ты волнуешься и что тебе больно. Но это не твоя вина. Ты не должен позволять ей разрушать свою жизнь. — Разрушать мою жизнь? — Ты измучен, — с легкой улыбкой объяснила Нэнси, погладив большим пальцем его костяшки. — Но все равно день за днем изводишь себя. И я ненавижу это. Ненавижу видеть тебя таким. И я ненавижу Билли Харгроува за то, что он заставил тебя так себя чувствовать. Стив прерывисто вздохнул. — И что, по-твоему, я должен делать? — Двигайся дальше, — ответила она. — Двигайся вперед. Ты хотел зайти к Хопперу по поводу работы, так? И еще близится Весенний бал. Ты же помогаешь его организовать, верно? — Да, — кивнул он. — Так сделай это, — улыбнулась Нэнси. — Подай заявление, поговори с Хопом об обучении. Помоги с организацией танцев. Попроси кого-нибудь стать твоей парой на бал. Думаю, есть немало девчонок, которые с удовольствием согласились бы. Стив подумал, что Нэнси права. Что он должен сделать то, о чем она ему говорит. Но это звучало так выматывающе, а он уже и без того устал. — Мы будем рядом, — успокаивающе проговорила Нэнси. — Все мы. Я, Джонатан, дети. Хоппер и Джойс. Все мы будем рядом, Стив. Если ты поймешь, что не сможешь справиться в одиночку, только скажи. Стив сглотнул. Осторожно кивнув, он слегка сжал ее руку в ответ. — Хочешь вместе со мной заняться организацией? — спросил он, криво улыбаясь. Нэнси улыбнулась в ответ, подтолкнув его колено своим. — Уже пытаешься заставить меня помочь с еще одними танцами? — Ну, либо ты, либо Джонатан, а он не так хорош в связывании воздушных шаров, как ты. Нэнси фыркнула. — Он бесполезен во всем, что не касается фотографии. Стив не смог удержаться от смеха, а Нэнси рассмеялась вместе с ним. И он тут же почувствовал, что напряжение, которое сдавливало ему грудь в течении двух предыдущих недель, немного ослабло, и у него на душе стало чуть легче. *** Стив давно привык к тому, что люди уходят. Привык относиться к их уходу легко, пусть даже это и заняло у него много времени. Его родители приходили и уходили всю его жизнь. Две недели превратились в три. Весна все настойчивее вступала в свои права. Днем все чаще светило солнце, дожди почти прекратились. Стив понимал, что ему давно следовало прекратить ждать. Понимал, что ему вообще не следовало ждать. Билли никогда не просил его об этом. Билли бы точно не захотел, чтобы Стив продолжал его ждать. Стив заполнял свои дни шумными детьми и тоской по лету, которое было уже не за горами. Он заполнял их учебой и организацией бала с Дженни и ее друзьями. На ланч он вместе с Нэнси и Джонатаном теперь ходил на трибуны, наслаждаясь теплой погодой. Он заполнял их ужинами с мамой, пока та не убедилась, что он более ли менее в порядке, и не отправилась обратно к отцу, заверив Стива, что на весенние каникулы в середине апреля они вместе отправятся в путешествие. Она планировала поехать в Италию, чтобы показать ему свои родные пенаты. Он старался заполнять свои дни таким количеством радости и веселья, что любой боли, обиде и тоске почти не оставалось места. Почти не оставалось. Хотя иногда эти чувства все-таки просачивались в его мысли, но к ним всегда примешивались и позитивные эмоции — в воспоминаниях о холодных днях и еще более холодных ночах, проведенных рядом с Билли, тоже было много веселья. А еще было много понимания, заботы и надежды. Стив ни за что на свете не отказался бы от этих моментов. Даже от тех, которые в конечном итоге отдавали горечью на языке. *** Близился Весенний бал, а после него должны были наступить весенние каникулы. Стиву начало казаться, что в сутках просто не хватит времени на все, чем он планировал заняться. Складывалось такое ощущение, что каждый учитель в Хоукинсе решил завалить своих учеников тестами и контрольными работами. Однако при этом чувствовалось, что все только и мечтали о недельном отдыхе, готовились к нему и буквально из кожи вон лезли ради него. И Стив не был исключением. В субботу он потащил детей в карьер — ему показалось, что им всем не помешало бы немного развеяться и повеселиться. Наконец-то стало по-настоящему тепло, и вода не чувствовалась ледяной на ощупь. День был ясным, теплым и очень солнечным. Уилл и Майк обгорели на солнце. Майк все время дулся, что Оди не смогла к ним присоединиться, а Макс хихикала над его нелепо покрасневшими плечами и лицом. Лукас и Дастин, промокшие до нитки, стояли под деревом и спорили, как лучше прикрепить канат к одной из его веток. Стив наблюдал за всеми ними. Он полулежал на одеяле из своего багажника, опершись на локти. Его волосы были зачесаны назад, а вся влага с кожи уже испарилась под палящими лучами солнца Индианы. Он смотрел, как Майк и Макс начали плескать друг на друга водой. Смотрел, как Уилл, смеясь, отплыл от них подальше, а затем вышел на берег и, завернувшись в полотенце, плюхнулся на землю рядом с ним. Смотрел, как Лукас толкнул Дастина в воду, и тот вынырнул, отплевываясь. Он смотрел и знал, что это именно то место, где он хотел бы быть. То место, где ему нужно быть. И он чувствовал себя счастливым. *** В воскресенье Стив, пытаясь удержать в руках подставку с пятью стаканчиками кофе и коробку с пончиками из закусочной на Мейн, зашел в полицейский участок. Флоренс, глядя на него из-под очков, поздоровалась с ним. — Доброе утро, — ответил он, чуть криво улыбаясь, и поставил на ее стол один из стаканчиков с кофе. Флоренс попыталась оставаться серьезной, прищурившись на коробку в его руке. — Лучше бы это не было тем, о чем я думаю, — протянула она. — Конечно же, это не то, — улыбнулся Стив. — Пахнет пончиками, но на деле это свежие фрукты и овощи. — Вы ужасный лжец, мистер Харрингтон, — все-таки фыркнула Флоренс и махнула рукой себе за спину, пропуская его. — Не позволяйте ему брать больше одного, не то я узнаю. — Клянусь, — заверил ее Стив, огибая стол. Его тут же заметили Пауэлл и Каллахан. Вскочив на ноги, они быстро помогли Стиву немного освободить руки. — Ты мне уже нравишься больше, чем Каллахан, парень, — воскликнул Пауэлл. Он взял стаканчик с кофе и, увернувшись от притворно-возмущенного Каллахана, потянулся за пончиками. — А ты ведь еще здесь не работаешь. Стив ничего не мог с собой поделать, но его грудь заполнило тепло. Он кивнул в сторону коробки с пончиками. — Только оставьте хотя бы один с желейной начинкой для своего босса, ладно? Он убьет меня одним только взглядом, если вы этого не сделаете. — Не только взглядом, уж поверь, — усмехнулся Пауэлл. — Дверь в его кабинет открыта. Думаю, он будет рад отдохнуть от бумажной волокиты по поводу нашествия енотов у Эрла. — По этому поводу нужно оформлять документы? — Конечно, особенно когда кто-то, вроде сумасшедшего Эрла, настаивает на краже со взломом, — ответил Каллахан, пережевывая пончик с кленовым сиропом. — Именно такое дерьмо ты и ждешь с нетерпением, парень. Стив издал негромкий смешок и, кивнув на ходу, направился к кабинету шерифа. Дверь была приоткрыта, и он, постучав костяшкам по дверному косяку, заглянул внутрь. Хоппер поднял взгляд от стола, заваленного бумагами. Ухмыльнувшись, хотя это было больше похоже на мученическую гримасу, он пригласил Стива войти. — Я смотрю, ты принес угощения, — заметил Хоппер, когда Стив протянул ему стаканчик с кофе и уселся на деревянный стул для посетителей. — Без добавок не так вкусно, — ответил Стив. — Но фляжку я с собой не захватил. Хоппер фыркнул, бросив на Стива предупреждающий взгляд прищуренных глаз. Наигранный. — Интересная идея. Они обменялись понимающими улыбками, и Хоппер, бормоча себе под нос о том, что ему надо дописать отчет, начал рыться в одном из ящиков стола. — Я хотел бы поговорить о твоем заявлении, — наконец сказал он. Напряжение сковало плечи Стива, и он, чуть поерзав на стуле, уселся прямо. — А что с моим заявлением? — Твое эссе, — сказал Хоппер, вытаскивая нужный лист. Отодвинув его чуть в сторону, он прищурился, глядя на Стива сверху вниз, и начал читать: — «Несмотря на то, что родом я из маленького города, всю жизнь меня окружали герои. Начиная с женщины, которая работала в аптеке и одна воспитывала двоих детей, и заканчивая девочкой, выросшей в жестокости, но не проявляющей ничего, кроме доброты. Я видел героев в людях, которые открыли для меня свои двери, когда я отчаянно в этом нуждался. Я видел героев в самоотверженно храбрых детях, переживающих за своих друзей» Стив резко почувствовал дискомфорт, его лицо и кончики ушей запылали. Хоппер подарил ему цепкий, внимательный взгляд и продолжил: — «Побывав в окружении этих людей. Увидев, как они страдают от боли и преодолевают ее, я понял, что тоже хочу быть храбрым. Что я хочу стать героем, в котором они нуждаются. Что я хочу стать героем, чтобы им самим не приходилось примерять на себя эту роль" Шериф со вздохом положил лист на стол. Опершись на локти, он переплел пальцы в замок и чуть наклонился вперед. Взгляд Стива задержался на эссе, пальцы сжали бумажный стаканчик. Наконец он решился посмотреть в глаза шерифа. — Ты действительно так думаешь? — спросил тот. — Да, — ответил Стив, сглатывая. — Да, я… я устал смотреть, как страдают другие. Я хочу… Если есть какой-то способ уменьшить эти страдания или разделить с ними бремя, я хочу им воспользоваться. Я хочу помочь. Хоппер медленно кивнул, прищурившись и пристально глядя ему в лицо. — Ты чертовски хороший парень, Стив. И это чертовски хорошее эссе. — Я не сам его писал, — Стив чуть сгорбился на сиденье. — Нэнси помогла. И учительница английского. — Не важно, — ответил Хоппер с кривой улыбкой. — Главное, что это написано от всего сердца. Я уже отправил копию своему другу в Чикаго, в местную полицейскую академию. Глаза Стива расширились. — У нас слишком маленький город, так что своей полицейской академии нет. И ты всегда можешь поехать учиться в Индианаполис, — Хоп пожал плечами и фыркнул, откидываясь на спинку стула. — Но в Чикаго жесткая программа. Ты будешь обучаться там около шести месяцев, и еще столько же пробудешь на стажировке. После сможешь перевестись обратно к нам. И мы будем счастливы, если ты это сделаешь, Стив. И Стив почувствовал, как что-то в нем ослабло. Что-то, о существовании чего он даже и не подозревал. Возможно, это был страх, о котором он не знал, но испытывал всю свою жизнь. Он благодарно улыбнулся Хопперу, и тот улыбнулся ему в ответ. — Спасибо, Хоп. — Не за что, парень. К завтрашнему дню я подготовлю для тебя подробную информацию. И если хочешь закрепить свое положение, тебе стоит почаще приносить сюда это, — ответил Хоппер, приподнимая свой стаканчик с кофе. Стив фыркнул. — Будет сделано. — И Стив? — снова улыбнулся Хоппер, когда Стив уже поднялся на ноги. — Поверь, мы все очень гордимся тобой. Стив нерешительно улыбнулся ему в ответ. — Спасибо, Хоп. — Пожалуйста, парень. А теперь вали уже. Мне надо закончить с бумажной работой. — Увидимся завтра, Хоп, — попрощался Стив и вышел из кабинета. По пути к выходу он прихватил с собой пончик и, обменявшись улыбками с Флоренс, вышел на улицу. Он ощущал легкость и был полон надежды. *** Вечером Стив позвонил в отель, где разместились его родители. Отец взял трубку после второго гудка. Когда он понял, кто звонит, то, вздохнув, спросил, не хочет ли Стив поговорить с мамой. — Вообще-то, нет, — ответил Стив. — Я бы хотел поговорить с тобой. Произошла заминка. Стив услышал звук отодвигаемого стула. Похоже, отец устраивался за письменным столом. — О чем? — Об окончании школы, — ответил Стив. — И о летних каникулах. — А что с ними? — Я бы хотел, чтоб ты знал, — Стив нерешительно запнулся. Прикрыв глаза, он крепче сжал трубку. — Я хочу сказать, что намерен этим летом немного попутешествовать. А осенью я поеду учиться в полицейскую академию Чикаго. Последовала долгая пауза. — Ты хочешь стать полицейским? Не думаешь, что это не особо амбициозно? А что если ты не поступишь, Стивен? — Я уже поступил, — сказал Стив. — И я… я знаю, ты хотел, чтобы я начал работать под твоим началом. Осваивать бизнес. Но это не то, чего хочу я. Наступила еще одна, более длинная пауза. Стив мог с легкостью представить себе выражение лица отца — сведенные брови и морщинки вокруг рта, появившиеся из-за того, что он часто хмурился на протяжении многих лет. — Хорошо, — наконец проговорил отец. — Если это то, чего ты хочешь, я не буду тебя останавливать. Не скажу, что я не разочарован. Но если тебя приняли и если ты этого хочешь, то мне больше нечего тебе сказать. Стив прерывисто вздохнул. — Спасибо, пап. — Если у тебя не выйдет, знай, что тебе всегда найдется место в моей фирме, — тоже вздохнул отец. — И не сомневайся, твоя мать будет упорно настаивать на том, чтобы оплатить тебе все, что хочешь. — У меня есть накопленные деньги, пап… — Мой сын не будет жить в городских трущобах, — сурово настаивал отец, но его тон быстро смягчился. — Лучше потрать накопленное на свои летние планы. Когда мы с твоей матерью вернемся домой и когда ты с ней вернешься из Венеции, мы все вместе поедем в Чикаго на выходные и найдем тебе подходящее жилье. Тебе понятно? — Да, сэр, — хрипло ответил Стив, приваливаясь к стене. Его затапливало облегчение. — Спасибо, пап. — Не за что, — ответил тот. — Это все? — Да. — Тогда увидимся дома, Стивен. Хорошего вечера. — И тебе, пап, — ответил Стив. — Передай маме, что я ее люблю. — Так и сделаю. Друг другу они этого не сказали. Никогда не говорили. Но внезапно Стив осознал, что ему и не нужно этого слышать. Он понял, что отец хочет, чтобы он добился желаемого, добился успеха. Что отец заботится о нем в своеобразной манере. А большего Стиву и не было нужно. — Пока, пап. — Спокойной ночи, Стив. *** — Вам не кажется, что это смотрится безвкусно? — спросила Дженни, склонив голову набок, в то время, как Стив и еще один старшеклассник балансировали с аркой из воздушных шаров в руках, пытаясь украсить двойные двери спортзала. — Уиллер, а ты что думаешь? Нэнси поджала губы, глядя на воздушные шары и заодно обмениваясь взглядом со Стивом. — Мне кажется, все какое-то очень… розовое? — Слишком много розового? — уточнила Дженни. — Да, возможно, слегка перебор с розовым, — ответила Нэнси. — Ну, это ведь… это как весна? Как цветы? — фыркнула Дженни, надувая пузырь. Скрестив руки на груди, она наклонила голову в другую сторону. — Может быть, стоит разбавить это белым? — не отступала Нэнси. — Типа, чередовать? — О, прекрасная идея, — кивнула Дженни, и ее волосы, убранные в высокий хвост, мягко качнулись за спиной. — Разберем все на части и начнем заново? Джереми застонал и отпустил свой конец арки. Воздушные шары тут же раскрутились и в беспорядке посыпались на пол, погребая под собой Стива. Когда он вынырнул обратно, его волосы торчали дыбом из-за статического электричества. Нэнси попыталась скрыть смешок ладонью, но вышло у нее плохо. Рядом с трибунами мелькнула вспышка камеры, и Стиву даже не нужно было поворачивать голову, чтобы понять, кто это. Он показал Джонатану средний палец и, смахивая будто приклеенные к нему воздушные шары, поднялся на ноги. Все еще посмеиваясь, Дженни подошла к нему и сняла с его свитера последний прилипший шарик. — Ты в порядке, Стиви? — Ага, — кивнул он, проводя пальцами по волосам в попытке уложить их обратно. — Но если мы продолжим все постоянно переделывать, то просто не успеем все приготовить к пятнице. В воздухе чувствовался запах краски. На полу неподалеку сидело трое девушек, большими буквами они выводили на плакате слова «Весенний бал». Правда, сейчас они скорее наблюдали за Стивом и Дженни, перешептываясь и хихикая. Двух из них Стив смутно знал, а в центре располагалась Кэрол. Стив постарался не покраснеть, когда Дженни принялась приглаживать его волосы, чуть шипя от бьющего по пальцам статического тока. Он посмотрел на Нэнси, и та ответила ему намекающим, многозначительным взглядом. — Успеем, — весело ответила Дженни. — Половина удовольствия — не уложиться в срок, а потом доделывать все в последнюю минуту. — Это разве весело? Дженни пожала плечами. — Для меня да. Это как писать эссе за день до сдачи. Вдохновение на последних секундах. Стив сглотнул. — Ну, кстати о последних секундах. Ты не… У тебя еще нет пары на бал? Дженни улыбнулась шире. — Нет, пока нет. — А ты бы хотела пойти со мной? — спросил Стив, сжимая в ладонях один из воздушных шаров — пальцы со скрипом заскользили по латексу. — Как друзья? — уточнила она. — Или я могу рассчитывать на нечто большее, типа как на той вечеринке? — А, — Стив издал нервный смешок. — Как друзья. Если ты не против. — Я не против, Стив, — снова улыбнулась она. — Я даже и не мечтала, что сам Стив Харрингтон будет сопровождать меня на танцы. — Сам Стив Харрингтон? — не смог сдержать ухмылки Стив. У него чуть потеплело в затылке. — Да ладно тебе, — Дженни закатила глаза. — Ты же самый классный парень в школе. Особенно теперь, когда Харгроув свалил. В груди что-то резко кольнуло — что-то, похожее на потерю или тоску. Но Стив отмахнулся от этого чувства. — Заезжай за мной в семь, — сказала Дженни. — Мы должны прийти пораньше, чтобы убедиться, что все украшено, как надо. Кто-то позвал ее с другого конца зала, и она направилась туда. — Конечно, — ответил Стив ей вслед. Он повернулся к Нэнси, которая вместе с Джонатаном сидела неподалеку. Та приподняла бровь, и Стив наигранно закатил глаза. Но он знал, что она знала. И когда Джереми позвал его для того, чтобы установить новую арку из шаров, Стив пошел к нему с кривой улыбкой на лице. *** Дастин настоял на том, чтобы после школы пойти вместе с ним в полицейский участок. Он помогал нести кофе, хотя на этот раз Стив купил лишь два стаканчика — для Хоппера и для Флоренс. В другой руке Дастин держал свой горячий шоколад с возмутительно большим количеством взбитых сливок сверху. — Так ты действительно хочешь переехать в Чикаго? — наседал он на Стива. — Подальше от нас? — Это всего на год, — заверил его Стив. — Для обучения и практики. Затем вернусь сюда и буду работать на Хоппера. — На целый год, — застонал Дастин. Рассмеявшись, Стив посмотрел на него сверху вниз. — Это не так уж и долго. — Да это целая вечность, Стив! — ответил тот. Стив был так увлечен разговором с усиленно жестикулирующим Дастином, что совершенно не заметил, как дверь резко распахнулась прямо перед его носом. А потом уже стало слишком поздно. Стив отступил на шаг назад, горячий кофе из собственного стаканчика пролился прямо ему на пальцы. Шипя и с проклятиями отряхивая руку, он попросил у Дастина салфетку. Но тот его не услышал, расширенными глазами уставившись на того, кто вышел из полицейского участка. Когда Стив наконец поднял глаза, то понял, почему Дастин выглядит настолько ошарашенным. На пороге стоял Билли. Его белая рубашка была, как обычно, полурасстегнута и заправлена в джинсы. На шее висел медальон, а в ухе блестела серьга. Его волосы выглядели чуть короче и чуть аккуратней, чем когда Стив в последний раз его видел, а кожа стала более загорелой, будто Билли весь месяц провел на жарком солнце. Его глаза, большие и голубые, были направлены на Стива. В руке он сжимал стопку бумаг. Билли улыбнулся. — Привет, красавчик. И Стив… Стив не знал, что на это ответить. Он лишь знал, что Билли Харгроув стоит перед ним и выглядит, как всегда, великолепно. Он лишь знал, что Билли Харгроув стоит перед ним, хотя уже начинал думать, что больше никогда его не увидит. Он лишь знал, что Билли Харгроув вернулся.