Астери

      Аид       Самый облом учебы не в том, что почти не сплю, а что тут не могу даже подойти к Мирославу, не то что заговорить. Раз Карину подослал отец, она может ему доложить, а портить парню жизнь из-за того, что не могу держать себя в руках, ну такое…       Поэтому в пятницу, как и в другие дни до этого, мы не общались.       А суббота, как и воскресенье, радовали тем, что не нужно ехать на занятия и можно отоспаться наконец.       Впрочем, вечер воскресенья пришлось слегка подкорректировать и встретиться на набережной со Славой за пару часов до работы. Надеюсь, мы все успеем. Лёха, кстати, написал на увольнение в «Илиаде» и через две недели переберется к нам работать. Хочет быть поближе к Иоанну. Хотя, по-моему, это попахивает мазохизмом. Но молчу. Не лезу.

***

      Слава оказывается красивой брюнеткой, которую я уже видел на видео из ТикТока Мирослава. Не понимаю, почему Лёха сомневается насчет ее пола, по-моему, все очевидно.       — Привет, — первым здороваюсь я.       Воздух тут такой морской и свежий, что кружит голову. Слава кивает в ответ и достает длинную тонкую сигарету, прикуривая.       — Ты Аид? — А вот голос немного грубый, но все равно женский.       — Да, — подтверждаю с улыбкой. — Уже наслышана?       — Не особо тянешь на бога.       — Это на земле. Чтобы простые смертные сразу не слепли и не бросались ноги целовать.       Все же я переобщался с Лёхой, и его шуточки въелись мне в мозг.       — Зачетно. Мне нравится, — Слава затягивается, выпустив клуб белесого дыма, и уточняет. — Так что вы узнать хотели, конкретно?       Оборачиваюсь и вижу подошедшего наконец Лёху, которому куда-то срочно потребовалось свернуть по дороге.       — Я бы очень хотел помочь Мирославу. Только пока не особо понимаю, что у него за проблемы. Там просто долг или что?       Лёха пихает меня в бок, видно, хотел начать с другого.       — У Мира проблем жопой жуй, его проще кокнуть, чем все решить. Если про Аркадия, там, да, долг и еще кое-какие нюансы.       — Мне нужно знать чуть больше, потому что мы собираемся с ним встретиться.       — Встретиться чтобы что?       — В идеале? Чтобы лишить моих мальчиков проблем. Но сомневаюсь, что это будет просто. Короче, мы бы хотели спасти мир, но начнем с двух человек. Я не уверен, что у нас получится хоть что-то, но попробовать стоит.       А вот если не получится, у меня есть план Б. Но о нем я даже думать не хочу, не то что рассказывать.       — Твоих мальчиков? — переспрашивает Слава, приподнимая тонкую, аккуратную бровь.       — Я главный в саду «бабочек», — усмехаюсь. Что-то не подумал, что она не знает о том, кем я работаю. Мирослав про меня, вообще, там не распространялся я смотрю…       — В «Астери»? Утопия, — Слава неопределенно машет рукой, намекая на то, что бред несу. — Там бабло такое вертится, мама мия! Одному Миру больше чем пол-ляма выплачивать, а он, считай, последний год только этим и занят. Боюсь представить какие там у других долги.       — Огромные… — Если я правильно понял, кто во всем этом главный, то это будет тот еще круговорот денег в семейном бюджете. Где бы взять такую сумму, интересно? Хотя это не то чтобы проблема, я могу продать все свое. Но всем «бабочкам» это не поможет.       Лёха, что странно, курит и молчит. Боюсь, скоро рванет.       — Один хрен, он их не только деньгами держит. Там паучара такой, со всех сторон обкладывает. А самая хрень, что он не один. Там целая сеть. Мы даже подумывали его того… — Слава изображает характерный жест, везде воспринимаемый одинаково. — Но не он, так другой на смену придет. Хотя… Временно это бы проблему решило. Короче. Че надо, спрашивайте, расскажу все, что знаю. Но у меня условие. Если надумаете к нему идти, меня с собой возьмёте.       — А потом нас всех троих и посадят, если не убьют.       — Мне поговорить с ним надо. Точнее… У меня друг есть, Серёга. Хороший. С армейки вместе. Год по казармам бегали, так и не разошлись. А как дембельнулись, у него чёт крышняк малец сорвало, на траву подсел, щас на что потяжелее перешёл. Он раньше у Ми… — прерывается она, явно заговорившись, но быстро исправляется: — У моего знакомого закупался, я это хоть как-то контролировала, потом знакомый как-то слился, тот другого перца нашел, а сейчас, жопой чую, сам торговать начал и влип. Только проблема в том, что не через Аркадия он, а через товарища его, одного поля ягода. Хочу, пока его совсем к ногтю не прижали, найти второго и выкупить Серёгу.       Что мы имеем? Слава — парень. Мирослав торговал наркотой. В этом городе ебаный пиздец!       — За что должен Мирослав?       Пока все, кого знаю, из тех, кто должен Полякову — были с ним тесно связаны. Да, я поспрашивал чуток у «бабочек», ненавязчиво. И все, кто мне отвечал, с ним спали. Я не уверен, что хочу знать такое про Мирослава. И не уверен, что он бы пошел на это, но вдруг…       — Свалить хотел, когда понял, что пахнет жареным. Сказал Аркадию, тот ему неустойку влепил. Мир согласился доработать, пока не выплатит, а его ментам сдали. Ну типа попался случайно, один хер понятно, что слили его. У него тогда уже приводы были, а тут все, статья серьезная, колония для несовершеннолетних, привет. Аркадий заплатил кому надо, естественно, после этого на счётчик Мира кинул. Платить не будет, тот дело поднимет. Мир бы, может, послал всех и сел, он вообще парень принципиальный, но брата-то как бросить?       — У них же бабушка вроде… — В деле точно про нее было. Она что, не сможет позаботиться о ребенке?       — Бабуля — огонь, — наконец подает голос Лёха. — По крышам лазит, песенки поет. Мы из-за нее и познакомились. А, вообще, Аид, мы, конечно, сходим к нему, но, чую, кончится все хреново. Я даже к нотариусу сбегал.       Завещание… замечательно… в двадцать-то лет.       — Не переживай, в крайнем случае есть план Б, — сдал карты я, уверен, Лёха поймет. — Но лучше бы не надо. Главное, чтоб нас не придушили до того, как мы к нему подойдем. Узнать бы, когда и где он один бывает…       — Мир знает, как его найти, но не говорит. Мы поэтому и ссорились, тогда, на крыше, когда ты меня спасать прибежал, — кивает Слава Лёхе.       — Ну раз тебе не говорит, мне и подавно не скажет, — вздыхаю. — Надо у мальчиков еще поспрашивать, должна же у кого-то быть такая информация.       — Единственное, что знаю, он часто в «Илиаде» зависает, и дом у него где-то недалеко отсюда, на проспекте. Но там охраны — ебанешься. И, опять же, как он выглядит, я не знаю. Видел разок пару лет тому, со спины, да и темно было.       — А Иоанн не скажет? — спрашиваю, повернувшись к загрузившемуся Лёхе, но он отвечает сразу:       — Он против, чтобы я лез, так что вряд ли. Но попробую.       — Во, и Мир так же говорит: «Не лезь и все», — вздыхает Слава. — Туша непробиваемая. Наивно верит, что выплатит, и от него отстанут. Они-то уже по глотку влезли, а другие? Нет, хер я успокоюсь, пока и на Серёгу какое-нибудь дерьмище не повесили.       Все тут о ком-то думают, переживают и хотят помочь… Сложная ситуация. Такое ощущение, что над головой тучи сгущаются.       Слегка тряхнув головой, откладываю мысли насчет Полякова и его должников на одну из полочек и понимаю, что раз мы познакомились со Славой, то это идеальный шанс узнать маленькие нюансики по поводу Мирослава.       — И последний вопрос. Ты не знаешь, чего хочет Мирослав на день рождения?       Слава смотрит на меня оценивающе и хмыкает.       — Приударить все-таки решил? — вскидывает тонко выщипанные черные брови Слава, выражая удивление. — Ну удачи, братан, она тебе понадобится. Он, как его Тайка бросила, вбил себе в голову, что при отсутствии свободного времени, заводить отношения нельзя. Хотя что-то в этом есть… Кому нужен мужик, которого видишь раз в год по праздникам? Про подарок… А бюджет какой?       — Мы с ним и учимся вместе, и работаем. Я прям лучший кандидат, — лучезарно улыбаюсь ей. — Бюджет любой. Не миллион, конечно… Хочу, чтоб ему точно понравилось, и он его не вернул, и не выкинул.       — Выкинет вряд ли, бережливый, а вот вернуть может, да. Хер знает. — Слава задумается ненадолго, переводя взгляд на море, на котором слегка разгулялись волны, но я терпеливо жду, и не зря: — Камера ему точно нужна хорошая, изнылся весь. А так, все, что его интересует — Савка да кот его кошмарный. Мне иногда кажется, это чудовище в доме главное, а остальные так, арендуют. Ну и на скрипке помешан.       — Играет или слушает?       Не, ну а вдруг?!       — Слушает. Он ж раньше танцами профессионально занимался. Как его… контеп, или чёт такое. Короче, номера под современную адаптацию классической скрипки ставил. После травмы не вернулся в спорт, кубки попрятал, а вот любовь к музыке так и не смог выбросить.       Про танцы знаю, читал в деле и в интернете посмотрел, как оно выглядит — красиво. Делаю себе пометочки в голове, пытаясь продумать, как это все собрать и сделать Мирославу поприятнее.       — Спасибо большое за информацию, — благодарю, глянув на наручные часы. — Мы сообщим тебе, как соберемся к Полякову. Нам уже ехать пора, работа не ждет.       — Ага, не забудьте только, обещали. Ладно, солнышки, адьос.       Отправив мне воздушный поцелуй, она резко поворачивается и, махнув вихром черных волос, с цоканьем уходит. Так и смотрю ей вслед, пока Леха не отвлекает:       — Мне, кажется, нужно одному к нему пойти. — Говорит так, будто уже в гробу лежит, уж больно голосок упаднический, прям похоронный.       — Почему?       И вот что у него на уме? Вел себя так, словно хотел миллион вопросов задать, в итоге стоял молчал и теперь это…       — Он Ио так просто не отпустит. Нужно его убить и спалить к хуям все, что найду на других.       — И почему то же самое нельзя делать вдвоём? — мы так-то друзья, вместе в огонь и в воду. — И зачем тебе завещание?       — На всякий случай. Не думаю, что это закончится хорошо.       — У меня другая идея, — сообщаю и сжимаю его плечо ладонью, приободряя. — Нам нужно спиздить байк!       — Зачем? — Лёха опешил, зато ожил, выйдя из зомби-образа.       — Ну, он клевый. Дед на шестнадцатилетие подарил. Продадим и попробуем сначала Иоанна с Мирославом выкупить.       — Я сомневаюсь…       — Не сомневайся! Я продумал несколько вариантов. Не смей один лезть, я серьезно. Не получится так, сделаем иначе. Но только вместе, ладно?       Только после того, как Лёха кивает, я вызываю такси.

***

      Лёха       Я шёл на эту встречу, рассчитывая узнать что-то дельное. То, что может помочь, но нет, теперь я еще ярче ощущаю привкус обреченности. Может, зря я собрался идти туда с Аидом, а теперь еще и со Славой? Но, честно признаться, не уверен, что один справлюсь. Этого Полякова и на кривой козе не объедешь.       Так, сначала готовлю все для Ио, потом думаю и решаю насчет Полякова. Завещание составлено, и копия хранится дома. Остались деньги. У Власа я узнал о крупненькой, даже с учетом скидок, сумме за лечение. Естественно, всего накопленного Иоанну на подобную затею не хватит. Пришлось доставать мамино золото, но человек из скупки просто охреневшая скотина! Полторы штуки за кольцо, которое в магазине тридцать стоит. Придется отправиться в интернет и продавать там. Там, вообще, продают золото?       Ио мне так и не позвонил за весь день. Занят? Можно ли ему писать?       Прошу таксиста остановить у аллеи. Аид уезжает на работу, а я сажусь на скамейку и вглядываюсь в темное небо. Знаю я какой план Б у Аида — к отцу обратиться. Он этого явно не хочет, я тоже, но, наверное, можно оставить на запасной вариант, если совсем жопа будет.       Достаю телефон и пишу Ио:       «Помнишь те мои обрезанные перчатки? Я в них целый месяц ходил в жару и даже не купался. Перед этим мы засиделись у тебя во дворе, твоя мама была на работе, и домой не гнали. Я возвращался тогда один, за полночь, и недалеко от дома ко мне пристал дядя Петя, пьяный. Я тогда впервые подрался. Руки разбил, и ребра все синие были. Сбежал в итоге, а когда через полгода он помер, радовался. Мне нравилось тебя провожать все эти полгода, хоть ты и не понимал причины. Думал, если что, смогу за тебя заступиться».       Так странно вспоминать все это. Это мое прошлое, наше, но будто из другой жизни. Странность восприятия: с одной стороны помнишь все, точно вчера было, а с другой — не понимаешь, как оно, вообще, могло с тобой приключиться. Надо было рассказать о придурке, что пристает к детям, но как я мог, стремно же! О других я почему-то не думал.       Закуриваю сигарету, разглядывая проходящие мимо парочки и веселую компанию напротив. Буквально месяц назад спокойно бы подошел, заобщался и утро бы встретил с одним из них. Я умею нравиться людям. Не только геи ведутся. А вот теперь не хочется совсем. Хочется, как вот эта пара, идти не спеша, о чем-то тихо переговариваясь и улыбаясь счастливо. Как же хреново осознавать, что в этом мире столько всякого дерьма, которое просто не позволит нам ни о чем не думать. По крайней мере сейчас. А потом… Ты же будешь свободным, будешь ли ты счастлив? Найдешь ли кого-то или решишь остаться один?       Сигарета давно докурена, и я уже собираюсь сваливать, когда телефон пиликает.       «Я просто радовался тому, что могу провести с тобой лишние десять минут, не ища причины. Почему не рассказал никому?»       Ох, Ио, почему я не понял сразу, что мне кроме тебя никто не нужен? Жизнь была бы намного проще.       «Стремно было. Пацан же. Да и маму напрягать, которая на двух работах пахала, не хотелось. Я себя таким взрослым считал, а после драки, так вообще Суперменом, думал, даже если на нас куча плохих дядек нападет, всем навешаю. Хорошо, этого не случилось. Может, из-за этой истории мне было так сложно принять себя… не знаю. Раз ты сегодня не позвонил, мы не увидимся, да?»       Я рад, что он вообще ответил, значит, живой. Почему я такой слабый и не могу взять и быстро решить его проблемы?       «Я дома, но приболел. Прости».       Я не верю. Не знаю почему. Просто понимаю, что не болеешь. Ты два дня не мог видеться, потому что ждал садиста. Я не буду лезть, если сам не хочешь говорить. Просто обещаю, что постараюсь избавить тебя в будущем от него.       «Твой Пирожок меня ненавидел и корябал».       Настроение у меня сегодня такое — рассказать детские глупые тайны. Пирожок этот, который в итоге оказался девочкой и наплодил потом кучу новых Пирожков.       «Не может быть! Он добрый».       «Я знал. Ты плохо прятал руки».       Быстро ты. Сразу два. Улыбаюсь как ненормальный из-за нелепой переписки. Я просто хочу, чтобы ты все узнал, пока могу сам рассказать.       «Я не люблю кошек, они отвечают мне тем же. Не хотел тебя расстраивать».       «Глупые. Тебя невозможно не любить».       Это было тогда, плохо что сейчас не так…       «Вот сижу сейчас и думаю, что я тот еще недоговорщик. Вроде и рассказываю тебе что-то, но все равно это не вся правда. С кошкой я пытался наладить отношения и без тебя, таская ей рыбу, не получилось. А в ночь на сене, я поцеловал тебя в щеку. А еще всегда за тебя боялся и видел, что ты боишься куда-нибудь залезать. Я просто хотел тебя впечатлить, а ты не впечатлялся и лез за мной, тем самым впечатляя меня. И я тогда был полным дураком. Да и оставшиеся годы тоже».       «А я боялся, что ты разочаруешься во мне, вот и лез везде следом. Хочешь — приезжай. Но собеседник из меня сегодня хреновый».       «Хочу. Я могу говорить за двоих, или молчать, или петь, в крайнем случае станцевать, но не уверен, что хорошо».       Ты уверен?       Но ты больше не пишешь, и я вызываю такси, идти до тебя далековато.       Доезжаем быстро, в подъезд попадаю благодаря выходящим людям. Стучу, но ни ответа, ни привета. Жду, может, ты в душе? Стучу еще раз, опять ни хуя. Начинаю переживать. Ты в порядке?       Прождав для верности еще минут пять, спускаюсь вниз и закуриваю. Ты ведь понимаешь, что я не могу просто так взять и уйти? Обхожу дом, в твоей квартире горит свет. Лезть иль не лезть, вот в чем вопрос. Определенно, лезть, не успокоюсь же. Я, как Ромео, залезаю на балкон к своей Джульетте, чтобы обнаружить вещи, твои и не твои. Значит, был. Дверь приоткрыта, и я захожу в комнату. Ты уснул с телефоном, и даже включенный свет не мешает. Бледный, на щеке припухлость, а на бедре, под чуть задранными боксерами, следы от пальцев, портят твою кожу синими пятнами. Закрываю дверь, тут холодно, выключаю свет и, накрыв тебя пледом, сажусь на пол рядом с диваном. Я посижу тут, ладно? Не хочу тебя оставлять. Как хороший пес постараюсь оградить твой сон от кошмаров.       Через пару минут меня посещает нехорошая мысль. А вдруг ты не спишь, а тебе стало плохо? Хуевый из меня спасатель все же. На панике не могу понять спит человек или сознание потерял, и даже не подумал об этом сразу. Дурак, нет? А может, это просто страх после того раза?       Взвесив за и против, решаю проверить пульс. Ты только не пугайся, ладно? Только успеваю дотронуться до запястья, как ты дёргаешься, и я вместе с тобой. Ты проснулся. Прости. Я не хотел. Я долбоеб.       — Ио, прости, что разбудил, — тихо говорю и добавляю: — Спи.       — Лёша? Как ты зашёл?       — Через балкон. Ты не открыл, и я просто хотел удостовериться, что ты в порядке.       Что ты жив. Чувствую себя помешанным. Может, по мне уже психушка плачет, а я и не в курсе?       — Полежишь со мной?       — Конечно, — поднимаюсь с пола и стягиваю куртку. Хорошо еще додумался ботинки на балконе скинуть. А вот что делать с джинсами? Я же где только в них не сидел, а ты в кровати, чистый. А сниму, подумаешь еще что не то. Или не подумаешь? Или подумаешь? Блядь! Точно идиот я какой-то.       — Лёш, что не так? — ты приподнимаешься на кровати и включаешь на телефоне фонарик. Правильно, освещение — придуркам. — Если не хочешь, не надо, я встать могу…       — Нет. Я хочу. Я просто туплю и не понимаю, можно ли снять джинсы.       Не крути, пожалуйста, у виска. Сам все знаю.       — Если до утра останешься, логично снять. В джинсах спать неудобно.       Я бы с тобой навсегда остался. Снимаю эти дурацкие штаны, кофту тоже, и залезаю к тебе. Холодный. Замерз с открытым балконом? Ты двигаешься ближе, устраивая голову на моем плече, и я обнимаю тебя, стараясь как можно аккуратнее поглаживать твою спину.       — А твое предложение ещё в силе? — спрашиваешь тихо.       — Какое?       Что я ему предлагал? Да много всего. Думаю, все в силе.       — Последнее. Ты написал, что можешь спеть или станцевать.       — Да. И то, и то могу. Возможно, даже одновременно.       — Споешь мне? Только не вставай. С тобой теплее.       — Хорошо.       Хм… Что бы выбрать? Грустное? Веселое? Глупое?       Вспоминаю старую песню, которая мне нравилась, но случая спеть не было.       На переходе судьбы моей       Мчусь с открытыми окнами настежь.       Дождь, прошу, ты потише лей.       Кто же знает, куда угораздишь.       Еду к лучику солнца в ночи.       Я хочу его просто увидеть.       И шепчу себе: «Просто молчи.       Этот мир, он не так очевиден»       Еду к ветру и тихому пляжу.       В общем, там никто не найдёт.       Там я волосы быстро разглажу.       Через время и солнце взойдёт.       Буду ждать. А пока под дождём       Посижу я на пляже тихо.       Там бушуют все волны в моём       Бурном море неразберихи.       Но когда разбегутся тучи,       Уплывут волны куда-то в Антарктику,       Выйдет солнце. Оно будет жгуче.       Не понравится это романтику.       Ведь уйдёт он из сердца и мыслей.       Не увидит себя он в том море.       И поймёт он чуть-чуть поразмыслив,       Нет. Не будет здесь больше горя.       В голове пусто. Даже мыслей нет. А ты уже уснул. Вот и хорошо, отдыхай, тебе нужно.