Стереотипы о семейном празднике

Утро мерно перетекало ближе к полудню. Несмотря на ярко светящее солнце, на улице все ещё продолжала править мерзлота, усыпая весь дворик полуметровым сугробом. Солнечные лучи проникали сквозь плотные шторы, заявляя о себе. Такая участь не обошла и нашего героя, до этого времени спокойно лежащего на мягких перинах, видя прекрасные сны о реставрации Александро-Невской лавры. От сказочных сновидений пришлось прерваться, открывая серые омуты и нахмуривая брови. Парень никак не планировал приступать к предновогодним делам, тщетно пытаясь спрятаться от солнца. - Ты чего делаешь? - сонно пробубнили рядом. Петербург испуганно замер, переводя взгляд левее и натыкаясь на свою Столицу. Блондин очнулся всего несколько секунд назад ото сна из-за того, что его возлюбленный уж слишком настырно ворочился. Заместо привычных прилизанных волос, сейчас на глаза, отражающиеся волнами океанов, спадала растрёпанная челка, что смотрелось очень мило. Очевидно, что Михаил не побежит сразу в ванну орудовать лаком. Но таким домашним брюнет видел его аж месяц назад, прилично так отвыкнув от пробуждений в теплой кровати, совсем не в одиночестве, не считая Неву. - Прости, что разбудил. - Ничего страшного, - лёгкий смешок. Далее последовал совсем невинный поцелуй в губы, которым они одаривали друг друга обычно в самом начале отношений. Романов поморщился, стремительно отстраняясь. Вставать с мягкой кровати, так и манящей своим удобством и комфортом, совсем не хотелось. Ещё больше не хотелось совершать такие трудозатратные действия, которых под 31 декабря скопилось очень много. - Может уже встанем? В ответ последовало отрицательное мычание. Саша стек на грудь Московского, довольствуясь предоставленным удобством. Тот лег прямо на уровне сердца, слыша ритмичное стучание. Постоянные вздымания укачивали, отчего вновь захотелось провалиться в царство Морфея. Даже в остатке сознания промелькнула мысль, что блондин был создан, чтобы с ним проводить такие спокойные и уютные утра рядом со второй половинкой. Культурная Столица чуть не застонал, чувствуя приятные поглаживания по спине, дарящие таким образом безграничную любовь. Готов было уже замурчать как кот, если бы этот кот недовольно не сел на бывшее место рук голубоглазого. Домашний любимец Александра отличался заметной ревностью ко всем, кто имел столь близкие отношения с некогда Думским. Всех гостей, которые побывали в доме, он не принимал, отказываясь гладиться, а иногда даже выбегая из угла и впивался в ногу. И если эти люди никак не повлияли на мировоззрение воплощения реки, то к Москве тот питал чистую ненависть. Благо, с долгими прожитыми годами вместе она утихомирилась, останавливаясь лишь на глупых перетягиваниях к себе хозяина. Не то, чтобы Первопрестольный хотел вступать в борьбу с котом за внимание Питера, но иногда приходилось, когда Нева вел себя уж слишком нагло. Под это "нагло" можно считать и только что произошедшее, ведь пришлось перейти на перебирание брюнетистых кудряшек. - Когда он уже поймет, что я не претендую на его высококачественный корм. От этой шутки юноша засмеялся, влюбленно глядя на Мишу. Смех этот был особенно приятен для ушных раковин. Как и следовало: тихий, аристократичный. Но от этого не менее искренний и притягательный. Спустя 20 минут совместных обниманий и поцелуев, хоть и сейчас они никуда не делись, те перекочевали на кухню. Заметив украшенные окна, Москва усмехнулся. Вчера вечером, придя уставшим после насыщенного месяца сплошной работы, даже не успел толком оценить украшения. А ведь его любимый и вправду постарался, сделав все не только красиво, но и симметрично. Некая вина появилась в мыслях Столицы, ведь тот в этом году не поддержал их маленькую традицию, заключающуюся в украшении дома, поскольку заниматься этим вместе намного приятнее и охотнее. От теплых воспоминаний отвлёк ласкающий голос Александра. - Тебе чего? Чай, кофе, какао? - Глупый вопрос, Сашенька. Парень в его руках вздрогнул, ощущая дыхание Михаила, щекочущее шею. Тот обвил сзади младшенького, укладывая свои руки на тонкую талию города ангелов. Питер реагирует на это не особо ярко, как блондин, сдавшись и попросив сесть на стул. Теперь голубоглазому открывался хороший обзор на Романова, который от чего-то суетился, в попытках сделать идеальный кофе. В то время, как с турки умопомрачительно медленно стекал сам напиток в кружку, на которой был изображён Московский Кремль, сам Романов раскрыл холодильник. Характерный холодок прошёлся по открытой коже, табун мурашек мгновенно пробежался. Он полностью заполнен продуктами для предстоящего праздника, некоторые овощи пришлось даже насильно втаскивать, из-за чего при открытии они упали. Фыркнув, брюнет впихнул их обратно, доставая небольшую тарелку с оставшимся мороженым. О его существовании не подозревал никто, кроме Парадиза, самолично заказавшего вчера сладость, как дополнение к произведениям Горького. Отчего-то захотелось сделать возлюбленному не просто кофе, а кофе "Гляссе". - Спасибо, любовь моя. Невинно прикоснулся к открывшейся щеке, ещё раз для себя подмечая, что хоть кожа Саши и белоснежная, совсем хрустальная, но столь приятная для прикосновений, отчего становилось дурно. А также слишком любо наблюдать за проявившимся румянцем и смущающимся сероглазым. Пусть к этим прикосновениям он уже и должен привыкнуть, но реагировать менее ярко никто не требовал. Отпив глоточек, Московский прищурился от образовавшегося сахара на языке. Все же врождённый сладкоежка проявлялся в Романове как всегда ощутимо. Но приторный вкус дополнял бодрящий напиток, особенно зная, чьими силами он сделан. Да и стоит признать, это было гораздо аппетитнее, нежели привычный офисный кофе из дорогих кофеварок, которое испробовано кучу раз за свое существование. Миша облизал губы, думая, что было бы неплохо, приехав Петербург к нему на недельку, а то и больше. Здоровое питания и каждодневная нежность смотрелись уж слишком заманчивой идеей. - Будь такой кофе на работе, я бы с радостью приезжал туда каждый день. - Не льсти, Миш, от украшения ёлки это тебя не спасет. От этого Москва аж закашлялся, испуганно глядя на возлюбленного. - Какая ель!? - Так ты запоминаешь наши разговоры, да? - страдальчески стер невидимую слезу. - Я, вроде как, понятно выразился, что специально оставил ее для тебя. - Хоть собрал? - заметно погрустнел, прекрасно зная, чем все закончится. - Конечно же нет. *** - Боже, Саш, может не будем ставить? - наивно спросил Михаил, глядя на парня. - Ну нет уж, ёлка - главный символ Нового года. Сказав это, Александр поправил очки, довольствуясь страданиями любимого. После теплой постельки и ароматного кофе следовало потрудиться, но пока что этим занимался только Первопрестольный. Сам брюнет предпочитал сидеть на диване, пытаясь разобраться с инструкцией и давая четкие указания. Старший же отчаянно пытался собрать эту надоедливую ель, из-за которой возненавидел праздник. Казалось бы, чего сложного в сборке нескольких палок? Вот и блондин сначала так подумал, а теперь вновь переделывает дерево, опять перепутав среднюю и нижнюю части, не сдержав мата. В другой ситуации Питер бы дал подзатыльник и заставил вымыть рот с мылом, а потом они пошли за расширением словарного запаса в культурное заведение, но не в этот раз. Все же, двум великим городам федерального значения, переживших множество войн и переворотов, было немного не по статусу собирать ель битый час. - А вот во Франции венки из веток... - Это с вашей семейки пошел шарм деревья украшать, - недовольно пробубнил блондин. - Александр Петрович, помочь не хотите? - С радостью, Михаил Юрьевич. Наконец-то, слезая с мягенького дивана, решил поучаствовать в собирании хвойного дерева. У них она, конечно, была искусственная, чтобы потом не убирать остатки хвоинок и всего другого, что осыпалось за это время. Свободные минуты они потратили на сам процесс собирания. Не без помощи рук Петербурга, названный Третий Рим защелкнул последний элемент, наконец-то ставя ель вертикально. Размял отсидевшие ноги, довольствуясь проделанной работой. Уголком глаз посмотрел на Сашу, который в целом его чувства разделял. - Принимайте! 15000 за час. - А не слишком много? - удивлённо воскликнул, хоть это и была шутка. - Труд Столицы должен высоко цениться, родной мой, - подошёл ближе, любуясь сразу двумя объектами - самой ёлкой и Романовым. - Я надеюсь, это все развлечения на сегодня? - Ещё украшения, милый. - А сам не можешь? - вздохнул, заранее зная ответ. - Это же семейный праздник, как я могу один? "И вправду", - пронеслось в мыслях Московского. Но что поделать? Заслужил. Так что пришлось потакать желаниям брюнета, находя глазами коробку со всеми украшениями. Раскрывая их, наткнулся на характерные ёлочные игрушки, гирлянды. Да только совсем не ожидал увидеть тех, что сохранились ещё с СССР. Даже присвистнул, зная отношение Сашеньки ко всему, что тогда происходило и веку, в принципе. Все также ошарашенно оглядывал шашки, слегка разбитые фонарики, конфетки и звёзды, к которым приделана ниточка, дабы было за что зацепиться. Пусть Москва не совсем ярко помнил абсолютно все моменты с того времени, но некоторые воспоминания проскальзывали, особенно от шпиля, хранящего в себе множество ссор и несколько раз чуть не брошенный на пол. - Сашуль, откуда у тебя эти игрушки? - сероглазый подошёл сзади, смотря на содержимое коробки, о которой идёт речь. - Не знаю, завалялись в кладовке, вот я их и нашел. Чувствовалась сильная ложь, и Питер очевидно был об этом осведомлен, шикнув на Мишу и приказывая украшать хвойное дерево. Перечить своему некогда окну в Европу не хотелось, поэтому взял из обычной пачки один золотистый шарик, схожий с собственными цветом волос, вешая на веточку. У голубоглазого не было такого же взгляда перфекциониста, как и у любимого, отчего приходилось полагаться на собственную интуицию. Вообще, Столица не являлся фанатом лаконичных, но от того не менее роскошных ёлок, отдавая предпочтение парочке фигурок Дедушки Мороза или Снегурочки, а также посыпанному сверху дождику. Но брюнет такого мнения не был, подмечая все недочёты. "Убери этот шарик. Не видишь, рядом такого же цвета?" Или "Ну и мерзость. Мы договорились не вешать советскую дребедень." Иногда, особенно сильно хотелось сказать что-то против, прикрикнуть, оставить все как есть и уйти. Но Михаил, являясь самым почетным и уважаемым человеком в стране, не мог позволить себе проявить столь детские поступки. Он прекрасно знал, что Саша делает это из-за сугубо своей вредности, откупаясь таким образом после месячного перерыва навещаний. Злобу никакую не держит, смирившись давно с фактором, что его незаконный муж - занятой человек, однако все равно тешит свое эго, выводя Первопрестольного из себя. И вот, взяв пёстрое ожерелье и укладывая на темно-зеленую ветвь, послышался голос. - Ужас, лучше переставь над серебряным шариком. Скрепя зубами и терпя все эти недовольные речи, результатом все же был доволен. Ель занимала основное место в гостиной, отчего обязана выглядеть на все 100 баллов, соответствуя требованиям. Ёлка стояла вся наряженная, а редко встречающиеся пустые участки смотрелись гармонично. Всего на ней было три вида шаров: белоснежный, который являлся самым большим и заметным, серебряный, словно под цвет аксельбанта Сашеньки во времена Российской империи, и, наконец, золотистые, будто вставки на мундире, некогда принадлежащем блондину. В некоторых местах поблескивали такого же цвета бусы, становящиеся популярным украшением каждый год все больше. А между веток затерялась включенная гирлянда, отдающая яркими желтыми огоньками. На верхушке никак украшений не было, в этом году те решили баз подобных штук. В общем, время потратили они определено не зря, хоть сейчас в Пинтерест выставляй и подписывая "Новогодняя ель". - Прекрасно, - восхищенно сказал, не сумев оторвать взгляд. - Ты у меня покрасивей будешь. Отреагировать на столь лакомый комплимент, прозвучавший бархатным тоном, не дали. От уютной обстановки, вызванной украшенным домом, вселяющим затерявшиеся новогоднее настроение, и теплотой любимого тела, ничего не осталось. Ведь из сладкого мирка вырвался отвратный, и отчего "любимый" Московскому, реп нынешнего поколения. Ну не мог Александр ничего с собой поделать, навсегда привыкнув к неизменной классике, Шопену или Мусоргскому. А вот Миша так явно не считал, все ещё не теряя жалкой попытки привлечь некогда Столицу Российской империи к современному искусству, если его можно так назвать. Но в этом и не было ничего удивительно. Все же Сашина душа всегда располагала к себе только радостный для него 19 век, нежели что-то другое, кардинально отличающееся. Московский же, привыкнув за долгие годы жизни к резко изменяющимся режимам государства, множественным переворотам и нападениям, перестал зацикливаться на прошлом, да и нужды в этом особой не было, стараясь сразу же срастаться с новыми порядками. Вот и сейчас ретировался с гостиной под биты Инстасамки, попутно подпевая их своим ярким голосом. -Я не молчу, когда я хочу Я не продаюсь, но за деньги – да Мой продюсер говорит: "Ты – поп-звезда" И, кстати, мой продюсер – это мой муж, да Было ли больно слушать то, как возлюбленный насиловал и прожигал уникальный певчий дар этой несуразицей? Да. Хотелось ли выколоть себе уши и навсегда забыть только услышанную кальянщину? Определенно. А Москва тем временем провел рукой вверх, принимая звонок и слыша до боли знакомый бас. - Привет, Мишутка. Трудоголишь опять, да? Коль прервал тебя. - Нет, дома вот, - не соврал, ведь квартиру Питера взаправду им считал. - Что-то случилось? Или просто звонишь? - Да вот на Новый год хотел к себе пригласить, а то ты давненько не заезжал. В какой-то степени было жалко Смоленска, заметно отличающегося среди других городов. В то время, как остальные уже завели отношения, перепробовали много разных вещей и в целом наслаждались жизнью, Алексей такой бурной деятельностью не занимался. Располагаясь в отдаленной деревушке от собственного города, лишь изредка отправлял отчёты, возвращаясь в суету. Он не особо разбирался в нынешних гаджетах, отчего пообщаться можно было только лично. Да никто уже и не заезжал к нему, разве что Миша изредка, если работа позволяла. А уж жены и толком не было, вечно получая подколы от Великого Новгород. - Заеду может января второго, как получится. - С Питером этим будешь праздновать? Москва чуть не хмыкнул от совпадения. Тот прекрасно знал о натянутых отношениях брюнета и Смоленска. Вообще, стоит упомянуть, что олицетворение города-щита был заменой родителей, на тот момент, для молодой столицы. Конечно, ранее это делал Киев, но, к сожалению, карты сложились так, что теперь это не важно. Из-за этого Смольному вошло в привычку следить за своей звёздочкой, наблюдать за всем кругом его общения, а особенно бдительно образовавшимся любовником. Отпечаток сломленного голубоглазого, недавно узнавшем о распоряжении Петра 1, навсегда засел в памяти, принуждая поглядывать на его творение. А результаты были не многообещающие. Постоянные хождения за ручку с европейскими городами, ухоженный и прилизанный образ не повествовали ни о чем хорошем. Пусть к Михаилу мужчина питал настоящую отцовскую любовь, старался не донимать своей паранойей, зная о плотном графике, но не говорить о своих подозрениях не мог. Блондин же, хоть и не любил ссориться с близкими людьми, взаправду ими дорожа, но очередные речи о измене игнорировал. Уж Сашенька будет важнее. Тем более хоть шанс уйти в другую страну есть всегда, но тот этим так и не воспользовался, несмотря на все трудности прошлого столетия. - Миша, я тебя уже тысячу раз предупреждал. Вот ничем лучшим для тебя это не окончится. - Да-да, - мысленно закатил глаза, слушая это далеко не впервой. - Вот убежит он к противному финну, не иди потом ко мне плакать. - Хорошо, жди после Нового года, - сбросил вызов.