Снег и Пламя

Шаг, скрежет, ослепляющая красная вспышка. Угрожающее "рычание" бьёт по ушам, а следующий за ним топот проносится по всему телу. Секунда до смерти, но я вовремя отпрыгиваю, слегка зацепив машину копьём. Вторая направила когти в мою сторону, но и она не смогла достать. Ловко поднялась после переката и развернулась. Два оставшихся Падальщика, из которых били искры, шаг в шаг крались в мою сторону. Покрепче схватив копьё, старалась дышать глубже, чтобы как можно скорее успокоить бешено бьющееся сердце и иметь возможность холодно мыслить. Глаза бегали от одного "зверя" к другому. В напряжении, капельки пота скапливались на лбу и грелись под утренним солнцем. Неприятно, что именно сегодня и сейчас температура решила подняться. — Ну давайте, консервы, нападайте! — ощерившись, с готовностью рыкнула я, делая несколько шагов назад и ожидая выпада. Это следующий день после "весёлого" времяпрепровождения на Длинношее. Думать о Творец как не хотелось, так и не хочется. Зато вот понаглеть решила, немногим позже "встречи" попросив спокойствия в бою с машинами, надеясь взять, так сказать, матч-реванш. Удивительно, но та молча согласилась, так что я аж целых два раза вчера сразилась, сначала с Рыскарем, а потом парой Падальщиков. Что ж, при первой "встрече" ни на что не надеялась, но теперь рискну действительно считать, что мы в одной команде. Касательно боёв, в первом управилась сама, а вот во втором пришлось тяжелее и к концу понадобилась помощь со стороны Элой. Что немного пугало — подобное начинало нравиться. Это чувство, как кровь вскипает, как бьёт адреналин, способность сражаться и давать отпор… Поистине неописуемо. Пугающе, но дьявольски приятно. Я оправдываюсь тем, что просто опьянена новыми возможностями, что начала привыкать к правилам нового мира и становиться на лапы. Ну и в целом нахождением в теле Амули. Но другая моя часть всё не может думать о несколько более мрачных вариантах… Механические твари, вновь сверкнув глазами, рванули вперёд. Чудом ускользнув в сторону за мгновение до того, как те добрались до меня, я резко разворачиваюсь и прыгаю на одну из машин, втыкая той копьё в голову. Не успев проследить за тем, как потухает свет, пришлось быстро соскакивать, прежде чем пилы из пасти другого Падальщика задели меня. Последняя "гиена" проскользила немного, не сумев достать свою цель, и вновь "зарычала". Дрожащей лапой вытерла мокрую мордочку, и сама ринулась к "зверю". Пальцы ужасно болели, но я не могла так просто прекратить бой, чувствуя нужду в этой победе. Сегодня без "Истой". Я должна победить, и должна сделать это сама, если хочу оказывать Лисице помощь в бою. Стиснув древко посильнее, налетаю, сбивая с лап машину и глубоко вонзая лезвие прямо в область её механического сердца. Несколько секунд Падальщик дёргается, заставляя почувствовать, как что-то внутри сжимается. Мороз по коже. Вскоре свет бездушных глазах гаснет. Шерсть встала дыбом. «Это машина, не живое существо», — повторила несколько раз напоминание себе с закрытыми глазами, пока шипастые ветви не разжали лёгкие. Устало выдыхаю. Обессиленная, плюхаюсь возле туши, облокачиваясь о неё спиной. Иногда механическое зверьё уж слишком сильно напоминает настоящее. В который раз вытираю пот с мокрого лба. Чёртово тепло. С каменного пригорка вниз соскальзывает рыжая. — Вот она, моя гордость, — с иронией говорит она, медленно двигаясь ко мне. Несмотря на сарказм, в глазах действительно вижу намёк на эту самую гордость. Я чуть оживилась и повеселела. — Не издевайся, — беззлобно фыркаю, — ты же видела, что я почти попала по их топливным элементам! — Ладно, ты молодец. Две победы из четырёх, это ли не успех? — как смех затих, мяукает охотница и подаёт лапу. Я привычно хватаюсь за неё. Оказавшись в вертикальном положении, закрепила оружие на спине. Следующие минут десять нам вдвоём предстояло копаться в машинах. Потрошить их крайне некомфортно и вообще малоприятно из-за моей дурной привычки одушевлять всё. Эти… машинные жидкости напоминали кровь, пусть и совсем неестественного сине-голубого цвета. Доставая перепачканные пальцы, в горле каждый раз вставал ком. Зуд на лапах усиливался в такие моменты, и не единожды мои царапанья потом были ещё сильнее, даже пару раз до крови. Ухудшала ситуацию и брезгливость с трусоватостью (всё же куча острых деталей, остатки электричества, далеко не полезные для кожи масла…). Пересиливать себя трудно, но я пытаюсь. Ещё о вчерашнем дне… когда мы отдыхали после небольшой ночной тренировки, рыжая внезапно спросила, могла бы я однажды убить кота. Дыхание перехватило в тот момент, перед глазами в который раз появилась умершая четвёрка разбойников, но ответом моим было тихое “да”. Даже и не знаю, кто в тот момент выглядел мрачнее. Пусть это согласие было не самым твёрдым, я была полностью уверена в нём. Не смогу сделать это ради своей защиты — сделаю ради её. В выборе между мной и Лисицей всегда будет выбрана она, даже если это грозит моей смертью. Потому что Земля обречена в случае смерти будущей Избранной, а вот умру я — почти ничего не изменится. Тяжело вздыхаю. Прошло два часа с боя, а я всё не могу перестать думать о смертях и убийствах. Вытираю в сотый раз влажный лоб. Элой какое-то время назад ушла, сказав, что хочет найти кое-что, оставив меня гадать. А заодно сидеть дальше рассуждать с собой, смогла бы я убить кого-то вне боя. Как это делает Искатель — из тени, когда ничто не угрожает жизни. Мотнула головой в очередной попытке перестать засорять этим мысли. Даже преследующая тревога, когда остаюсь одна, сейчас не так мешалась, как это. Дабы отвлечься, занялась созданием стрел, ведь в отличие от моей "наставницы", которой хватает десятка секунд на одну, мне приходится по пять минут сидеть. Конечно же в бою тут их даже такому мастеру как она не сделать за секунды как было в игре, речь о времени вне сражений. По теории всё легко звучит: ножом надо располовинить конец и начало древесника, затем вставить туда перо и осколок, вновь располовинить, вложить крест на крест ещё один осколок с пером, а затем закрепить проводом. Тем не менее, на практике всё сложнее, нужна сноровка, чтобы с первого раза попадать острым лезвием по кусочку металла и пера. Именно на этой части у меня всё идёт не так, ибо я боюсь порезаться, да и меткость как-то шалит. Раздражённо рыкаю, когда в очередной раз ошибившись, вспоминаю как словно в масло входил клинок рыжей в металл. Хоть один плюс — мысли теперь об одном. …Но уже вскоре это начинает утомлять. Лисицы нет, по ощущению, вечность. Скучно. Оглядываюсь, но рядом никого. Хвост заметался из стороны в сторону. Быстро возвращаю в сумку материалы и решаю просто отдохнуть, перед этим кинув в кучку рядом своё творение. Распластавшись на плоском валуне у речушки, без особого интереса оглядываюсь: не так далеко, на камнях, располагалась крепость ребят Карха Тьмы, недалеко от которой у меня и проходило сражение с Падальщиками. Где-то севернее был ещё котёл ДЗЕТА, который в будущем нам предстоит зачистить. «…Но, наверное, не скоро. Сражаться с Громозевом в замкнутом пространстве даже сама Эла пока не готова, — я нахмурилась смотря в сторону примерного местонахождения котла. — Особенно если вспомнить, что здешний уровень сложности ближе к “очень высокому”». Невольно передёрнулась. Как казуал, я предпочитаю уровни с “нормального” и ниже. Ну а когда ради последнего трофея и лицевых раскрасок нужно было проходить первую часть на “сверхвысоком” (а до этого даже до “высокого” не доходила) — это был ад. Положительной стороной стало то, что после этого могла спокойно и на всех остальных сложностях играть. Машины ощущались опаснее и чувство погружения было сильнее. Кайф. Правда тут всё же предпочтительнее было бы “повествование”. Усмехаюсь на свои же сладкие мечты. Чтобы Творец дала нам так просто всё "проходить"? Эта заноза в хвосте скорее придумает уровень сложности “смертельный”, лишь бы не дать нам расслабиться лишний раз. Моргнув, лениво фокусирую взгляд на торопящейся сюда охотнице. Ну наконец-то. Перекатилась со спины на живот. Едва Искатель оказалась на каменной тропе, проходящей через речку, я встрепенулась и потянулась, уже готовая идти куда она скажет. — Нашла, что искала? — отдавая часть стрел Элой, полюбопытствовала я. Она молча кивнула, и меня напрягло, насколько серьёзной та выглядела. — Всё… нормально? — Да. Пошли и… приготовься. Напряжение только усилилось. Кошка стремительно начала уходить, и перебежав по влажным камням, мне предстояло поспевать за ней. Обычно эти “приготовься” означали, что рыжая хочет дать мне какой-то урок, но ранее та не выглядела столь… взволнованной? Нервной? Будто даже испуганной. И при этом серьёзной, сосредоточенной. Пройдя мимо скопления останцев, мы пошли к тени скал. Мой ворох возможных вариантов уроков тут же начал уходить в сторону скрытности. «Но у меня же не было с этим особо много проблем», — скептично глянув на "наставницу", припомнила её же слова я. "Стиль крысы" — мой козырь, я прекрасно прячусь и атакую из тени. Благо лёгкий вес позволял в нужный момент становится бесшумным призраком и ловко передвигаться, не выдавая расположения. Может, пушистая придумала, что можно ещё интересного в скрытности попробовать? Минут пять, и вот мы не так далеко от Дуголобов. Однако, как оказалось, дело было не в них. Лисица, прижимаясь к камню недалеко от машин, кивнула куда-то в сторону, призывая подойти и взглянуть. С опаской, уже надумав всякой чертовщины, тоже прижалась к холодной, гладкой поверхности (после солнца самое то). До этого охотница попросила вытащить лук, и сейчас он был у меня под носом с уже готовой к атаке стрелой. В метрах пятидесяти впереди располагался костёр, у которого сидела некая троица котов. Всё, естественно, размыто, и ни одежды, ни пола нормально нельзя разглядеть. Ну, знакомого блеска или тёмной брони не вижу, значит это не кто-то из Карха. Разбойники?.. Внутри завозилось неприятное предчувствие. Взглотнув, принялась оглядывать округу, не совсем понимая, куда нужно смотреть: это было открытое пространство, по большей части окружённое скалами, останцами и камнями странной формы. Не очень далеко от костра вышагивал Лиходей, а в другой стороне патрулировали, оставляя красный след, заражённые Рыскари. Прикинув в голове, где это, припомнила, что рядом с этим полем как раз место раскопок Каменная Вязь. Там впервые должен будет выйти в свет наш визорный паразит Сайленс. Растерянная, я глянула на Искателя. Чему она собирается меня тут учить? Кошка озабочена наблюдала за моей реакцией, видимо, ожидая, что у меня самой всё получится понять. Облизнув пересохшие губы, вслед за пушистой оглянулась в сторону котов. Сердце пропустило удар. Нет… Она не может… — Стреляй. Сдавленно пискнула, выронив из лука стрелу. Она скатилась вниз, но я даже не обратила на это внимания, чувствуя, как на мгновение пошатнулся мир. Схватилась свободной лапой за голову, с трудом пытаясь дышать. Это шутка, Элой не может так со мной поступить! В ужасе смотрю на неё, и вижу в глубине жёлто-зелёного взора вину. Мы обе возвращаемся к земле и опускаемся на корточки. — Я долго думала над той ситуацией, и мне кажется, будет лучше, если ты это сделаешь сейчас, — поясняет "наставница". — Н-но ведь… — голос дрожит, я на грани того, чтобы удариться в слёзы. Рыжая замечает это и кладёт на плечо лапу, останавливая на половине предложения. Впервые так долго смотрю ей в глаза, умоляя не заставлять делать этого. Память мучают уже затёртые до дыр воспоминания не так давно прошедших дней. — Помню. Потому и прошу. Я знаю, тебе страшно, — замечаю, как та почти незаметно прерывисто выдыхает, после чего сжимает пальцы. Видимо почувствовала, как меня трясёт. В любимом взгляде всего на мгновение появляется сожаление, быстро отогнанное решительностью. — Страшно и тяжело. Но будет лучше, если ты сделаешь это сейчас, пока рана свежа. Я помогу справиться со всем, обещаю. Открываю пару раз пасть и закрываю, будто рыба, выброшенная на берег, пытаясь вытолкнуть из себя хоть слово. Она верно подметила, мне страшно, я боюсь сломаться, боюсь, что впаду в отчаяние. Но ведь Огненная Лисица сказала, что поможет… Опускаю мордочку вниз и вижу упавшую стрелу, сделанную как раз мною. Вновь к измученной теме: смогу ли?.. Меня пугают даже мысли о том, чтобы кому-то по-настоящему навредить, а убить — тем более. Лапы в ужасе сжимались только от одних представлений этого. Я рождена там, где убийства делают из тебя монстра, отброса общества. А страх боли, с которым росла всю жизнь, заставлял лишь сильнее бояться причинять вред как себе, так и другим. Совру, если скажу, что вообще о таком не думала, просто то было другое, несерьёзно, в порыве детской и подростковой обиды (правда менее жуткими от этого мои слова не становятся). Сколько б не писала о том, как было бы славно обидчику перерезать глотку, в реальности даже оскорбить никого нормально не могла. Ну не моё это. — Вдобавок, будет больнее, если ситуация вынудит тебя убить кого-то. Сделай это… — поднимаю на охотницу взгляд, но она скрывает свой, — сейчас. Самой. Когда у тебя есть выбор, — Искатель вновь открыла глаза, отразившие мою перепуганную мордочку, — Чтобы потом не колебаться, когда выбора не останется, и на кону будет стоять твоя собственная жизнь. Чуть помедлив, киваю. Она права, но как же это… неправильно. Мы вновь оказываемся на камне. С трудом дыша, нерешительно смотрю на разбойников. Сжав лук и поднятую стрелу, зажмурилась, уговаривая себя направить остриё в сторону троицы. Лапы продолжают предательски дрожать, когда я наконец решаюсь взглянуть на то, куда указывает наконечник. Прицелившись в одного из котов, мне оставалось лишь разжать пальцы. Такое крохотное действие отнимет чью-то целую жизнь. Несколько десятков лет. Быть может моя жертва даже одного со мной возраста. «Давай, ты должна это сделать!» Пальцы словно прилипли к древку, не желая его отпускать. Даже сама тетива будто напряглась сильнее, лишь бы я не смогла её достаточно натянуть для выстрела. «Ты сможешь спасать жизни, помогать Элой!..» Всё заставляла лапу разжаться, но она не слушались, повинуясь той части, что искренне не желает этого делать. Любые уговоры эта часть отвергала, напоминая, что эти коты такие же, как я — они живые. В носу противно защипало. Убить, я правда должна убить… «Чёрт, они даже не настоящие, это игра…» Закрыла глаза в попытке прогнать непрошеные слёзы. Ничего не работало. Никакие уговоры, аргументы, всё это было пустым звуком для выстроенного барьера из страхов и принципов. Даже фишка с “это игра!” не сработала. У этих троих могла быть своя особенная история, семья, ждущие их дети. До чуткого слуха донёсся далёкий смех — наверняка они сейчас травили байки. Да какая из меня вообще убийца, если моя "злая и ужасная сторона" — не более, чем неубедительная ложь и просто жалкая попытка защитить себя?! Ослабляю натяжение в третий раз, не решаясь. Пытаюсь уверить себя в том, что они не стали бы нас щадить и вновь навожу конец стрелы на размытое пятно — голову. Но едва сделала это, на неё мягко легла лапа Элой. Инстинктивно опустив оружие, взглянула полными слёз глазами на неё. Протёрла их и шмыгнула, виновато уставившись вниз. Мы вновь скрылись внизу, за валуном. — Прости… — шепчу я и жмурюсь, чувствуя, как на щеках появляются две влажные дорожки. Я не смогла. — Не извиняйся, — кошка прервала меня и в непривычке, немного деревянно провела по плечу несколько раз. Секунда, и та снимает визор, и я, в спешке, за ней. — Ты росла в другом мире, где не было нужды постоянно защищаться и убивать. В мире, для которого подобное считалось чем-то ужасным. Не мне судить тебя. Вытираю ненавистные слёзы, всё не желающие прекращаться течь. В голове лишь одно: “ненавижу себя”. Если не получилось сделать хотя бы один выстрел из безопасности, смогу ли вообще в целом тогда спасти кого бы то ни было? Рвану ли в бою на помощь рыжей, смогу ли защитить, если то будет нужно?.. Теперь уверенности уже не было. Зажглась злоба. К себе, своей слабости, которую не простит ни один из миров, и этот — тем более. Главное правило: или ты, или тебя. Но я не сделала, что должна. Я струсила, а другие щадить не станут, накинувшись сворой, едва почуют слабость. — Сделай это ты, — прорезает звенящую тишину ледяной шёпот. Лисица замирает на секунду, удивлённая, после чего медленно убирает лапу и встаёт в немом согласии. Визоры возвращаются на свои места. Прикрыла веки, облокотившись о камень. Лапами обвила коленки. Натягивается тетива, свист стрелы, пронзающий слух. И ещё раз, и ещё, пока не наступает тишину. После первого выстрела раздались вскрики, заставившие сжаться, но я продолжала сосредотачивать на происходящем слух. Охотница как всегда быстра и точна, закончила в считанные секунды. Несмотря на то, что убила их не я — ощущения были прямо противоположными. Хотелось убраться поскорее и прорыдаться. Внутри не было ничего, кроме всепоглощающей пустоты. Словно вернулась на пять дней назад. Ну хоть спасибо на том, что тошноты нет. Уходя, мой стеклянный взор приковали к себе три тела. Остановившись и сморгнув, посмотрела на них осознаннее. Несколько секунд простояв подобно статуе, меня начала одолевать ещё более дикая, едкая ярость. В голове всплыла жестокая мысль, адресованная себе же: «Если из-за этой слабости пострадает Элой, помни, что это будет твоя вина».

***

Близится вечер. Всё продолжаю злиться на себя. Будь здесь кто-то из одного времени, точно сказал бы, что это нормально, и у меня нет причин корить себя за неспособность убить кого-то на второй же недели жизни вне "реальности". Но для меня это не так. Потому и не нахожу себе места, шагая туда-сюда, пока Искатель вышла на охоту. Во мне бурлил негатив, хотелось его куда-то деть, но я даже не знала куда. Простые шаги превратились в метания. Хочется лезть на стены, взвыть, выцарапать это чувство из себя! Зарычав, с силой ударила кулаком в камень. Чуть отпустило, но теперь болела лапа. Выдыхая, потряхиваю ею, будто это должно помочь. Немного придя в себя, смотрю на место удара, от которого не осталось и вмятины. Неожиданно застываю от пришедшей на ум идеи. Может, попробовать использовать воображение? Не сводя глаз с валуна, достаю кинжал. Быстро обойдя вокруг, царапаю небольшой крестик. «Это камень. Уж с ним то проблем быть не должно, верно?..» Осматриваюсь с визором. Вокруг никого, костёр как горит, так и горит. Отлично. Разминаю шею, от чего-то нервничая, и отхожу назад. Достала лук и прицелилась, представив вместо куска породы какого-нибудь разбойника, уже вытащившего оружие и грозящегося убить меня. Дыхание сбивает. Сжимаю зубы. «Это. Камень». И тем не менее, пальцы не дают "спустить курок". Вновь ярость. Новое рычание переходит в крик, я бросаю оружие на землю от отчаяния, выхватывая клинок. Ненависть кислотой разъедает изнутри, находя выход в появившихся в уголках глаз обжигающих слёзах. Направляю лезвие в середину креста, но лапа застывает в каких-то нескольких сантиметров. Тишину разрезает тяжёлое дыхание. Гневаюсь лишь сильнее, но подсознание не даёт мне опустить оружие в грудь воображаемого противника. Щёки стремительно намокали. Трясущиеся пальцы разжимаются, а ватные лапы подгибаются. Клинок падает, звонко ударившись о камушки. Я же, прижавшись спиной, сползаю вниз, пряча мордочку в лапах. Уже на земле прижимаю коленки, превращаясь в комок самоненависти. Не смогла сделать это даже с воображаемым разбойником. Раздаются всхлипы.

Ничтожество, не способное защитить ни себя, ни любимую.

***

Лапы гудят, воздух с трудом попадает в лёгкие, а сердце бешено стучит. Смотрю на вышагивающую кошку, преспокойно крутящую в пальцах копьё. Она шла подобно хищнику, уверенно, с долей грации, не сводя с меня сосредоточенного взгляда, я же еле держала оружие, с трудом ловя пастью воздух. Без сил опираюсь на древко и поднимаю свободную лапу, умоляя о передышке. Спасибо хоть жары сегодня нет. — Неужто уже устала? — усмехается чертовка, резко останавливаясь. Смотря на неё глазами мученика, без слов спрашиваю «А сама-то ты как думаешь?». Очередная усмешка, отдающаяся где-то в области груди теплом. Копьё в рыжих лапах отправляется за спину, как и моё собственное. — Хорошо. Тогда оканчиваем тренировку. — И побе-е-еда вновь за Элой, — запыхавшись, объявляю я уже до начала спарринга известный всем результат. Занимаемся мы, кажется, час третий. Силы на исходе. Тело болит и вдобавок вся грязная. Пытаюсь улыбнуться, но преследующая грусть с усталостью явно не делает эту улыбку столь искренней, как мне бы хотелось. Лисица вздыхает. — Ты здесь всего-ничего. Меня ты, может, и не побеждаешь, но думаю и сама видишь, как велики твои успехи с первой нашей встречи. Уже не скрывая своего настроя, с кислой миной смотрю на неё. Все мысли продолжают крутиться вокруг произошедшего вчера. Не смогла совершить одного действия, ни на реальном противнике, ни на воображаемом. Сердце сжимается от стыда и страха. Устало сажусь у дерева, полностью вымотанная и вновь безрадостная. Искатель замечает мой настрой и осторожно подходит. В моське легко читается, как её заботит моё состояние. Пусть на крохотную секундочку, но чувствую, как зажигается искорка, освещающая мрак внутри. Охотница садится рядом и легонько толкает в плечо. Я не реагирую. — Элой, как… первый раз убила ты? — тихо, чуть хрипловато задаю вопрос, прицепившийся клещом ещё с того момента, как будущая Избранная спросила, готова ли я убить кого-то. Медленно оборачиваюсь, а та печально смотрит на меня. Кошка вздыхает и поднимает правую лапу. Вопросительно приподнимаю бровь, не понимая, как это связано с вопросом. — Присмотрись, — кратко говорит рыжая, и я послушно обращаю взор на её предплечье. На первый взгляд не было ничего такого, просто твёрдые чёрные подушечки, тёмно-рыжий узор, скрытый бронёй, но приглядевшись, замечаю, что… — Она… дрожит?* — почти испуганно спрашиваю, не веря в то, что ничего об этом не знаю. Настроение резко поменялось. Как?! Когда?! Почему?! — Да, — краткий ответ заставляет похолодеть. Но пушистая, будто и не заметив мой взгляд, сосредоточенная, снимает нарукавник с повязкой. Под ними оказался продольный шрам, идущий от запястья до почти-что локтя, немного скрытый шерстью. Она его прячет? — Когда мне было одиннадцать, в Объятия проникла группа враждебных котов. Стояла ночь, увидела их, начала следить… и даже не заметила, как один из них подошёл сзади. Меня хотели убить, но я вовремя увернулась, получив этот шрам. Затаила дыхание. Мысли стремительно улетучились. Это он и есть — мой ответ. — Я упала вместе со своим копьём и луком. Чувствовала, как стремительно лишаюсь крови, как сильно бьётся сердце и напрягается тело. Всё во мне кричало бежать, но прямо перед носом стоял тот, кто не позволил бы сделать это так просто, — настало молчание. Лисица сжимает пальцы на шраме, но я будто чувствую их на своём горле. Она прикрывает на секунду глаза. — У меня не было выбора. Я бросилась вперёд, успев в тот же момент незаметно ухватиться за копьё, а враг бросился на меня, держа кинжал. Искатель поворачивается ко мне, всей побелевшей под и так белой шкурой. Во взгляде нет сожаления или чего-то схожего, только стальная уверенность, что она сделала всё правильно, ведь теперь сидит здесь и может рассказывать о тех событиях. Я сама спросила, но слушать это было тяжелее, чем мне казалось. — Я была быстрее. Ледяной голос, которым был произнесён итог истории, отправил мириады мурашек по телу. Шерсть стала дыбом, а глаза поражённо округлились в понимании. Элой не просто так просила убить до того, как будет слишком поздно, она не хотела, чтобы я переживала того же, что и она! В пасти пересохло, когда открыла её, чтобы сказать хоть что-то. Закрыла и отвернулась, вцепившись в предплечье, будто у меня самой там сейчас кровоточащая рана. Дышать было тяжело. — Как ты… выбралась оттуда? — наконец, выдавливаю из себя волнующий вопрос, смотря в землю. Стараюсь уложить всё в голове, но мыслей теперь слишком много — они все сталкивались друг с другом и мешались между собой, не давая ни за что зацепиться. — Сорвала у того же кота кусок ткани, наскоро замотала всё и побежала к Расту. Благо визор позволил быстро отыскать его. Он как раз пытался найти меня, я ведь из дома тогда в очередной раз тайком сбежала, — смешок, но какой-то уж слишком горький. С сочувствием смотрю на охотницу, но та беззаботно улыбается, надевая броню обратно. — Это было давно, я уже пережила всё. А с повреждённой лапой справляюсь прекрасно; дрожь сложно, но возможно контролировать. Она совсем небольшая, ты сама видела. — И всё же прости… Не нужно было мне это спрашивать. Я просто… — Всё нормально, — быстро останавливает меня кошка. — Я всё равно хотела тебе рассказать, просто не знала, когда. Думала, это может хоть немного помочь тебе. — Почему? — непонимающе смотрю, обвив лапами колени. Как столь грустная история может мне помочь? Разве что добить морально… — До этого я была совсем как ты — боялась убивать. “Это коты, они как я, у нас свои жизни и цели, так какое право у меня отбирать у кого-то это?”, думала я. Мне хотелось стать той единственной, кто никогда бы никого не тронул и всегда всё решал переговорами, но… ты слышала. Пришёл день, и у меня не осталось иного выбора. — И ты не хочешь мне того же, потому и решила попросить сделать это… — говорю с пониманием и небольшой дрожью в голосе. Мне было жаль малышку-Лисичку, которой пришлось выбирать между своей жизнью и чужой, и было жалко её уже взрослую, пережившую этот кошмар. Не знаю, чего я ожидала, но уж точно не этого. — Именно. Но я не могу тебя винить в том, что ты не смогла. Потому что я, будучи на твоём месте, не смогла тоже. — рыжая встала и потянулась. Изумлённо смотрю на неё. Она такого не говорила… Искатель оглядывается. — У меня был тогда в лапах лук, я знала, что те коты опасны и для нас, и для Нора, но не выстрелила. Натянутая, напряжённая со вчера нить внутри резко слабнет. Чувствую, как чуть разжались когти мерзких тварей, и камень в районе солнечного сплетения стал легче. Элой была ребёнком, в отличие от меня, но тоже не смогла заставить себя убить кого-то. Она, ныне воплощение мастерства, главный решатель любой проблемы и нейтрализатор всех видов угроз. Неприятный осадок растворяется, давая понять, что я не одинока в своих страхах и сомнениях, что охотница действительно понимает меня. Так вот как она хотела мне помочь… Выдыхаю. Становится легче, и пушистая это замечает. Обрадованная этим, она воодушевлённо улыбается, а после подаёт лапу. Хватаюсь за неё, как за спасательный круг, и поднимаюсь, чувствуя себя действительно лучше. И в который раз та спасает меня. Пушистая разворачивается и уходит, я следом. Загорается маленький огонёк решимости, желание отплатить за помощь и сильнее вцепиться в жизнь когтями. Нет, она не сломалась, и я не сломаюсь тоже.

***

Время: вторая половина дня, часов… где-то шесть-семь. Лень уточнять у визора. Мы с пушистой уже заканчиваем работать над временным лагерем, где остановимся до завтрашнего дня. И аккуратно пытаясь срезать ветви с листьями, а потом нося их туда-сюда, всё размышляла об услышанной истории. Сколько ещё шрамов Искатель скрывает? И сколько имеют столь мрачную историю, как тот? Я не могла спросить у неё, боясь, что напомню ей о чём-то, что та хотела бы забыть. Одно дело рассказывать самому, но совсем другое, когда другие лезут в душу, потому решила и не трогать рыжую. Захочет — расскажет. Если нет — значит нет. — Так, на тебе, как обычно, костёр, а я пойду словлю нам чего-нибудь, — протерев лапы от песка, мяукает охотница, закончив возиться с лежанкой. Она уже развернулась, готовая уйти, но я неожиданно, даже для самой себя, окликаю её, отвлекаясь от своей импровизированной кровати. Кошка вопросительно смотрит на меня. — Можно… пойти с тобой? — На охоту..? — неуверенно уточняет Элой. Киваю, подтверждая. Костёр и так хорошо горит, а я бы хотела попробовать в немного ином виде… отнять у кого-то жизнь. Может, начать с мелкого зверья будет легче?.. — Ты не против? — Нет, конечно нет. Пошли. Лисица указывает в сторону, и я иду следом, доверясь профессионалу. Это же не сложно, верно? Дичь — не коты, должно быть проще. Или по крайней мере мне хотелось на это надеяться. Искатель уверенно шла вперёд, внимательно осматривая всё визором. Повторила. Повсюду отмечались различные съедобные растения, идеальной формы камушки, которые можно подобрать, места куда можно залезть, но никакой дичи видно не было. Мы находились где-то севернее Свободной Горы, в горном перелеске. Температура тут, на мой вкус, идеальна, сочетая в себе одновременно и тепло, идущее из "пустыни", и холод горных снегов, однако для зверьков, видимо, всё же слишком холодновато. Но вот между деревьями виднеется небольшой фиолетовый силуэт, о котором я тут же поспешила уведомить рыжую. Она, быстро похвалив, с тишиной духа нырнула в ту сторону, огибая деревья. Стараясь идти так же бесшумно, отправилась следом. Спустя полминуты перед нами открылся вид на упитанного лесного голубя. Ну или по крайней мере его родственника, если верить визору, которому вид показался неизвестным. Уже пробовала его — на вкус не отличить от курицы. Глаза охотницы радостно засветились, будто та действительно была лисой, нашедшей свою добычу. — Попробуешь, или мне сделать всё самой? — спрашивает пушистая. С сомнением смотрю на птицу. Мне нужно её поймать, а потом убить, справлюсь ли?.. Я же даже кусок камня с подставленной воображением картинкой тронуть не смогла… И всё же киваю. Кошка прячется за дерево, а я припоминаю, как охотились звери в книжках*. Через несколько секунд уже прячусь, прижимаясь к земле. Хвост как можно ниже, уши прижаты к голове, а всё тело опущено так сильно, как только можно, но так, чтобы всё же иметь возможность передвигаться и не шуметь. Находясь с подветренной стороны, дабы голубь ничего не почуял, медленно двигалась к нему. Шаг за шагом, птица становилась ближе и что-то у глубоко внутри ужасно хотело, чтобы пернатый увидел меня и упорхнул. Но ничего не происходило. Я оказываюсь в пределах досягаемости. Чуть погодя, резко бросаюсь вперёд. Животное испуганно пытается взлететь, однако быстро оказывается придавленным к земле. Почти мастерски всё провернула, будто всю жизнь этим занималась. Удерживая птаху за серо-красноватое с белой полосой горло, расположив колени на серебристых крыльях, потянулась за кинжалом, однако пальцы застыли в нескольких миллиметрах от него, ныне закреплённого на правом бедре. Воспоминания ударили в голову, как я ещё несколько лет обратно наоборот искала и помогала таким голубям, но только городским. Патрулировала улицы, выискивала, кому из животных необходима помощь, а теперь мне нужно… убить одного из них? Чувствую дрожь в лапах. Поджимаю губы и хватаюсь за рукоятку. Давай, сделай это. Ты должна, иначе никогда не переборешь страх. Рычу, но вытащить не могу, смотря в чёрные глаза-бусинки перепуганного зверя, пытающегося высвободиться. Морщусь, ненавидя ныне ту часть себя, что страстно желала все восемнадцать лет спасать маленькие жизни, став ветеринаром. Эта сторона не видела в этом существе свою добычу, сейчас это была прекрасная птица, заслуживающая жить только одной своей красотой. Да кого вообще обманываю, что коты, что "дичь"… я не смогу этого сделать. Убираю лапы, и крылатый в ужасе улетает прочь, боясь, что больше шанса на это не получит. В глазах защипало, а на краях скопились капельки. Разочарование… Даже птицу не смогла убить. Это чувство, невозможность сделать простое, но такое ужасающее действие, выжигало, заставляя радостно скалиться тварей — порождений собственных ненавистных мыслей. Они обрели каждая свою форму, по-своему желая принести страдания. Сейчас мне было чертовски больно от того, что если однажды Элой будет угрожать опасность, я буду лишь стоять и смотреть, боясь встать на её защиту. “Она сильная, зачем ей вообще может быть нужна помощь такой слабачки?”, с периодичностью думаю я, однако это не игра. Больше нет. Тут есть ещё Творец, но кто сказал, что она будет защищать нас ото всех угроз? О нет, та уж скорее наоборот напустит на нас эти самые угрозы, и всё во имя "сюжета". И тогда от меня не будет пользы. Продолжаю так сидеть на земле ссутулившись, ожидая, что подобно собственным мыслям, Элой накинется на меня с осуждением. Зажмурилась в ожидании выговора. — Ты хороша в охоте, — точно с улыбкой говорит Искатель. Я резко, поражённая, оборачиваюсь, широко раскрыв глаза. Она действительно улыбается, и так по-доброму, что перехватывает дыхание от неожиданности. — Добычу, конечно, отпустила, но двигалась неплохо. У тебя определённо есть талант. — Ты… не злишься? — непонимающе смотрю на неё. Комок страха чуть разжался. — А должна? — просто говорит Лисица, скрещивая лапы на груди. — Знаешь, мы с тобой похожи в этом плане. Мы обе видим цену жизням, боясь причинять тем вред. Только я уже перешагнула это, а вот у тебя всё ещё впереди. Неловко потираю плечо, совсем не зная, что сказать. Ей правда кажется, что мы похожи? Я… на неё? На моей мордочке невольно появилась смущённая улыбка, чуть рассеивающая мрак. Рыжая уже почти привычно садится рядом, тоже на коленках. Она смотрит в небо, где уже давно не разглядеть улетевшего голубя, и по виду та будто видит нечто совсем иное — свои собственные воспоминания. — Тоже на своей первой охоте не смогла убить птицу*. Правда у меня то была сойка. Отчётливо помню, как так же прибила её к земле, достала кинжал, и лапа моя замерла. Смотрела в эти маленькие блестящие глаза, видела сияние голубых перьев на свету, и мне казалось… таким неправильным вредить ей, — охотница усмехается, а я с любопытством слушаю ещё одну, совсем незнакомый доселе рассказ. — Это было задолго до событий со вторжением в Объятия. Отпустила сойку, и тогда загорелась уверенностью, что мне нет нужды убивать вообще, ведь всегда есть альтернативы. И так я отказалась от любого вида мяса, в знак уважения к маленьким жизням. — Серьёзно? — Абсолютно. Но в Священных Землях нет особого разнообразия в еде, мясо там является основным видом пищи, и потому я уже вскоре начала жалеть о своём решении, — кошка смеётся, и у меня в который раз перехватывает дыхание от этого зрелища. В играх она так редко смеялась, но тут частенько даёт волю смеху. — Почему? — не сдерживаю вдруг появившуюся улыбку я. Уже догадывалась о причине, но хотелось узнать, правдивы ли мои предположения. — На ягодах, кореньях и редких фруктах с овощами тяжело мне пришлось. Первую неделю ещё чувствовала себя не так плохо, но с каждой новой мне становилось всё хуже. В конце, через месяц, я уже совсем без сил была и могла только лежать, чувствуя, как живот грызёт голод. — И тогда ты..? — протянула я, ожидая поскорее услышать концовку. Элой хитро блестит глазами в мою сторону. — Не приняла самостоятельно решение вновь есть мясо. Только после уговоров Раста, — смешок. — О-о-очень долгих уговоров. — А после этого смогла полноценно охотиться? — Не сразу. Но со временем — да. И после каждой охоты благодарю умерших зверей за возможность поесть. Мне казалось это данью уважения в детстве, а со временем просто вошло в привычку, так что и по сей день под конец охоты я так делаю. Невольно вновь вспоминаю любимую сердцу серию книг, где было нечто похожее, и от того улыбаюсь лишь сильнее. Это весёлое совпадение окончательно выбило из меня мрак после неудачной охоты. Почувствовала, как легче становится на душе. Я благодарю "наставницу" за историю и встаю. — Знаешь, ты не обязана сейчас заставлять себя убивать кого-то, — внезапно говорит Искатель, тоже поднявшись. В недоумении смотрю на неё, сбитая с толку услышанным. — Обязана, — хмурюсь, совсем не согласная с ней. — Тут иначе нельзя, и твои истории это доказывают. — Верно, — вздыхает Лисица, — но я их рассказывала для того, чтобы ты не считала себя одинокой в своих метаниях. У тебя больше выбора, я имею в виду, ты не должна убивать сейчас. Мы выяснили это, когда ты не смогла выстрелить. Или достать кинжал. Подготовь себя, и когда тебе покажется, ты готова — лишь тогда делай шаг вперёд. — А как же “сделай это пока свежа рана”? — Мой просчёт — кается охотница, складывая лапы на груди. — Смотрела на это со своей стороны и в итоге сделала только хуже. Прости. Замираю, не ожидавшая извинений. Я неловко бормочу, что всё нормально, чувствуя себя… странно. По воспоминаниям, кажется, свои ошибки признавали предо мной нечасто, а уж просили прощения за них и того реже. Новое, необычное чувство, но приятное. — Ладно, пойду в лагерь отдохну. — Хорошо. Я приду, как закончу, — разминая спину, мяукает рыжая. Выпрямившись, она поворачивает голову и ехидно улыбается. — Или может тебе сегодня не хочется мяса? Секунда загрузки информации, и заливаюсь смехом. Чертовка. Отвечаю, что этот случай не поменял моей любви к еде, и ненадолго попрощавшись, мы расстаёмся. Бреду в сторону лагеря, всё не переставая глупо улыбаться. Я Элой знаю целую вечность, но она меня — всего ничего, и даже так та с лёгкостью понимает, что мне нужно услышать. У неё талант находить со всеми общий язык. Наши схожести удивляют, хочется убеждать в обратном, ведь Огненная Лисица всегда была мне подобно идолу, недостижимому идеалу, к которому мне тщетно хотелось стремиться. Но, что разбойники, что птицы, мы обе были в близких друг к другу ситуациях, но так и не решились на убийство. И мы обе были ненавистными "изгоями". Да и во время игры я частенько сходилась с ней в мыслях и реакциях… Хах, у нас действительно гораздо больше схожестей, чем мне хочется думать. Лёжа позже ночью глубоко вдыхаю прохладный горный воздух, понимая, что ничего не сдавливает более грудь. Выдыхаю. Вместе в воздухом будто уходят и остатки печали. Вот и вновь загорается решимость, но она от чего-то забавляет. Наверное, потому что та всегда ведёт в итоге к нерешительности. Убивать страшно и сложно, тут пушистая права. Однако я сделаю этот шаг. Пусть эта такая… нерешительная решимость, но какая есть. Хочу быть не просто грузом, хочу помогать, защищать, быть единым механизмом с Элой, способным так же нейтрализовать любую угрозу. Я хочу… тоже стать спасительницей планеты. Потому что эта та цель, что наконец, придала бы значимости моей жизни.

Обещаю, Элой, я найду способ заставить себя сделать это. Ради тебя и жизней многих других.

***

[ Время: 9:39. Дата: 19 апреля 3039 года. ] Невольно улыбнулась краями губ, едва поток мыслей зацепился за месяц, указанный в визоре. По началу меня удивляло то, что действие внезапно с лета (а по носителям данных всё происходило в первой части как раз в районе середины лета) перекинулось на весну, и что страннее — до полного совершеннолетия рыжей. Если верить всему рассказанному ею, "начало игры" для этой реальности приходилось где-то на конец марта или около того, в двадцатых числах. Очередные проделки Творца, не иначе. Ещё бы знать к чему это было устроено… Вчерашний день был тяжёл. Проснувшись, моя "наставница" решила, что было бы неплохо попрактиковаться в катании на механических "конях". Но сложность была далеко не в нём, как раз наоборот это занятие весьма простое, когда осваиваешься, и вдобавок весёлое. Вся "тяжёлость" в том, что мы, скача туда-сюда, оказались поблизости лагеря разбойников Два Зуба. Чёрт дёрнул меня сказать, чтобы мы пошли туда… Это было дьявольски сложно. Понадобилась помощь спасительного "щелбана" от горе-автора, когда охотница принялась за дело. Желудок сжимался в отвращении, а каждый звук откликался болью где-то в области груди. Хотелось спрятаться, уйти от происходящего, но я всё заставляла себя неотрывно смотреть и вдыхать пропитанный смертью воздух, раздирающий лёгкие. В тот день уже без шуток отказалась есть мясо — запах крови казался удушающим. Не окажи помощь "истая" — вряд ли мне бы удалось сохранить хоть каплю спокойствия. Она удерживала на плаву, спасая от того, чтобы погрузиться в поток мрачных мыслей. И до самого вечера я просто сидела в нашем с пушистой временном лагере, размышляя о произошедшем, пока сон, наконец, не взял своё. Сегодня чувствую себя почти как ни в чём не бывало. Но я справлюсь. Должна. Смахнув голограмму, покрепче хватаюсь за "поводья" — светящиеся кабели. Проснулись мы с Элой буквально парой-тройкой часов ранее, и сейчас скачем на приручённых Бегунах к Пёстрому Рынку, к которому уже какое-то количество времени всё планировали сходить. Было ужасно некомфортно в этот момент бежать по узкой дороге меж скал, но благо, оставалось совсем немного. Буквально минута и мы наконец выбежали из восточного прохода недалеко от Ножевых Утёсов. Минут десять., и пробегаем мимо стада Дуголобов. Ещё немного, прыжок, и наши скакуны приземляются возле деревянного моста у края обрыва. Фух, это было весьма опасно. Не хватало ещё свалиться вниз и так глупо умереть. — Хэй, постой! — окликаю Искателя, уже собирающуюся продолжить путь. Она обернулась, дёрнув "поводья" на себя, останавливая машину, и внимательно посмотрела в мою сторону. Спрыгнув с Бегуна, сладко потягиваюсь. Всегда мечтала кататься верхом, но в мечтах было мягкое, удобное седло и лошадь, а не отсутствие седла и механическое парнокопытное. Скажем так, отбивать пятую точку на холодном металле — не самый приятный опыт, и к такому уж точно не привыкнешь. Но сподвигнуло меня остановиться не только желание размяться — у моста, рядом с которым мы по стечению обстоятельств оказались, открывался просто невероятный вид. Ну и как я могла пропустить его? — Смотри, какая красота, — с улыбкой сказав это, мой хвост радостно заметался из стороны в сторону, подобно собачьему. Лисица слезла и встала рядом, скептично смотря на открывшуяся картину. — Тебе стоит всё же научиться на минутку останавливаться и давать себе время на то, чтобы просто насладиться чем-то красивым. «…Как я, например, делаю с периодичностью, глядя на тебя». Приходится чуть отвернуться, чтобы скрыть появившийся румянец. Благо в эту же секунду кошка устремила взор жёлто-зелёных глаз на панораму, не заметив моего очередного внезапного смущения. Идиотка, о чём ты вообще думаешь… Вид завораживал: огромные скалы с громадной крепостью в восточном стиле на них, местом, где кипела жизнь; соединяющие город с землёй сверху два моста, под которыми находилась более приземлённая часть столицы Дома Солнца — деревня, где выращивались различные культуры; а над всем этим великолепием возвышалась вещательная вышка МИНЕРВЫ — громадный Шпиль, сверкающий в солнечных лучах. Белые каменные стены, контрастирующие с золотыми и красными крышами, деревянные конструкции и балконы, венчанные растительностью, пальмы, плющевидные растения… В блеске солнца, во влажной дымке, Меридиан, город золота, буквально парил над землёй, красуясь своим величием и роскошью. Великолепие этого места воистину ослепляло, заставляя забыть о мрачной истории и подкрадывающейся к нему угрозе. В голове что-то щёлкнуло. Угроза. Меридиану, да и всему миру грозит опасность, а я тяну и тяну будущую Избранную назад, не давая идти её путём. Кошка, будто поняв, что было в моей голове, нахмурилась. — Рано. Иногда кажется, она мысли умеет читать. Впрочем, у меня морда — открытая книга, так что подобное не очень удивляет. Вдобавок мы успели поладить и найти общий язык. Я знала, как "настроиться" на неё, она училась "настраиваться" на меня. Пожалуй, то, что охотница не знала моего настоящего возраста облегчало ей эту задачу, ибо выросла я весьма инфантильной. Но был в этом и минус — она чересчур опекает меня, как например сейчас. “Рано” было почти полмесяца назад, а теперь у меня с каждым днём выходит всё лучше и лучше защищаться. Да, в сравнении с другими далека от идеала, но это неважно, основа-то имеется. Лисица должна продолжить свой путь сейчас, нужно прекратить тратить попусту время. — Ты и так потеряла из-за меня слишком много времени. Я уже что-то да умею, по пути подтяну остальное. Мы должны двигаться дальше, найти Олина, сектантов… — …и узнать, кто та кошка, да, — Искатель остановила меня от повторения её же слов, и положила пальцы на переносицу, видимо серьёзно взвешивая всё. Что бы я себе ни надумала, в первую очередь Элой видит меня как источник информации, — частые вопросы о различных деталях “Железного мира” тому подтверждение. И потерять, хоть и не самый практичный, но опять же — источник информации, — кошке явно не хотелось бы. В какой-то мере меня можно сравнить с Сайленсом — я что-то знаю, и рыжая вынуждена со мной сотрудничать. Ну чем не их отношения на протяжении всей истории? — Хорошо, мы пойдём в Меридиан, — наконец, развернувшись и посмотрев на меня, сказала охотница. Она как-то чересчур нервно провела по лбу вверх, прилизывая волосы, а затем чуть присела, чтобы быть на одном со мной уровне. — …Но держись рядом. Немного недоумённо глянула на неё. Ну не настолько же Амули выглядит как ребёнок! Я, конечно, бывает, веду себя именно настолько… но всё же! — Хорошо, не вопрос, — каким-то образом сочетая неловкость и раздражение, проговорила я, сдерживая себя от желания закричать некогда любимое “Я не ребёнок!”. И не важно, что сама себя таковой воспринимаю, мне не нравится, когда так делают другие. Но как назло, Лисице нельзя это говорить, потому что из невероятного я могу ей предоставить разве что невероятную инфантильность. Удовлетворённая ответом, пушистая поднялась и вновь уставилась на столицу Карха. Видимо настраивалась на свою основную цель. Простояв несколько минут, мы взобрались на Бегунов. Раздался топот на деревянном мосту. Вот, наконец, мы и отправились к заветному Дому Солнца…

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

*(1) Казуал (от англ. Casual) — проще говоря, человек, не любящий заморачиваться в играх, или который хочет просто расслабляться, не думая о трудностях. Для таких людей и созданы уровни сложности по типу “Повествование”. *(2), (4) С этого момента начинается хэдканон. Просьба не воспринимать дальнейший текст за чистую монету, всё придумано мною от начала и до конца, подобного нет и не было в играх. Говорю чисто на всякий случай. *(3) Речь о серии книг Коты-Воители, о которой я говорила ещё в информационном посте в телеграме. Т.к. тут все персонажи — коты, я не могу называть ни название, ни каких-либо зверей, потому все упоминания будут звучать именно в таком стиле. Всё на вашу волю, каких животных ставить вместо котов. А, и да, в конкретно этом мире Хорайзена нормально охотиться подобным образом, потому Элой далее и не удивляется. Коты всё же.