For Better or For Worse

15 лет назад — Никогда не опаздывай, Чонгук-а, — повторяет мать Чонгука, завязывая ему галстук и поправляя воротник рубашки. — Да, мама. — Чоны никогда не опаздывают, и мы никогда не приходим слишком рано. — Да, мама. — Помни, все дело во внешности. Улыбайся, но не слишком сильно. Даже если тебе грустно внутри или тебе больно, ты никогда не должен показывать этого. — Да, мама, — говорит Чонгук, когда она аккуратно расчесывает его волосы и осматривает его в последний раз. — Хорошо, — выдыхает она, делая шаг назад, чтобы посмотреть на него. Чонгуку только что исполнилось девять, и его родители сочли его достаточно взрослым, чтобы ввести в высшее общество Сеула. Его мать потратила годы на то, чтобы вколотить в него правила этикета, решив, что у него будет идеальное представление. — Твой брат был полностью принят в качестве наследника корпорации "Чон", и пока ты тоже являешься наследником, репутация нашей компании будет только расти. Это очень важно, Чонгук-а.  В итоге тебе предстоит унаследовать большую часть компании, поэтому ты должен завоевать уважение акционеров даже в юном возрасте. — Да, мама, — повторяет Чонгук в сотый раз за этот вечер — Просто следуй примеру своего брата, — говорит она, выводя Чонгука из его комнаты и ведя по коридору туда, где его отец и брат ждут в гостиной. Чонгук задерживает дыхание, когда отец окидывает его оценивающим взглядом. Он одобрительно кивает, прежде чем повернуться и направиться к двери со старшим братом Чонгука Чонхеном на буксире. Мать Чонгука подталкивает его следовать за собой, и они вчетвером выходят из своего роскошного пентхауса в Каннаме в частный лифт. Чонгук наблюдает, как его мать поправляет прическу в зеркальных дверях лифта, надевая ту фальшивую улыбку, которую она всегда надевает в таких случаях. Двери лифта открываются на подземную парковку, и их встречает водитель, который открывает двери элегантного черного "Роллс-ройса", чтобы позволить им всем забраться внутрь. Чонгук смотрит в окно, наблюдая за проносящимися мимо зданиями, когда они проезжают через центр Сеула. Вскоре они подъезжают к роскошному пятизвездочному отелю, который, как ему сказали, принадлежит семье Пак. Они пробираются внутрь и направляются в пентхаус, где проводится мероприятие. Двери лифта открываются прямо в роскошный холл с окнами от пола до потолка, из которых открывается вид на город, и хрустальными люстрами, свисающими с потолка. Комната полна людей, некоторые из которых сразу же подходят, чтобы поприветствовать их. Чонгук смотрит на своего брата, копируя его позу, кланяясь, когда он кланяется, и говоря только тогда, когда к нему обращается взрослый. Он стоит точно так, как учила его мать, улыбается точно так, как она ему велела, держит голову под правильным углом, чтобы выглядеть уверенно, но не высокомерно. Он ведет себя как идеальный сын и будущий наследник компании, что, похоже, производит впечатление на акционеров и других деловых людей. С наступлением ночи у Чонгука начинают болеть ноги, а его мочевой пузырь начинает болеть до такой степени, что он больше не может это игнорировать. — Мама, — шепчет он, когда видит перерыв между разговорами со стариками в костюмах, — можно мне, пожалуйста, пойти в туалет? — Серьёзно? — его мать раздраженно шипит, — тебе обязательно делать это сейчас? Почему ты не пошёл до того, как мы пришли? — Я... мне тогда не нужно было, — тихо отвечает Чонгук. — Отлично. Но поторопись. Если кто-нибудь заговорит с тобой, просто поприветствуй их, как ты это делал, и возвращайся прямо сюда. Чонгук идет так быстро, как только может, глаза его матери прожигают дыры в его затылке, пока он, наконец, не исчезает из виду в коридоре, следуя указателям, ведущим в туалет. Его мочевой пузырь, кажется, вот-вот лопнет, поэтому, когда он наконец толкает дверь ванной, он практически вбегает в кабинку и запирает ее, тихо вздыхая с облегчением. Закончив, он выходит из кабинки и чуть не выпрыгивает из своей кожи, когда понимает, что он не один. В ванной есть еще один мальчик, он сидит на стойке в углу рядом с раковиной, прислонившись спиной к большому зеркалу. Он выглядит немного старше Чонгука и одет в костюм, как и он сам, но его костюм не такой аккуратный и заправленный, как у Чонгука. На нем нет пиджака, рубашка болтается свободно, а рукава закатаны. Его черные волосы пропитаны гелем, но растрепаны, как будто он провел по ним пальцами, чтобы выбить их из прически. Он улыбается испуганному выражению лица Чонгука, его глаза превращаются в маленькие полумесяцы. Чонгук быстро оглядывается, сосредоточившись на своем отражении в зеркале, когда подходит к раковине, расположенной дальше от улыбающегося мальчика, и моет руки. — Привет, — говорит мальчик, поворачиваясь к Чонгуку, — ты новенький? Я тебя раньше здесь не видел. — О, эм, да… это мой первый раз… на одной из таких вечеринок, — отвечает Чонгук, чувствуя себя немного застенчивым. — Как тебя зовут? — Э-э... Чонгук. Чон Чонгук. — О, ты Чон. Младший брат Чонхена? — Да, — кивает Чонгук. — Мне девять лет. Мальчик понимающе хмыкает, прислоняя голову к зеркалу. — Я слышал, что вас скоро представят. Я Чимин, Пак Чимин. Мне одиннадцать с половиной. — О... это твой отель, — выпаливает Чонгук, чувствуя себя немного смущенным после этого. Чимин только усмехается, качая головой. — Это отель моих родителей. Ко мне это не имеет никакого отношения. Может, Чонгук и молод, но он все еще замечает горечь в голосе Чимина. Однако он не чувствует, что ему следует допытываться дальше. — Эм, было приятно познакомиться с тобой, — говорит Чонгук с поклоном, поворачиваясь, чтобы уйти, как велела ему мать, но любопытство заставляет его задержаться в дверях. Он оборачивается и видит, что Чимин все еще наблюдает за ним со своего места на стойке. — Почему, эм… почему ты прячешься в ванной? — спрашивает он, снова поворачиваясь лицом к Чимину. — Прячусь? — Чимин хихикает, скрещивая ноги под собой на мраморной стойке и подпирая подбородок рукой. — Мне просто так скучно. Я ненавижу эти вещи. Я не хочу быть здесь, но моя семья, как обычно, уедет последней. Чонгук кивает. Это его первый визит на одно из таких мероприятий, и, испытав лишь малую часть этого, он уже жалеет, что не вернулся домой. — Я знаю, что ты чувствуешь, — вздыхает он, и глаза Чимина загораются. — Тебе тоже скучно? Чонгук кивает, его ноги все еще болят. — Да. — Хочешь улизнуть ненадолго? — Ты можешь уйти? — Я не должен, — глаза Чимина озорно сверкают, когда он соскальзывает со стойки и подходит к Чонгуку. Он немного выше его, и его улыбка заразительна. — Но это не значит, что я не могу. У меня есть свои способы. — Он кивает головой в сторону двери. — Пойдем, я тебе покажу. Чонгук ловит себя на волне Чимина, слегка бегая трусцой, чтобы не отставать от старшего, когда тот следует за ним из ванной и по коридорам отеля. Как будто они шпионы, Чимин прячет Чонгука за собой, проверяя каждый угол, чтобы убедиться, что всё чисто. Это весело, и Чонгук осознает, что радостно улыбается. Наконец они останавливаются перед запертой дверью с надписью "Только для персонала". Чимин вводит код, и дверь открывается со звуковым сигналом, позволяя им быстро проскользнуть на простую лестничную клетку. — Видишь? — говорит Чимин с усмешкой. — Есть одно преимущество в том, что мои родители владеют этим отелем. Мы можем пойти куда угодно по этой лестнице, оставаясь незамеченными. — Это так круто! — говорит Чонгук, и лицо Чимина загорается. — Хочешь сходить за горячим хоттоком? — спрашивает он, направляясь к лестнице. — Мы собираемся покинуть отель? — спрашивает Чонгук с широко раскрытыми глазами. Чимин кивает. — Это недалеко. Прямо за отелем есть уличный киоск. Я часто туда хожу. Мы вернемся еще до того, как кто-нибудь узнает, что мы ушли. — Хорошо, — взволнованно говорит Чонгук, следуя за Чимином, когда тот начинает спускаться по лестнице. — Я никогда раньше не пробовал хотток. Или уличную еду в целом. Моя мама говорит, что это слишком жирно для меня, и я должен есть нормальную пищу. — Ты никогда не пробовал хотток? — спрашивает Чимин, поворачиваясь, чтобы в шоке посмотреть через плечо. Чонгук качает головой, его щеки краснеют от смущения. Это то, что он должен был сделать? Он привык просто есть все, что перед ним ставят. К тому же его обычно возят из школы домой или из дома на мероприятия, так что у него вообще не было возможности побывать на улицах, не говоря уже о том, чтобы поесть. — Тогда чего же мы ждем? Пошли! — с энтузиазмом говорит Чимин, хватая Чонгука за руку и таща его вниз по лестнице. — Неужели хотток настолько хорош? — спрашивает Чонгук, немного запыхавшись, когда они достигают первого этажа. — Это восхитительно! Я не могу поверить, что твои родители не разрешают тебе это, — говорит Чимин с надутым видом, подталкивая Чонгука к пожарной двери и медленно толкая ее, осторожно выглядывая из нее, чтобы убедиться, что никого нет. Когда он убедился, он выводит Чонгука наружу, на слегка бодрящий осенний вечерний воздух. — Но не волнуйся, Хен купит его для тебя. — Хорошо, хен, — говорит Чонгук, чувствуя, что краснеет. Как только они оказываются снаружи, кажется, что весь мир принадлежит им. Вечеринка давно забыта, когда они идут рука об руку, щеки Чонгука болят от смеха над шутками и глупыми выходками Чимина. Они проходят мимо фонтана перед отелем, и Чимин притворяется, что собирается столкнуть Чонгука в воду, что заставляет Чонгук хихикать. Возможно, они только сейчас встретились, но Чонгук думает, что Пак Чимин, возможно, его самый любимый человек во всем мире. — Ты часто делаешь это со своими друзьями? — спрашивает Чонгук, когда они сворачивают на улицу рядом с отелем. — У меня нет друзей, — отвечает Чимин. Это слишком печально, чтобы говорить так просто, но Чимин говорит это без единых эмоций. — Н-но у каждого есть друзья. — Только не у меня. — Почему? — Они думают, что я странный, все остальные дети, — пожимает плечами Чимин, — просто потому, что я не хочу быть таким, как они. Но мне все равно. Я тоже не хочу с ними дружить. Они все люди из стручка. На мгновение между ними повисает тишина, прежде чем Чонгук заговаривает. — Я буду твоим другом...— говорит он, серьезно глядя на Чимина. Чимин, кажется, немного опешил, но затем улыбается самой красивой улыбкой. — Ладно, Чонгук-а, давай будем друзьями. Они доходят до прилавка с хоттоком, и от сладкого запаха, который наполняет воздух, у Чонгука уже текут слюнки. Чимин заказывает им два хоттока, и аджумма дает Чонгуку большой, говоря ему, как мило он выглядит в своем костюме. Первый кусочек хоттока просто божественен. Сладкая уличная закуска - это восхитительно, одно из лучших блюд, что Чонгук когда-либо ел, и он быстро говорит об этом Чимину, благодаря его за то, что он купил это для него. Чимин просто нежно улыбается. — Не за что, Чонгук-а. Я же говорил тебе, что это самое лучшее, особенно в холодную погоду. Хен с этого момента будет покупать тебе много хоттоков, хорошо? Чонгук кивает, и Чимин улыбается, снова беря его за руку, пока они продолжают идти по улице. Есть несколько других киосков, продающих разные вещи, Чонгук и Чимин быстро отвлекаются на них, прогуливаясь вокруг, чтобы посмотреть на все вещи. Чонгук просит Чимина сыграть с ним в далгону, и они чуть не падают со стульев от смеха, когда сахарная форма Чимина мгновенно разбивается под его руками. Живот Чонгука болит от смеха, когда они решают вернуться в отель. На обратном пути они проходят мимо киоска, продающего различные аниме-товары, и глаза Чонгука расширяются.  — Вау, хён, смотри! — взволнованно говорит он, отпуская руку Чимина, чтобы подбежать к прилавку и взять кошелек Наруто. — Тебе нравится Наруто? — спрашивает Чимин, подходя и вставая рядом с ним. Чонгук кивает, не сводя глаз с кошелька в своих маленьких руках.  — Он такой классный. Хотя родители не разрешают мне его смотреть. Но моя няня иногда разрешает мне смотреть его. — Он поворачивается, чтобы посмотреть на Чимина, — но это секрет, ты никому не должен его рассказать. — Я никому не скажу, обещаю, — говорит Чимин, изображая, как он сжимает губы. Чонгук улыбается ему, затем задумчиво смотрит на кошелек, прежде чем положить его обратно на прилавок. Чимин наклоняет голову, некоторое время изучая его, прежде чем схватить кошелек и подбежать к аджосси, управляющему прилавком.  Чонгук широко раскрытыми глазами наблюдает, как Чимин показывает ему кошелёк и вручает ему немного денег, прежде чем вернуться и дать его Чонгуку. — Вот, — говорит он, протягивая подарок. — Это мне? — спрашивает Чонгук, и Чимин кивает. Чонгук нежно берет его и прижимает к груди, с благодарностью смотря на Чимина. — Спасибо, — говорит он чуть громче шепота. Ему кажется, что он может заплакать. — Не за что, Чонгуки. Это наш секрет, — говорит Чимин с озорной ухмылкой, постукивая пальцем по носу. — Ты можешь думать обо мне всякий раз, когда используешь его. Чонгук не знает, что на него нашло, но он забывает весь этикет, которому когда-либо учила его мать, и наклоняется вперед, обвивая Чимина руками, чтобы крепко обнять. Чимин спотыкается, а затем хихикает, обхватывая Чонгука своими руками, чтобы обнять его в ответ. Они стоят так какое-то время, прежде чем Чимин отступает назад, нежно поглаживая Чонгука по голове.  — Пойдем, нам лучше вернуться. Чонгук дуется, но кивает, неохотно отпуская Чимина, чтобы спрятать свой новый кошелек в карман пиджака. Чимин снова берет его за руку и ведет обратно к пожарной двери, из которой они вышли, готовый прокрасться обратно на вечеринку.  Внезапно на плечо Чонгука ложится тяжелая рука. Его сердце колотится в груди, но резко падает, когда он поворачивается и видит, как один из охранников отеля смотрит на него сверху вниз.  — Я нашел его, — говорит он в рацию. Атмосфера накаляется, когда охрана ведет Чонгука и Чимина обратно в отель и поднимается в пентхаус, где у лифта их встречают родители Чонгука. — Чон Чонгук! — суровый голос матери эхом разносится вокруг его черепа, а уши начинают гореть - всегда когда его наказывают. Она выглядит разъяренной, а его отец выглядит еще более разочарованным. Чонгук пытается сделать шаг назад, но его спина просто сталкивается с охранником. — Где ты был? Вас ищет вся служба безопасности отеля! Ты должен был просто пойти в ванную, какого черта ты делал снаружи? Это поведение будущего наследника семьи Чон? Разве ты не понимаешь, насколько важен сегодняшний вечер? Уши Чонгука горят сильнее с каждым словом из ее рта. Ему вдруг становится жарко и холодно одновременно, он сжимает кулаки, когда его охватывает непреодолимое чувство паники. Это именно то, что его мать запрещала ему делать. Он ненавидит разочаровывать своих родителей, особенно сегодня, перед всеми этими важными людьми. Это его первый раз на одном из этих мероприятий. Он должен был производить хорошее впечатление, производить впечатление на деловых партнеров своего отца. Вместо этого он подвел всех. — Прости, мне так жаль, я не хотел! — говорит он со слезами на глазах, переводя взгляд с родителей на родителей. Прежде чем Чонгук успевает подумать о том, что собирается сделать, он указывает дрожащим пальцем на Чимина. — О-он заставил меня сделать это! Это не моя вина! Как только слова слетают с его губ, он сожалеет о них. Его сердце падает, когда он смотрит на Чимина и обнаруживает, что тот смотрит на него в полном шоке. Шок быстро превращается в боль, а затем в страх, когда появляется еще один мужчина с одним из охранников отеля. — Чимин-а! Что, черт возьми, ты сделал на этот раз? — рычит мужчина, подходя к Чимину. — Отец- — Почему, когда возникают проблемы, ты всегда оказываешься в центре? Теперь ты пытаешься развратить еще и добропорядочных детей моих коллег? — Отец Чимина выглядит ужасно злым, и Чонгук инстинктивно сворачивается. Однако Чимин стоит гордо. — Я не сделал ничего плохого, — протестует он, хотя Чонгук видит, как дрожит его тело.  Чонгук сразу же наполняется сильным стыдом. Он должен сказать что-нибудь, сказать, что это тоже его вина, что они оба согласились пойти, что Чимин был к нему добр и что ему было так весело, как никогда за долгое время. Но страх держит слова застрявшими у него в горле, и он склоняет голову, стыдливо глядя себе под ноги. — Ты всегда так говоришь, а тут опять меня позоришь. Ты никогда не упускаешь возможность опозорить семью при каждом удобном случае, не так ли? — Отец Чимина хватает Чимина за шею и тянет его к родителям Чонгука. — Извинись за свое поведение, — шипит он, кладя руку на шею Чимина, чтобы заставить его поклониться. — М-мне жаль, — запинается Чимин, когда отец поднимает его обратно, а затем поворачивает, чтобы он встал прямо перед Чонгуком. — А теперь извинись перед ним, — рычит он. Выражение предательства и глубокой боли в глазах Чимина - это то, что Чонгук никогда не забудет.  — Мне жаль!— кричит Чимин, его глаза полны непролитых слез, когда отец заставляет его снова поклониться. — Park Industries свяжется с вами, чтобы принести… официальные извинения, — сурово говорит отец Чимина, обращаясь к родителям Чонгука, и тянет Чимина, чтобы тот встал рядом с ним. — Надеюсь, это не повлияет на наши профессиональные отношения. — Конечно, нет, — натянуто улыбается отец Чонгука, — но я был бы признателен, если бы между твоим сыном и моим Чонгуком больше не было… связи. — Да, конечно, — кивает отец Чимина. — Пожалуйста, будьте уверены, мой сын будет сурово наказан за свое поведение. Когда отец утаскивает Чимина, он оглядывается через плечо. Взгляда, который он бросает на Чонгука, достаточно, чтобы Чонгук расплакался. Он пытается извиниться глазами и передать, как ему жаль, что он не хотел этого, что он сделает все, чтобы вернуть это, но Чимина тащат за угол и скрывают из виду. — Я не хочу, чтобы ты снова видел этого мальчика или разговаривал с ним, понимаешь? — шипит его мать, грубо вытирая слезы с его лица. — Мне все равно, если он Пак. Он явно плохо влияет. — Д-да, мама, — слабо говорит Чонгук, следуя за своей семьей обратно в гостиную и снова занимая место рядом с братом. «Даже если тебе грустно внутри, ты никогда не должен показывать этого» , — учила его мать. Поэтому он стоит прямо, говорит только тогда, когда к нему обращаются, кланяется, когда должен кланяться. Внешне он выглядит спокойным и собранным, но внутри его сердце разрывается. Убедившись, что никто не смотрит, Чонгук тихо засовывает руку в карман пиджака, держась за маленький кошелек для монет Наруто, который ему купил Чимин. В груди болит, а на сердце тяжесть. Это был день, который он никогда не забудет. В тот день, когда он узнал, чего ему действительно стоила его неизменная преданность и непрекращающаяся потребность угождать родителям. Это был день, когда он нашел Чимина, и день, когда он потерял его.

...

Чонгук медленно просыпается, моргая от теплого солнечного света, проникающего на виллу через большие стеклянные окна. Ему уже давно не снился Чимин. Сны шли почти в хронологическом порядке — архив с момента их первой встречи до последнего раза, когда Чонгук лично видел его на званом обеде, когда его волосы были обесцвеченными, а уши были полны красивых сережек. Это была ночь, когда Чимин вылетел из роскошного заведения и вообще перестал ходить на какие-либо общественные собрания. Вскоре после этого распространился слух, что Чимин отказался от своего наследства, и Чонгуку пришлось признать, что он, вероятно, больше его не увидит. Чонгук пытается открыть глаза, но снова их закрывает. Они болят знакомыми симптомами усталости глаз, и ему действительно жаль, что он не послушал Чимина, когда тот сказал ему просто забить на свою работу. Но это было легче сказать, чем сделать, когда у него на спине давление компании. Вместо этого он заполз в постель, когда солнце уже взошло. Он зевает и пытается перевернуться, но тяжесть удерживает его. Он в замешательстве поднимает голову и чувствует, как мягкие пряди волос касаются его подбородка. Чонгук замирает, его сердце бьется в груди, потому что никогда в жизни он не ожидал, что наступит день, когда он проснется и увидит Пак Чимина, свернувшегося у него на груди. Чимин, кажется, нашел для себя очень удобную позу для сна, спрятавшись под подбородком Чонгука, закинув ногу на его талию, рука безвольно свисает на его грудь, губы расслаблены и слегка надуты, когда он выдыхает маленькими глотками. Чонгук чувствует, как сжимается его грудь. Чимин выглядит таким мягким и умиротворенным, совершенно беззащитным. Это та сторона Чимина, которую Чонгук видит впервые, и можно с уверенностью сказать, что она может быть его любимой — наравне с Чимином, который не боится ругаться с родителями, как будто он не рискует своей жизнью. Он откидывает голову на подушку, размышляя, как выйти из этой ситуации с минимальными последствиями. Что он должен сделать? Он специально сказал Чимину, что не прыгнет на него, если они будут спать в одной постели, но считается ли это, если Чимин преступник? Глядя на их спальные позы, это явно не его вина, но он сомневается, что Чимин так увидит. Слава богу, у него есть свободная рука, которую сейчас Чимин не сковывает. Он двигается медленно и точно, начиная с осторожного поднятия руки Чимина со своей груди. Чимин стонет, когда его рука поднимается, выдергивая ее и крепче обнимая Чонгука.  — Хоби-хен… прекрати, — бормочет он хриплым от сна голосом, — лежи на месте. Слишком рано. Хоби? Укол ревности пронзает грудь Чонгука. Что смешно, потому что у него нет прав на Чимина. Но тем не менее она есть. — Кто такой Хоби? — вопрос срывается с губ Чонгука прежде, чем он успевает их остановить. Чонгук быстро прикрывает рот рукой, но вред нанесен. Глаза Чимина распахиваются. Наступает гробовая тишина, поскольку ни один из них не двигается. Затем Чимин медленно поднимает голову, пока не смотрит Чонгуку прямо в глаза. Чонгук не совсем уверен, что делать, поэтому просто улыбается. — Доброе утро. Чимин вскакивает и слетает с него за секунду, карабкаясь назад и чуть не падая с края кровати.  — Ч-что за хрень? — бормочет он, его разум явно забит смесью сна и паники, что, по мнению Чонгука, составляет довольно милую комбинацию. Его щека покраснела там, где она была прижата к груди Чонгука, а его длинные черные волосы взлохмачены и торчат с одной стороны. — Как… почему ты в моей кровати?!  — Что ты имеешь в виду под  своей  кроватью? Тут только одна кровать, — говорит Чонгук, заставляя себя сесть. — И, как видишь, я выполнил свою часть сделки. Я так далеко от тебя, как только мог. Ты тот, кто пересек границу. — Чонгук указывает на кровать и очевидные доказательства перемещения Чимина по простыням к Чонгуку. — Т-ты должен был сделать стену из подушек! Я прирожденный обнимашка, я ничего не могу с собой поделать! — бормочет Чимин, бегая глазами по кровати.  — Значит, это моя вина, что ты обнимал меня всю ночь? — Чонгук приподнимает бровь, наслаждаясь тем, как Чимин корчится. — Ты это хотел сказать? — Я - да! — говорит Чимин, цепляясь за свой угасающий аргумент. Чонгук наслаждается румянцем, заливающим чиминову шею и его щеки, и он не может не запутаться с ним еще немного. Он поднимает руку, чтобы коснуться кожи на ключице, где в какой-то момент ночью стянули его футболку.  — Подожди, ты поставил мне засос?  Раздается глухой удар, когда Чимин падает с кровати. Он вскакивает и заглядывает поверх матраса.  — Нет… — недоверчиво говорит он, — я бы не стал… может быть, если бы я был пьян, но… Чонгук смеется, качая головой. У него возникает сильное желание наклониться и пригладить волосы Чимина с того места, где они торчат под неудобными углами.  — Ты этого не делал. Я просто дразню тебя, — говорит он, сбрасывая ноги с кровати и вставая, вытягивая спину и шею. — Ты ублюдок, — говорит Чимин, вставая и швыряя в него подушкой, от чего Чонгук уворачивается. — Это произошло только потому, что я привык, что мой сосед по комнате всегда прокрадывается в мою постель.  — Это Хоби? — Да, он мой сосед по комнате. — Чимин смотрит на него с подозрением. — Подожди, откуда ты знаешь его имя? — Ты пробормотал это мне в шею несколько минут назад. Чимин напрягается, с его губ срывается сдавленный звук, когда Чонгук подходит к столу и берет свой «Ролекс», который положил рядом с закрытым ноутбуком. Он смотрит на время - 11:26. — Хочешь поздний завтрак? По словам Сэма, в ресторане здесь потрясающая еда. — Кто такой Сэм? — Посыльный. Очень хороший парень. Еще дал мне несколько отличных рекомендаций по местным достопримечательностям. Чимин выглядит ошеломленным.  — Ты подружился с посыльным? Чон Чонгук, будущий генеральный директор The Jeon Corporation, подружился с посыльным? Кто следующий, таксист? — Чтобы ты знал, Ариф отличный парень. Его жена недавно родила ребенка. — Боже мой, какая у меня сейчас жизнь, — бормочет Чимин, подходя к своему чемодану. — Итак, завтрак? — Не стесняйся делать всё, что хочешь, Чонгук, — говорит Чимин, приседая, чтобы взять одежду и туалетные принадлежности из своей сумки, — но я не собираюсь делать это с тобой. — Как ты разговариваешь со своим мужем? — дразнит Чонгук, надевая часы на запястье и закрывая застежку. Раздается глухой стук босых ног по полу, а затем Чимин оказывается прямо перед ним. — Слушай, — рычит Чимин, тыкая Чонгука пальцем в грудь. Он запинается на секунду, по-видимому, ошеломленный тем, насколько твердая грудь у Чонгука. Чонгук приподнимает бровь, наслаждаясь тем, как взволнован Чимин. Это первый раз, когда Чонгук стоит так близко к Чимину с тех пор, как они были детьми, и есть определенная разница в росте, которой не было, когда они были моложе. В детстве Чимин был выше него, а потом они были примерно одного роста, пока Чимин не начал повсюду носить ботинки челси на каблуке. Чимин, кажется, тоже замечает разницу в росте, тем более что ему приходится слегка поднимать голову, чтобы посмотреть Чонгуку в глаза. Чимин откашливается.  — Слушай, — повторяет он, но на этот раз в его голосе меньше язвительности. — Вся эта ситуация далека от идеальной, но мы, по крайней мере, можем попытаться извлечь из нее максимум пользы, хорошо? А для меня это означает проводить с тобой как можно меньше времени. Чонгук фыркает, но Чимин игнорирует его, продолжая говорить.  — Курорт огромен, и здесь так много дел, что у нас нет абсолютно никаких причин проводить какое-то время вместе… кроме как ночью, — он бормочет последнюю фразу. — Что, если я захочу провести с тобой время? — говорит Чонгук, подходя ближе, так что они становятся почти грудью к груди, и Чимину приходится еще сильнее поднять голову. Чимин стоит на своем, но Чонгук не упускает из виду, как сжимаются его челюсти.  — Я же сказал тебе, — говорит он, — мне не интересно проводить с тобой время. — Ничуть не интересно? — спрашивает Чонгук, его голос становится тише, когда он наклоняет голову набок, и его лицо находится всего в нескольких дюймах от лица Чимина. —…нет. — Нет? — Чонгук высовывает язык, чтобы облизать нижнюю губу. Чимин выглядит готовым упасть, прежде чем вырывается из этого состояния и отталкивает Чонгука, делая шаг назад и качая головой, словно пытаясь прогнать туман из своего мозга.  — Бля, — шепчет он сам себе, проводя рукой по волосам. — Слушай. Я здесь не для того, чтобы нянчиться с тобой, хорошо? Мы даже не друзья! У нас нет причин проводить время вместе, так что просто иди и наслаждайся своим отпуском, а я буду наслаждаться своим… один! — Он подходит к своему чемодану и берет свои вещи, прежде чем оказаться в ванной, с грохотом закрывая за собой дверь. Чонгук вздыхает, проводя рукой по волосам, прежде чем опуститься на стул у стола. Он посмеивается про себя, качая головой, потому что Чимин на самом деле совсем не изменился. Он по-прежнему вспыльчив и упрям ​​до предела, но это то, что Чонгук всегда любил в нем, то, что он никогда не изменит. Он откидывается на спинку стула, покачивая ногой, обдумывая свой следующий шаг. Он знает, что враждебность Чимина к нему — его вина. Он причинил Чимину боль много лет назад и никогда не извинялся за это. Когда Чимин отказался от наследства и ушел, Чонгук думал, что у него никогда не будет шанса все исправить, но теперь ему кажется, что судьба дала ему второй шанс, и этот шанс он не собирается упускать.