Мать

Эйса я положила в корзину — дозорный всего лишь мальчишка, но привлекать его внимание я не хотела. Мало ли. Также взяла рюкзак на спину — там были только вещи. Внутри них я также спрятала бутылку воды и кашу. Каша была чем-то вроде геркулеса, не то что гречка, так что при желании — и голоде — её можно было и сухой сожрать. Не желательно, конечно, но можно. Ещё какая-то интересная смесь, которую я стырила из магазина с острова. Её можно было разводить в воде для детей — я же не знала, сколько буду плыть! А вдруг Эйс бы захотел есть больше, чем я смогла бы ему дать? Пришлось красть в магазине детского отдела. Наверх корзины легла пелёнка с цветочками. Мелкий мгновенно перестал орать и засмотрелся на цветастое нечто — раньше у него были другие цветочки, поменьше. Сама вздохнула-выдохнула, взяла корзину в руки и пошла до пиратского корабля. Страшно было — словами не передать, я буквально чувствовала, как бледнела-синела-лысела. Как назло, девушек на борту явно не было (или были, но я не видела), а вокруг стояли огроменные мужики, на голову-две выше меня. Все такие массивные, крепкие. И я — хиленькая-маленькая. Я подошла к тому, кто выглядел вроде не очень страшно — он курил в стороне и выглядел спокойным, наблюдая за работой остальных. Идти надо было точно к тому, кто стоял выше остальных по званию. Вроде даже капитану, наверное, но я без понятия где он или кто он. От сигарет я старалась не морщиться — ненавижу этот запах — после чего кое-как собралась с духом под его насмешливым взглядом. Чуть не закашлялась от дыма, к слову. Указала на свои уши и рот — вроде так сообщают, что слепые-немые. Учитывая мой явный акцент, в котором я ну вот ни капли не сомневалась, должно было сойти за правду. — Me and my brother… go to the Grand Line? Мужик нахмурился, осмотрел меня, задержав взгляд на корзинке — Эйс заворочался, явно насмотревшись на цветы. Он что-то спросил. Я покачала головой, снова показала на уши-рот и повторила кое-как вопрос. От нервов, кажется, вышло даже хуже, чем было. Мужик пыхнул дымом. — The boat is yours, — я указала пальцем на желтую лодку. — And content. Go to the Grand Line, рlease? — Captain, — мужик медленно произнёс слово, к счастью, мне знакомое. Я кивнула, дав понять, что поняла. Спрашивать у капитана — значит спрашивать у капитана. Эйс стал ворочаться, пришлось отвернуться боком к дозорному, да достать его на руки. А то снова начнёт орать. Мужик никак не отреагировал, разве что пристально и с интересом смотрел. Привлёк моё внимание махом руки; я развернулась. — Mother? — Dead. Кое-как вспомнила слово, нахмурившись. Настаивать не стали, а про отца не спросили — ясное дело, наверняка подумали, что мать проститутка. Мне же лучше. — How old is he? Вопрос поставил меня в ступор и мужик несколько раз медленно повторил. Вроде спрашивал про возраст. Посчитала в уме. — One month, — ответила я. После показала пальцем на себя, вспоминая, как написала о себе в журнале, — Ichigo, — палец указал на Эйса, который тут же протянул свои маленькие пальчики, чтобы ухватить, — Ace. Мужик усмехнулся. Я тихонько играла с Эйсом, изредка осматривая местность — не хватало только, чтобы много людей видели младенца. Я до сих пор не знала даты его рождения или когда умер Король Пиратов. Стоять пришлось недолго, потому что команда делала погрузку. Капитан скорее всего был уже на корабле и контролировал процесс там, так что, как только всё загрузили, мужик положил свою огромную ладонь мне на плечо и аккуратно повёл на корабль по деревянной лестнице без поручней. Как бы мне ни было противно касание — я тактильный человек по настроению — я была ему благодарна, потому что упасть мне ничего не стоило. На палубе все готовились, но как-то не очень активно — отплывать пока явно не собирались. Повели меня под любопытные взгляд к мужику на три головы меня выше, не меньше. В прошлой жизни мне нравились высокие парни. Кто бы знал, как я боюсь их в этой. Капитан оглядел меня с ног до головы, задержал взгляд на Эйсе, который всё ещё был на моих руках — корзинка кое-как свисала с локтя — после спросил что-то, смотря на меня. Я кое-как сказала, что хочу пересечь Гранд Лайн, потом кое-как нашла свою лодку глазами и сообщила, что они могут её забирать себе, а ещё всё, что там есть. Сумка с вещами — рюкзак — уже висела на моей спине. Капитан очень пристально посмотрел на Эйса. Я невольно обняла его руками, приближая к себе. — What will he eat? Из всех его слов я поняла только два, к счастью это дало представление о том, что капитан корабля спрашивает. Я мигом сняла рюкзак и показала кашу — у меня было пять больших пачек. Эйсу вполне хватит столько еды на три месяца, если не больше. Капитан продолжал задумчиво смотреть на меня, на Эйса. Я его понимала, так что его думы даже внушали какое-то доверие — думал, брать ли на душу такую ответственность. С другой стороны он также явно понимал, что здесь мне тоже как бы не выжить. На гранд Лайн опасно, да. Но здесь мне явно не легче, если я собираюсь плыть с Логтауна с младенцем на руках. Наконец он кивнул. У меня прямо-таки гора с плеч упала, когда тот дал какие-то указания тому мужику, который поднял меня на корабль, а потом ушёл. Я снова закачала Эйса на автомате, когда нас схватили за плечо и повели куда-то на корабле. А когда дали маленькую комнатушку — и вовсе была готова прыгать от радости. Быстро сняла рюкзак, положив на гамак — кровати не было и как спать ночью в гамаке с ребёнком мне ещё только предстояло узнать — после чего обернулась на мужчину. Тот кивнул, снова указал куда-то рукой и я поспешила за ним. Мне показали где находится кухня, туалет и ванна. По соседству от последнего было и место для стирки вещей — последнее особо было нужно. Эйс внезапно намочил пелёнки, так что я извинилась, ещё раз поблагодарила и меня снова проводили до каюты, где я закрыла дверь — замок был, но такой, хлипенький. Такие делают обычно для того, чтобы дверь не мотылялась в разные стороны — и глубоко вздохнула. Эйс закричал — пора было его купать. Я мгновенно его распеленала, запеленала обратно. С помощью другой пелёнки привязала к груди и пошла стирать грязную пелёнку — лучше всего не накапливать, тем более непонятно, когда что-то успеет высохнуть. Эйс любопытно оглядывал всё вокруг. Капитана не было — я заметила его рядом со своей, теперь уже бывшей, лодкой. Надо сказать, что размерами она ему была маловата. Ну, мне на неё теперь уже плевать — нижнего белья там не было, волосы я сожгла на кухне, так что секрет моего пола пока что был в безопасности. Капитан подозвал дозорного, что-то сообщил, тот молча — хорошо, что молча! А то бы он мог выдать меня! — кивнул, ушёл. Я скрылась в стиральной. Закончила быстро — одна пелёнка же, — так что снова выглянула наружу. На меня смотрели с интересом остальные, но особо не трогали. Сама я давала Эйсу осмотреться и повертеть головой перед дневным сном, который у него по плану уже должен был начаться. К жёлтой лодке кто-то пришёл, принёс мешок денег — не маленький, но и не очень большой — они что-то обсудили со взрослым человеком. Мешок отдали капитану, который из моей лодки ничего не взял, после чего другой мужик зашёл внутрь, быстро всё осмотрел, вышел, кивнул, что-то сказал рядом стоящему дозорному. Дозорный залёз на лодку и стал куда-то отплывать. Капитан же начал возвращаться обратно. Я очень некстати понадеялась, что никто не узнает о краденой лодке. Капитан заметил меня на палубе, я же не отвела взгляда, продолжая качать Эйса. Ребёнок неожиданно зашевелился, так что от нашего переглядывания я отвлеклась — мне с капитаном хватит вполне нейтральных отношений, чтобы переплыть на Гранд Лайн. Взял что-то с лодки? Хорошо, без вопросов. Не взял? Тоже нормально. Продал? Его дело. Мне вообще было плевать кто и что делает. Главное — меня не трогают, да Эйс в порядке. А там до Гранд Лайна добраться. «А дальше что?» — спросила я у себя. Качая довольного Эйса — спать он сейчас ну явно не собирался, а самой мне было вообще плевать на его режим сна. Хочет ребёнок спать? Значит спит. Не хочет? Хорошо. Правда, такой режим мне подходил лишь тогда, когда сама я не была загружена делами выше головы, — стала думать о том, что делать дальше. С капитаном это конечно не обговаривалось, но он нас — по крайней мере я надеялась на это — должен подкинуть до первого острова с цивилизацией. Как тот же Логтаун, ну или меньше. В общем, не те древние острова, где куча хищников и из людей только какие-то религиозные фанатики. А там я уже буду смотреть на обстоятельства. Какой там первый остров по канону? Алабаста. Жарко, наверняка душно, да куча песка. Однако ничего слишком отрицательного — помимо пустыни — я не видела, так что именно она станет нашей с Эйсом первой остановкой, если раньше неё не будет какого-либо острова с примерно таким же выходом в свет. Алабастра — это по канону. А там, насколько я помню, зависит от того, на какую магнитную линию первым делом настроится Лог Пост. Если у них нет Вечного Лога. Капитан поднялся на палубу — я видела это краем глаза, продолжая играть с Эйсом руками (тяну пальцы к себе, а Эйс пытается тянуть своей хваткой к себе) — но команды плыть сейчас не прозвучало. Скорее всего лишь только вечером отправимся? Ну, мне вообще всё равно, когда. Главное не сойти на берег. Как только Эйсу надоело держать меня за палец, я подняла его чуть повыше и стала говорить с ним тихонько. — Это пиратский корабль, — объяснила я, второй рукой кое-как обводя пространство вокруг себя. О чём ещё говорить с ребёнком я тупо понятия не имела, так что Эйс сразу с пелёнок узнавал именно окружающий его мир. — Паруса, их пиратский флаг, — я показала мальцу пальцем на флаг. Обошла палубу, выходя на ту сторону, где виднелось море. За мной следили краем глаза, но подходить пока не спешили. — А там твоё море, — сказала я Эйсу, слабо махнув рукой. — Будем надеяться на хорошую дорогу. Внезапно вспомнились бабушкины молитвы — я вообще верующей не была ни в коей мере, что-то среднее скорее. Или Бог есть, или Бога нет и каждый вправе сам решать, верить ему или нет, да во что верить. Бабушка же в Бога верила, в церковь обязательно по праздникам ходила и по вечерам каждый раз читала молитвы за хорошее будущее нашей семьи. Я знала, что от бабушки — с которой я провела много времени в детстве, когда родители работали — я переняла привычку бурчать короткие молитвы под нос. Обычно я их никогда не замечаю, пока осознанно не начинаю что-то такое говорить. А ещё у меня была привычка креститься, трижды. В Бога я больше не верила, чем верила. Ну, складывалось у меня сомнение насчёт его существования. Однако привычка креститься, словно какая-то вредная привычка курить — ну, она просто напросто не покидала меня. Я ей не радовалась, потому что в современном обществе конечно пальцем не покажут на молодую девушку, которая резко перекреститься ни с того ни с сего, но подумать могут, да за спиной обсудят с удовольствием. Так что и сейчас только трижды перекрестившись, уже в самом конце поняла, что делают мои пальцы и мои губы. Подумать страшно, сколько раз до этого я уже перекрестилась и наверняка не заметила — пока ехала сюда на той самой лодке. Ну, вера это не плохо, конечно. Каждый верит в то, во что хочет верить. Я вот не верю в бога, а верю в то, что моя жизнь пока просто не может подойти к концу. Я просто тупо не готова умирать, а потому ещё должна жить, и жить до тех пор, пока не пойму, что умереть готова. Глупо, в каком-то смысле. Потому что довольно много людей умирают именно тогда, когда они не готовы умереть. Эйс зевнул свои маленьким ртом, так что я решила, что пора нашу прогулку заканчивать, разворачиваясь к своей комнатушке. Сзади неожиданно оказался человек курящий — который поднял меня на корабль — я про себя его окрестила первым помощником капитана, потому что он следил за остальными, соблюдая порядок. Мне он просто кивнул — я машинально кивнула в ответ — после чего обратил внимание на ребёнка. Когда спустя секунду он ничего не сказал, а Эйс для меня очень подозрительно заворочался — не пора ли было кормить ребёнка? — я опять кивнула головой и удалилась в свою комнату. Эйс помещение ещё не очень хорошо запомнил, так что не стал орать, когда оказался в гамаке. Оставлять мне его там было не страшно, несмотря на высоту — минимум метр от пола, не меньше — потому что даже под его небольшим весом он хорошо прогнулся. Эйсу это даже понравилось. Я тем временем достала кашу. Чего я не учла, так это того, как Эйс будет её есть. Нет, кашу я выбрала хорошую — малая грудь меня действительно беспокоила с самого начала — такую ему есть было можно. Внутри она была очень мелкой, а на упаковке был значок с возрастом — от ноль лет, или что-то вроде того. Месяца я не видела. Ну, я же в любом случае собиралась её попробовать, так что меня волновало не это. Другой вопрос: сможет ли Эйс перейти от грудного кормления с молоком к кормлению ложкой каши? В месяц. Как вы понимаете, никакой бутылочки у меня просто не было. Её не было в доме, а в магазине такое украсть бы не получилось, так что… Так что её не было. Если что, буду просто палец макать в кашу и совать ему в рот. У меня пальцы маленькие теперь, тонкие. Снова взяв Эйса на руки я пошла теперь уже с пакетом на кухню. Там был пиратский повар, который, приметив меня, что-то спросил. Я покачала головой и рукой с пакетом показала на уши-рот. Повар, чуть прищурившись, кивнул, так что после я потрясла пакетом, намекая на это. Он снова что-то спросил. Я медленно покачала головой. Меня пропустили внутрь, но внимательно наблюдали, так что я быстро прикоснулась одним пальцем к чайнику. Тот был тёплым, почти горячим, так что я кивнула. Мне достали небольшую тарелку. Чуть помедлив предложили самую маленькую ложечку — у меня была ложка и тарелка, но я оставила их в рюкзаке, так что благодарно кивнула. Ложкой кое-как смогла отмерить половинку чайной. Много Эйс в первый раз точно не съест, он же первый раз такое будет пробовать — мне как-то не пришлось раньше его приучить. Груди-то хватало, а дел и без того было много. Залила немного кипятком и, как и стоило ожидать, она стала медленно развариваться. Тарелку я взяла с собой, как и ложку, кое-как умещая всё это на руках вместе с Эйсом. Пакет с кашей остался на кухне — повар убрал его на полку, показав мне, куда именно, чтобы по несколько раз не носить туда-сюда. Предложил сесть на лавку, но я отказала, кое-как сумев пояснить: — Eat and sleep, — акцент был жутким, это я поняла по чуть скривившемуся лицу. В комнате Эйс предсказуемо не понял, чего от него хотят — стал снова орать, на этот раз на еду. Он мял её во рту, что-то вроде как даже проглатывал, но орал недовольно, что, мол, хочет явно другое. Я доела его еду, после чего спрятала тарелку и ложку у себя — верну позже. Стала его укачивать, но Эйс всё не унимался. То ему это не так, то это. Колыбельная не помогала, а губы он подозрительно сжимал-разжимал. Я проверила дверь — окна у меня не было — после чего легла в гамак, заставив его глубоко прогнуться. Футболку подняла вверх, оголив живот, чтобы дать этому ребёнку сиську. Спустя пять минут он заснул. Спустя десять я кое-как смогла выбраться из гамака. Корабль качало на волнах, так что Эйс логично оказался в своей корзине, чтобы не упасть. Сама я быстро смотала на кухню, помыв посуду и поставив на сушилку, вернулась обратно, да села на гамак, чтобы прилечь, наблюдая глазами за Эйсом. Мучили меня теперь другие вопросы: а как мы ночью здесь будем спать? Я на гамаке он внизу? Я же так не смогу уснуть — да и он тоже, он на моих руках хочет спать. Вдвоём на гамаке? Если я упаду — это нормально, это я переживу. А он? Тут высота больше него раз в пять-шесть. На полу спать? С учётом того, как качает корабль, на полу мы оба уже ночь не переживём. А ещё надо будет не забыть на ночь приготовить каши. Потому что даже если Эйс не будет её есть, ему надо начинать привыкать к её вкусу — я же не всегда смогу его кормить грудью — и это позволит убрать те вопросы, которые могут возникнуть. Спустя ещё минуту размышлений Эйс заворочался и я взяла его на руки. Спать в корзине он мог от силы минут десять, даже несмотря на то, что одеяло там было вполне мягким и удобным. Это чем-то меня напомнило, если честно. Без своего любимого мишки — игрушка мягкая на полтора метра — я засыпала с трудом, но он остался в прошлом мире, а в этом у меня был Эйс, так что даже проходя на острове мимо большого магазина мягких игрушек, я не могла её себе купить. Даже не сильно большую — она бы мешалась. Так что ночью без привычных обнимашек заснуть мне было максимально трудно, а Эйс теперь каким-то образом заменял игрушку плюшевую. Стоило его взять на руки, как корабль словно очнулся. Забегали пираты, то и дело слышались крики команды. Явно начинаем отправляться. Эйс вертелся, так что пришлось встать и, несмотря на качку, маневрировать в этом пространстве, чтобы его снова сморило в сон. Дважды он стал орать — но каждый раз получалось его успокоить. Продолжая мычать ему колыбельную, мне внезапно пришло в голову, что сейчас пираты начнут переплывать Гранд Лайн. Пойдут ли они тем же путём, что показали в каноне — вверх по горе — или каким-то другим, не менее интересным, мне было… Мне очень хотелось посмотреть. Но я осталась в комнате, укачивая Эйса. Выйти с ним было сейчас для меня равносильно смерти, просто потому что мои ноги-палочки могут быть сколь угодно сильными, а против морской стихии — а судя по тому, как качало мотылять по сторонам корабль, стихия веселилась во всю — они мне ну никак не помогут. Нас унесёт за борт быстрее, чем я успею что-то увидеть. В следующие мгновения я остро жалела, что не могу выйти — не будь на моих руках Эйса, я бы смогла это сделать, но я просто тупо не могла оставить ребёнка одного в такой ситуации, — и с облегчением выдыхала. Корабль шёл с такой помпой, словно нас там дозорные преследуют или атакуют. Но пушки не стреляли, а их бы я уж точно услышала, раз слышно всех остальных мужчин. Те вроде вполне нормально кричали что-то друг другу. «Мы идём в гору» — внезапно поняла я спустя час или два, когда корабль практически встал под углом на девяносто градусов. Ноги не удержали, заставляя припасть спиной к стенке, едва не упав на самого Эйса в руках — а именно на руки приземлиться и было моей первой реакцией. Мужики снаружи что-то положительно орали и явно матерились. Я тем временем с ужасом представляла, что мы сейчас поменяем своё положение на сто восемьдесят градусов — и теперь уже нос корабля будет направлен вниз, а, значит, я сама полечу тоже вниз. В стену напротив. Бочком я быстренько приблизилась к стенке, а потом рукой схватила пелёнку. Эйс оказался привязан к животу, начиная недовольно ёрзать. Я стала мычать нервозную колыбельную, сама пытаясь придумать такое положение своему телу, при котором бы не полететь хоть куда-то. Была мысль полезть на гамак — тот бы просто туда-сюда вертелся. Однако от одной мысли стало плоховато. Морской болезни у тела не обнаружилось, но мысленно она всё ещё у меня была и была в активной фазе. Лезть на другую стену — не боковую, а параллельную той, на которую я кое-как упала спиной раннее — было всё равно, что лезть на потолок прямо сейчас. Схватится можно было только за дверь с её хилым замком, но вроде как крепкими креплениями и ручкой — за ручку я и схватилась своей рукой. Какое-то время ничего не происходило — я замерла в ожидании. Спустя менее пяти минут потолок и низ поменялись местами точно также, как я и ожидала. Дверь при этом не сильно сменила положение. Я прижала ноги-колени к двери, зажав таким образом Эйса, а сама схватилась за ручку двери и второй рукой, иначе бы точно упала, не удержавшись. Сверху были слышны отборные маты. Я, как самый настоящий ребёнок, подхватила их мгновенно, начинаясь ругаться точно также, как и те мужики наверху: — Fuck that mountain pass! The devil's spawn…, — закричала я истерически, а потом заорал и Эйс, испугавшийся. Мне мгновенно стало стыдно за то, что я разбудила ребёнка, мало того что матом — криком! — Тс, тихо-тихо, — ухватила я его одной рукой, второй вцепившись в дверную ручку. Пальцы не то что онемели и побелели — они от страха даже двинуться лишний раз не могли, став именно что натурально белым цветом. — Тихо, Эйс, тихо… мама, — я кое-как выдавила из себя слово, — просто очень и очень испугалась… Эйс продолжал орать. Спустя менее пяти минут корабль как будто плюхнулся вниз, но встал ровно на море. Я мгновенно отпустила ручку у двери, схватилась всеми руками за ребёнка, кое-как припоминая его не давить изо всех сил, чтобы синяков случайно не наставить, да стала качать, вспоминая со страху и адреналина, не иначе, ещё одну колыбельную. Вот весь месяц пела только одну, а тут и вторую вспомнила. Чудеса просто! Эйс продолжал ныть, но стал успокаиваться. Хотел спать. Я заторможенно поняла, что он описался, так то стала его перепелёнывать, убрав мокрое в пакет. Всё — одной рукой. В этот момент я бы чувствовала себя просто невероятной матерью, если бы не тот факт, что Эйса я разбудила именно что своими матами. Перед собой за страх мне стыдно не было ни капли — а вот перед самим Эйсом невероятно ужасно я себя чувствовала. Уснул он быстро, а я ещё полчаса нервно ходила с одного места на другое, сама чуть не описавшись со страху. Выходить пока боялась, так что пыталась успокоиться и прийти в себя. В дверь постучали — я открыла замок, когда там показался тот-самый-курящий. Он оглядел белую и явно поседевшую, не иначе, меня, спящего Эйса. Хмыкнул, что-то сказал — уши мне заложило знатно, так что я ни слова не поняла, даже не расслышала толком — и ушёл. Я аккуратно выглянула. Были мы не совсем посреди моря — я заметила маяк, огроменные просто горы. Капитана на палубе, членов экипажа. А потом вспомнила про погоду Гранд Лайна — посмотрела на небо. И спряталась у себя, от греха подальше.

***

На взгляд Каина — первого помощника Капитана Крида — Ичиго был парнем хорошим. Хорошим в том плане, что он не приносил никаких проблем, был вообще тихим, незаметным, а из каюты даже не высовывался. Парень был то ли наполовину глух, то ли просто имел проблемы со слухом, а оттого и говорил он как-то непонятно и расплывчато. Улыбался чуть глупо, как будто извинялся, что ему требуется по несколько раз одно и то же повторять, тряс на руках собственного месячного брата, но ни к кому не лез, ничему не мешал. Первую неделю. Первую неделю он прятался у себя в выделенной каюте, выходя только по утрам и вечерам, когда мелкий — Эйс — имел самый большой перерыв в своём графике сна. Обычно в это время он как раз завтракал или ужинал с командой. Обеды Ичиго не посещал — то ли с братом сидел, то ли просто не хотел. В остальное время, так как мелкий спал, то и сам Ичиго особо не высовывался. Ну, зайдёт на кухню несколько раз на дню, кашу свою замешать, ещё в стиральной довольно частенько можно было его встретить. Тот стирал сразу, явно привыкший, что пелёнки могут сохнуть очень и очень долго. Ванну он принимал раз в три дня по утрам, так что с этим Каин не лез. Вторую неделю он тоже вроде как прятался, но пытался общаться с остальными. Подойдёт, посмотрит с интересом, начнёт спрашивать. Делать в море особо нечего — пока не спасаёшься от шторма, метели, самого моря, переменчивой погоды — так что никто особо не против что-то рассказать был. Ичиго вроде бы даже стал повторять-учить слова. Становилось ясно, что тут просто практика нужна, так что кто-то был вовсе не против лишний раз что-то показать и объяснить. Паренёк кивал, запоминал. Каин один раз проходил мимо каюты, слышал, как тот мычит-поёт песни младенцу. Ни слова непонятно. А второй раз проходил — так Ичиго вслух повторял выученные слова. Ичиго в принципе был парнем вполне себе нормальным. И понять его тоже можно было в какой-то мере — правительство устроило настоящую чистку на всех младенцев. Тут только и остаётся, что бежать, и бежать как можно дальше, даже если это «дальше» — сам Гранд Лайн. Если у парня кроме брата больше никого нет, то не удивительно, что он бережёт его как зеницу ока. Бережёт — вообще слабо сказано. Каин сам не то чтобы был экспертом в таких маленьких детях — сопляку (его и сопляком-то назвать сложно), точнее, мелкому, всего месяц от роду. Ичиго его с рук вообще не выпускал, всё время в пелёнках. Даже корзину убрал куда подальше. Хотя по мере путешествия и продвижения дальше от Ист Блю взгляд у Ичиго был всё более и более охреневший. Иначе и не скажешь — глаза вечно круглые, сам он сонный. По природе явно щуплый, ещё и худой, как палка, волосы такие растрепанные, словно одуванчик. Они ещё и светлые, но на солнце как будто с проседью. — Сколько тебе, сопляк? — спросил как-то Каин. Ичиго моргнул: — Месяц и две… недели? — с акцентом произнёс тот. — Нет, это Эйсу, — медленно произнёс Каин. Ичиго был не глух, но как будто плохо слышал или не мог расслышать. На губы он не косился глазами не разу — пытался расслышать. — Сколько тебе лет? — Семнадцать. Ага, значит от природы такой щуплый. Либо же всё-таки недоедание — обед-то парень пропускает регулярно. Впрочем, припоминая его взгляд на порцию еды в первый раз, становилось ясно, что так много есть парень просто не привык. Ну, оно и понятно — на корабле самому молодому из них было за двадцать пять, так что ели все до отвала. — А тебе сколько лет? Язык у него был плох — разницы между «Ты» и «Вы» парень вообще практически не видел. Каин спокойно его исправил: — Сколько «Вам» лет, — выделил он. Парень кивнул, повторяя вопрос. — Уже сорок семь. Ичиго осмотрел его с ног до головы. Каин счёл бы это за небольшое оскорбление возраста, если бы взгляд парня так и не говорил: «Здоровый мужчина». Было даже немного лестно. Ну, он же был выше этого парнишки головы на три, не меньше. С рук Эйс наблюдал за… миром? Младенец вряд ли мог понять очень ясно, что смотрит на корабль или море, или экипаж, или ещё что, хотя Каин не раз слышал, как Ичиго всё этому дитятко объясняет по несколько раз. Сам сопляк был раз в десять — не меньше — проблемнее любого члена пиратского экипажа. Голос и лёгкие у этого младенца были такие, что даже сам Каин завидовал такой громкости, с которой тот орёт о том, что хочет есть\спать\поменять пелёнки. В первый раз услышав этот ор, Каин чуть за сердце не схватился — до того было громко и неожиданно, после очередного шторма, в тишине, такое услышать. Пошёл проверять, но, оказалось, что всё нормально. Сам Ичиго на крики не реагировал вообще никак. Ичиго больше волновали вещи явно более смертельные, чем крики Эйса — то же море и погода. На Эйса он реагировал постольку-поскольку. Надо пелёнки поменять? Поменяем. Покормить? Покормим. Спать? Уложим с колыбелькой. Орёшь непонятно отчего? Ну, значит надо просто дать ребёнку поорать. Лицо самого Ичиго при этом вообще не меняло выражения. Но брата он точно любит, это да. Кто же ещё будет в три ночи тихонько красться на кухню кашу приготовить этому отродью? Сам Каин такого терпения при себе точно не имел, дети его больше раздражали. Ничего против них не имел, но чтобы постоянно кто-то под боком был, как тот же Эйс? Ну уж нет. — Сегодня дата? — спросил Ичиго. — Какая сегодня дата, — исправил Каин. Ичиго привычно повторил. — Сегодня уже… пятнадцатое февраля. Паренёк моргнул, но оно и понятно, в море часто можно потерять счёт времени, особенно если впервые так долго плывёшь. — Спасибо, — кивнул Ичиго. — Да не за что, — пожал плечами Каин. Вежливость Ичиго на фоне других его странностей вообще терялась. Например, как он делает эти движения руки — от головы к животу, потом одно плечо, потом второе. Как шторм начинается, так сразу — помотать, а потом спрятаться в каюте. Впрочем, очень даже хорошо, что тот прячется. Каин бы ловить его за бортом в шторме Гранд Лайн не стал… наверное.

***

Знаете что такое охреневание? Узнать, что Портгас Д. Эйс родился первого января. Ничего вроде бы необычного, но! По канону, насколько я помню, он родился того же числа, так что теперь я чуть было не задалась вопросом, когда же умер Король пиратов. Вовремя себе язык прикусила, потому что до боли очевидно — если шла чистка, значит Короля только как меньше года казнили. Время поездки шло вообще положительнее некуда. На Эйса никто не кричал — я всё боялась, что рано или поздно у кого-то сдадут нервы из-за его криков — ко мне особо никто в душу не лез, в комнату тоже. Ещё спокойно учили меня потихоньку говорить, спокойно реагируя на речевой недостаток. Первый остров оказался зимним. Я на него посмотрела, посмотрела, а потом срочно спряталась в каюте, надевая на себя всю одежду разом. Сходить на остров я не собиралась, потому зима — здесь — без денег — для Эйса была равносильна смерти. Я вообще взяла его и ушла сразу на кухню, начиная кипятить чайник, чтобы заварить себе чай и ему каши тёплой. Повар кинул на меня взгляд и даже тёплую куртку принёс. Укутала мелкого почти во все пелёнки. Тёплой одежды у меня не было, я как-то на такое не рассчитывала, хотя стоило бы, так что приходилось выпивать несколько литров чая за день. А простояли у острова мы дня три. Капитан с корабля не гнал, хотя остров был с хорошей цивилизацией. Видимо, все прекрасно понимали, что здесь я ну просто не выживу, условия не те. В прошлой жизни зима была моим любимым временем года, хотя родилась я вообще-то летом. Но тогда я весила под шестьдесят и имела куртку, шапку, шарф и тёплые ботинки. Здесь? Во мне наверняка не было и сорока пяти, а из тёплой одежды имелась только чужая куртка, в которой я как можно скорее спряталась с головой, дыша тёплым воздухом и грея Эйса, молясь, чтобы он не заболел. Иначе всё — хана нам обоим, стоит только заболеть одному из нас. Верить в то, что здоровье у меня отменное было бы огромной ошибкой с моей стороны. Кожа да кости после родов ни капли не изменились, даже кожа на животе стянулась, оставив мне белые растяжки после беременности. Кое-где они до сих пор оставались красными. Я тупо не могла набрать вес и вернуть свои прежние щеки! И это несмотря на то, как меня пытались откормить на этом корабле! Как-то во время путешествия Гранд Лайн команда пиратов не столкнулась с зимним временем года, пока не доехала на острова. Может оно и было, но я не успела застать? По аниме там могла погода меняться быстрее, чем настроение у беременной. Так что когда остров ушёл из виду я ещё двое суток не расставалась с курткой — не могла согреться изнутри. Эйса тоже не отпускала, даже если он казался мне вполне здоровым. Если и было что-то положительное в этом путешествии помимо еды, команды, да этой куртки — так это то, что никто из нас двоих не простыл. Поистине чудо и плюсы попаданки. Следующим островом оказалась… Алабастра? К ней мы приплыли спустя месяц отплытия из Логтауна, так что это была моя «остановка», на которой я снова поблагодарила капитана и его команду, чтобы покинуть их корабль и отправиться в неизвестность. Алабастру я знала исключительно по канону — пираты мне рассказали, что плывут конкретно по гранд Лайн они не в первый раз, но каждый раз выбирают новый путь по Логу, — а по аниме она была для меня пустыня с песками, где лет через… двадцать, не меньше! Где через двадцать лет захочет кто-то устроить переворот, но у него ничего не выйдет, потому что принцесса Виви, которая для моего времени скорее всего ещё даже не родилась, попросит о помощи команду Мугивар. То есть второго Короля пиратов. До тех пор для меня Алабастра была просто страной песков. И, как я смогла узнать чуть позже — жары. А ещё она вытягивала мои деньги. Эйса я прижала к себе так крепко, как только могла, когда сама спряталась в более-менее приличной пелёнке от палящего солнца, сделав её чем-то вроде накидки. Его лицо я тоже на всякий случай закрыла, а то мало ли обгорит или песок на лицо попадёт. Если вы думаете, что добрые пираты дали мне что-нибудь из того, что получили за продажу моего корабля, то я поспешу разочаровать — у меня как были мои пятнадцать и пять, так они и остались. Их я хотела как можно скорее спрятать в трусы, если вообще не проглотить, потому что народу было столько на рынке — а вышла я сюда вообще случайно, будучи в поисках неизвестно чего — народу было столько, что каждую минуту до меня кто-то да дотрагивался. Спасало только то, что рюкзак я пришила нитками ещё на корабле, замуровав все карманы, кроме одного, да и те с пелёнками. Но он был плотно прижат к моей спине, так что волновалась я меньше. Я не хочу сказать, что тут были рожи, на которых было прямо-таки написано — мы воры и бандиты. Нет, ничего такого и в помине не было. Это скорее мой собственный заскок и осознание, того, что я — молодая мамаша с грудным младенцем на руках, ужасным знанием языка, а ещё у меня на спине и в руках вообще всё, что у меня только есть. И большая часть этих вещей даже не совсем моя — Эйса. Так что да, даже если воров здесь не было, тряслась я за свои вещи знатно, пришив все карманы ещё на корабле. Однако и это бы меня не спасло, ибо имей кто-то при себе нож и любопытство — зачем пришивать карманы? Значит, там что-то ценное? — легко бы меня обокрал, не успей я и слова сказать. Выйдя с рынка я какое-то время бродила по улицам. Ноги устали быстро, а обувь мгновенно натирала мозоли, так что было принято важное решение купить обувь. Пара стоила две тысячи. И не сказать, чтобы материала там было много. Другое дело, что тут — в Алабастре — либо в их обуви, либо никак. Земля наверняка обожжёт все ступни, а собственная обувь скоро и до крови натрёт. А потом и песок в раны попадёт. Улица от рынка была далековато — я не знаю, было ли на самом рынке дороже или нет, а здесь мне было гораздо спокойнее — а я единственной покупательницей, так что пришлось спрашивать, где можно снять номер гостиницы. Желательно дом, сроком где-то на месяц. И чтобы с ребёнком принимали, конечно. И какие вообще цены. А перед этим ещё показать, что у меня проблемы с ушами-речью. Мою скомканную речь продавец выслушал вполне спокойно хотя я раз двадцать точно сбилась — мне было невыносимо жарко, душно, на руках ворочался Эйс, а на спине тяжёлый рюкзак. Я боялась, что либо сама, либо ребёнок схватит солнечный или тепловой удар. — Ты можешь пойти во-он туда, — он показал мне пальцем в самый конец улицы. Я прищурилась, — Дойдёшь до развилки, повернёшь направо. Ещё несколько домов и будет зелёная вывеска. Там есть недорогая гостиница. Туристов мало, так что много денег не возьмут, а с ребёнком может даже скидку сделают. Его речь я поняла вроде бы ясно, хотя какие-то слова всё ещё оставались для меня большим непонятным нечто. Я поклонилась — краем глаза увидела, как это сделали продавцам после покупки на рынке — поблагодарила, после чего пошла в указанном направлении как можно быстрее, когда ноги уже не так сильно меня беспокоили. Сама гостиница действительно нашлась по указанному адресу, хотя я сначала из-за духоты не нашла её и перепугалась, что повернула случайно не туда. Вернуться бы я явно не смогла, так как тенёк забрал практически все силы. Два часа дня, хуле. Самая жара. Эйс подозрительно притих, так что в теньке я быстро подняла пелёнку. Его лицо чуть покраснело от жары, дышал он тяжело, также, как и я. Для ребёнка такая духота явно была аномальной, но он вроде как заснул, а не потерял сознание. Нужно было срочно найти гостиницу и спрятаться на пару дней в какой-нибудь прохладе. Особенно Эйсу, я уж как-нибудь выкарабкаюсь. В гостинице оказался администратор — или в этом мире сразу хозяин\глава? — который после одного взгляда на меня предложил воды. Я согласно кивнула: — Буду очень благодарна. Когда он принёс воду я сделала три глотка, потом набрала воды в рот и «пшикнула» на ребёнка дождиком. Эйс недовольно поморщился, открывая глазёнки. Я протёрла слабо его лицо пелёнкой, оставляя как можно больше влаги. От сердца отлегло. — Скажите, сколько стоит здесь одна комната на месяц? — Комната, ванна, а ещё питание — пятнадцать тысяч… — он взглянул на Эйса. — Тринадцать на одного. Ребенок ещё не ест, верно? Улыбка у него была вроде доброй — я не сильно в таком разбираюсь — а как минимум месяц я здесь точно проведу, так что я достала деньги и получила номер, после чего он меня проводил. В комнате оказалась кровать — большая, но не сильно высокая — вход в ванную и туалет — тумбочка, да маленький шкаф. Без обоев (в этой стране они вообще, наверное, не в почёте), но зато с ковром. Окошко, но не большое, среднее. Не богато, но это совсем не бедно, особенно для меня. Хозяин — Токума-сан — удалился, спросив только, буду ли я ужинать внизу или здесь. И нет ли пожеланий. Я посмотрела на Эйса и решила, что не знаю. — Скорее всего внизу, он у меня очень любопытный мальчик. Я вообще всё ем, главное, чтобы не слишком острое. Токума-сан только кивнул с улыбкой и оставил меня одну. Дверь запиралась на замок, так что я закрылась. Первым делом занялась Эйсом. Распеленала, оставляя на кровати голышом, а сама направилась в ванну. В ванной тоже был шкафчик, маленький. Самой ванны не было, но присутствовал душ и — барабанная дробь! — деревянное корыто, в каком, наверное, стирают одежду. Эйс такое ещё ни разу не пробовал, обычно у него душ в моих руках. Я набрала прохладной воды, искренне не зная, можно ли с жары на холод, но решив, что это же не слишком холодная вода, как после самого его рождения — плечи невольно содрогнулись от воспоминаний. Эйс тем временем изучал потолок — трещин там не имелось, так что я действительно не знаю, на что он там мог смотреть с таким интересом. Я разделась, оставшись в нижнем белье, да взяла его на руки, неся в ванну. В деревянном корыте Эйсу понравилось неимоверно, но держать его, полусогнувшись, было трудновато, а отпустить не имелось возможности. Я слила половину воды обратно, несколько секунд наблюдая за тем, как он лежит на спине. Не отводя от него взгляда, приняла душ, надолго не задерживаясь, хотя очень и очень хотелось. Эйс, стоило мне одеться, как раз накупался, да и вода стала теплее. Было время его вроде как обеда, так что я дала ему сиську, а сама легла на кровать, скрестив ноги. Наконец-то отдых! Настроение у меня было волшебное, если не сказать ничего лучше. Я смогла более менее правильно говорить — хотя большинство фраз было едва ли заучено мною на пиратском корабле — сбежала с острова и теперь меня никто не сможет найти — ну кто, в самом деле, будет спрашивать обо мне у пиратов? А дозорный меня-парня не видел, ребёнка тоже — у меня есть кровать и еда на ближайший месяц. Чего ещё желать?

***

Вечером, как и было мною предсказано, Эйсу в комнате оставаться не сильно захотелось. Он вообще рос у меня быстро — уже держал голову и вроде как пытался перекатываться из стороны в сторону. Выглядело это, на мой взгляд, странновато, иначе и не скажешь. Когда надо ребёнка на живот класть или пытаться сажать на попу я понятия не имела. Книг по детям у меня не имелось, знания с прошлой жизни ничего подсказать не могли. Даже если бы я купила какие-нибудь справочники, не факт, что смогла бы прочитать, так как до сих пор оставалась неграмотной девой. Вставал вопрос о грамотности, а что ещё более важно — денежный вопрос, потому как у меня осталось лишь пять тысяч, следовательно, за следующий месяц я заплатить не смогу. Сегодня как раз было первое число — ровно два месяца назад родился Эйс — так что именно до первого числа я здесь в гостинице и буду. Внизу было специальное помещение под кухню. Помимо меня было ещё несколько жильцов. Какая-то женщина очень крепкого спортивного телосложения. Настолько ярая путешественница, что точнее ничего сказать было просто нельзя. Пожилая пара, явно постояльцы. Молодая девушка и вроде бы её муж — смотрели они друг на друга влюблёнными глазами. Сидели все за одним столом, так что я присоединилась к ним, покачивая Эйса. После месяца путешествия и жары этой страны силы во мне было — ну совсем капелька, как раз только для посиделок и самого Эйса. — Здравствуйте, я Ичи, — представилась я, чуть поклонившись. — А это — Эйс. Вообще, вышла немного забавная ситуация с моим именем. Я взяла имя главного героя из другого аниме — Блич, Ичиго Куросаки, — для роли парня, однако оно хорошо подходило для этого мира, за исключением того, что было мужским. Однако за месяц я к нему вроде как привыкла, так что решила чуть сократить и оставить. «Ичи» — вроде бы первый. «Го» — защитник или хранитель. Более точно я не помнила. — Я немного расплывчато слышу, так что прошу простить, если доставлю какие-либо неудобства. Пожилая пара мне улыбнулась, скосив любопытные глаза на Эйса. Женщина-путешественница сухо кивнула, а молодая пара смущенно уставилась на ребёнка. Я скрыла улыбку от последнего, чутка догадавшись об их мыслях. Пошли привычные ко мне вопросы, какие я слышала на пиратском корабле: сколько месяцев Эйсу (уже два! Иногда я сама не верю в эту цифру), сколько мне (тут пришлось чутка добавить, потому что я тупо не могла сказать, что мне семнадцать. Мало ли когда здесь совершеннолетие. Добавила до двадцати одного, вроде именно в этом возрасте в моём мире было везде совершеннолетие), откуда я (рассказала, что из Логтауна), почему приехала в Алабастру (решила сменить место жительства, так как в самом городе стало небезопасно жить — пираты беспокоят из-за места казни Золотого Роджера. Не могла сделать это раньше из-за беременности, так что — как только — так сразу.). Про отца Эйса не спросили, ну, оно и понятно — сейчас такое время, что за отца спрашивать настоящий чуть ли не грех. Пожилая пара тоже рассказала немного о себе — они здесь уже полгода, им нравится город. А вообще они вроде как путешествуют, но пока решили остаться здесь на неизвестный срок. Молодая пара тоже путешествует — у них путешествие уже свадебное, всего неделю назад стали официально мужем и женой. Я мгновенно поздравила, обрадовавшись за них так, словно была свидетельницей или пьяной тётей на их свадьбе. Женщина тоже путешествует. Она пират — ого! — так что здесь временно. Я покивала. Молоденькая девушка подсела ко мне чуть неуверенно спрашивая, можно ли подержать Эйса. — Можно, только не волнуйся слишком сильно. Эйс у меня может внезапно закричать — он чуть капризулька. Причины в отказе я не видела, так как внезапно чётко поняла — она же моя ровесница. Девочке лет как раз семнадцать, она сама сказала. Я о таком факте, как собственный возраст, чутка подзабыла, потому что не до того было. Да и столько всего за эти два месяца произошло со мной, что на свои семнадцать я больше морально явно не тянула. Девочка на шутку рассмеялась, осторожно перенимая младенца. Я помогла устроить головку, не удившись, когда рядом (через девушку) подсел и парень. Ему вроде лет девятнадцать, меня он чуть постарше. Эйс внезапно нахмурился, так и уставившись с вопросом на девушку — мол, кто это? — Я рассмеялась, показавшись ему на глаза и тот потянул ко мне руку. Я дала ему пальчик, снова играя в «туда-сюда». Появился Токума-сан с едой. Эйса отдали обратно, завязался туманный для меня разговор о чём-то непонятном — явно про страну. Я лезть с вопросами не стала, потому что голова была уже слишком уставшей, чтобы пытаться понять о чём идёт речь или запоминать новые для себя слова. Еда была мне незнакомой, но очень вкусной. Преобладали морепродукты — на креветки я старалась не налететь, словно голодный медведь, потому что я их просто обожаю, а на пиратском корабле такое на стол не подавали. Не ловилось в море, видимо. Внезапно стало так легко и просто. Сложнее, чем было, уже не будет, — поняла я. — Потому что самое сложное я уже преодолела. Я сбежала, я спаслась, я спряталась, спрятала Эйса. Что дальше может пойти не так? Пойти может всё не так. Но что может быть ужаснее родов в одиночку? А бега с младенцем на краденной лодке? А путешествия с пиратами через гору в Гранд Лайн? Да, нельзя сказать, что дальше будет легче или дальше будет легко. Но сложнее, опаснее, чем было — такого не будет. Потому что самое сложное я уже преодолела. Что дальше? Дальше проще простого — найти работу, начать зарабатывать, выучить наконец-то этот английский, да воспитать Эйса. Может быть, я и не останусь в Алабастре. Жаркая погода меня несколько пугает, а ведь пробыла я здесь менее суток. Но даже если и так — Эйс к тому времени уже точно не будет младенцем, так что опасности тоже будет меньше. А пока можно расслабиться, перестать нервничать, стрессовать по пустякам. В самом деле, сложное уже позади, надо знать меру своего стресса. Лишнее мне ни к чему.