Daddy’s Boy 2: The Beginning

Уиллу потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что музыка прекратила играть, что повязка на глазах больше не закрывает ему зрение и что рот у него ничем не набит. Он несколько раз моргнул и прищурился от яркого света, проникающего через окно. — Мммнн, — простонал он и помотал головой из стороны в сторону. — Доброе утро, дорогой. Как ты себя чувствуешь сегодня утром? — палец погладил гладкую щеку Уилла, и он прижался головой к ладони, сонно моргая на Папу… на Ган- на Ганнибала, стоявшего у кроватки и смотревшего на него сверху вниз. Ганнибал улыбнулся. — Уставше? — попробовал Уилл, и его голос прозвучал хрипло. — Пить. Мои… мои ноги болят. — Хочешь свою утреннюю бутылочку? — Хорошо, — Ганнибал снова улыбнулся ему, и Уилл тревожно вздохнул, когда мужчина вышел из комнаты. Он вернулся через несколько минут с бутылочкой. Приподнял Уилла в кроватке и поднес резиновый сосок к его губам. Уилл открыл рот и втянул сосок внутрь. Молоко (на этот раз шоколадное) покрыло его больное горло. Оно было вкусным, может быть, немного сладковатым, но прохладным и приятно освежающим. Уилл заметил, что все ещё был связан и спелёнут, но все было в порядке; это было… нормально. — Папочке нравится смотреть, как его малыш пьет из бутылочки, — проворковал Ганнибал. Уилл посмотрел на него широко раскрытыми настороженными глазами. Ганнибал снова погладил его по щеке, и Уилл понял, что что-то изменилось. Он вынул сосок изо рта и тихо сказал: — Ты сбрил мою бороду. — Это так, — подтвердил Ганнибал и снова ткнул Уилла соском в губы. Уилл больше ничего не сказал по этому поводу. Если Папа… Если Ганнибал… Если он хотел побрить его, то сделал бы это в любом случае. Уилл открыл рот и снова пососал свою бутылочку, оставив тему. — Допей все, вот хороший мальчик, — подбодрил Ганнибал, и Грэм допил. Когда он закончил и отстранился от бутылки, Лектер спросил: — Что бы Папочкин малыш хотел на завтрак? — он погладил Уилла по волосам и с восхищением оглядел его, наблюдая, как темные брови сосредоточенно сошлись вместе. — Ты больше не злишься на меня? — спросил Уилл, игнорируя вопрос. Он уставился на край кроватки, на свои болящие ноги, и Ганнибал заметил напряжение и смятение на лице Уилла. — Совсем нет. Папа простил тебя. Но ты помнишь, за что Папа тебя наказал? — Потому что я убежал, — сказал Уилл, его голос приобрел немного более мягкий, молодой тембр. — Это верно, — ответил Ганнибал и поцеловал Уилла в висок. Тот немного расслабился, но выражение его лица все еще было нахмуренным от беспокойства. Ганнибал наклонил голову и поймал взгляд Уилла. — Ты сделаешь так снова? Ты будешь пытаться убежать от Папочки? Уилл молчал почти минуту, и его глаза метнулись в сторону от Ганнибала. Наконец он слегка покачал головой и прошептал: — Н-нет. Мужчина притянул его в объятия, только голову и плечи, так как Уилл все еще был связан, и бортик кроватки мешал. Но Лектер придержал его, погладил по руке и плечу и поцеловал в макушку. — Такой хороший мальчик, — тихо похвалил он, и Уилл закрыл глаза от натиска целого ряда противоречивых эмоций: облегчения, изнеможения, ощущения защищенности, страха, спокойствия, вины, стыда, потребности. Все они танцевали джигу в его голове, и было трудно выстроить четкую картину реальности. Ему было трудно примириться с Папиной… с нежностью Ганнибала к таким вещам, как избиению палкой и питательной трубке. Он не хотел принимать их, потому что это означало бы, что он теряет контроль над ужасной ситуацией, в которой оказался. Это означало бы, что он сблизился со своим похитителем. Но в тот момент ему хотелось обнять Папу… обнять Ганнибала в ответ даже после всех тех жестоких поступков, которые он совершил, потому что Уилл хотел ободряющего спокойствия от этого человеческого контакта. Эта мысль заставила его содрогнуться, и поэтому он оттолкнул ее в глубины своего разума и вместо этого потерся головой о плечо Ганнибала. Лектер держал его несколько минут, затем медленно отпустил и уложил обратно на подушки. — Я думаю, пришло время завтракать. *** Ганнибал накормил Уилла вкусным омлетом из яиц и сосисок, напоминающим об их первом совместном завтраке. Он был нарезан очень мелко (правда, не в пюре), так что Уиллу не пришлось много жевать. Он был тих во время еды, но не непослушно тих. Его ноги болели, когда соприкасались с подставками инвалидного кресла. Грэм поморщился, когда Папа… когда Ганнибал усадил его в кресло, но психотерапевт успокоил его, и Уилл решил потерпеть. Он полагал, что все еще каким-то образом заслуживал эту боль. К тому же она напоминала ему о последствиях его собственной глупости. Пока Папа кормил его, Уилл осмотрел себя сверху вниз. Он знал, что Папа… знал, что Ганнибал сбрил ему бороду. Его промежность тоже ощущалась по-другому под подгузником. Сбрил ли Папа… сбрил ли Ганнибал и там? Уилл внутренне скривился. Ганнибалу пришлось бы усыпить его, чтобы сделать все это, не разбудив его. Уилл предполагал, что узнает, действительно ли его промежность была теперь голой, когда Папа… когда Ганнибал наденет на него чистый подгузник, но он все еще не был мокрым. Уилл взял еще кусочек с ложки, появившейся перед ним, и прожевал то немногое, что ему было необходимо прожевать, прежде чем проглотить. Не только это изменилось в ситуации, помимо бритья. Вместо того, чтобы надеть на Уилла смирительную рубашку, Ганнибал засунул его руки фиксирующие рукавицы и привязал запястья к ручкам инвалидной коляски со словами: «Ты будешь хорошим мальчиком для Папы сегодня, не так ли?» Где-то за тихим голосом таилась угроза. Уилл автоматически кивнул головой, заинтересованный изменением в ограничениях. Он все еще боялся того, что произойдет, если он будет плохо себя вести. Ему не нравились рукавицы, они напоминали ему о неудачной попытке сбежать и последовавшем за ней наказании. Но они были чертовски лучше, чем смирительная рубашка. По крайней мере, теперь Уилл почувствовал, что может снова дышать. Распорок тоже не было, только бело-коричневые кожаные обручи и короткая цепь между лодыжками. Он не мог не задаться вопросом, проверял ли Папа… проверял ли Ганнибал его таким образом. — Скоро наступит время сказок, — прокомментировал Ганнибал и наблюдал за реакцией Уилла. Тот взглянул на него. — Да? — спросил он. — Да. Не хочешь выбрать сказку сегодня, когда мы пойдем в кабинет? — Ладно, — согласился Уилл, но без всякого энтузиазма. После он уговорил себя смириться с их регулярным сеансом «терапии», боясь оказаться под воздействием наркотиков. Папа… Ганнибал положил Уиллу в рот еще немного яичницы. Уилл прожевал и проглотил. — Можно мне немного воды, пожалуйста? — Да. У нас есть вода, или ты можешь выпить сока, если хочешь, — предложил Ганнибал, готовый встать из-за стола, чтобы принести упомянутый сок. Уилл покачал головой. — Вода сойдет, — он решил, что сок только усилит его жажду. — Хорошо, — Ганнибал взял стакан Уилла, который уже был наполнен водой, и поднес соломинку к его губам. Уилл начал пить. Его мочевой пузырь уже был полон после длинной ночи, и утренняя бутылка в шестнадцать унций никак не помогла ситуации. Уилл немного поежился, и Ганнибал отодвинул чашку, ставя ее на стол. Он внимательно наблюдал за своим мальчиком. — С тобой все в порядке, дорогой? — Надо пописать, — пробормотал Уилл и, смутившись, отвернулся от стола в сторону гостиной. — А, понимаю, — ответил Лектер. Он откусил кусочек своей яичницы и не спускал глаз с Уилла. Тот снова сдвинулся и, казалось, сосредоточился, может быть, пытаясь сдержаться? Но затем Ганнибал уловил слабый запах мочи и ухмыльнулся, пряча улыбку за глотком кофе, как раз перед тем, как Уилл снова повернулся, чтобы посмотреть на стол. Приведя в порядок свои черты, Ганнибал посмотрел на Уилла и сказал тихо, но искренне: — Хороший мальчик. Уилл резко посмотрел на него и произнес: — Я ничего не делал. И вот он был вспыльчивый Уилл Грэм, которого Ганнибал знал и любил. Лектер позволил своим глазам немного прищуриться, понимающе, и ответил: — Правда? Уилл покраснел и снова опустил взгляд на тарелку с яйцами, стоявшую перед ним. — Мне нужно было в туалет, — пробормотал он, как будто пытаясь оправдать то, что описался. Хотя перед кем он пытался это оправдать, можно было только догадываться. — И ты это и сделал, прямо там, где и должен был. Папа очень гордится тобой, — сказал Ганнибал, доедая последние кусочки. — Ты не должен, — сказал Уилл. — Не должен что? — Гордиться мной. — Почему нет? — Это ненормально, — прошептал Уилл. — Я-я не смог сдержаться. Не хотел сдерживаться, потому что мне больно, когда я это делаю, — он не мог поверить, что только что признался, что намеренно обмочился в подгузник без скрытого мотива причинить неудобства Ганнибалу. Он не считал те два дня, когда был привязан к кроватке, не в силах ничего сделать, кроме как сдаться. Тогда он не контролировал себя. Конечно, он и сейчас не контролировал, но он все еще мог выбирать, когда ему ходить в туалет, ведь так? Ганнибал посмотрел на Уилла и встал, взяв пустую тарелку и кофейную кружку со своего места. — Но для маленьких детей нормально писаться в подгузники. Твой мочевой пузырь сейчас такой крошечный, я удивлен, что ты можешь удерживать его так долго, — Ганнибал оставил этот комментарий и пошел на кухню, чтобы убрать столовые приборы. — Но… Но это не то, чем можно гордиться, — сказал Уилл, слегка смущенный. Его мочевой пузырь не был крошечным. Верно? Может быть, он сокращался. — Папа всегда будет гордиться своим маленьким мальчиком за то, что он делает то, что естественно, — ответил Ганнибал. Уилл замолчал. Лектер вымыл посуду. Вернувшись к столу, он спросил, закончил ли Уилл с яйцами. Тот кивнул, и Ганнибал отнес на кухню и его приборы. Уилл напрягся, ожидая, пока Ганнибал приберется. Затем будет время сказок. Но кое-что беспокоило его даже больше ожидающей «терапии». — Ты собираешься сменить мне подгузник? — нервно спросил Уилл. — Мне неудобно. Ганнибал вытер руки кухонным полотенцем и аккуратно сложил его на столешнице. Он подошел к Уиллу и встал рядом с его инвалидным креслом, положив руку на спинку. — Ты хочешь, чтобы Папа проверил твой подгузник и посмотрел, нужно ли его менять? — Уилл взглянул на него краем глаза и кивнул. — Тогда что нужно сказать? — Пожалуйста, проверь мой подгузник, — мягко ответил Уилл. — Проверь мой подгузник…? Уилл сглотнул. — А-ах, п-пожалуйста, проверь мой подгузник, П-папочка? Вместо того, чтобы похвалить Уилла за правильно заданный вопрос, Ганнибал просто погладил его по голове и сказал: — Конечно, — затем он просунул палец через вырез для ноги Уилла и пощупал вокруг. — Хм, да, ты его здорово намочил. Давай тогда переоденем тебя перед началом сказок, — Уилл сделал глубокий вдох и выдох. Ганнибал разблокировал колеса инвалидной коляски и подтолкнул Грэма по коридору в спальню. Ганнибал был не из тех, кто упускает возможность подкрепить недавнее наказание Уилла, поэтому вместо того, чтобы поднять его, он помог мужчине самостоятельно доковылять до кроватки. Уилл поморщился от давления на ноги и немного заскулил, но позволил усадить себя на высокий матрас. — Давай посмотрим, что у нас здесь есть, хорошо? — спросил Лектер с ободряющей улыбкой, пристегивая Уилла наручниками к кровати и доставая распорную планку. — Нет, не надо, — запротестовал тот, когда увидел распорку. — Я могу их поднять, — Ганнибал склонил голову набок. — Ты будешь хорошим мальчиком для Папы, пока он тебя переодевает? — спросил Ганнибал. — Да, буду, — вздохнул Уилл. Он ненавидел себя за то, что сдался, но он предпочел бы держать вес собственных ног, чем поднимать их к потолку с помощью перекладины. Это позволяло ему чувствовать, будто у него еще есть немного автономии. Пару дней назад он уже удерживал их. Сейчас все было точно так же. И о том, чтобы пнуть Ганнибала, не могло быть и речи, он был слишком напуган, чтобы даже подумать, каким будет наказание за это. К тому же он искренне хотел чистый подгузник, и насколько отвратительно это было? Ганнибал переложил распорку в нижний ящик комода и достал все остальные вещи для переодевания Уилла. Он подошел к кровати и расстегнул наручники на его лодыжках. Уилл поднял ноги, подтянув колени к груди, и отвернулся к стене. Цепь между его лодыжками звякнула, и его мысли вернулись к катастрофическому уроку ползания. Он почувствовал, как Папа… как Ганнибал подложил под него пеленальный коврик, и это вернуло его в настоящее. Папины руки… Руки Ганнибала были теплыми и уверенными, когда он развернул подгузник и стянул мокрую материю с его задницы. Прохладный воздух обдал промежность Уилла, и он посмотрел на себя сверху вниз. Конечно же, его лобковые волосы исчезли. Его горло сжалось в беззвучном крике, и он ненадолго закрыл глаза, прежде чем уставиться в потолок и спросить: — Ты побрил и мой лобок тоже? Ганнибал продолжил мыть Уилла детскими салфетками. Затем кивнул. — Да, в гигиенических целях, — сказал он. — Это правда? — спросил Уилл, не уверенный, разыгрывал ли его Папа… разыгрывал ли его Ганнибал или нет. — Правда, — Лектер объяснил назначение бритья, а затем улыбнулся своему подопечному. — Кроме того, теперь, когда волос больше нет, ты можешь чувствовать подгузник намного лучше, — Уилл нахмурился. Чувствовать подгузник лучше? Он прекрасно ощущал его и с волосами. Хотя, он должен признать, когда Ганнибал надел на него свежий подгузник, его промежность определенно стала более чувствительной, мягкая подкладка подгузника пеленала его гораздо плотнее. Он пошевелился, и подгузник приятно потерся о его промежность. Уилл издал легкое недовольное ворчание. — Все готово, мой послушный мальчик, — объявил Ганнибал, выбрасывая скомканный мусор в ведро у комода. — Пойдем почитаем. Он отстегнул Уилла и снова направил его к ожидающему инвалидному креслу. Давление на ноги заставляло его жалобно скулить, пока он не смог сесть и опереться только пятками на подставки для ног. — Такое ощущение, что ты бил меня по ногам бейсбольной битой, — пожаловался он, когда Ганнибал вкатил его в кабинет. — Если бы Папа сделал это, его маленький мальчик сейчас вообще не мог бы ходить, — ответил Лектер. — Папа никогда бы не захотел так навредить своему любимому мальчику, — он припарковал Уилла на его обычном месте у края дивана и наклонился к книжному шкафу, чтобы взять с полки несколько книг. Когда он встал и повернулся, чтобы предложить книги Уиллу, то заметил, как изменилось настроение его мальчика. Уилл выглядел одновременно задумчивым и печальным. — Дорогой? — Почему ты так осторожен со мной? З-заботишься обо мне, я имею в виду? Т-Ты… — Уилл вздохнул и, казалось, изо всех сил пытался найти слова, чтобы выразить то, о чем он думал. — Ты говоришь, что любишь меня, но ты… ты делаешь со мной ужасные вещи, — заявил он, его слова срывались от непролитых слез. Не дожидаясь ответа Ганнибала, он продолжил: — И ты нежный, добрый, но… но ты также причиняешь мне боль. Я не понимаю, — Грэм глубоко вдохнул и выдохнул. Пара непрошеных слезинок скатилась по его щекам, и он дернул руки в рукавицах, пытаясь вывернуться из наручников. Ганнибал сел на край дивана рядом с Уиллом и нежно обхватил его лицо одной рукой. — Ну, ну, дорогой. В конце концов, все обретет смысл, — тихо промурлыкал мужчина. — Я не понимаю! — повторил Уилл, всхлипывая. — Тише, малыш. Все в порядке, — Ганнибал подождал и опустил руку. Дал Уиллу время взять себя в руки, и затем мягко спросил: — Ты сам выберешь историю или хочешь, чтобы это сделал Папа? Уилл посмотрел на книги затуманенным взглядом. У некоторых из них были забавные обложки, у некоторых — очень яркие. Они выглядели мило. Уилл сказал: — Я-я выберу. Ганнибал поднес книги повыше, и Уилл выбрал одну с маленькой обезьянкой на обложке, «Любопытный Джордж». Он помнил ее из детства. На этот раз он действительно наблюдал, как Ганнибал читает и переворачивает страницы. Уиллу понравились иллюстрации с проделками обезьяны, и он улыбнулся в нескольких местах, когда Ганнибал говорил голосами персонажей, вместо своего собственного. Когда рассказ закончился, Уилл снова начал дрожать. Он знал, что будет дальше. — Расслабься и позволь Папочке позаботиться обо всем, сладкий, — сказал Ганнибал, вставая, похлопал Уилла по руке и направился к столу за шприцем. Когда он приблизился с иглой, он с удовлетворением отметил, что триггерная фраза несколько ослабила напряжение его подопечного. Он осторожно ввел шприц в вену на руке Грэма и стал ждать, пока лекарства подействуют. Уилл откинулся на спинку кресла. Ганнибал отстегнул его, снял цепь с лодыжек и поднял его, посадив к себе на колени, как обычно. Однако на этот раз на Уилле не было смирительной рубашки. Ганнибал положил его руки себе на плечи, чтобы Уилл мог повиснуть на нем, хотя рукавицы препятствовали какому-либо реальному захвату. Когда Уилл почувствовал себя комфортно, Ганнибал начал их обычную процедуру внушения, вопросов и ответов. Несмотря важные вопросы, он позволял своим рукам свободно блуждать по телу Уилла, наслаждаясь прикосновениями к своему прекрасному мальчику. Грэм, отвечая, иногда льнул к прикосновениям или просто позволял себя трогать. В конце концов, Ганнибал почувствовал, как Уилл начинает раскачиваться на нем, скользя своей задницей по сшитым на заказ брюкам психотерапевта. Ганнибал поцеловал Уилла в щеку и подбодрил его. — Вот и все, — прошептал он на ухо своему малышу. — Вот и все. Хороший мальчик. Тебе нравится? Тереться о Папу? — Ах-хах, — Уилл слабо кивнул. И продолжил тереться. Ганнибал проверил его подгузник. Эрекция холмиком возвышалась спереди. Он улыбнулся, глядя в глаза своему маленькому мальчику, и поцеловал его в уголок губ. Уилл хихикнул и уткнулся головой в плечо Ганнибала. Лектер помассировал шею Уилла и поднял его голову, целуя его снова, и снова, и снова, по всему лицу. — О! — вздохнул Уилл и, — Гм! — Ты чувствуешь Папу? Ты чувствуешь, что ты делаешь с Папиной пи-пи, когда трёшься о него? — Ганнибал вздохнул и притянул бедра Уилла ближе к своей промежности. Его собственная твердая, истекающая эрекция растягивала ширинку. Уилл издал низкий, громкий стон и выгнул спину, одной рукой, окутанной рукавицей, коснувшись лица Ганнибала. Мужчина зарычал, игриво прикусив его, и Уилл заскулил, хотя Лектер никак не мог причинить ему боль. Ганнибал оттянул голову Уилла назад, чтобы выровнять, и посмотрел в пустые глаза, затем запечатлел поцелуй прямо на губах своего маленького мальчика. Поцелуй был далек от целомудренного, когда он погрузил свой язык в горячий, влажный рот Уилла и начал исследовать его. Тот издал серию негромких вздохов, и Ганнибал остановил себя, прежде чем успел потерять голову. Он слизнул вкус Уилла со своих губ и оглядел мальчика мутными глазами. Хриплым голосом он спросил: — Ты бы хотел, чтобы Папа доставил тебе удовольствие, моя сладкая птичка? — но его рука потянулась к застежкам комбинезона прежде, чем Уилл ответил. Уилл снова заскулил, когда Ганнибал толкнул его, чтобы он лег на спину. Лектер приподнял ткань, достал до лент подгузника Уилла, и разорвал их. Уилл извивался и корчился под ним. Ганнибал сдвинул подгузник вниз и увидел эрекцию своего маленького мальчика во всей красе. — Ох! — настала очередь Ганнибала вздыхать. Он накрыл одной рукой член Уилла, встав над ним на колени, и тот ахнул, выгибаясь от стимуляции. — Вот так, хорошо, — прошептал Ганнибал, задыхаясь, и оставил серию поцелуев на животе Уилла, вниз к его истекающему члену. Он поцеловал головку и насладился как испуганными вздохами мальчика, так и вкусом его преякулята. Он позволил себе облизать нижнюю часть мошонки и жадно наблюдал, как подергивается розовый член. Потерся щекой о Уилла. Тот еще раз ахнул и выгнулся дугой. Ганнибал придержал его бедра, и Уилл заскулил. — Полегче, Папочка заставит тебя чувствовать себя очень хорошо, дорогой. Просто потерпи, — сказал Ганнибал и накрыл пенис Грэма своим ртом. — Ннн! — заскулил он и попытался засунуть член глубже в рот Ганнибала. Лектер дал ему небольшую свободу действий, но крепко держал обе руки на его бедрах, сохраняя контроль. Он сосал и насаживался на промежность Уилла, и вскоре тот издал вопль, за которым последовала сильная струя спермы прямо в заднюю часть горла Ганнибала. Мужчина сглатывал и сглатывал. О, его мальчик был восхитителен! Он вздохнул и оторвался от члена Уилла, вытер немного влаги со своего рта рукавом. Имея своего мальчика таким образом, он совершенно забыл о тонкостях вежливой цивилизации, но у него были и другие рубашки. Откинувшись на спинку дивана, Лектер обхватил основание своего члена через брюки и затем расстегнул их. Рукой нащупал трусы. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы кончить на вздымающийся живот Уилла и вылизать его дочиста. Уилл, сонный от собственного оргазма, раздраженно хихикнул и рукой в рукавице попытался оттолкнуть голову Ганнибала от своего живота. Ганнибал сел прямо и поправил волосы, наслаждаясь видом румянца на разгоряченной коже Уилла. Тот повернул голову в сторону, прислонившись к сиденью дивана. Он уставился на окружающий кабинет так, словно видел его впервые. Ганнибал повернул его голову в другую сторону и снова поцеловал в губы, прежде чем засунуть чувствительный член Уилла обратно в подгузник и заклеить ленты. — Хороший мальчик, — прошептал он и поцеловал пластик на нижней части живота Уилла. *** Папочка только что сосал его пи-пи. Это было так хорошо. Это заставило его кончить. Он не хотел этого. Ладно, он хотел кончить, но это было только потому, что тереться о Папу… о Ган-бала было так хорошо, и его пи-пи стала твердой. Но он не хотел, чтобы Папа заставлял его это делать. Уилл уставился на комнату. Папа снова поцеловал его. Он засунул свой язык ему в рот. Кончил на его живот и слизал сперму. Это тоже было приятно, странно, но приятно. Теперь он не знал, что чувствует по этому поводу. Папа… Ган-бал сказал, что он хороший мальчик, так что, должно быть, все будет хорошо, даже если он кончил в Папочкин… в рот Ган-бала. Уилл лежал тихо. Он заставил Папину пи-пи затвердеть. Папа… Ган-бал сам так сказал. Папа усадил его в кресло и вернул все ремни на место, включая цепь на лодыжках. Уилл почувствовал, как рука Ган-бала убрала волосы с его лба (неужели они действительно так сильно растрепались?), и затем они выехали в гостиную. — Папа позволит тебе понаблюдать за чайками и поиграет для тебя музыку, — сказал Лектер, как только они подъехали к большим окнам. Уилл немедленно напрягся и закричал: — Нет! Не надо музыки! Пожалуйста, Папочка, нет! Сбитый с толку, Ганнибал наклонился и посмотрел на испуганное лицо Уилла. — Что не так с музыкой, дорогой? — он погладил Уилла по гладкой щеке. Тот тяжело дышал и издавал страдальческие звуки, подыскивая правильные слова. — Скажи мне, и Папа все исправит. Уилл яростно замотал головой. — Мне больше не нла-вится музыка, Папочка, — сказал он тем же молодым тембром. Понимание озарило лицо Ганнибала. — Ах, я понимаю. Ну, Папа не собирался сегодня надевать на тебя наушники. Он всего лишь хотел сыграть немного легкой музыки на пианино. Хорошо? — Уилл задумался. После долгой паузы он застенчиво кивнул, и Ганнибал поцеловал его в лоб. — Хорошо. Вот мой хороший мальчик. Ты сейчас будешь смотреть на чаек, а Папа будет играть. — Я хочу свою пустышку, — сказал Уилл. — И как ты вежливо попросишь о ней? — Пожалуйста, можно… можно мне пустышку? — Конечно, птичка моя, — Ганнибал достал вышеупомянутую пустышку из кармана жилета и снял пластиковую крышку, прежде чем поднести ее ко рту Уилла. Тот ухватился за нее, пробормотав: — Спасибо. Затем Ганнибал расположил Уилла так, чтобы он мог смотреть на утес, и сел за пианино. Он протянул руки и начал играть. Лектер выбрал что-то успокаивающее для Уилла, ругая себя за то, что слишком сильно отвратил его от музыки подсознательным программированием. Теперь будет непросто заставить Уилла начать слушать её опять. Но у Ганнибала был способ. Он мог начать медленно, по несколько минут за раз, с вознаграждением за то, что слушал все дольше и дольше. Играя, он не спускал глаз с Уилла, ожидая дальнейших неприятностей, но тот, казалось, был доволен тем, что смотрел на море. Ганнибал улыбнулся про себя. После музыки он продолжит уроки ползания Уилла. Вот где лежало настоящее испытание. *** Потребовалось немало ободрений и заверений от Ганнибала, чтобы заставить Уилла снова ползать по гостиной. Однако Лектер ожидал этого, поэтому пообещал ему нечто совершенно особенное в награду за хорошее поведение во время урока ползания. — Если ты сделаешь, как говорит Папа, и попрактикуешься в ползании, как хороший мальчик, тогда Папа даст тебе то, что тебе очень понравится, — уговаривал Ганнибал, защелкивая цепь между запястьями и лодыжками Уилла. Он тихо заскулил и надулся. — Мне страшно. Я не хочу вести себя плохо, как в прошлый раз, но… но я боюсь, — сказал Уилл. — Тогда ты должен доверять Папе, он поможет тебе. Ты можешь это сделать? — он подождал, пока Уилл ответил, и широко улыбнулся, когда Грэм нерешительно кивнул. — Хорошо, давай начнем, — Ганнибал помог Уиллу подняться с кресла и встать на колени. Уилл опустился на четвереньки, цепи звякнули, его руки в рукавицах были разведены так далеко, как только могли, связанные путами. — Могу я пройтись по коридору? Я н-не хочу подходить к двери, — прошептал Уилл. Ганнибал на мгновение задумался. Он все еще не «защитил от детей» остальную часть дома и был обеспокоен тем, что Уилл снова ускользнет от него и получит в свои руки какое-нибудь оружие. С другой стороны, он был тщательно закован в цепи и на нем были рукавицы, которые не позволяли по-настоящему за что-либо ухватиться. — Хорошо, милый, да, мы можем пройти по коридору и обратно, — ответил Ганнибал и повел Уилла медленным шагом. Зад Уилла вилял из стороны в сторону, когда он полз, и Ганнибал, несмотря ни на что, нашел это зрелище милым. Лязг, звон, звон, лязг. Цепи производили много шума, когда Грэм полз. Он рычал, расстроенный, когда они дергали его за руки и ноги так, что он останавливался или спотыкался. Пару раз, когда он пытался развернуться в конце коридора, они попадались ему под ноги, и ему приходилось выпутываться. Он заскулил. — Мне не нравятся эти цепи. Я могу ползать без них, — пожаловался он, когда Ганнибал наблюдал за его шестым или седьмым возвращением по коридору в гостиную. — Они для твоей и Папиной безопасности, милый, — спокойно сказал Ганнибал. Уилл фыркнул, но продолжил ползти. Лектер наблюдал за ним, как ястреб, но Уилл вел себя достойно. — Почему бы нам не перейти в гостиную, — предложил Ганнибал примерно через десять минут хождения взад и вперед по коридору. Но у Уилла были другие идеи. — Что там внутри? — спросил он, останавливаясь перед закрытой дверью в коридоре. — Это Папина спальня, — ответил Ганнибал. — Маленьким мальчикам туда вход воспрещен, — угроза была очевидна, и Уилл не стал испытывать судьбу. Вместо этого он подошел к открытой двери прачечной и заглянул внутрь. Ганнибал был прямо за ним. Уилл посмотрел на него снизу вверх, в его глазах был вопрос. — Это место, где Папа стирает нашу одежду, простыни и полотенца. Ты можешь войти внутрь, — там не было ничего такого, из-за чего у Уилла могли возникнуть проблемы. Уилл просунул голову внутрь и осторожно заполз в маленькую комнатку, где стояли стиральная машина и сушилка. Пол был выложен большими твердыми плитками, слишком жесткими для его босых ног, несмотря на наколенники, так что Уилл не провел там много времени. Он выполз и продолжил путь по коридору, мимо ванной, к последней двери слева. — Что здесь? — спросил он, опускаясь на колени перед дверью. — Там Папа хранит припасы, например, твои запасные подгузники, — ответил Ганнибал, присаживаясь на корточки рядом с Уиллом и слегка поглаживая его по волосам. — Маленьким мальчикам туда тоже вход воспрещен, — он держал руку на затылке Грэма, поглаживая большим пальцем. Уилл вздохнул. Он поднял руки, глядя на рукавицы и цепи с несчастным выражением лица. Ганнибал подумал о другой тактике, о чем-нибудь, что могло бы отвлечь Уилла от любых болезненных мыслей. — Тебе нравятся твои подгузники, правда? — спросил он, изучая реакцию профайлера. Уилл подумал об этом и пожал плечами. Они не нравились ему, на самом деле нет. — Скажи мне, что тебе в них нравится, — тихо подтолкнул Ганнибал. И снова Уиллу пришлось на мгновение задуматься, но потом он ответил: — Они мягкие и… некоторые узоры вроде как милые. — Это хорошо, очень хорошо. А теперь скажи мне, что тебе в них не нравится, — сказал Ганнибал. — Мне не нравится их носить, — сказал Уилл, его голос стал немного громче, немного более сердитым, но все еще покорным. Он не сводил глаз со своих рукавиц. — Однако это не особенность самих подгузников, — отметил Ганнибал. — Придумай что-нибудь еще. — Эм, мне в них жарко. Они заставляют меня потеть, — сказал Уилл. Ганнибал глубокомысленно кивнул. — Да, это может быть проблемой. Вот почему Папа так легко одевает тебя, только в ползунки для маленьких мальчиков. У Папы есть еще кое-какая одежда: шорты, комбинезоны и футболки для его мальчика. Не хотел бы ты как-нибудь попробовать их надеть? — Уилл пожал плечами. — Хм? — он посмотрел на Ганнибала краем глаза и кивнул. — Хорошо, завтра ты можешь сам выбрать себе одежду, как насчет этого? — Хорошо, — тихо сказал Уилл, а затем через мгновение спросил: — Можно мне еще немного поползать? Мне не нравится вечно сидеть в кресле. Ганнибал усмехнулся. — Конечно, можно, дорогой. Куда дальше? — Кухня? Ганнибал задумался. Ему придется держаться очень близко к Уиллу, так как там были ножи и другие принадлежности под рукой, но в конце концов он кивнул. — Звучит неплохо. Пошли, — сказал он. Много минут спустя Уилл, наконец, устал исследовать дом. Он держался подальше от двери, ведущей наружу, что Ганнибал мысленно отметил. Его мальчик вел себя наилучшим образом, так что казалось, что наказание было эффективным. Лектер уложил Уилла на диван, все еще скованного цепями, и принес чашку воды для него из кухни. Он держал её, пока Уилл пил, и затем сказал: — Ты сегодня очень хорошо ползал, любимый. Папа гордится тобой, — Ганнибал прижал Уилла к себе. Тот свернулся калачиком, прислонившись к его боку. — Да? — спросил Уилл. — Да. Папа обещал тебе сюрприз, награду за то, что ты был хорошим мальчиком, не так ли? — Да, — ответил Грэм. — Хочешь посмотреть, что это? — Ганнибал глянул вниз на лицо Уилла. Он уставился в большое окно, слегка нахмурив брови в раздумье. Затем слегка кивнул, и Ганнибал подвинул его так, чтобы он сидел самостоятельно, прислонившись к подлокотнику дивана. Уилл свернулся там калачиком, как будто все еще был прижат к Ганнибалу, и его цепи негромко звякнули, прежде чем он улегся. Подходя к полкам на другой стороне гостиной, Лектер заметил, как Уилл засунул руки в рукавицах под мышки в псевдо-объятии. На полках лежали ящики с игрушками для развлечения своего маленького мальчика. Он вытащил одну из корзин и достал из нее что-то мягкое и приятное, затем вернулся к дивану. Он присел на корточки перед Уиллом и поднял предмет, наблюдая за выражением его лица, когда глаза Грэма загорелись, остановившись на игрушке. Мгновение Уилл просто смотрел на это. Затем он вопросительно посмотрел на Ганнибала и снова на игрушку. Лектер поднес её ближе. — Не бойся, дорогой. Ты не хочешь поздороваться? — Уилл снова бросил на него взгляд, как будто Ганнибал был сумасшедшим, но потом вновь посмотрел на мягкий, роскошный черно-белый мех, плюшевый черный клюв, пушистые, хлопающие крылья. Он протянул руку, спрятанную под рукавицей, и медленно коснулся игрушки. — Все в порядке, милый, он не кусается, — нежно сказал Ганнибал. — Ты-ты даришь мне плюшевого пингвина, — произнес Уилл. — Да. Он тебе нравится? Уилл наклонил голову и медленно погладил пингвина рукавицей. — Он… он довольно милый, я думаю, — признался Уилл, как будто это причиняло ему боль. У него не было мягких игрушек с тех пор, как он был очень молод. Он протянул другую ладонь и взял мягкую игрушку в руки. Было трудно держать пингвина в рукавицах, но Уилл прижал его к груди и держал рядом, глядя сверху вниз. Он погладил его правой рукавицей. — Я вижу, что он мягкий, но я этого не чувствую, — печально сказал Уилл. — Я знаю, — сочувственно ответил Ганнибал, но не предложил Уиллу снять рукавицы. Однако тот быстро нашел решение проблемы. Он поднес пингвина к лицу и потерся о него своей гладкой щекой. Уилл закрыл глаза и тихо выдохнул: — Мм, он хороший. Ганнибал улыбнулся. — Как ты собираешься назвать своего нового друга? — спросил Лектер. Глаза Уилла резко открылись, и он снова глянул на Ганнибала так, словно у того отвинтилась пара гаек. Затем он посмотрел вниз на пингвина. — Как насчет… Мистера Фрака, — сказал он решительно. — Это замечательное имя, милый. Давай назовем его так, — Ганнибал почувствовал, как в груди разливается тепло. Его маленький мальчик сегодня делал все прекрасно, и все, что для этого потребовалось, — это суровая, но любящая дисциплина. — Можно мне снять рукавицы, пожалуйста? Я хочу почувствовать его. — Возможно, позже, когда ты будешь в постели, — предложил Ганнибал. — Пока ты должен держать их на руках, чтобы не навредить себе или Папе. — Но я не наврежу! — сказал Уилл, внезапно расстроенный. — Я не собираюсь причинять вред себе или тебе. Я просто хочу пощупать его мех. Разве… Разве ты не можешь оставить цепи, но снять рукавицы? Ганнибал обдумал просьбу Уилла. — Хорошо, но ты должен вернуться в свое кресло и быть пристегнутым ниже пояса. Ты понимаешь? Уилл издал недовольный звук, но кивнул. Ганнибал наклонился и поднял Уилла в кресло, надежно привязав его талию и ноги и оставив цепи для ползания прикрепленными. В тот момент, когда рукавицы были сняты, Уилл погладил и сжал «Мистера Фрака» почти отчаянно, его руки ощупывали мягкую игрушку и хлопали пальцами под крыльями, чтобы заставить ее «плавать». Легкая улыбка появилась на лице Уилла, пока Ганнибал наблюдал за этим с дивана. — Он тебе нравится, не правда, Уилл? — спросил мужчина. — Да. С-спасибо, — сказал Грэм и снова прижал существо к груди, поглаживая лицо плюшевой макушкой пингвина. — Не за что, дорогой, — ответил Ганнибал и, оттолкнувшись, поднялся на ноги. — Как насчет обеда? — Да, я-я бы поел, — ответил Уилл, глядя на Лектера. Глаза Уилла были ясными, а не сонными или отсутствующими, какими они были большую часть утра. Действие наркотиков закончилось. — Превосходно. Ты не поиграешь с Мистером Фраком, пока Папа готовит обед? — Ладно, — сказал Уилл и посмотрел вниз на своего нового маленького друга. Ганнибал улыбнулся ему и ушел на кухню, чтобы приготовить обед, как обещал. Ему нужно было накормить одного голодного маленького мальчика. *** Уилл недовольно всхлипнул, когда Ганнибал настоял, чтобы они убрали Мистера Фрака на время обеда. — Ты же не хочешь, чтобы он испачкался, ведь так? — спросил Ганнибал, и Уилл неохотно согласился с мудростью в вопросе психотерапевта. Он покачал головой. Потом фыркнул и попытался держать пальцы растопыренными, когда Ганнибал подошел надеть рукавицы обратно. — Уильям, — строго позвал Ганнибал, наклонив голову с выражением неодобрения на лице. Уилл практически съёжился от этого и сомкнул пальцы, чтобы мужчина мог надеть их. Ганнибал покормил Уилла и поел сам, и пришло время дневного сна. — Ты сегодня много сделал, а маленьким мальчикам нужно много спать, — прокомментировал Ганнибал, отпирая колеса инвалидной коляски Уилла. — Можно мне взять Мистера Фрака с собой? — спросил он. — Конечно, сахарок, — ответил Лектер и передал плюшевого пингвина Уиллу. — Держи его крепче, пока мы идем по коридору. Мы же не хотим, чтобы он попал под колеса, — Уилл издал негромкое «ага» на это и крепко прижал Мистера Фрака к себе на всю дорогу до спальни. Он вздохнул, когда Ганнибал наконец уложил его в кроватку и пристегнул ремнями. Лектер положил Мистера Фрака на сгиб руки Уилла, сунув соску тому в рот и поцеловав в лоб. Уилл немного поерзал, но не отстранился. Ганнибал задернул шторы в спальне. — Спи крепко, малыш, — мягко сказал он. Уилл снова поерзал под одеялом. Ганнибал улыбнулся и вышел из комнаты, оставив дверь приоткрытой, чтобы он мог услышать мальчика, если что. *** Как только Папа… когда Ганнибал покинул спальню, Уилл вздохнул и выпустил мочу, до этого из-за всех сил удерживаемую им. Его мочевой пузырь начал сильно болеть, пока Папа…пока Ганнибал катил его по коридору. Но он не хотел писать перед Папой… перед Ганнибалом снова. Это было неловко. Он уже не так сильно ненавидел мочиться в подгузник, как раньше, но ему все равно это не нравилось, особенно в присутствии кого-то другого. Но Папа не оставил ему выбора. По крайней мере, он пока не чувствовал, что ему нужно по-большому. Писание лежа отличалось от писания сидя. Моча потекла обратно, заполняя нижние части подгузника, утяжеляя его по направлению к задней части промежности под задницей Уилла. — Мн-мн! — пробурчал он и попытался найти удобное положение с объемистым подгузником под попкой. Ремни, удерживающие его на спине не давали большой свободы. Он был рад, что у него есть плюшевый пингвин. Черные пуговичные глаза маленького существа почему-то успокоили его. Ему хотелось обнять его, но Папа… но Ганнибал приковал его руки наручниками к кроватке. Уилл пососал свою соску. Он не думал, что сможет заснуть, не в мокром подгузнике и не в середине дня. Но через некоторое время он почувствовал, что его веки начали опускаться, и он постепенно привыкал к плотному, влажному теплу подгузника. Уилл пошевелил задом. Он не солгал Папе… Ганнибалу. Подгузники были мягкими, и они… они были довольно приятными, за исключением тех случаев, когда ему было слишком жарко. Они крепко обнимали его за бедра, странным образом заставляя чувствовать себя в безопасности. Засыпая, Уилл размышлял, какую модель подгузника выбрать, когда Папа будет переодевать его в следующий раз. *** После ужина Ганнибал сказал Уиллу: — Раз тебе так понравился Мистер Фрак, может быть, тебе понравятся другие игрушки, которые есть у Папы для тебя. Хочешь их увидеть? — Ганнибал был в хорошем настроении. Его малыш снова настоял на выборе подгузника, когда проснулся после дневного сна, нуждаясь в переодевании. Ганнибал радостно подчинился, похвалив Уилла за то, что он такой хороший маленький мальчик и намочил свой подгузник. Уилл даже поблагодарил его после смены подгузника, на что Ганнибал не настаивал. — Не ‘наю, — ответил Грэм. Несмотря на то, что Уилл так хорошо вел себя весь день, во время еды он был немного сдержан. — Ну, почему бы нам не пойти в гостиную, где Папа покажет тебе, что у него есть. Может быть, ты найдешь что-нибудь ещё, с чем тебе хотелось бы поиграть, кроме Мистера Фрака, — Ганнибал выкатил Уилла из-за стола в гостиную. Когда они проходили мимо окон, Уилл повернул голову, ища свой маяк. Вот он! Блик, блик! Чувство умиротворения при виде него охватило Уилла на минуту, но затем они проехали окна и направились к углу за пианино к нижним полкам с несколькими разноцветными тканевыми корзинами на них. — Давай только наденем на тебя страховочные цепи, чтобы ты мог встать на колени и осмотреться, — весело сказал Ганнибал. Он связал Уилла, как делал на уроках ползания, а затем помог ему сесть на пол перед корзинами. Он опустился на колени рядом с Грэмом и вытащил первую корзину. Ганнибал поставил её на пол перед мальчиком, который тут же заглянул внутрь. Там, готовая к играм, лежала большая нераспечатанная упаковка с игрушечными солдатиками. Уилл просто уставился на них. Своими руками в перчатках он мало что мог с ними сделать, и уж точно не мог открыть упаковку. Он нахмурился и перевел взгляд на остальные контейнеры. — Нет? Солдатики не понравились? Ладно, как насчет чего-нибудь другого? — Ганнибал снял с полки еще одну корзину. В ней лежала упаковка натуральных и ярко окрашенных деревянных блоков всех форм и размеров. Опять Уилл осмотрел содержимое корзины, и выражение его лица не изменилось ни на йоту. Он оглянулся через плечо, поворачиваясь от Ганнибала, в сторону столовой. Ганнибал, сбитый с толку, задавался вопросом, что отвлекает его маленького мальчика. Ни в столовой, ни на кухне не было ничего, что могло бы привлечь внимание Уилла. Но как раз в этот момент тот обернулся и посмотрел на Ганнибала. — Что ещё есть? — тихо спросил он и откинулся назад, так что его задница оказалась на полу, и он мог обхватить колени руками в рукавицах. Цепи зазвенели. Его чистый подгузник с динозаврами громко зашуршал. Ганнибал показал ему, вытаскивая последние четыре контейнера. В одном было несколько фигурок динозавров и работающая на батарейках развивающая игрушка с кнопками, разноцветными текстурированными ручками для поворота и пластиковым зеркалом на ней. Эта штука загоралась и воспроизводила звуки при каждом нажатии кнопки или потягивании за ручку. В другом контейнере лежало несколько упаковок с пластиковыми грузовичками и легковушками, очень детализированными и ярко раскрашенными с движущимися частями. В третьем ящике было несколько больших деревянных бусин с толстыми нитками типа шнурков для обуви, на которые их можно было нанизать. В дополнение к бусинам в корзине лежала пара резиновых шариков с маленькими шипами, которые загорались при броске, и большой ярко-зеленый надувной мяч. И, наконец, в четвертом ящике был игрушечный сарай с набором пластиковых сельскохозяйственных животных, набитых внутри. Уилл оглядел их, а затем снова перевел взгляд на столовую. — Где Мистер Фрак? — угрюмо спросил он. — Нам пришлось оставить его в твоей комнате, чтобы он не испачкался во время ужина, помнишь? — объяснил Ганнибал. Он был слегка обеспокоен тем, что Уилла, похоже, не интересовала никакая другая игрушка, кроме плюшевого пингвина. — О, — пробормотал Уилл и снова обратил свое внимание на разложенные перед ним игрушки, которые, вероятно, привели бы в восторг любого настоящего малыша. Вместо этого он просто обхватил колени руками и уставился на них. — Что случилось, дорогой? — спросил Ганнибал. — Тебе не нравится ни одна из игрушек, которые подарил тебе Папа? Тебе понравился Мистер Фрак. Уилл немного посидел, думая, как ответить. Он немного покачался взад-вперед, а затем снова замер с кислым выражением лица. — Это всё игрушки для маленьких детей и… и младенцев, — сказал он. — Да, — согласился Ганнибал, гадая, о чём думает его маленький мальчик. — Они для хороших маленьких мальчиков, таких как ты. — Я не маленький мальчик? — прошептал Уилл, но в его голосе не было убеждённости. — Ты обращаешься со мной как с маленьким мальчиком, но я не такой. Не такой. Не такой. — его голос был не громче шепота, но он снова начал раскачиваться и опустил голову на колени. — Не такой. Не такой. Не такой, — скандировал он. — Ш-ш-ш, сладкий, всё в порядке. Папа здесь, и он сделает так, что всё станет лучше, я обещаю, — сказал Ганнибал и притянул Уилла к себе, чтобы прекратить его повторяющееся покачивание. Он гладил и успокаивал его, пока Уилл шептал. Грэм прижался к нему, Ганнибал был его единственным источником утешения. Через некоторое время он расслабился и перестал шептать. Лектер обхватил ладонями его лицо и посмотрел вниз на Уилла, который громко сглотнул и уставился на подбородок Ганнибала. — Может, ты хочешь выйти на улицу? Ты сможешь увидеть свой маяк и послушать океан, — Ганнибал был вознаграждён за предложение лёгким восторженным кивком, поэтому он помог Уиллу сесть в инвалидное кресло, пристегнул его, накрыл ноги одеялом и выкатил за дверь. Он заметил, что Уилл напрягся, когда они переступили порог, но затем тот снова расслабился, как только они оказались полностью снаружи. Ганнибал подкатил их к скамейке и припарковал Уилла, затем сел рядом с ним. Они стояли лицом к широкой стороне утеса, но Уилл повернул голову, чтобы посмотреть на медленно мерцающий свет маяка Коув-Пойнт. Рев океана, бьющегося о скалы внизу, создавал грохочущий звуковой фон, который Ганнибал находил расслабляющим. — Ты слышишь океан, дорогой? — спросил он. — Да, — сказал Уилл. — На что это похоже? — На целую армию монстров, поднимающихся по склону утеса, — ответил мальчик. — Ты думаешь, они смогут забраться так высоко? — спросил Ганнибал, поддразнивая его. Уилл покачал головой. — Нет. Они не смогут добраться до нас. Здесь мы совсем одни, сами по себе. — Ну, — медленно произнес Ганнибал, анализируя комментарий Уилла в уме, прежде чем ответить, — Это хорошо, разве нет? — Здесь, наверху, тоже есть монстры, — сказал Уилл и замолчал. Здесь, наверху, тоже есть монстры. Ганнибал обдумал это заявление, внезапно забеспокоившись за душевное состояние своего маленького мальчика. Любопытство заставило его спросить: — Папа — монстр, Уилл? — Грэм повернул голову и долго смотрел на Ганнибала. Затем он отвернулся, не сказав ни слова, и Ганнибал получил свой ответ. Он вздохнул. Они слушали шум океана, и Уилл почти час наблюдал за маяком, прежде чем Ганнибал встал и указал на дом. — Время идти внутрь. Я думаю, будет лучше, если Папа уложит тебя в постель на ночь. — Хорошо, — согласился Уилл, и Ганнибал втолкнул его обратно в дом. — Спасибо, что позволил мне посмотреть на маяк, — сказал он, когда Лектер вкатил его в ванную, чтобы почистить зубы. — Всегда пожалуйста, моя птичка, — ответил мужчина с нежной улыбкой. Уилл боялся его; это он знал. Он назвал его монстром там, на утёсе. Ганнибал понял, что ему придётся очень усердно работать, чтобы развеять это представление Уилла и в то же время найти способ исправить любое нежелательное поведение. — Открой рот, — Уилл раскрыл губы для зубной щетки, и Ганнибал начал двигать щетиной вокруг его зубов. — Я хочу, чтобы ты знал, Папа очень сильно любит тебя, Уилл, — сказал Ганнибал, чистя ему зубы. Уилл, конечно, не мог ответить, так как его рот был набит пастой. Он, казалось, не хотел отвечать в любом случае. Его руки вытянулись в рукавицах, а запястья напряглись в наручниках, пока Папа… пока Ганнибал чистил зубы. «Любит? — он подумал. — Не может быть, чтобы Папа… чтобы Ганнибал действительно любил меня», — затем другой голос в его сознании добавил: — «Посмотри на себя, ты уже несколько дней мысленно называешь его «Папочкой». Что с тобой не так?» — на это он ответил: — «Он заставляет меня так думать. Он применяет наркотики и наказания, и… Оправдания! Кем ты стал, чёрт возьми, Уилл Грэм?» Уилл съёжился от последней мысли, голос в его голове кричал, что ему нужно серьёзно подумать о том, что здесь происходит, прежде чем он полностью потеряет представление о том, кто он такой, и сойдёт с ума. С другой стороны, разве он уже не был совершенно безумен? Разговаривает сам с собой подобным образом и делает всё, что бы Папа… что бы Ганнибал ни сказал ему? Уилл молчал всю свою ночную проверку подгузников и пристегивание ремней. Он думал, отказаться обнять Мистера Фрака или принять пустышку, но в конце концов он не хотел, чтобы Па- Ганнибал сердился на него, поэтому он принял и то, и другое и почувствовал облегчение, когда Ганнибал наконец выключил свет в спальне и вышел из комнаты. «Завтра, — подумал Уилл, — завтра я больше не буду позволять ему так со мной поступать». Но он вздохнул печально, проваливаясь в сон. Он и раньше намеревался не сотрудничать с «терапией» Ганнибала, и посмотрите, как хорошо это получилось. Уилл не питал особых надежд на то, что сможет пережить отказ от планов Ганнибала во второй раз, но, возможно, это было и к лучшему.