Daddy’s Boy 2: The Beginning

— Что ты делаешь со мной, пока я накачан наркотиками? — спросил Уилл на следующее утро, когда Ганнибал пришел переодевать его. Лектер стоял к нему спиной, и Уилл заметил, как на секунду он замер, прежде чем достать чистый подгузник из верхнего ящика. Когда Ганнибал обернулся, на его лице была маска притворной невинности. Уилл посмотрел ему в глаза, удерживая недовольный взгляд. — Что, по мнению моего маленького мальчика, Папа делает с ним во время терапии? — Ганнибал направился к кроватке. Уилл не дрогнул. — Ты делаешь что-то. Есть причина, почему я не могу вспомнить. В моей памяти есть белые пятна, пробелы, которые заполнены… размытыми версиями того, что, как мне кажется, я сказал и сделал, и того, что, я думаю, ты сказал и сделал со мной, но… Мне нужно знать. Ганнибал опустил бортик кроватки. Он изобразил милую улыбку и наклонил голову. — Но ты и так знаешь, моя птичка. Мы разговариваем. Я задаю тебе вопросы, а ты мне отвечаешь. — Не лги мне! — Все, что я тебе сказал, правда, — Ганнибал сделал паузу. — Нужно ли мне брать распорную планку? Уилл сглотнул. «Ты не позволишь ему так с собой обращаться, помнишь?» — Уилл подтолкнул себя. Он тихо ответил: — Может быть, это к лучшему, — он съежился при виде разочарования на лице Ганнибала, но решил, что это маленькая победа. Он просто не собирался больше подыгрывать. Уилл терпел, когда Ганнибал вставлял распорку между его лодыжками и поднимал ноги к потолку. Пока Ганнибал разворачивал подгузник, Уилл наблюдал за ним. — Ты заставляешь меня называть тебя «Папочкой» на «терапии»? — спросил он, когда Лектер вытащил мокрый ночной подгузник из-под его задницы. — Ты называл меня Папой, да. Но ты должен помнить, что ты также называл меня Папой вне наших сеансов терапии, — ответил Ганнибал с довольными морщинками в уголках глаз. Он взял детскую салфетку и начал очищать Уилла от мочи. — Под давлением. — Как скажешь, — сказал Ганнибал и подмигнул Уиллу. — Ты трогаешь меня? — Только так, как тебе очень нравится. Ты помнишь, как терся о Папу? Помнишь, как твоя маленькая пи-пи становилась твердой? Уилл внезапно покраснел и уставился в стену. Мистер Фрак лежал на нем, уставившись на него своими маленькими черными глазками-бусинками. Проблема была в том, что Уилл действительно смутно помнил это. Он помнил, как приятно было сидеть на коленях у Ганнибала и прижиматься своим мягким задом к его брюкам. На самом деле, это, казалось, было единственным, что он мог вспомнить из всех своих сеансов «терапии» с П- с Ганнибалом. — Отрицай это сколько угодно, Уилл, но я думаю, тебе нравятся наши совместные сеансы, — небрежно сказал Ганнибал, выбрасывая мусор. Когда он вернулся, то посмотрел на Уилла сверху вниз, как будто ожидал ответа, прежде чем продолжить. Когда Грэм не посмотрел на него, он положил руку на нижнюю часть его бедра, и Уилл вздрогнул так сильно, что его ноги закачались в воздухе. Ганнибал цыкнул и промурлыкал что-то успокаивающее, погладив Уилла по всей длине бедра от сгиба колена до ягодиц. — Прекрати это, — сказал Уилл, пытаясь увернуться от прикосновения. — Я не хочу, чтобы ты так ко мне прикасался. — Правда? — спросил Ганнибал, но его пальцы остановились там, где и были. Он наклонился к лицу Уилла так близко, что их разделяли всего несколько дюймов, и соблазнительно прошептал: — Ты не просил Папу остановиться, когда вчера эякулировал Папе в рот. — Гррахх! — Уилл зарычал и начал биться. Ганнибал выпрямился, убрав руку с бедра Грэма, и с удивлением наблюдал, как тот доводит себя до бешенства, дергая за путы. Уиллу хотелось обматерить Лектера, сказать в недвусмысленных выражениях, чтобы он никогда больше не прикасался к нему, но с трудом придержал язык. Он не хотел в ближайшее время глотать мыло. Через некоторое время он успокоился и просто дышал. — Ты закончил? Уилл не ответил. Он продолжал дышать. Вдыхал через нос, выдыхал через рот. Вход и выход, вход и выход. Так, как Папа… «Блять!» — Уилл мысленно выругался. Он сделал это снова! Он подумал об этом мудаке, который держал его в плену, промывал ему мозги и сексуально домогался, как о «Папе». Уилл внезапно издал сухой всхлип, который быстро грозил превратиться во влажный. Как ему это сделать? Как ему потакать этому психу и не впускать в свою голову? Уилл стиснул зубы и сжал руки в кулаки. Ганнибал посмотрел на него змеиным взглядом, который, Уилл уже знал, означал, что мужчина взвешивает варианты своих действий и какой эффект они окажут на Уилла. — Хочешь свою утреннюю бутылочку? — Ты еще не надел на меня подгузник, — резко заметил Уилл. — Ты прав, еще не надел, — сказал Ганнибал. — Чего ты ждешь? — спросил Уилл, теперь более смущенный и обеспокоенный, чем минуту назад. — Я подумал, может быть, нам следует поговорить по-другому. Алана позвонила мне на днях. В животе Уилла возникло неприятное чувство. Алана? Знала ли она, что он пропал? Нашла ли она его собак? Позаботилась ли о них? Его кто-нибудь искал? Он с трудом сглотнул и уставился на мужчину, отмечая в глубине души, как нелепо и унизительно было то, что Ганнибал хотел говорить об Алане, в то время как он был почти голым подвешен к потолку. Лектер добавил: — Она была обеспокоена тем, что тебя не видели несколько дней и ты не звонил на работу. Я заверил её, что ты способен позаботиться о себе, но мы с тобой оба знаем, что это неправда, — он намеренно умолчал о своём разговоре с Джеком Кроуфордом. — Что? Что ты имеешь в виду, это неправда? Что с моими собаками? Она нашла их? П-полиция, или Джек, или..? — Уилл снова сглотнул от бури эмоций, которые угрожали поглотить его. Хуже всего было то, что он не мог понять, почему Ганнибал ещё не надел на него чистый подгузник. Лектер снова подошёл ближе к кроватке и положил руку на голый живот Уилла. Комбинезон был задёрнут у него на груди. Уилл вздрогнул от этого прикосновения, но не так сильно, как в прошлый раз. Ганнибал посмотрел на него сверху вниз. — Алана сказала, что собиралась к тебе домой в субботу. Я уверен, что она нашла твоих собак и позаботится о них. Я не хочу, чтобы ты больше думал о них, Уилл. Тебе нужно забыть о своих собаках, — его рука двинулась ниже, к паху Грэма, и погладила гладкую кожу. Там уже появился намек на щетину, как и на лице Уилла. — Н-нет, пожалуйста, не надо, — выдохнул Уилл, когда рука Ганнибала мягко спустилась еще ниже, накрыв его вялый член. Дыхание Грэма сбилось, большая ладонь Ганнибала обхватила его, массируя и сжимая, пока Уилл не начал твердеть. — Ннн, остановись! — Что тебе нужно забыть для Папы? — Чт…! — Уилл снова ахнул, бедра непроизвольно двигались в такт стимуляции. Он снова запротестовал, сжав кулаки, но Ганнибал продолжил поглаживать его до полной эрекции, а затем на мгновение отпустил, наблюдая, как член Уилла подергивается на его голом животе. — О чем это Папа хочет, чтобы ты перестал думать, Уилл? — снова спросил Ганнибал и вернул руку на его член. — Ннгх! Чёрт! — А-а! — предупредил Ганнибал. — П-Прости, — Уилл сглотнул и очень старался не реагировать на руку на своём члене, но это было трудно. Он пытался убедить себя, что это просто естественная реакция тела на стимуляцию, но даже в его собственной голове это звучало как неубедительное оправдание тому, как толкались его бедра в руку Лектера. — Папа прощает тебя, потому что он знает, что его маленькому мальчику трудно контролировать свой ротик в муках удовольствия, — ухмыльнулся Ганнибал. Он вывернул руку, и Уилл дернулся, мышцы живота напряглись. — Ответь Папочке, Уилл. О чем тебе не следует беспокоиться? — Ох-х! О боже! Почемутытакпоступаешь… Ннгх! Ганнибал схватил яйца Уилла другой рукой и потянул, сначала мягко, а затем немного сильнее, предупреждая, прежде чем ослабить натяжение. Уилл замер так неподвижно, как только мог, не считая бедер, которые вращались, неглубоко толкаясь в руку психотерапевта. Ганнибал покатал его яйца в ладони. Уилл заскулил. Лектер наклонился к его уху и прошептал: — Ты уже забыл о них. — Нет! Это… Это мои собаки. Я должен забыть о своих собаках! — воскликнул Уилл. — Хороший мальчик. Ты забудешь их. Они больше не являются частью твоей жизни. Ты понимаешь? — он провёл рукой по члену один раз, потом ещё и ещё. Уилл застонал, крепко сжав мышцы. Его ноги качались в воздухе, а пальцы на ногах подгибались. Он сморщил лицо. Ещё раз рука прошлась по его члену, и ещё раз, сжала его. Уилл вскрикнул и залил ладонь Ганнибала и свой собственный живот спермой. Он заплакал, кончая, и громко захныкал, когда Лектер, не отрывая глаз от него, наклонился и слизал семя с его живота. Ощущение языка Ганнибала на своей коже было до смущения знакомым. Уилл всё ещё плакал, когда мужчина вытер его детскими салфетками и принялся, наконец, надевать на него подгузник и опускать перекладину. — Папа скоро вернётся с твоей бутылочкой. Кокосовое, ванильное или шоколадное? — Мне всё равно, — всхлипнул Грэм. — Тогда Папа выберет. — Отлично. *** — Уилл, ты должен поесть. Разве ты не хочешь хотя бы попробовать? — Ганнибал нахмурился. Он специально приготовил для Уилла домашнее рагу, его комфортную еду. Оно состояло из густой «говяжьей» подливки и сытных кусочков нежного мяса (бедро от одного отвратительного сомелье в одном из бывших любимых ресторанов Ганнибала), а также из прекрасной натуральной моркови, сельдерея, грибов, репы и картофеля. Уилл уставился на набросок портрета Эбигейл и изо всех сил старался не обращать внимания на Ганнибала. Когда тот вздохнул и поднялся, чтобы выйти из комнаты, Уилл заставил себя не слишком напрягаться. Его и раньше насильно кормили, и он выжил. Он пройдёт через это снова, если придётся. Он пообещал себе, что не расстроится, когда увидит питательную трубку и шейный бандаж. Затем Ганнибал поставил два указанных предмета на стол рядом с его тарелкой. Пульс Уилла участился, но он сумел подавить панику. — Уилл, — сказал Ганнибал и снова сел рядом с ним, положив одну руку на спинку стула Грэма. — Уилл, посмотри на Папу. Посмотри на меня, — Уилл соизволил бросить на него косой взгляд уголком глаза, но это было всё. — Ты не попробуешь рагу? Папа уверяет тебя, оно восхитительно. Никакого ответа. — Ты знаешь наказание за отказ от еды. Ничего. Уилл снова перевел взгляд с него на Эбигейл. «Интересно, что она сейчас делает, — подумал Уилл. — Наверное, сама ужинает или ей сейчас до слёз скучно на групповой терапии». Он представил, как она пыхтит, надувает губы и старается не смотреть свысока на других девочек из её терапевтической группы. Но она была выше их, в каком-то смысле. Она была выжившей; они были жертвами. Ганнибал громко вздохнул. Уилл был таким весь день, отказываясь разговаривать, смотреть на него, участвовать в рассказывании сказок, уроках ползания или играх. Он отказался сам выбрать себе одежду, когда Лектер предложил, как обещал вчера. Отказался от своей пустышки, отказался играть с Мистером Фраком или хотя бы держать его. Даже под воздействием гипноза он был более сдержанным и просто сидел на коленях у Ганнибала, механически отвечая, когда тот клешнями вытягивал из него ответы. Ганнибал забеспокоился, когда Уилл съел всего несколько ложек за завтраком и обедом, а затем заявил, что больше не голоден. Лектер не заставлял его тогда, думая, что, возможно, желудок Уилла был не в порядке из-за стресса. К тому же он пытался развеять мнение Уилла, что он монстр. Довести своего мальчика до оргазма против его воли ранее, вероятно, было не лучшим способом сделать это. Ганнибал теперь это видел. Но он не мог позволить Уиллу отказаться от еды в третий раз, особенно когда тот не пил. За весь день он выпил только утреннюю бутылочку, и потом отказывался от воды и от сока. Ганнибал терпеливо ждал, давая Уиллу немного пространства. Днём он, припарковав инвалидное кресло Грэма у эркерных окон, играл ему на пианино. Казалось, ничто не могло утешить его дорогого малыша. Ганнибал медленно протянул руку и погладил Уилла по волосам. — Папочке неприятно видеть тебя таким несчастным, милый. Пожалуйста, съешь что-нибудь для Папы. Не обязательно много, всего несколько ложек. Или, может, ты хочешь десерт вместо рагу? У меня в холодильнике есть чудесный маленький яблочный пирог, который я мог бы разогреть для тебя. «Что-то лучше, чем ничего», — рассуждал мужчина. «Где он берёт всю эту еду?» — Уилл задумался. Он не слышал никаких грузовиков с доставкой и был чертовски уверен, что последние шесть дней Ганнибал не выходил из дома. Но он должен был признать, что не был в сознании все время, пока жил у Ганнибала, и, даже находясь в сознании, он не всегда полностью осознавал реальность. Однако откуда бралась еда, не имело значения. В данный момент Уилл умирал с голоду, хотел пить, был измотан, и у него болела голова. Он был не совсем уверен, что решение твердо отказаться от еды и воды было правильным. Он съел достаточно за завтраком и обедом, чтобы пока оставаться в живых. Кроме того, он знал, что Ганнибал не позволит ему голодать. Он просто пытался донести до Лектера мысль, но тот, похоже, не понял её. Он услышал ещё один вздох, и Ганнибал встал, застегнул бандаж на его шее и надел на руки пару нитриловых перчаток. Уилл закрыл глаза и не сопротивлялся пальцам мужчины, когда тот открывал и удерживал его рот. Затем появилась трубка. Уилл поперхнулся. Он чувствовал, что задыхается. Ганнибал опустил трубку ниже, преодолев рвотный рефлекс Уилла, до безопасного уровня, а затем отнёс его тарелку на кухню, где разбавил водой рагу, пока Уилл сидел и изо всех сил старался не упасть в обморок от ощущения трубки в горле. Ганнибал вернулся, принеся жидкое пюре, и с любовью отправил ложку за ложкой в открытое горло Грэма. *** Уиллу требовалась ванна. Ганнибал отвез его в ванную и включил воду, затем присел на корточки возле инвалидного кресла Уилла. Он положил руку на плечо мальчику. Уилл вздрогнул. На его руках были надеты рукавицы, а запястья и ноги оставались скованы наручниками. Он молчал и не шевелился, только дыша и моргая. — Ты будешь хорошим мальчиком и позволишь Папе искупать тебя или тебе нужно успокоительное? — Ганнибал, честно говоря, не был уверен, будет ли его маленький мальчик сотрудничать, как только он освободит его от наручников. Сейчас ему было трудно читать Уилла. Когда Грэм проигнорировал его, возможно, в сотый раз за день, Ганнибал вздохнул и пошел за успокоительным, которое он обычно использовал, чтобы держать Уилла сговорчивым. Хотя он и набрал только половину дозы, так как не хотел, чтобы тот полностью отключился. Уилл напрягся, когда Лектер вернулся в ванную и ввёл иглу в вену на шее. Спустя пару минут Уилл больше не был напряжен. Ганнибал закрыл иглу колпачком и выкинул. Затем он отстегнул Уилла и снял с него подгузник. Он поднял его в ванну, тщательно вымыл и спустил воду. Ганнибал воспользовался возможностью, чтобы быстро побрить лицо Уилла, но оставил лобок на потом. Как только он высушил Уилла, спеленал его и надёжно уложил в кроватку, он сходил за пакетом с жидкостью и капельницей. Ганнибал повесил пакет на крючок над кроваткой Грэма и вставил иглу в сгиб его локтя, аккуратно заклеив скотчем. Уилл застонал, когда ввели капельницу. — Извини, дорогой, но тебе нужны жидкости, — сказал Ганнибал, целуя своего мальчика в лоб, а затем быстрым, целомудренным поцелуем в губы. Он подоткнул Уиллу одеяло и посадил Мистера Фрака рядом. Когда он предложил Уиллу пустышку, тот принял её на этот раз. — Вот хороший мальчик, — нежно проворковал Лектер и с любовью погладил Уилла по всё ещё влажным волосам. — Утром мы начнем всё сначала, — глаза мужчины закрылись, успокоительное погрузило его в сон. *** Ганнибал достал свой телефон и устроился на диване в кабинете со стаканом Кьянти. Он набрал номер Аланы. — Ганнибал, привет! — сказала она, подняв трубку. — Прости, что звоню так поздно, но я не получал от тебя вестей несколько дней и заволновался, — ответил Ганнибал. — Мне позвонил Джек. Он задал мне несколько вопросов, но я чувствую, что был не очень полезен, — добавил он огорчённым тоном. — Да, здесь царит хаос. Мне так жаль, что я не позвонила. Завели дело из-за Уилла. Он официально числится пропавшим без вести. Я была у него дома в субботу и не увидела никаких признаков, что он туда возвращался. Его собаки казались встревоженными, и у них закончились еда и вода, поэтому я покормила их. С тех пор я кормлю их, приходя к нему домой пару раз в день. Джек отправил туда команду, чтобы посмотреть, смогут ли они найти что-нибудь, что дало бы нам ключ к его местонахождению, но… Ганнибал, я так боюсь, что с ним что-то случилось, — её голос сорвался, и Ганнибал услышал, как она мужественно пытается сдержать слёзы. — Мне так жаль, Алана. Хотел бы я помочь чем-нибудь. Хочешь, я полечу домой в Балтимор? — ему было интересно, что произойдёт, если он предложит, зная, что она, скорее всего, откажется. — Я могу купить билеты прямо сейчас и вылететь первым самолетом. Я был бы там к завтрашнему вечеру, к твоему завтрашнему дню. Здесь уже перевалило за три часа ночи. — О, ты всё ещё в Севилье, — она смахнула слёзы. — Я почти забыла. Что ты делаешь там так поздно или, скорее, рано? — спросила она. — Я задержался на лекции и остановился по дороге домой, чтобы поужинать. Когда я добрался сюда, я не мог уснуть. Я сильно… беспокоился за Уилла, наверное, — сказал Ганнибал. Это было правдой. Он беспокоился о своем маленьком ягнёнке. Он надеялся, что тот будет в лучшем расположении духа, когда встанет утром. — Я не могу просить тебя вернуться домой. В любом случае, ты ничего не смог бы здесь сделать. Я просто… — Хочешь моральной поддержки? — Да, — вздохнула она. — Да, но всё в порядке. По телефону нормально. Я знаю, что у тебя там есть планы, которые ты, вероятно, не можешь отменить. — Алана, для меня нет ничего важнее благополучия моих друзей. Неужели я ничего не могу сказать, чтобы убедить тебя? — она слегка рассмеялась на это. — О, Ганнибал, ты действительно отменил бы свой отпуск, правда же? — Я бы сделал это ради тебя или ради Уилла. — Ну… — она хмыкнула и коротко кашлянула, и Ганнибал напрягся. Если она скажет «да», ему придётся использовать запасной план, но он ещё не хотел переходить к нему. — Нет. Нет, Ганнибал. Это неправильно. У тебя есть своя жизнь и… и мы справимся здесь. Ты заслуживаешь своё турне по Европе. Я уверена, Уилл согласился бы. — Алана, ты самая смелая женщина, которую я знаю, — сказал Ганнибал, расслабившись и позволив себе снисходительную усмешку от того, что смог так легко предугадать её. Комплимент был искренним. Она была смелой, гораздо более отважной, чем иногда показывала. — Нет, я не такая, но спасибо тебе, — сказала Алана. — Ты недооцениваешь себя, — ответил Ганнибал, и на другом конце провода воцарилась тишина. Наконец он сказал: — Пожалуйста, дай мне знать, когда появятся какие-нибудь новости об Уилле, и не стесняйся звонить мне в любое время, если тебе просто нужно поговорить. — Хорошо. Ещё раз спасибо тебе. — Не за что, моя дорогая. Спокойной ночи. — Спокойной ночи. Ганнибал повесил трубку. Он улыбнулся и сделал глоток своего Кьянти.