Daddy’s Boy 2: The Beginning

— Мммм! Мм! Мм! Мм! — Уилл подпрыгнул на своём новом стульчике. Ганнибал не мог не улыбнуться реакции малыша на блинчики, приготовленные ему этим утром. Уилл широко открыл рот и потянулся к вилке, которую Ганнибал поднёс ему. Он чуть-чуть промахнулся и закашлялся из-за кусочка теста, но, подавив рефлекс, начал жевать. — Та-а-ак вкусно, Папочка! — сказал он с набитым ртом. — Уильям, — упрекнул Ганнибал, и Уилл смущенно закончил жевать и проглотил, прежде чем пробормотать извинения за то, что говорил с набитым ртом. — Хочу блины каждый день! — настаивал он с блеском в глазах. — Абсолютно нет, — ответил Лектер и серьезно посмотрел на Уилла, или, во всяком случае, попытался. — Блины — это не здоровый завтрак, а растущие мальчики нуждаются в хорошем здоровом завтраке каждый день, чтобы у них было много энергии для игр и учёбы. Ты можешь время от времени есть блины в качестве особого угощения. Но это всё, — поучал Ганнибал, откусывая кусочек блинчиков с собственной тарелки. Он добавил к ним немного домашнего «бекона» (турагент, решившая, что поступает умно, заставляя его переплачивать за билеты на самолет до Буэнос-Айреса, чтобы она могла прикарманить излишки), чтобы его маленький мальчик съел немного белка, помимо сахара и углеводов. Опять же, не самый полезный завтрак, но Уилл так хорошо справлялся со своей терапией, что Ганнибал подумал, что тот заслуживает награды. Уилл надулся, но открыл рот для следующего кусочка. Его запястья потянули за липучки, крепившие их к подлокотникам стульчика для кормления. Он посмотрел на них сверху вниз. — Можно мне надеть цепи, чтобы я мог держать Мистера Фрака? — спросил он, глядя на свои руки в рукавицах. В течение последней недели или около того Ганнибал давал Уиллу больше свободного от рукавиц времени, всегда приковывая его запястья и лодыжки друг к другу, чтобы Уилл не мог вытворить никаких пакостей. Ганнибал подумывал о том, чтобы вообще снять цепи на время уроков ползания и, возможно, игр. Но, несмотря на сотрудничество Грэма и углубление его регрессии, Ганнибал ещё не был уверен, что может полностью доверять ему. Поэтому он ответил: — Конечно, дорогой, как только завтрак закончится. Ты можешь подержать его во время сказок. Тебе бы это понравилось? — Да! — Тогда так мы и поступим. *** Время сказок стало гораздо более спокойным и интересным для Уилла без угрозы быть накачанным наркотиками впоследствии. Как только его мальчик был в цепях и держал Мистера Фрака, Ганнибал поднял его на диван, чтобы прижать к себе, пока он читал и указывал на слова. Иногда они вели небольшие дискуссии о том, что происходило в рассказе или на некоторых иллюстрациях. Иногда Ганнибал переходил на темы, касающиеся предыстории различных сказок. Во время этих лекций Уилл мог стать беспокойным и захотеть встать с дивана. Тогда Ганнибал извинялся перед ним и продолжал читать, а Уилл снова успокаивался. Во время их терапевтического сеанса Ганнибал, как и раньше, проработал с Уиллом набор вопросов и ответов, предназначенных вызвать у него заученные реакции и углубить регрессию. Но теперь он делал это без помощи лекарств. Лектер был доволен, когда Уилл правильно ответил на все вопросы, и похвалил своего мальчика за то, что он такой умный. Услышав похвалу, Уилл уткнулся лицом в изгиб плеча Ганнибала. Такой скромный малыш! *** Уилл заполз на одеяло, которое Папа расстелил для него в качестве игровой площадки в гостиной. Он посмотрел на разложенные перед ним игрушки и просто сел. Он не знал, что Папа хотел, что бы он сделал с игрушками. Их было много, но дело было не только в том, что он не знал, с какими из них играть. Он понятия не имел с чего начать. Поэтому просто сидел, смотрел на них. Затем, слегка нахмурившись, ткнул пальцем в одну или две из них. Он посмотрел на Папу, сидевшего за пианино и что-то писавшего на листе нотной бумаги. Когда он перевел взгляд обратно, игрушки всё ещё лежали рядом, насмехаясь над ним. Он вздохнул. Голова Ганнибала выглянула из-за пианино, и он спросил: — Всё в порядке, mylimasis? — Всё хорошо, Папочка, — пробормотал Уилл, но всё было совсем не хорошо. Он свернулся в маленький комочек и отвернулся, чтобы посмотреть в окно. Было бы неплохо, если бы Мистер Фрак не остался в кабинете, где они с Папой забыли его. Ему нравился Мистер Фрак, потому что всё, что ему нужно было делать, это держать его и иногда махать его крыльями, как будто пингвин плавал под водой. Это было просто и имело смысл. Мистер Фрак был таким же «предметом комфорта», как и его пустышка. Другие игрушки не были предметами комфорта. Они не были мягкими и пушистыми. Некоторые из них были громкими и светились яркими огнями, пугавшими его. Остальные были просто кусками твердого пластика или дерева. Он вообще не видел в них особого потенциала для игр, определенно не в том значении, которое закладывал Папа. Уилл не пошевелился, когда услышал, как Папа подошел и опустился на колени рядом с ним. — Ты не хочешь поиграть со своими игрушками? — подтолкнул Ганнибал. Уилл покачал головой и положил её на колени, наклонив так, чтобы видеть террасу за окном. Ганнибал проследил за взглядом Уилла. Несколько крошечных воробьёв прыгали по внутреннему дворику в поисках песка и мелких камешков, которые можно было бы проглотить, чтобы расщепить пищу в своих желудках. Ганнибал указал на них и сказал Уиллу, что они делают, но того, похоже, это не интересовало. Тогда Ганнибал испугался, что Грэм снова выходит из своей регрессии и что их ждёт ещё один тяжелый период борьбы и отрицания, но затем Уилл повернул к нему голову и заговорил. — Могу я сходить за Мистером Фраком? Ганнибал усмехнулся и погладил его по волосам. — Ты определенно привязан к этому животному, правда? — прокомментировал он, и Уилл слабо улыбнулся ему и слегка пожал плечами. — Он мягкий, — сказал его мальчик, как будто это всё объясняло. — Как ты думаешь, ты сможешь доползти до кабинета и обратно самостоятельно? — спросил Ганнибал. Он не был уверен, разумно ли с его стороны позволять Уиллу бродить по дому одному, но в какой-то момент ему придется позволить Уиллу некоторые свободы, иначе его психическое здоровье пострадает. Уилл кивнул. — Возвращайся сразу обратно. Ты понимаешь? — сказал Ганнибал и глазами дал Уиллу понять, что ему лучше повиноваться. — Я обещаю, — сказал Уилл. — Тогда иди, — ответил Лектер, вставая и наблюдая, как Уилл в цепях выполз в коридор. Ганнибал не спускал с него глаз, пока тот не исчез в кабинете. Несколько мгновений он, затаив дыхание думал, что ему придется идти за Уиллом, но вскоре мальчик появился с Мистером Фраком, болтающимся у него в зубах за одно из крыльев, пока он пополз обратно в гостиную к игровому одеялу. — Хорошая работа! — похвалил Ганнибал, подходя к Уиллу. — Ты так хорошо справился, любимый! Папа очень, очень гордится тобой! — Лектер действительно почувствовал, что слегка задыхается при виде того, как его хороший мальчик возвращается, последовав приказу. Уилл широко, искренне улыбнулся, уселся обратно и заключил Мистера Фрака в объятия. Он по-прежнему игнорировал другие игрушки, но казался счастливее оттого, что у него теперь был плюшевый пингвин и он всё ещё мог наблюдать за воробьями, добывающими корм снаружи. Ганнибал долго сидел рядом с Уиллом, наслаждаясь тихой компанией. Через некоторое время он сказал: — Как ты думаешь, из-за чего тебе так трудно играть с другими игрушками? Уилл подумал несколько минут и пожал плечами. — Я плосто не ‘наю как. Не помню, — он перешел на более мягкий, высокий регистр. Всё чаще и чаще Уилл говорил тем «голосом малыша-Уилла», как называл это Ганнибал. Эта концепция очень нравилась Лектеру, он видел в ней огромный шаг вперед в терапии. Уилл внезапно прижал Мистера Фрака к своему лицу и слегка поцеловал его. Это зрелище растопило сердце Ганнибала. — Ты знаешь, нет неправильного способа играть с игрушками. Что, если ты используешь немного воображения? — предположил Ганнибал. Брови Уилла сошлись на середине лба. Казалось, он был озадачен этой идеей. Ганнибал знал достаточно, чтобы не давить на него в этот момент. Вместо этого он встал и сказал: — Папа возвращается к своей композиции. А ты сядь и подумай об этом, хорошо? — кивок. — Хороший мальчик, — Ганнибал сел за пианино и начал играть. Уилл прижал Мистера Фрака к груди и искоса глянул на груду игрушек на одеяле. Папа хотел, чтобы он использовал своё «воолажение». Он подполз к разбросанным солдатикам и сел, позвякивая цепями. Всё, что он видел, была кучка хлама. Уилл не знал, как ему использовать своё «воолажение», чтобы сделать их чем-то большим. В последний раз, когда кто-то попросил его использовать «воо-лажение», ему пришлось раскрывать действительно ужасные преступления, вызывавшие у него кошмары. Он не хотел, чтобы ему снова снились кошмары. Уилл поставил Мистера Фрака на пол рядом с игрушками и заставил его посмотреть на них вместе с ним. Хотелось бы ему, чтобы Мистер Фрак мог рассказать ему, как играть с игрушками, но он знал, что Мистер Фрак не умеет говорить. — Я бы хотел, чтобы ты умел говорить, — прошептал он плюшевому пингвину. Как раз в этот момент ему захотелось пописать, и он сел немного прямее. Он старался не задерживать мочу, потому что Папа говорил, что это вредно для здоровья, но иногда он не понимал, насколько сильно ему хочется в туалет, пока его мочевой пузырь не начинал болеть. На этот раз ему не было больно. Он расслабился. Всё ещё требовалась некоторая концентрация, чтобы сделать это, но ему удалось хорошенько, долго пописать, а затем он снова подался вперед, взяв Мистера Фрака в руки. Уилл был так рад, что Папа больше не заставлял его носить рукавицы всё время. От них у него потели ладони, и он не мог держать своего пингвина. — Папа, я сделал пи-пи, — объявил Уилл через плечо. — Отлично, сладкий, Папа проверит тебя через минуту. — Хорошо, — сказал Уилл сам себе и повернулся назад. Он коснулся подгузника спереди поверх шорт. Этим утром Папа разрешил ему самому выбрать одежду, и вместо ползунков он надел маленькие джинсовые шорты с симпатичными накладными карманами и эластичным поясом и белую футболку с вышитой спереди веселой лягушкой. Подгузник казался действительно полным, но, возможно, Папа не согласится. Иногда, если Уилл недостаточно намокал, Папа заставлял его носить подгузник, пока он не наполнится. Уиллу было трудно уловить разницу. Он гладил свою промежность, когда Папа подошел и присел рядом на корточки. — Ты знаешь, Уилл, маленькие мальчики не трогают себя. Это нехорошо, — сказал Ганнибал. Уилл сглотнул и отдернул руку. Его цепи загремели, и он покраснел. — П-Прости. Я просто ощупывал свой подгузник. Я не пытался быть непослушным, — попытался объяснить Уилл. Он опустил голову, не в силах смотреть на Ганнибала. Когда Лектер увидел, как его маленький мальчик похлопывает себя по промежности, ему пришло в голову несколько мыслей. Сначала он подумал, что Уилл действительно пытался сексуально прикоснуться к себе. Если так, то он должен был положить этому конец. Только он мог прикасаться так к Уиллу. Другая мысль заключалась в том, что Грэм, возможно, пытался найти способ развязать свой подгузник и снять его. Так не пойдет, если он когда-нибудь собирается довести Уилла до полного недержания. Недержание мочи было основой, на которой строилась вся регрессивная терапия. Оно усиливало необходимость в подгузниках, а необходимость носить подгузники поддерживала регрессивное мышление. По той же причине его малыш должен был зависеть только от своего Папы в смене подгузников. Поэтому Ганнибал решил объявить «зону подгузников» закрытой. Ганнибал никак не прокомментировал извинения Уилла. Вместо этого он сказал: — Приляг на минутку, чтобы Папа мог проверить тебя, — Уилл подчинился и лёг неподвижно, в то время как Ганнибал спустил его маленькие шорты, оставив их чуть выше наколенников, и провел рукой по подгузнику и под ободком, чтобы проверить влажность. — Хм, как хочешь, дорогой. Я думаю, там есть еще немного места, но я не хочу, чтобы тебе было неудобно, — Ганнибал снова натянул шорты Уилла поверх подгузника и слегка похлопал его по промежности. — Тебе неудобно? — Н-нет. Пока нет, — ответил Уилл. Полный подгузник на самом деле был довольно приятным, громоздким, но приятным. Когда Уилл сидел на полу, он был более мягким, чем сухой. — Тогда Папочка сменит его позже, в следующий раз, когда ты пописаешь, хорошо? — сказал Ганнибал и поцеловал Уилла в живот. Тот хихикнул и немного поёрзал. Ганнибал рассмеялся. Затем он поднял руки к явно чувствительному животику Уилла и начал щекотать. Уилл свернулся калачиком, подняв руки, чтобы попытаться отбиться от Папы, но Ганнибал был настроен решительно. Он принялся за бока Уилла, когда больше не мог достать до животика. Уилл взвизгнул и захихикал. Ганнибал щекотал, смеясь, и боролся с ним, запутываясь руками в цепях, но продолжая атаковать, двигая руками по всему туловищу Уилла, даже под коленями. Вскоре они оба тяжело задышали, и Лектер остановился, чтобы перевести дух. — Ох! О, моя птичка! Это было замечательно, — сказал Ганнибал и наклонил голову, рассматривая глаза Уилла, выглядывавшего на него из полусогнутого положения на боку. С одной стороны, если считать, что Уилл был счастливым маленьким мальчиком, взгляд был невинным. С другой стороны, если учесть, что сейчас Уилл был в более взрослом настроении, глаза его были какими угодно, только не невинными. Ганнибал убрал прядь со лба мальчика. — Папе скоро придется подстричь твои волосы, — сказал он. Проигнорировав последний комментарий мужчины, Уилл ответил: — Ты хорошо щекочешь, — Ганнибал усмехнулся и наклонился поближе к лицу Уилла. — Только самое лучшее для моего маленького мальчика, — прошептал он и поцеловал Уилла в кончик носа. Уилл снова хихикнул.