Daddy’s Boy 2: The Beginning

Это случилось в ванне. — Папочка, посмотри на мою пи-пи, — сказал Уилл. Конечно, Ганнибал заметил эрекцию своего маленького мальчика, когда мыл его, но проигнорировал её. Он всё ещё не инициировал никаких сексуальных прикосновений. В последнее время Ганнибал всё чаще ловил Уилла на том, что он трогает переднюю часть своего подгузника, несмотря на все попытки внушить Уиллу, что маленькие мальчики не должны трогать себя. — Она торчит, — добавил Уилл. — Да, дорогой, Папа это видит. А теперь будь хорошим мальчиком и поиграй со своей лодочкой, пока Папа принесет тебе полотенца, — сказал Ганнибал и закончил тереть Уиллу спину. Он отвернулся к бельевому шкафу, чтобы достать полотенца и вытереть Уилла, когда тот закончит играть. Когда Ганнибал повернулся обратно, Грэм сжимал свой пенис и толкался в руку. — О-ох! Это приятно, Папочка! — проворковал Уилл так, что вспышка возбуждения пробежала к члену Ганнибала. Но он не мог допустить, чтобы его милый, невинный мальчик трогал собственные интимные места, как какая-то заправская шлюха. — Уильям! — О-ох, Па-паа! — Уилл вцепился в свой член, несмотря на предупреждение, и снова застонал. Ганнибал навис над ванной. — Убери руку от своей пи-пи прямо сейчас, Уильям. Только Папа может трогать пенис своего маленького мальчика, — сказал Лектер. — Но это так приятно! Ганнибал положил полотенца, которые держал в руках, и присел на корточки у ванны. Он взял Уилла за запястье одной рукой и убрал его ладонь с члена. — Посмотри на меня, — тихо сказал он. Уилл, конечно, этого не сделал. По голосу Ганнибала он понял, что попал в беду. Рука схватила Уилла за подбородок и заставила его посмотреть на Папу. Он захныкал. — Ты ослушался Папу. Ты понимаешь, что это значит? Ты вел себя очень нехорошо, прикасаясь к себе подобным образом. — Я-я извиняюсь, Папочка. Но… Но это было приятно, — сказал Уилл тихим голосом. — Это может показаться приятным, но это не то, что хорошие маленькие мальчики делают с собой. Только их Папы могут это делать. — Ты сделаешь это, Папочка? По-залуста? — Ганнибал чуть не застонал, ему пришлось отвесить себе мысленную пощечину, чтобы не поддаться щенячьим глазкам и жалобному голосу своего маленького мальчика. Его собственный член напрягся под брюками. Ганнибал ослабил хватку на подбородке и запястье Уилла и отпустил их. — Нет. Папа не собирается доставлять удовольствие своему маленькому мальчику, когда он такой непослушный. Ты заслуживаешь наказания. Пойдем, давай вытрем тебя, — Уилл заскулил, но позволил Ганнибалу помочь ему выбраться из ванны и вытереться пушистыми красными полотенцами. Ганнибал заставил Уилла заползти в спальню и помог ему забраться в кроватку. — Как ты собираешься наказать меня, Папочка? — нервно спросил Грэм. У Ганнибала была одна вещь, припасенная как раз для такого случая. Он не собирался использовать её на своём маленьком мальчике для этого, но… Он молча приковал запястья Уилла наручниками к кроватке. Тот снова заскулил, но не сопротивлялся. Ганнибал вышел из комнаты в свою спальню и порылся в нижнем ящике шкафа. Вот оно, всё ещё упакованное. Он достал из ящика маленький батарейный блок с выключателем и двумя тонкими проводами с прищепками на концах и распаковал их. Ганнибал проверил один из зажимов на кончике собственного пальца. Легкого удара было достаточно, чтобы он подпрыгнул. Они прекрасно подойдут в качестве наказания, как только он прикрепит зажимы к маленькому члену Уилла. Когда он вернулся в комнату, Уилл метался на матрасе детской кроватки и дрожал. Обычно после ванны Ганнибал сразу же пеленал и одевал его, но сейчас он оставил Уилла голым. Руки и ноги Грэма покрылись мурашками. Было ли это от страха или от холода, Ганнибал не знал. Он подошел к кроватке и опустил бортик, затем показал Уиллу коробку с проводами и зажимами. — Папа собирается прикрепить это к твоей пи-пи, Уильям, — сказал Ганнибал и начал зажимать прищепки на головке пениса Уилла. Тот взвыл и задергался, когда Лектер пристегнул первую. — Расслабься, — упрекнул мужчина, — ещё ничего не произошло, — он прицепил второй зажим под головкой. Уилл застонал, но не шелохнулся. Как только дыхание мальчика пришло в норму, Ганнибал посмотрел на него сверху вниз и снял наручники. Он погладил Уилла по щеке, и тот посмотрел на него с вопросом и страхом. — Давай, попробуй снять прищепки, — подбодрил Ганнибал, держа палец наготове на кнопке пульта. — Нн-н! — Уилл заскулил и покачал головой. Ганнибал внезапно схватил его под подбородком, слегка сжав горло. Уилл ахнул и попытался вдохнуть, вцепившись одной рукой в кисть Лектера. Выражение ужаса в глазах Уилла было похоже на то, что он видел непосредственно перед тем, как ударить его палкой по ногам. — Ты будешь слушаться своего Папочку, Уилл, или твоё наказание станет намного хуже. Ты понимаешь? — Ганнибал сжал пальцы. Уилл судорожно сглотнул. Лектер отпустил его, и Уилл откинулся на спину, задыхаясь. — Теперь, потрогай свою пи-пи, Уилл. Грэм неуверенно протянул правую руку вниз, чтобы попытаться снять один из зажимов с головки пениса. Ганнибал нажал на кнопку. Уилл взревел и выгнулся дугой на кровати, как будто в него ударила молния. Шок длился всего долю секунды, но, казалось, прошло некоторое время, прежде чем его тело осознало, что его больше не бьют. Ганнибал ждал. Тело Уилла плашмя упало на матрас, и он свернулся калачиком в защитном движении, руки автоматически потянулись к паху, чтобы успокоить и защитить. Ганнибал снова нажал на кнопку. Уилл закричал, из его горла вырвалась вся агония, которую он испытал в тот крошечный момент, когда казалось, то его член поджарили. — Прикоснись к себе ещё раз, — сказал Ганнибал, как только крик его мальчика перешел в резкие рыдания. Уилл покачал головой. — Делай, как говорит Папа, Уильям, сейчас же! — рука Грэма поползла к промежности, и его пальцы почти коснулись головки члена, но Ганнибал снова ударил его током, и на этом всё мужество Уилла закончилось. Он завизжал, а его руки и ноги забарабанили по матрасу. — Убери! Убери! — завыл он и забился на кровати. — Хороший маленький мальчик Папочки больше не будет трогать себя? — спокойно спросил Ганнибал, перекрывая крики Уилла. Когда тот не ответил сразу, он снова нажал на кнопку. Крики продолжились, заполняя небольшое пространство комнаты. — Пожалуйста! С-Сними это, Папочка. Больно! — голос Уилла звучал хрипло из-за криков. — Ты будешь ещё трогать свою маленькую пи-пи? — строго спросил Ганнибал, нависая пальцем над кнопкой. — Нн-Ннн… — Уилл, казалось, был не в состоянии ответить. Ганнибал слегка наклонился вперед и сказал тихим, но убийственным тоном: — Давай, мой дорогой, потрогай свою маленькую пи-пи для Папочки, — Уилл покачал головой и демонстративно спрятал руки под задницу. Ганнибал ухмыльнулся и наклонился, чтобы погладить его по волосам. — Вот мой хороший мальчик. Никогда больше, ты понимаешь? — спросил Лектер. — Он, — он взял вялый член Уилла, и тот заёрзал, — принадлежит Папе, и только Папа может к нему прикасаться. Это ясно? Уилл быстро кивнул и ахнул. В конце концов он снова заскулил: — Пожалуйста, убери, пожалуйста. — Очень хорошо, — Ганнибал снял зажимы, они и сами по себе причиняли Уиллу немалую боль. Он хотел прикрыть свой член руками, но передумал, вместо этого завернув их в простыни по бокам. — Пласти, Папочка. Я больше не буду д’лать это, — пробормотал Уилл, когда Ганнибал поставил коробку на комод и достал для него чистый подгузник. Лектер наклонился и поцеловал Уилла в лоб, разворачивая подгузник. Одной рукой он погладил его по щеке и сказал: — Я знаю, что ты этого не сделаешь, дорогой, потому что ты Папин хороший маленький мальчик, не так ли? — Угу, — сказал Уилл и кивнул. Он поднял ноги, чтобы Ганнибал мог подсунуть подгузник под него и поправить ленты, затем опустил их, чтобы его натянули ему на ноги и чувствительный член. Он сжался и тихо заскулил, когда Ганнибал заправлял его в толстую, мягкую подкладку, и облегченно вздохнул, как только всё это было надежно закреплено вокруг его бедер. Ганнибал обхватил промежность Уилла, прижимая большой палец к члену. Уилл скорчился и раскрыл рот. — Ох! Папа! Ам! — он прикусил губу и откинул голову назад, вцепившись руками в матрас рядом с собой. — Если ты какое-то время будешь вести себя прилично и не будешь трогать свою пи-пи, Папа прикоснется к ней, и тебе станет хорошо. Тебе бы это понравилось? — Угу, — простонал Уилл и кивнул. — Хорошо. Но не сегодня, потому что ты был непослушным. Уилл заскулил и надулся. Ганнибал переодел его в чистую пижаму (синюю с ракетами по всему телу) и надел наколенники, чтобы он мог выползти в гостиную поиграть. Уилл был тихим и угрюмым. Ганнибал наблюдал за ним на игровом одеяле, пока тот рылся в ящике, играя, но с меньшим, чем обычно, энтузиазмом. Через некоторое время Ганнибал присел рядом с ним на корточки и спросил, хочет ли Уилл свою музыку. Уилл уже давно не слушал её, и она начала успокаивать его, как только он преодолел свой страх слишком долго слушать его. — Холошо, — пробормотал Грэм сквозь соску. Ганнибал принёс наушники. Надевая их на уши Уилла, Лектер услышал, как зазвонил его телефон. — Подожди, дорогой, твой Папа должен ответить на это, — сказал Ганнибал, извиняясь за то, что не включил музыку. Это был Джек. — Привет, Джек. Есть какие-нибудь новости об Уилле? — с тревогой спросил Ганнибал и направился в столовую, одним глазом следя за мальчиком, поднявшим глаза, когда он ответил на звонок, но тот сразу же вернулся к игре со своими кубиками. — Нет, — сказал Джек, — и я боюсь, что дело откладывается в долгий ящик. Я продолжал расследование так долго, как только мог. Обычно дела о пропавших без вести лицах официально заносятся в архив нераскрытых задолго до этого, но… — Но он один из твоих, — закончил за него Ганнибал. Он услышал, как Джек вздохнул. — Неужели ничего нельзя сделать? — У нас не было зацепок с тех пор, как мы нашли машину Уилла несколько недель назад, — ответил Джек. — И она ничего нам не дала. Я думаю, как бы мне ни было неприятно это говорить, мы, возможно, никогда не узнаем, что с ним случилось. — Джек, я… — Ганнибалу не нужно было притворяться подавленным. От одной мысли о том, что он на самом деле потеряет Уилла, у него сжалось горло. Он посмотрел на своего милого мальчика, сидящего на игровом одеяле, и улыбнулся, благодарный за то, что он забрал его, когда должен был, так что жестокое злоупотребление Джеком способностями Уилла не полностью разрушило разум молодого человека. — Я знаю, — сказал Джек после долгой паузы. — Я не более в восторге от того, что начальство требует, чтобы мы отстранили наших людей от дела, чем ты. Но я просто хотел, чтобы ты знал. ФБР, возможно, и отказалось от Уилла, но я — нет. Ганнибал изобразил болезненный всхлип и глубоко вздохнул. Он решил, что пришло время полить семя, которое он посеял в голове Джека вскоре после исчезновения Уилла. — Спасибо тебе, Джек. Ты… хороший друг. Мне больно даже предполагать это, но, возможно, Уилл не хотел, чтобы его нашли. — Ты думаешь, он сбежал сам по себе? — голос Джека звучал скептически. — Не было никаких доказательств насилия, верно? То, как работал разум Уилла… — Ганнибал снова сделал паузу, и затем продолжил: — Эмоции некоторых убийц, возможно, переполняли его до такой степени, что он нашел только одно решение, как не пускать их в свою голову. — Ты предполагаешь, что Уилл совершил самоубийство? — На данном этапе я думаю, что это вполне возможно. — Но мы не нашли тела. — Вы бы и не нашли. Зная Уилла, я думаю, что он, скорее всего, отправился бы в какое-нибудь уединенное место, чтобы убедиться, что его не прервут, в место, известное только ему. — Доктор Лектер, то, что вы говорите… Не было никакой записки, никаких признаков того, что он пытался завершить свою жизнь и свести концы с концами. Мы даже нигде не нашли его последнюю волю и завещание. Он просто исчез, — запротестовал Джек. — Что более вероятно, что он причинил себе вред или что его забрали против его воли? Последовало еще одно, более продолжительное молчание. Ганнибал представил, как Джек морщит лоб и пытается побороть чувство вины, которое вызывала у него подобная идея. — Ты кажешься убежденным, — обвинил его Джек мгновение спустя, но его голос был мягким, тяжелым от бремени собственной роли в нестабильности Уилла. — Поверь мне, я бы предпочел не быть таким уверенным. Уилл и я пришли к своего рода взаимопониманию относительно терапии. Мы… становились друзьями. Я чувствую себя ужасно виноватым за то, что не был рядом, чтобы направлять его, когда он больше всего во мне нуждался, — ответил Ганнибал, — за то, что не был его «веслом», как он это называл, — Ганнибал не смог удержаться от еще одного взгляда на Уилла. Мальчик отошел от кубиков и пытался запихнуть Мистера Фрака в пластиковый сарай для животных. — Всё в порядке, Мистер Фрак. Ты влезешь, — шептал Уилл. Ганнибал надеялся, что Джек не мог слышать его из гостиной, хотя, если бы Джек и услышал, он вряд ли бы узнал голос, Уилл сейчас звучал очень по-детски. — Джек, мне жаль, но я должен идти. В восемь у меня симпозиум. Ты позвонишь мне, если что-нибудь всплывет относительно Уилла, что угодно? — Конечно. Ещё раз, мне жаль, что я принес плохие вести. — Я понимаю. До свидания, Джек. — До свидания. Ганнибал повесил трубку и вздохнул. Этот звонок прошел не очень хорошо. Он понял, что был слишком настойчив в том, что Уилл покончил с собой. Он надеялся, что когда-нибудь это не вернется ему в виде проблем с ФБР, но если это и произойдет, у него будет план, как позаботиться о его маленьком мальчике. Ганнибал изобразил самоуверенную, любящую улыбку и вернулся в гостиную. — Кто звонил? — тихо спросил Уилл. — Твой дядя Джек. Уилл посмотрел на Ганнибала, слегка нахмурившись. — Дядя Джек? — Да, дорогой. Хочешь сейчас послушать свою музыку? — Ладно, — Уилл взял наушники и сидел в них, слушая музыку и играя со своими игрушками. Ганнибал некоторое время стоял, наблюдая за ним. Уилл с готовностью принял, что Ганнибал разговаривал с кем-то, кого он знал, точно так же, как он был терпелив и спокоен, когда Алана позвонила некоторое время назад. Но, казалось, за этим принятием почти не было никакого узнавания или эмоций. Это было любопытное явление. Ганнибал мог только постулировать, что личность маленького мальчика Уилла имела ограниченный и прерывистый доступ к его взрослым воспоминаниям. Это было хорошо для них обоих. — Мистер Фрак застрял, — объявил Уилл, выводя Ганнибала из задумчивости. Мужчина посмотрел на него сверху вниз и усмехнулся. — Что ж, — сказал он, присаживаясь на корточки рядом с Уиллом, — нам просто придется его вытащить. — Не делай ему больно! — сказал Уилл, когда Ганнибал потянулся к пластиковому сараю. — Папа будет очень нежен, — ответил Ганнибал. Он взглянул на Мистера Фрака. Определенно, пингвин был очень надежно запихнут в сарай. Ганнибал вздохнул. Он осторожно просунул руку в дверь домика и всунул её между пухлым телом Мистера Фрака и стенкой, затем потянул, стараясь не зацепить ласты или клюв Мистера Фрака за край сарая. Уилл издал тревожное «О-ох!», когда Ганнибал медленно вытащил его пушистого друга. Лектер в конце концов вернул плюшевого пингвина улыбнувшемуся Уиллу, и тот прижал его к груди. — Вот так, моя птичка. Давай больше не будем сажать Мистера Фрака в сарай, хорошо? — Я не буду, Папочка. Спасибо тебе, Папочка. — Не за что. А теперь будь хорошим мальчиком, слушай свою музыку и играй, пока Папа читает, — сказал Ганнибал и взъерошил волосы Уилла. Тот хихикнул. Ганнибал был рад видеть, что настроение Уилла после его наказания больше не было таким обреченным и мрачным. Психотерапевт принес свой планшет из кабинета и сел на диван в гостиной, чтобы прочитать последнюю статью Фредди Лаундс. Со времени последней серии убийств Чесапикского потрошителя и исчезновения Уилла Грэма несколько месяцев назад её статьи были довольно спокойными. На этой неделе она назвала отсутствие новостей об исчезновении Уилла признаком некомпетентности ФБР, заявив как факт, что даже со всеми его ресурсами оно было бессильно найти одного пропавшего профайлера. Подобная желтая пресса забавляла Ганнибала, хотя на самом деле ему было в общем всё равно, что она писала плохие вещи о его маленьком мальчике. Её версия заключалась в том, что Уилл, слишком неуравновешенный, чтобы работать на ФБР, либо сбежал с таинственным убийцей, которому он слишком сильно симпатизировал, либо стал жертвой собственных теней и покончил с собой. Однако последнее мнение сработает в пользу Ганнибала, если Джек наткнется на статью, поэтому он удостоверился, что продлил подписку на Tattle Crime, прежде чем покинуть сайт. Ганнибал долго сидел, размышляя. Свет в комнате изменился, и он понял, что ему лучше поскорее приступить к ужину. Он посмотрел на Уилла и увидел, что тот снял наушники. — Тебе не нравится музыка, милый? — с любопытством спросил Ганнибал. — Всё в порядке, но я больше не хочу слушать, — ответил Уилл. Возможно, Ганнибал оставил её включенной слишком надолго. Уилл беспокоился о том, как долго ему нужно слушать музыку с тех пор, как его наказали за попытку сбежать. Иногда он слушал её часами, и всё было в порядке. В других случаях он мог терпеть только двадцать минут или около того, прежде чем снять наушники. Возможно, музыка непосредственно после очередного наказания пробудила плохие воспоминания. — Это прекрасно, дорогой. Хочешь вместо этого посмотреть несколько мультфильмов на Папином планшете? Папе скоро придется готовить ужин. — Не-а, — сказал Грэм, качая головой. — Хочу посмотреть, как Папа готовит! — весело добавил он и поднял глаза с ухмылкой. Ганнибалу внезапно пришла в голову идея. — Хорошо. Пойдем в столовую, и Папа усадит тебя на стульчик, чтобы ты мог смотреть. Хочешь немного сока? — Да. — Какой? У нас есть апельсиновый, яблочный или виноградный. — Яблочный, по-залуйста, — ответил Уилл и пополз вслед за Ганнибалом в столовую. Лектер помог ему сесть на стульчик для кормления и опустил столик, который не давал Уиллу слезть, а затем достал сок из холодильника. Он налил его в новую кружку, которую заказал специально для Уилла всего пару дней назад, — ярко-фиолетовый стаканчик для питья. — Держи, дорогой. Я вернусь через минуту, — Ганнибал передавал Уиллу чашку. Его мальчик с жадностью пил, пока мужчина ходил в кабинет и просматривал свои принадлежности для рисования. Он достал тонкую газетную бумагу, которую обычно использовал в качестве промокашки, и несколько толстых пастельных мелков, которыми пользовался редко, если вообще когда-либо пользовался. Они были подарком от одного из его пациентов после того, как они закончили терапию, и хотя с его стороны было несколько неэтично принимать подарок, у него не хватило духу выбросить или отдать их потом, так как они были довольно высокого качества, и он всегда хотел попробовать масляную пастель. Вернувшись в столовую, он открыл упаковку и положил их вместе с бумагой перед Уиллом на столик. — Это должно пока уберечь тебя от проказ, да? И ты можешь приглядывать за Папой, чтобы убедиться, что у него ничего не подгорело, — он подмигнул Уиллу, и тот, хихикая, подпрыгнул на своей покрытой подгузником заднице. — Мелки! — Да, любимый, давай, используй их, чтобы нарисовать Папе картинку. — Как ты рисуешь! — Да, — Ганнибал улыбнулся, заправил волосы Уилла за ухо и направился на кухню, чтобы начать готовить ужин. Краем глаза он наблюдал за своим мальчиком, увлеченным пастелью, пока тот решал, какой цвет использовать в первую очередь. Мелки оставляли толстые цветные полосы на газетной бумаге, когда Грэм тестировал их один за другим. Ганнибал услышал тихие «О-ох» и «Красивые мелки», когда завязывал фартук и доставал из шкафа несколько мисок для смешивания. В следующий раз, когда он посмотрел на Уилла, пальцы мальчика были испачканы жирной пастелью, а на бумаге перед ним было буйство разных цветов. Уилл растирал краски, размазывая их в кривую радугу. — Смотри, Папочка! — воскликнул Уилл. — Я вижу, дорогой. Очень мило. Я посмотрю получше, когда мои руки не будут заняты, — ободряюще сказал Ганнибал. Уилл ухмыльнулся и вернулся к своему рисунку. Ганнибал сделал мысленную пометку купить своему маленькому мальчику какие-нибудь подходящие по возрасту принадлежности для рисования. Как только Лектер закончил восхищаться художественным талантом Уилла вблизи и очистил его масляные, покрытые разноцветными пятнами пальцы, наложил им обоим еду и сел за стол, Уилл сказал: — Мой подгузник мокрый. — Ну, тебе придется поносить его, пока ужин не закончится. Папа только что сел, а еда уже горячая и готовая к употреблению. Уилл заскулил: — Но я продолжаю протекать, Папочка, — рука Ганнибала замерла на полпути ко рту Грэма. — Это не прекращается, — он опустил ложку на тарелку. — Сладкий, мы уже говорили об этом, помнишь? Маленькие мальчики мочат свои подгузники. Это естественно. Скажи Папе, почему ты носишь подгузники. — Потому что я малыш. — Это верно. И зачем малышам нужны подгузники? — Потому что они не могут сдерживаться, — прошептал Уилл и посмотрел на Ганнибала в поисках подтверждения. Ганнибал кивнул и улыбнулся. — Да. Теперь ты понимаешь, почему ты протекаешь? — Да, я так думаю, — надулся Уилл. — Давай, детка, попробуй немного Папиной еды и просто не обращай внимания на это, хорошо? — Хорошо, — и Уилл открыл рот, чтобы приняться за еду. После ужина Ганнибал с гордостью закрепил радужную картинку Уилла маленьким магнитом на холодильнике.