Daddy’s Boy 2: The Beginning

— Ш-ш-ш, всё в порядке, детка. Тише, тише, Папа здесь. Всё в порядке, — напевал Ганнибал только что проснувшемуся от очередного кошмара и рыдающему у него на плече Уиллу. Он снова был мокрым, совершенно неспособный больше удерживать свой мочевой пузырь. Мысль об этом беспокоила Уилла больше, чем хотелось бы Ганнибалу, поскольку тот продолжал смущенно комментировать случайные «аварии». В последние дни у Уилла также было несколько «неожиданных» дефекаций, к большому удовольствию Ганнибала и огромному огорчению Уилла. Как всегда, Лектер хвалил и утешал своего мальчика, говоря, как он им гордится и какой он хороший малыш. Большую часть времени Уилл принимал похвалу и утешение, но иногда он отталкивал Ганнибала, либо физически, либо эмоционально дистанцируясь на несколько часов. Как всегда, с дефекацией он требовал немедленной смены подгузника, и Ганнибал подчинялся исключительно из гигиенических соображений. Он надеялся, что со временем Уилл привыкнет к ощущению опорожнения кишечника и не будет испытывать к этому такого отвращения. Сегодня вечером Ганнибал проснулся при первых звуках плача своего маленького мальчика и побежал в комнату Уилла, чтобы утешить его. После нескольких успокаивающих слов и долгих объятий Грэм, наконец, успокоился настолько, что смог полежать спокойно для очередной смены. — Я не хочу, чтобы картинки были у меня в голове, Папочка, — мяукнул он, потирая уставшие глаза, пока Ганнибал менял его. — Я знаю, любимый. Хотя у каждого время от времени бывают кошмары. С ними ничего не поделаешь. Но ты можешь заменить воспоминание о них счастливыми мыслями. — Могу? — Да, — улыбнулся Ганнибал и потрепал Уилла по животу. Он не хотел щекотать Уилла, только успокоить его, но Уилл всё равно захихикал и свернулся калачиком, его подгузник зашуршал. Ганнибал застегнул молнию на пижаме Уилла и наклонился, чтобы поцеловать его в лоб. — Хочешь, Папа немного почитает тебе? Это могло бы отогнать дурные сны. — Хорошо, — согласился он. Лектер кивнул и поднял бортик кроватки, затем прошел в кабинет, чтобы выбрать сказку. Он выбрал «Паровозика Томаса»* и принёс книгу обратно в комнату. Мужчина подоткнул Уиллу одеяло, сел в коричневое кресло и открыл книгу, чтобы почитать. Через пять минут Уилл крепко спал. Ганнибал почитал ещё немного, чтобы убедиться, что он спит, затем закрыл книгу и оставил её на стуле. Он выключил свет и вернулся в свою комнату, устало сняв халат и забравшись под одеяло. Некоторое время он лежал, подложив руки под голову, уставившись в потолок. Он был так занят Уиллом, что в последнее время не мастурбировал. Он закрыл глаза и вызвал в воображении вход во Дворец Памяти, Норманнскую часовню в Палермо. Там он представил себя в крыле, посвященном Уиллу, и направился прямиком к воспоминаниям о его мальчике в ванне, обхватившим рукой свой сладкий маленький член. Конечно, член Уилла не был физически маленьким, полностью возбужденным. На самом деле он был хорошего размера, не слишком большой и не миниатюрный. Ганнибал называл его маленьким по той простой причине, что он был его любимого малыша. Ганнибал вздохнул от удовольствия, лизнул ладонь и опустил увлажненную руку к пижамным штанам, скользнув ею под ткань и обхватив себя. В его воспоминаниях Уилл просил Папу потрогать его пенис, и реакция Ганнибала изменилась с того, что произошло на самом деле, на то, что он хотел сделать в то время. А именно выполнить желания своего маленького мальчика и взять его член в ладонь. Мужчина нежно погладил себя, так, как он сделал бы с Уиллом. Он наклонил голову так, как он бы наклонил голову Уилла. Уперся бедрами в ладони так, как, по его наблюдениям, делал его маленький мальчик в теплой воде ванны. Ганнибал подавил громкий стон. Он не хотел снова будить Уилла, но не мог сдержать свой экстаз. Прошло много времени с тех пор, как он бил пенис Уилла током, но тот очень хорошо следовал правилу не трогать себя. Возможно, Ганнибал скоро предложит ему свою руку (или рот) в качестве награды. При этой мысли пальцы ног Ганнибала подогнулись, и он выпустил порцию спермы себе в кулак. — Ох, mylimasis!