8: Признание
6 октября 2023 г., 20:12
Весь день идет насмарку, а Намджун уже и вовсе забылся в числах, потеряв всякую надежду найти своего напарника и Чонгука. Ким не успел спасти Чона, да и папка с делом была подшита вновь. Слишком шокирующим было то место, где они упустили след химеры.
Внутри все замирает от предстоящей встречи. Ким совсем не понимает, почему директор клуба так спокойно к этому относится, ведь убивает именно его подопечных, именно его омег, которых он берет под свое крыло, говоря всем, что спасет их. Но Намджун больше не верит и сделает абсолютно все, чтобы вывести на чистую воду, ведь Сокджин в силах защитить себя, значит, у него все же есть способ.
В Киме все еще теплиться надежда на то, что он сможет найти Чимина.…
Хотя бы его тело.
Помещение резко заполняет сладкий запах выпечки, именно тот запах, который скоро выветриться из его квартиры; запах, который все еще оставляет фальшивые следы присутствия Чимина в его квартире. Открыв глаза, мужчина смотрит на вошедшего Хосока и хмурится, совсем не понимая, что происходит, да и в замешательстве пребывает не только он, но Юнги, что почувствовал этот сладкий. До боли в легких, знакомый запах.
— У кого-то была веселая ночка? — хрипит Юнги, пытаясь посмеяться над всей этой ситуацией, но у Кима в голове перемыкает и тот, схватив свою ветровку, стремительно покидает помещение, оставляя Юнги наедине со своим напарником.
Выжимая педаль газа в пол, Ким летит по трассе слишком быстро, даже для экстренной ситуации, но его сейчас это не волнует. Намджун сосредоточен на дороге, а брови нахмурены. В голове совершенно нет мыслей, он даже толком не понимает, почему едет именно туда. Наверное, он все же хочет поставить все точки над буквой е.
Клуб «Белиза» привычно закрыт в такое время, но Намджун стучит упорно, ведь Сокджин должен быть там, как и оставшиеся омеги. Дверь никто не открывает, но и Ким не сдается, продолжая разбивать свои костяшки о железную дверь запасного выхода.
— Сука! — Ким резко отстраняется от двери и руками зарывается в свои волосы, совсем не обращая внимания на кровь и жгучую боль. — Открой, мразь! — кричит альфа вновь и опять начинает стучать в дверь, со всей силой, что у него только есть.
— Успокойся, — дверь резко открывается, а альфа видит перед собой именно того, кого так сильно желал увидеть все утро.
На химере легкий кружевной халат, а сам Сокджин дико помят, явно только проснулся. Намджун лишь губы свои поджимает и толкает старшего обратно в помещение, захлопывая дверь за собой и прижимая директора к стене, рыча тому в губы:
— Почему наш детектив так зол? — Сокджин тянет губы в ехидной улыбке и нежно проводит рукой по щеке того, наслаждаясь чужой яростью, — неужели я вас разочаровал, мистер Ким?
— Не прикасайся ко мне, — рычит альфа и хватает Кима за запястье, грубо сжимая их.
— Мне же больно, Намджун, — лепечет омега и продолжает улыбаться, смотря прямо в глаза вампира. — Раньше ты был куда более снисходительным.
— Раньше я не знал, кто ты на самом деле, — альфа в себе сущность сдержать совсем не может, а глаза заволакивает алая дымка. — Я уверен, что это ты убиваешь своих же химер, Сокджин.
— Но-но, зачем мне убивать тех, кто приносит мне такие огромные деньги, Намджун? Ты не представляешь какое горе я испытываю сейчас, ведь этот маньяк убил всех моих лучших работников, — Сокджин улыбается невинно, продолжая смотреть в глаза Кима, кажется, слыша хруст собственной кости.
— Я не знаю, но ты явно что-то скрываешь, я выведу тебя на чистую воду, обещаю тебе. Ты поплатишься за все свои грехи, Сокджин.
— Моя душа чиста, Намджун, как и мои руки, — лицо озаряет невинная улыбка, а Намджуна от этой фальшивой искренности выворачивает.
— Ты обманывал нас на протяжении десяти лет, Сокджин. Мы приняли тебя, как своего, поддерживали и помогали, пока ты водил нас всех за нос своей сущностью.
— Этот клуб достался мне от моего отца, Намджун, что я мог поделать? А если бы вы сразу узнали о моей сущности, то вряд ли бы относились ко мне так лояльно, а так.… У вас всех был прекрасный омега на побегушках, которого в перерывах можно было втрахивать в кабинки туалетов. Тебе ведь нравилось это делать, Намджун. Смысл сейчас делать вид, что я тебе противен?
Намджун скалится и резко ударяет кулаком о стену рядом с головой мужчины, опуская свою голову внизу, глубоко дыша в попытке успокоиться. Все тело сводит от злости, и каждая мышца тела напряжена до безумия, но мужчина не может сорваться. Только не сейчас.
— Я уничтожу тебя, Сокджин… Я сделаю абсолютно все, но разрушу твою жизнь и, если не смогу доказать твою вину законно, то просто убью тебя, Ким Сокджин, — дыхание спирает, а легкие горят от боли из-за запаха омеги.
— Ты ведь не трогаешь омег, Намджун, — спокойно говорит омега в спину детектива, потирая болящие запястья от крепкой хватки Кима.
— В тебе я омеги не вижу, Сокджин. Ты просто монстр, — шепчет мужчина и выдыхает, собираясь все же покинуть это ненавистное до глубины души место.
— Намджун, отпусти Чимина. Он тебе не нужен, — омега отталкивается от стены и подходит ближе к замершему Намджуну, осторожно укладывая руку тому на спину. — Ты ведь просто увидел в нем меня, Намджун. У тебя все еще остались чувства ко мне?
— У меня никогда не было к тебе чувств… Я любил того светлого и нежного омегу вампира, который был перепуган взрослой жизнью… Я любил твой нежный образ, какой ты нам показывал, любил твою отзывчивость и мягкость.… Но я никогда не любил озлобленного химеру, который пользовался детективами в своих целях. Я любил не тебя, а любил только то, что ты показывал. Мне нравился лишь твой образ. — Внутри сердце трепещет от боли, но альфа слабости своей показывать больше не будет, особенно перед падшим омегой.
— Ну же, Намджун… Ты действительно любил мой образ, но если бы я его не создал… Ты бы никогда не принял меня, — руки омеги скользнули с плеч, обвивая торс Кима. — Чимин не я. Он бесспорно похож на меня, но в нем нет той искры, что была во мне, я ведь прав?
Судорожно выдохнув, Ким укладывает свои руки на живот альфы и прижимается своей грудью к спине того, носом утыкаясь меж лопаток. Химера свои глаза прикрывает и продолжает нежно поглаживать тело альфы, вздрагивая, когда его грубо отталкивают от своего тела.
— Если я не найду Чимина живым, то и ты больше жить не сможешь, — хрипит вампир, все же направляясь к выходу, пока голова немного кружилась.
— Настолько любишь эту шавку, что готов убить?
Хлопок железной двери по коже пускает табун мурашек. Омега уверен, что Намджун слышал его слова, но игнорирование со стороны его убивает.
— Ты еще не знаешь, что Чимин, такой же, как и я.
Улыбка сползает с лица омеги. Нахмурившись, Сокджин направляется к охране и просит вырезать кусок с записи, чтобы никто никогда не увидел, что сюда приходил Намджун.
****
С губ слетает хриплый и болезненный стон. Привкус стали во рту уже давно въелся и стал одним целым с Паком, что смотрел сейчас прямо в глаза Чона, который надменно улыбался, сдавливая хрупкую шею детектива. Омега молчит и просто смотрит, а у Хосока холодок по телу пробегает от фиолетового огонька, что периодически загорается в чужих глазах и так быстро потухает. — Чимин, хватит сопротивляться, прими это. Я знаю твою сущность, знаю, на что ты способен. Я помогу тебе открыть то, о чем ты даже никогда не знал, раскрою все твои способности, просто дай мне свое согласие, — хрипит Хосок севшим голосом, наблюдая за эмоциями на залитом кровью лице Пака. — Ни за что в жизни, слышишь? — шепчет парень, чувствуя, как последние силы покидают и без того уже слабое тело. — Я тебя сломаю, Чимин. Я сделаю из тебя лучшую версию, вот увидишь, — оставив очередной удар на лице омеги, Хосок поднимается с постели и окидывает взглядом дрожащее тело Чонгука. Химера беспомощно вжимался в стену и не издавал никаких звуков. Тот словно даже не дышал. Хмыкнув в последний раз, Хосок очень быстро покидает небольшую комнату, запирая за собой дверь. Чонгук уже привычно выуживает изо рта тряпку и медленно стаскивает цепь со своего тела. Хосок совсем недавно сменил цепь для омеги и стал связывать не так крепко как раньше. По началу, Чону было действительно страшно сделать попытку освободиться, но сейчас, он мог спокойно бродить по комнате и хоть как-то поддерживать состояние Чимина, которому альфа даже воды не приносил. — Чимин, как ты? — еле слышно шепчет Чонгук, присаживаясь рядом с постелью Пака, крепко обхватывая похолодевшую ладонь детектива. — Все хорошо, Чонгук, — Чимин из последних сил выдавливает улыбку, прикрывая глаза, пряча фиолетовую пелену, что постепенно затягивала глаза. — Чимин, я понимаю, что это глупо, но может, ты все-таки согласишься? Ты просто дашь согласие, а он нас освободит, и мы сможем сбежать, м? Как тебе такой план, хен? Я уверен, что вдвоем мы сможем с ним справиться… — Чонгук, я не смогу этого сделать, — Чимин несильно сжимает чужую руку, дабы дать, хоть маленькое чувство защищенности. Чону сейчас это действительно нужно. — Я не хочу даже думать про это, уж лучше я умру не признанным химерой детективом, чем соглашусь и буду убивать себе подобных. Я не для этого учился на детектива. — Хен, тебе просто нужно будет подыграть, чтобы мы смогли освободиться, всего лишь…. — Нет, не всего лишь, Чонгук. Я не смогу дать даже лживого согласия, потому что не уверен, что ты будешь после этого в безопасности. Он может убить тебя, а так я просто оттяну немного времени, и нас найдут, главное верь мне, солнышко, хорошо? Ты же мне веришь, Гукки? — Чимин, — Чонгук опускает свою голову вниз и вздыхает тяжело, — неужели ты все еще веришь, что мы сможем отсюда выбраться? — голос омеги полон безысходности, он уже давно потерял всю надежду на спасение, — мы должны себя спасти сами. Если мы этого не сделаем, то просто умрем и будем такими же, как те омеги, что работали когда-то со мной в клубе. — Мы должны ждать, нас обязательно спасут, Чонгук, ты же мне веришь? — Хен, это глупо…. Очень глупо, — Чонгук машет головой в разные стороны и вскоре опускает ту на постель, нежно поглаживая омегу по коже, — мы должны хотя бы попробовать убежать, нас все равно ждет один и тот же результат. — Нас спасут, — шепчет Чимин, хотя сам уже не верит в свои слова. Весь остаток ночи, Чонгук проводит рядом с постелью Пака, пытаясь того хоть немного покормить своей едой, которую делил пополам. Внутри все сворачивалось при виде такого Пака. Силы достаточно быстро покидали юное тело детектива, а отвратительные гематомы совсем не заживали, а лишь сильнее разрастались. Чонгук бессилен. Все, что он сейчас может — просто верить в светлое будущее, где все будет хорошо. Утро наступает незаметно, вынуждая Чонгука вновь впихнуть в рот тряпку и обмотать себя цепью. Взобравшись на постель, тот нервно поглаживает холодный металл, наблюдая за тем, как спит Чимин. Его нутро съедает от собственной беспомощности, а глаза вновь начинает щипать из-за безостановочных слез, которые идут каждый раз, когда возвращается Хосок. Ему страшно. Очень. Но он совсем не знает о том, что Чимину тоже страшно. Глаза закрываются от усталости, отчего Чон опускает голову вниз, начиная дремать, ведь организм уже давно был истощен. Желание хотя бы немного отдохнуть было сильным, но противный скрип двери действовал как грубый удар, вынуждая резко подорваться на месте, чтобы вновь увидеть лицо Хосока, что опротивело до тошноты. Видеть такого счастливого и жизнерадостного оборотня было невыносимо. — Привет, мои любимые. Я знаю, что вы по мне соскучились, — и вновь на лице расцветает противная улыбка. Оставив на полу рядом с постелью Чонгука бутылку с водой и тарелку с завтраком, Хосок привычно опускается на кровать рядом с Чимином, что все еще спал. Либо же притворялся спящим, чтобы хоть немного оттянуть очередную пытку от рук ранее любимого человека, которому доверял всем своим сердцем. — Открывай свои красивые глазки, Чимин, — оборотень тормошит омегу, пока не добивается своего. Чимин устало глаза открывает и смотрит на Чона, который весь сиял, как самая яркая звезда ночного неба. — Выспался, булочка? В ответ слышится лишь напряженное дыхание Чонгука, что свои руки беспомощно в кулаки сжимает, вздрагивая от хлесткого звука пощечины, которая наполняет всю комнату. Хорошее настроение альфы вмиг испаряется, а комнату наполняет тяжелый запах феромонов Чона, что удушают и отравляют тело. — Почему ты продолжаешь противиться? Я могу тебе дать власть, силу, ты благодаря мне получишь признание и восхищение, — Чон грубо обхватывает лицо Пака ладонями, вынуждая смотреть в глаза. — Зачем так стараться сопротивляться, если тебе выходит это боком? Объединись со мной, и я дам тебе возможность убивать не убиваемых, начиная с тех, кто относился к тебе, как к мерзкому животному, заканчивая теми, кто просто пользовался тобой ради личной выгоды. Ты же хочешь этого также, как и я, Пак Чимин. — Хосок, — шепчет Пак и обхватывает запястье альфы, несильно сжимая то, делая глубокий вдох. — Я согласен. Альфа скалится, чувствуя приятный вкус и то самое тепло, что по всему телу расплывается. Он сломал. Хосок победил. Встав с постели, Хосок поднимает омегу с постели, словно тот маленькая куколка, подводя того к постели Чонгука, становясь позади. Этот приятный вкус оседает на языке, а чужой страх заставляет приятно трепетать сердце оборотня, который сейчас полностью доволен проделанной работой. Мужчина держит Пака за плечи и ухмыляется, прижимая ослабшее тело химеры к своей груди, смотря в наполненные страхом глаза Чонгука. — Чимин, ты же веришь мне? Мы с тобой теперь одно целое, мы гораздо ближе, чем ты думаешь, — Хосок проводит носом по шее омеги, втягивая излюбленный запах, что заполняет легкие. — Но этого все равно будет недостаточно, Чимин, — рука скользит ниже, обводя хрупкую талию юноши. — Мы должны стать непросто одним целым, мы должны дополнять друг друга: нам нужна связь, о который никто кроме нас не будет знать. Но самое главное — вера, мы должны верить друг другу. Понимаешь меня? Ты должен мне доказать истинность своего согласия, у тебя есть предположения, как ты можешь это сделать? — Понятия не имею, Хосок, — шепчет Пак и прикрывает глаза, сжимая свои ладони в кулаки, раздирая кожу ладоней когтями. — Для химеры нет ничего лучшего вкуса крови, Чимин… Ты же знаешь, какая она? Я знаю, что не знаешь, — альфа стискивает талию омеги и опускает голову тому на плечо. — Докажи мне, что ты действительно готов объединиться. Убей его, докажи мне свою верность. — Чонгук судорожно выдыхает и испуганно скулит, пытаясь вжаться в стену, медленно высвобождая свои руки из цепей. — Убить? — голос Чимина вздрогнул, а хватка альфы стала крепче. — Да, ты должен почувствовать вкус крови, а он обычная, ничего не стоящая, шлюха, — альфа нежно губами касается оголенной кожи Пака, наслаждаясь чужой дрожью. — Убей его, и мы станем одним целым…. Мы будем великолепной парой, Чимин.… Давай же. Дыхание утяжеляется, а Хосок достает небольшой столовый нож из кармана джинс и вытягивает вперед, смотря на то, как Чимин несмело берет его в руки. Взгляд Чимина заволакивает фиолетовая дымка, а сердце Чонгука пропускает болезненный удар, ведь он не понимает намерений Чимина. Буквально ночью, он говорил, что даже лживого согласия не сможет дать, а сейчас держит в руках нож и хищно смотрит на него. Словно действительно собирается доказать свою верность. — Хорошо, я убью его, — обхватив рукоятку ножа крепче, он опускает озлобленный взгляд вниз и дышит тяжело, пытаясь собраться остаток своих сил. — Давай же, Чимин, не медли, — хрипит альфа на ухо химеры и улыбаются. — Убей его… Сжав рукоять до скрипа, Пак резко разворачивается и проезжается острием ножа по щеке альфы, оставляя не глубокий след. Дыхание замирает, а сердце пропускает удар, и Чимин делает шаг назад, собираясь нанести еще один удар, но Хосок реагирует быстрее. Схватив запястье Пака, и сжав до хруста, с губ Чимина болезненный стон срывается, пока альфа начинает медленно выворачивать руку омеги в обратную сторону, вынуждая нож с глухим стуком удариться о пол. Вкус разочарования отравляет тело, но Хосок действительно поверил, что Чимин мог бы доказать свою верность. — Мразь, — голос альфы на человеческий не похож, от этого становится лишь страшнее. Зрачки мужчины вмиг наливаются кровью, а Пак впервые за долгое время желает свернуться в маленький клубочек и потеряться под кроватью. Чимин не рассчитал удар, ведь был все еще слишком слаб, и это ошибка может стоить жизни. Их жизней. — Не смей его трогать! — верещит Чонгук, резко подрываясь с постели и скидывая цепи окончательно, которые сам и удерживал. Химера накидывается на Хосока, пытаясь впиться острыми когтями в чужое лицо, но Чон оказывается быстрее. Чимин от сильного толчка валится на пол, а Чонгук начинает задыхаться от крепкой хватки оборотня на своей шее. Омега готов поклясться, что слышал, как хрустят его кости. — Вы очень сильно расстроили меня, — рычит Чон, начиная давить на шею химеры, вынуждая того обессилено упасть на свои колени. Глаза Чона вновь слезами наполняются, и тот жмурится, немощно хлопая губами, в попытке сделать хотя бы глоток кислорода. — Даже не представляете, насколько сильно вы меня разочаровали. — Не трогай его, — шипит Пак и пытается доползти до Хосока, но сильный и очередной удар ногой по лицу выбивает последний дух. — Тебе, Чонгук, я сломаю все пальцы и руки, а тебе, Чимин, — альфа переводит голову в бок, смотря на химеру, лежащего на полу беспомощной тушкой, — тебе я сломаю позвоночник, чтобы ты больше никогда не смог двигаться. — Попробуй, — рычит омега и озлобленно смотрит на альфу. В это утро омега вновь проигрывает бой. Он опять сдается. Но все еще держится, начинаю новую войну.****
Заполнение документов выводит из себя. Голова у Юнги уже кругом идет от всего происходящего, а буквы сплетаются между собой. Сняв с себя очки, парень проводит руками по лицу и издает тяжелый вздох, в попытке хоть немного привести себя в порядок, но голова лишь сильнее начинает кружиться. В кабинете он один, где остальные он не знает. Благо, что рабочий день подходит к концу, и он просто все сохраняет, выключая свой компьютер, начиная медленно собираться домой. Хотя Хосок и ушел давно, в комнате все равно витал тот самый смешанный запах сладкой выпечки, от которого внутри все сводило. Не смотря на то, что Мин не был особо близок с Чимином, ему хотелось увидеть того еще раз, посмотреть в глаза, наполненные жизнью и услышать заливистый смех от их шуток. Пака не хватало действительно всем. Собираясь наконец-то выйти, он вновь кидает взгляд на рабочее место своих коллег и прикусывает свою губу. Несмело подойдя к столу, за которым последние пару месяцев работал Чимин, он проводит рукой по древесине и присаживается на мягкий стул. Рабочее место самое обычное, не обжитое, что пугает до чертиков. У Чимина словно личной жизни не было, как и каких-то интересов. Совершенно пустой стол, на котором был лишь ноутбук и папки с документами, которые так и не отнесли еще в архив. Никаких фотографий, стикеров или просто милых записок, как бывает у других детективов. Словно здесь никто и никогда не работал. Юнги совсем не знает, что им сейчас управляет, но и жить с чувством вечной беспомощности уже становится невыносимо. Мин пришел в этот участок совсем недавно, точнее остался работать здесь после стажировки, но отношения старших к нему совсем не изменилось. Он тут был все тем же слабым звеном, которое выполняло лишь одну роль — принеси да подай. Несчастный детектив тут работает уже пять лет, но никогда ему не доверяли ничего, кроме как заполнения документов после чужой работы. Даже когда ему поставили в напарника Хосока, он надеялся.… Но ничего не изменилось, лишь работы прибавилось больше. Надежда в парне с каждым днем угасала все больше и больше, а вот непонятное чувство, которое появилось в его груди, после похищения Чимина лишь росло. Он мог прекрасно понять всех своих коллег, но вот его вряд ли мог кто-то понять. Юнги очень завидовал Чимину, которого специально протолкнули к Намджуну и сразу же дали такое серьезное и ответственное дело, пока на Юнги никто… Никто не возлагал надежд. Но, когда он немного пообщался с Чимином, то понял почему. Бета был перспективен и очень умен, а вот про себя Юнги такого сказать не мог. Вздохнув, он резко открывает ящик под столом и хмурится, замечая различные бумажки с пометками, которые оставлял для себя Чимин. Мин читает каждую, но вот понять ничего не может совершенно. Видимо, ему стоит найти другую работу, где Юнги будет выглядеть более значимым, нежели здесь. Тут он просто мальчик на побегушках. — Что ты делаешь? — голос Намджуна выбивает весь кислород из легких, вынуждая Юнги замереть. Тот так и не открывает последний ящик, переводя взгляд на вошедшего, который выглядел растрепанным и не внушал никакого чувства безопасности. Особенно сейчас. — Я просто смотрел, прости… — шепчет Юнги и отпускает ручку ящика, собираясь покинуть чужое рабочее место, только вот… — Открывай, — тембр Кима все такой же хриплый и грубый, а Юнги ошарашено смотрит на альфу. — Что? — страх его не покидает совсем, а альфа явно второй раз повторять не будет. Обхватив ладошкой ручку вновь, Юнги медленно тянет ту на себя и вздыхает. Там вновь какие-то записочки и флакончик таблеток. Мин замирает и достает флакончик, а после переводит взгляд на Намджуна, который вопросительно изгибает бровь. — Это же таблетки Чимина, — шепчет Юнги и внимательно осматривает флакончик, прикусывая свои губы. — Которые он должен был выпить, он же сказал, что они закончились и я покупал ему новые… Но… Но почему они даже не распечатаны, Намджун? Ким лишь тяжело вздыхает и подходит ближе к Мину, беря в руки упаковку таблеток. Юнги не понимает абсолютно ничего, и просто смотрит на Намджуна, надеясь получить хоть какие-то ответы на свои вопросы, возникшие к голове. — Я не уверен, но… Но кажется, что Чимин не бета, — говорит Ким, закидывая упаковку обратно и захлопывая ящик, присаживаясь на стул напротив Юнги. — Я не могу сказать всего полностью, потому что и сам не понимаю того, что происходит. Мужчина зарывается руками в свои волосы и тяжело выдыхает, а Юнги подрывается с места за аптечкой. Вернувшись обратно, Мин не смело берет в руки ладони Кима, начиная осторожно обрабатывать разбитые костяшки вампира. — Но.… Но я видел, как он принимал эти таблетки.… Да и с чего ты вообще взял, что Чимин не бета? — Когда-то давно, я обнаружил в его резко таблетки с очень сильными подавителями, которые не просто запах подавляют, а саму сущность. Я изначально думал, что Чимин употребляет наркотики, только вот.… Все оказалось совсем иначе. — Мин альфу слушает внимательно и опирается бедрами о стол, продолжая осторожно обрабатывать руки того. — И еще…. Его похитили не из-за того, что раскрыли…. Убийца изначально знал, что Чимин… Чимин химера. — Намджун, что за бред ты сейчас несешь? — Юнги фырчит недовольно, просто относя все обратно и возвращаясь за чужое рабочее место, усаживаясь напротив альфы. — Мы с Чимином нашли подозреваемого, который ставил химерам метки… Я не послушал Синги, когда он сказал, что лицо детектива Пака ему знакомо.… А после я нашел пропавший из дневника лист, где было написано имя Чимина и дата, но вот только где стояла эта метка, я не знаю… Да и в добавок ко всему, цветы стали приходить Чимину гораздо раньше, чем мы сделали из него подставного омегу. Юнги ошарашен, он даже не знает, что и сказать, погружаясь глубоко в свои раздумья, много чего становится на свои места, но, несмотря на все это — вопросов появляется гораздо больше. — Мне кажется, что Сокджин во всем виноват. Мне кажется, что это он убивает своих омег, словно что-то пытаясь скрыть. — Намджун стонет болезненно и вновь сжимает свои волосы, оттягивая их до боли. — Но только что он пытается скрыть и чьими руками это делает… — А ты не думал… Ну, — Юнги вздыхает тяжело и опускает голову вниз. — Я понимаю, что мои слова будут звучать, как бред, но Намджун… Ты не заметил той странной химии между Хосоком и Чимином? Она была нездоровой.… Да и… — Что ты хочешь этим сказать, Юнги? В отличие от тебя я с Хосоком работал несколько лет, и знаю его гораздо лучше тебя. — Вот именно, Намджун. Вспомни, как было с Сокджином. Нельзя слепо доверять людям, думая, что ты их знаешь. — Юнги резко умолкает и опускает голову вниз, начиная, взволнованно потирать руки друг о друга. — Ты не слышишь, что о тебя говорят другие детективы за спиной, а я слышу, Намджун… — О чем ты? — Намджун поднимает взгляд и смотрит на Юнги, хмуря свои брови. — Тебя считают плохим детективом.… И все говорят, что это дело попало к тебе по случайности, даже Хосок говорил… Что ты не справишься, — Намджун замирает от слов своего коллеги и смотрит на того ошарашено, — Прости…. Я не хотел тебе говорить этого… Я и сам плохой детектив, ничего не могу раскрыть самостоятельно… Да и никто мне не доверяет, потому я могу понять, что ты чувствуешь… В помещение воцаряется тишина, которую никто не хочет прерывать, каждый из детективов думает совершенно о своем. Юнги иногда поглядывает на вампира, что выглядел совсем поникшим и явно был сейчас не в этом мире и не с ним. Медленно поднявшись со стула, мужчина берет свои вещи, решая все же уйти домой, но старший его останавливает. — Я действительно никчемный детектив, но… Но я должен найти Чимина, хотя бы его тело, так будет правильно… Сейчас я не могу бросить это дело. — Поступай так, как велит тебе твое сердце, но, Намджун… Тебе действительно стоит присмотреться к Хосоку. Мне кажется, что он что-то скрывает, — улыбнувшись краешками губ, Мин толкает входную дверь и покидает участок, отправляясь домой. *** Рабочее время тянется крайне медленно, заполнять документы совсем не охота. Хосок своим присутствием напрягает, да и ведет себя крайне странно. Юнги кусает губу и часто поглядывает на мужчину, ведь пластырь на щеке хоть и подходит под цвет кожи, но все равно выделяется. Взгляд оборотня резко падает на Мина и тот стремительно отводит свой взгляд к монитору. — Ты пойдешь в кафе? — голос альфы спокойный, несмотря на странную и натянутую обстановку вокруг. Хотя, возможно, это испытывает только Юнги. — Нет, мне еще нужно дело заполнить, — Хосок кивает головой и достаточно быстро покидает кабинет. Поиски не сдвигаются с мертвой точки. Только вот на Юнги навалилось еще больше работы, которую он нашел себе сам, решив немного помочь Намджуну. Естественно тайком. Оказалось, что найти информацию о каком-то человеке очень сложно, но Мин совсем не сдавался и наконец-то нашел то, что так долго искал. — Намджун, — выловив альфу в коридоре, Юнги подбегает к нему и дышит тяжело, пытаясь восстановить дыхание, — я кое-что нашел. Ты должен это увидеть. Даже не должен, а обязан. Альфа молча кивает головой и покорно следует за Юнги в кабинет, где присаживается рядом с Мином, начиная смотреть тому в ноутбук. Детектив достаточно долго роется в своих папках, в скором времени наконец-то находя то, что хотел показать мужчине. — Чонгуку пришло сообщение с одноразового телефона и насколько я понимаю, только он знал точное место, куда ему нужно идти. Но кто-то еще должен был знать об этом месте, но мы не знаем кто, — говорит Мин, а Намджун вздыхает. — Я знаю, что мы ничего не знаем, Юнги, давай к сути ближе, — парень вздрагивает и кивает головой. — Также, что странно: в сообщение было сказано о восьми жертвах, но там было только семь мертвых омег и больше никого. Рядом с этой набережной, к сожалению, совсем нет камер, но вот на трассе, неподалеку, все же есть несколько, — включив видео с камеры наблюдения, он ждет недолго и ставит видео на паузу. — Вот, видишь, это машина приехала сюда за полтора часа до того, как туда пришел Чонгук.… И именно она уехала через пятнадцать минут после прихода Чонгука… — Парень мотает видео, показывая все происходящее Киму, — Тебе не кажется эта машина знакомой? — Эта машина Сокджина, — шепчет Намджун, зная этот автомобиль вдоль и поперек, а сердце в груди бешено стучит, — я знал, что это он… — Да, но это еще не все, — Юнги прикусывает губу и начинает щелкать камеры по очереди. — Никто не знает, где располагаются квартиры химер, на Сокджина они не записаны, но вот этот домик… Вот этот домик записан на Чимина с недавнего времени… Сокджин подарил ему домик у моря за день до красной луны, — шепчет Юнги, переводя свой взгляд на Намджуна. — Только вот в тот день они не виделись, да и Чимин бы своей волей никогда бы не поставил свою печать на документах. Если его не заставили. — За день до того, как его похитили, — шепчет Намджун и резко подрывается с места. — Нам нужно к Инхо, срочно, — Ким выбегает из кабинета, стремительно направляясь в кабинет своего начальника, чтобы получить разрешение на осмотр помещения. Выбить разрешение у Инхо было действительно сложно, но получилось. На улице собрались несколько детективов из их агентства, которые были готовы помочь с осмотром, только вот на удивление, Хосока среди них не было. Когда все собрались, то сразу же заняли свои машины, дабы поскорее добраться до нужного им места, чтобы наконец-таки осмотреть тот домик у моря в надежде найти хоть какие-то ответы. Несколько патрульных машин едут к морю. В машине гробовая тишина, Юнги погружен в свои мысли и крепко сжимает в руке оружие. Это его первый значимый выезд, оттого сердце в груди стучит очень быстро. Мина впервые за пять лет услышали, но именно сейчас он надеется, что был не прав. Ему страшно увидеть Чимина, очень страшно. — Мы почти приехали, ты готов? — спрашивает Ким, а Юнги натянуто улыбается и несмело кивает головой, сильнее стискивая свой пистолет. Машины вскоре останавливаются у ветхого, почти разваленного домика. У всех внутри кровь закипает от волнения, ведь каждый из них боится увидеть то, что они видят постоянно. Но сейчас совсем другой случай: раньше они осматривали кого-то незначимого для себя, а сейчас.… Сейчас они могут найти своего коллегу. Дверь оказывается не закрытой, что было не удивительно, ведь на первый взгляд это здание вообще не должно стоять. Разделившись на привычные для себя группы, каждый обходит свой уголок, осматривая все досконально. Дыхание спирает, а громкий визг Чанбина «Нашел», совсем выбивает из колеи. Намджун вылетает из ванной комнаты и несется на голоса, после чего входит в небольшую комнатку, видя, как на одной из постели лежит полуживой Пак, а на другой сидит привязанный и скулящий Чонгук. — Я вызвал медиков и криминалистов, — шепчет Юнги, пока Намджун несмело подходит к постели, усаживаясь на пол, проводя рукой по холодной щеке. — Я нашел тебя…. Мы нашли тебя, — совсем тихо шепчет вампир и прикусывает свою губу до боли, иногда мелко подрагивая от страха, ведь Чимин больше всего смахивал на труп. — Это все Хосок! — надрывно верещит Чонгук, как только его рот освобождают от тряпки. — Это он написал мне сообщение, он притащил сюда… По щекам химеры вновь текут слезы, а Чанбин продолжает освобождать несчастного омегу. Движения полицейского осторожны, ведь он старается не причинить еще большей боли и одновременно не навредить уликам, периодически поглядывая на своего коллегу, что сидел рядом с Паком. — Он даже к постели его не приковал…. Что же он с тобой сделал, Чимин, — шепчет тихо Ким, крепко сжимая ладошку омеги, что до сих пор лежал без сознания. С приездом медиков и криминалистов работа становится проще, точнее ее больше нет совсем. Со и его напарник уже давно уехали, пока Ким сидел в машине, вдыхая едкий дым в легкие. Альфа бросил курить уже несколько лет назад, но именно это дело заставило его вернуться к старым привычкам. — Все будет хорошо, Намджун, — совсем тихо шепчет Юнги, выбрасывая уже тлеющий фильтр на улицу, закрывая окно со своей стороны, чтобы было не так холодно. — Он сломал ему руку и вывихнул ногу. Он не приковал к постели, сделал все, чтобы Чимин не смог убежать. Чимин был весь в крови, Юнги… Его тело холодное, — шепчет альфа, смотря опустошенным взглядом в одну точку. — Самое главное, что они живы… — также тихо шепчет Юнги, наблюдая, как альфа заводит машину. — Нам здесь больше делать нечего, поехали. *** — Хозяин, я облажался, — шепчет Хосок, стоя перед омегой на коленях с опущенной головой, чувствуя себя сейчас виноватым псом. Чон действительно ошибся с выбором места, раньше он был более продуман, но с его успехами, он стал слишком невнимательным и расслабленным. — Я знаю, Хосок, — шепчет химера и подходит ближе к Чону, опуская свою ногу на плечо альфы, вынуждая того наклониться ниже и прижаться лбом к холодному полу. — И ты должен все исправить, Хосок, — омега продолжает давить на плечо альфы своей ногой, холодно смотря на детектива. — Но.… Но как я могу все это исправить, Господин? — спрашивает Чон и хватается за лодыжку химеры, начиная бархатную кожу поцелуями покрывать, поглаживая ногу мужчины, чтобы хоть как-то снять злость со своего хозяина. — Возьми всю вину на себя, Хосок, — слова химеры выбивают дух из легких и тот несмело голову поднимает, преданным щенком смотря в глаза омеги. — Но.… Но я ведь могу быть полезным.… Я делал все, что вы просили: подчищал документы, убивал полицейских и омег, которые слишком много знали. Я, правда, могу защищать вас и дальше, делать все, что вы прикажете, хозяин. Только помогите мне и я вас больше не разочарую. — Голос Чона потерянный и совсем немного испуганный, ведь он не хочет расставаться со своим Хозяином. — Глупая шавка, — омега ударяет альфу по щеке, оставляя на светлой коже яркий отпечаток руки, после чего медленно присаживается на корточки, грубо обхватывая подбородок альфы, вынуждая смотреть в глаза, затянутые фиолетовой дымкой. — Я никак не смогу тебе помочь или спасти. Нужно было думать прежде, чем глупить, детектив Чон. Хосок скулит жалобно и подползает ближе к омеге, продолжая свои жалкие попытки вымолить пощады. Альфа опускается и вновь начинает покрывать поцелуями бархатную кожу хозяина, придерживая ногу за лодыжку. — Чимин оправиться, а он такой же детектив, как и ты. Думаешь, он простит то, что сделал ты? Нет. Или думаешь, что Чонгук будет молчать? Химеры очень преданные существа и выбрав себе защитника, сделают абсолютно все, чтобы помочь своему хозяину, которого выбрали сами. Ты облажался. Чонгук расскажет все и выдаст тебя со всем твоим дерьмом и единственное, что ты сможешь сделать, так это взять всю вину на себя, Чон Хосок. Или ты хочешь расстроить своего Хозяина? Губы трогает нежное улыбка, а тело альфы все еще потряхивает от осознания, что он больше не встретиться со своим хозяином. Ему нужно исправить все ошибки и защитить химеру, потому тот кивает глупым болванчикам, при этом безостановочно шепча, что защитит своего Господина и ничего никому не расскажет: возьмет всю вину на себя. — Ну, вот и умница, — омега продолжает улыбаться, а после резко поднимает голову Чона к потолку, выпуская свои клыки, — а сейчас, ты получишь свою награду, Хосок. Если справишься, то я будут приходить к тебе на свидания, мой любимый песик. Судорожный стон слетает с губ Чона и тот свои глаза прикрывает, подрагивая в ожидании. Неприятная боль накрывает с головой, когда химера погружает свои клыки в кожу над ключицей, но так только по началу. Неприятные ощущения сходят слишком быстро, оставляя за собой лишь одно удовольствие и приятное расслабление, которое Чон может испытать только со своим хозяином. Никакой омега даже атома не стоит, по сравнению с его Господином.****
— Это был Хосок, — единственное, что может сказать Чонгук, сидя перед альфой в небольшой комнате. Он чувствует на себе взгляды, хотя даже понятия не имеет, кто на него смотрит по другую сторону окна, что разделяет допросную пополам. — Это был Хосок. — Чонгук, боже, — судорожно стонет мужчина и потирает руками лицо. — Ты это уже пятнадцать раз сказал, Чонгук.… Скажи, пожалуйста, более подробно. Опиши детально, что произошло, что он делал с вами. Почему ты был привязан к постели с заткнутым ртом, а на Чимине не было совершенно ничего… Чонгуки, я тебя выслушаю… Омегу от ласкового прозвища передергивает, ведь так его называл Сокджин каждый раз после хорошо выполненной работы. Но еще и Хосок так говорил, когда Чонгук плакал. Омега смотрит на свои перевязанные руки и беспомощно всхлипывает, собирая остаток мыслей в кучку и начиная говорить: — Намджун, не называй меня так, — вампир лишь кивает головой и протягивает парнишке чистый лист с ручкой, продолжая смотреть на омегу. — Если не можешь всего рассказать, то, может, попробуешь все это написать? — альфа улыбается ласково и пытается хоть как-то подступиться к Чонгуку, хоть это и очень тяжело. — Я очень хочу помочь и тебе, и Чимину, помоги мне, Чонгук, мне нужно знать, что произошло. — Хорошо, — омега берет в руки ручку и смотрит пустыми глазами на белоснежный лист, который был абсолютно чистым. — Я не могу написать… Тяжелый вздох срывается с губ альфы, а Чонгук кладет ручку на листок, протягивая все обратно Киму, также судорожно выдыхая, в последний раз набираясь смелости. — Я работаю в клубе «Белиза», потому что.… У меня просто нет возможности работать в другом месте. Во-первых, мне еще не было восемнадцати лет. А, во- вторых, я химера. Мне пришлось в юном возрасте сбежать от опекунов, потому что отчим грозился убить меня, мою сестру и мою маму, потому что я единственный урод в их семье. Я пытался устроиться хотя бы обычным уборщиком, но у меня ничего не вышло, потому что как только работодатели узнавали о моей сущности, то меня избегали. Тогда, я решился и пришел в клуб «Белиза», потому что он считался самым безопасным местом для таких, как я…. Да и по основным условиям мы должны были только танцевать. — Ты пришел до того, как химер из клуба начали убивать? — Намджун наводящие вопросы задает с осторожностью, боясь спугнуть мальчонку, что может сейчас наговорить на срок Сокджина. — Нет, я пришел уже после того, как химеры начали пропадать… Я понимал все риски, но все же… Я думал, что буду только танцевать, но со второго дня Сокджин принуждал меня ходить в особые зоны к клиентам, — шепчет омега и прикусывает свою губу, а тело пробирает мелкая дрожь от воспоминаний. — Подожди, сколько тебе сейчас? — Мне семнадцать, — шепчет Чонгук и все также держит голову опущенной, всхлипывая. — Но по документам двадцать два. Сокджин специально их сделал для меня, и на третий день, после того, как я…. Как я обслужил очень состоятельного клиента, он переписал на меня одну из квартир, в которой я стал жить. Поскольку я был невинен и хорошо справился со своей работой, так он мне сказал. — У тебя остались твои настоящие документы, Чонгук? — альфа прикусывает губу, пока внутри начинает ликовать, предчувствуя свою победу над их общим знакомым. — Нет, Сокджин их забрал, а мне отдал липовые… Он сказал, что я никому не должен говорить про другие документы. — Альфа кивает головой и тихо просит продолжить свой рассказ, что собственно, парнишка и делает: — Я хотел бросить… Хотел уйти из клуба, когда пропал Чимин, потому что не чувствовал себя там безопасно, но Сокджин не отпустил меня. Меня тогда насильно затолкали в комнату и заставили.… Заставили обслужить постоянного клиента… Я… — По щеке парнишки в очередной раз потекли слезы и тот вскинул голову вверх, пытаясь сразу же успокоиться. — Я не знаю их имен, и плохо помню лица…. Но на каждого омегу приходилось от четырех альф, которых мы ублажали.… У кого-то было больше, но, ни у кого не было меньше четырех, — шепчет омега и продолжает сидеть с поднятой головой. — Как только я закончил, то сразу убежал в квартиру, которую подарил мне Сокджин… Я остаток ночи пробыл дома, как и весь следующий день, а уже вечером мне пришло то сообщение. Я не помню точно, что там было написано… — Мы нашли твой телефон в песке на набережной и уже изучили его, продолжай, — Чонгук кивает головой, продолжая тяжело дышать. — Про то, что я развеял труп на северной набережной, знали лишь мои опекуны. И Сокджин, я много чего лишнего ему рассказал, когда был пьян. Я доверял ему. В первые дни я действительно считал, что «Белиза» меня спасет и убережет от всего. — Сокджин знал про набережную и что тебя с ней связывает? — Да, знал, — шепчет тот еще тише. — Я без задней мысли прибежал на то место и, когда увидел трупы, то сразу же позвонил вам, детектив Ким. — Почему не позвонил сразу после того, как получил сообщение? — Я хотел найти Чимина и потому сразу же направился на набережную, но…. Но не подумал, что стоило позвонить сначала вам, — альфа кивает головой и продолжает внимательно слушать химеру, что на удивление хорошо справлялся. — Потом на берегу появился незнакомый мне сначала человек. Я не знаю, откуда он пришел, Хосок словно из воды выполз. Я хотел убежать, но не смог. Он прислонил мне к лицу какую-то тряпку и, когда я открыл глаза, то уже был прикован цепью к постели в какой-то непонятной комнате… Напротив меня была еще одна койка на которой лежал Чимин. Я пытался с ним поговорить, боялся, что он мертв, потому что он молчал… Но его молчание длилось лишь до прихода Хосока. Хосок приходил всегда в одно и то же время два раза в день, приносил нам еду и воду.… По началу… — По началу? — переспрашивает альфа, надеясь разговорить резко замолкшего омегу. — Да… Когда он пришел в седьмой раз… — омега дышит тяжело и кусает свою губу. — Он заставил меня смотреть на то, как… — На что он тебя заставил смотреть, Чонгук? — Он сначала пытался договориться с Чимином. Просил объединиться, потому что знает, кто он… Но Чимин не согласился и Хосок… Хосок стал его насиловать… Он каждый день приходил и делал это… Он бил его и мучил… Морил его голодом, не давал пить…. Он довел Чимина до такого состояния, что он совсем перестал открывать глаза и снял цепь с него, потому что был уверен, что после всего этого он никуда не денется… Дыхание спирает, а в голове что-то щелкает. Это было не в голове Намджуна, ему не мерещилось, он действительно чувствовал запах Чимина на Чоне. Этот психопат был его лучшим другом, был его напарником, а не просто посторонним человеком. Осознание больно бьет по вискам, ведь принять все это слишком сложно. Проще сказать — невозможно. — Чимин… Он химера, — шепчет Чонгук и дышит тяжело, пытаясь хоть как- то справиться с подступившим к горлу комом. — Хосок… Хосок стянул с него какую-то штуку, которой Чимин обматывал свою руку…. И там.… Там был такой же шрам от ожога, как и у меня.… Только.… Только метка была более уродлива, словно ему ее ставили несколько раз, а поверх еще много шрамов… Как от когтей… — Спасибо за содействие, Чонгук, этого будет достаточно. — Стойте, Намджун…. Хосок был не один, — омега резко вскакивает со своего стула, опрокидывая тот по случайности. — Иногда.… Был слышен еще один голос, но я не могу сказать, кто это был… И еще… Я могу все рассказать, только выслушайте меня, умоляю. — Я тебя слушаю, Чонгук, все хорошо. Прости, что поторопился, продолжай. — Это случилось за пару дней до того, как вы нас нашли. Хосок пришел и сильно избил Чимина, прося его вновь присоединиться. Я умолял Чимина согласиться, ведь не верил в то, что вы сможете нас найти. Чимин сказал, что не может, но утром он все равно согласился. Хосок сказал, что им нужно стать одним целым и в качестве доказательства, попросил Чимина убить меня. Но Чимин его по щеке полоснул… Он тогда меня опять связал, а Чимину… Чимину он вывихну ногу, и я готов поклясться, что слышал хруст его костей. После этого он не открывал глаза и Хосок к нам не приходил… Химера умолкает, давая понять, что больше ему рассказывать нечего. Мужчина выключает диктофон, что лежал на столе и покидает помещение для допросов, не отвечая Чонгуку абсолютно никак. Слишком много он уже услышал и все нужно обдумать. Выйдя из коморки, он во внешней комнате сталкивается с Юнги и начальником их отдела, которые были тут все это время и слышали все с самого начала. — Я запрошу ордер, но экспертизу еще никто не открывал, Намджун. Одних показаний Чонгука будет мало, да и ордер будет на рассмотрение около недели. Слишком мало улик, а точнее их совсем нет, — говорит Инхо и смотрит на Намджуна, у которого глаза кровью наливались от злости. — Хосок не должен знать о том, что мы знаем, Намджун. — Я все равно напишу заявление на ордер. Я посажу и Хосока, и Сокджина, и меня вы не остановите, директор Чха, — стиснув зубы посильнее, альфа выходит из помещения, оставляя тех наедине. Направляясь к своему кабинету, Намджун дойти не успевает, как его догоняет омега, несмело касаясь руки. Резко обернувшись, Ким облегченно выдыхает при виде взволнованного Чонгука и натянуто улыбается, чтобы немного разбавить напряженную атмосферу. — Скажите, пожалуйста, как там Чимин? Я много раз пытался к нему попасть, но охрана меня не пропускала, а медсестры молчат… С ним же все хорошо? — Да, Чонгук, с ним все будет хорошо. Он потерял слишком много крови и его организм вымотан, но врачи ему помогут и вскоре он встанет на ноги и вернется к нам здоровеньким, — омега на слова альфы растягивает губы в улыбке, чувствуя облегчение. — Спасибо вам, детектив Ким…. — Чонгук резко отдергивает свою руку от чужого предплечья, ведь совсем не обратил внимания, что все еще крепко держится за вампира. — Вы же его посадите, да? Хосок больше не причинит никому вреда? — Чонгук, я обещаю тебе, что сделаю абсолютно все, чтобы Хосок оказался за решеткой, — омега продолжает улыбаться на слова альфы, впервые вдыхая свободной грудью. — За тобой скоро приедут и отвезут в больницу. Чонгук, внимательно следи за своим здоровьем. Ты тоже сильно пострадал, так что тебе тоже нужно немного подлечиться. Мальчишка лишь кивает головой и быстро убегает к Чанбину, который сопровождал его до участка. Намджун еще долго стоит в коридоре, смотря в пустоту и, вздыхая. Все же дойдя до своего кабинета, Намджун присаживается за свое рабочее место и берет в руки папку с экспертизы, кусая губу до крови. Распечатав конверт, вампир глазами бегает по строчкам, внимательно вчитываясь в текст. Сперма, найденная на теле Пака, действительно принадлежит детективу Чону. В самой хижине было найдено много отпечатков пальцев, свидетельствующих о том, что Хосок там присутствовал и что все это с омегами действительно сотворил он. В глубине души Намджун радуется, что наконец-то приблизился к самому концу этой гонки. Только вот результаты состязаний его не впечатляют. **** Изменившуюся обстановку в коллективе было сложно не заметить, особенно Хосоку. Альфа знал о том, что Чонгука опросили, и после того дня часто видел те не однозначные взгляды со стороны Юнги, который никогда не оставался с ним наедине, а словно хвостиком бегал за Намджуном. Оставшись в кабинете вновь наедине, Хосок облегченно выдыхает и закидывает ноги на стол, откидываясь на спинку стула и блаженно прикрывая глаза. По телу бегут мурашки, а сам альфа ощущает непривычный прилив сил и бодрости, который по венам растекается, согревая тело. Все бы хорошо, но только его отвлекает звонок своего телефона, который лежал на столе. Нахмурившись, тот возвращается в привычное состояние и принимает вызов от неизвестного стационарного номера, прижимая к уху телефон, напрягаясь всем своим телом. — У них ордер на твой арест, Хосок, — позвонивший вмиг сбрасывает вызов, толком не удостоверившись в том, слышал ли его детектив. На губах расцветает ехидная улыбка, а сам Хосок откладывает свой телефон в сторону и пересиживается уже на диванчик для гостей, в ожидание. Ведь, если ордер уже готов, то вряд ли его бывший напарник будет долго ждать, а уж тем более тянуть такой ответственный момент. Намджун с Юнги действительно не заставляют себя долго ждать, резко врываясь в кабинет, а Хосок сразу же вытягивает свои руки навстречу альфе. — Или мне их лучше поднять, детектив Ким? — альфа ухмыляется, а Намджун скалится, оголяя свои клыки. — Не нужно. Думаю, что свои права ты знаешь, Чон Хосок, — рычит Намджун, сковывая чужие руки наручниками, смотря в глаза человека, которого считал самым близким на протяжении последних семи лет. — Вставай. — Я думаю, что тебе все же стоит зачитать мои права, иначе я подам жалобу на твою некомпетентность. — Даже если и подашь жалобу, тебя это не спасет, Хосок, — дернув Чона за запястье, тот продолжает пилить альфу взглядом.— У вас есть право хранить молчание. Все что вы скажете, может и будет использоваться против вас в суде. Ваш адвокат может присутствовать при допросе. Если у вас нет денег на адвоката, он будет предоставлен государством. — Ты так горячо выглядишь при аресте, у меня даже привстало, Намджун, — альфа хмыкает и судорожно выдыхает, когда получает удар в живот, сгибаясь пополам от неожиданного выпада детектива. — Я расценю твои слова, как попытку домогательства и препятствие аресту, хуже это тебе, конечно, не сделает, но я буду удовлетворен. Оборотня на смех пробивает и тот особо не сдерживается, послушно покидая уже свой бывший кабинет. Улыбка с лица альфы не сползает, а при виде других детективов, что как черви после дождя, выползли из земли, чтобы поглазеть, Чон лишь шире улыбается, расправляя свои плечи, как гордый орел. Словно сделал то, чем можно гордиться. — Я поверить не могу, что это действительно Хосок, — шепчет Юнги, подходя к Киму со спины, наблюдая, как защелкивается замок на решетке, куда посадили Чона до момента допроса. — Ты же первый, кто говорил о том, что он фальшивый, Юнги, — Намджун выдыхает, постепенно начиная успокаиваться, чувствуя вкус победы. — Да… Я говорил это, но до последнего надеялся, что ошибаюсь, — голос Юнги поникший, а голова тяжелая и тот вновь выдыхает, собираясь вернуться в кабинет. — Тяжело признавать такие вещи… Да и Хосок был всегда рядом, что даже не верится в то, что он. — Но многое становится на свои места. Хосок знал, как проходят осмотры, все качественно убирал за собой. Он никогда не оставлял даже улики, все было продумано, а если что-то и было не так, то уже в участке, он мог все подправить. Сейчас, самое главное посадить его за решетку. — Ты прав, он часто пропадал на работе и иногда вел себя странно, но все равно. Все это время убийца был у нас перед самым носом, а мы этого не замечали… Он просто психопат, раз, будучи детективом, решился на такой отчаянный поступок, — Намджун на слова младшего детектива лишь кивает головой и понуро опускает голову вниз. — Сейчас мы просто ждем адвоката. Как только приедет Джисон, начнем допрос. — Джисон? — Юнги улыбается и хихикает, медленно идя под боком вампира. — Это, конечно, жестоко Намджун. Ты вообще не оставляешь Хосоку и шанса. — На слова коллеги, Ким лишь беззлобно хмыкает и продолжает идти, желая ненадолго присесть, дабы хоть немного отдохнуть. Время за небольшим перерывом и чашечкой кофе пролетает очень быстро. Киму, как и Мину, в принципе хотелось хотя бы еще немного отдохнуть, но Хан приезжает слишком быстро, из-за чего Намджун вынужден прийти в допросную, чтобы послушать речь Хосока. — И так, преступим к допросу, — Со вздыхает и первым делом включает диктофон, после чего кидает мимолетный взгляд на окошко, за которым стоит Намджун и еще парочка других детективов, которым интересно посмотреть на допрос своего коллеги. — Меня зовут Со Чанбин, и я буду проводить ваш допрос. — Я Чон Хосок, но думаю, что эти формальности лишние, мы работали вместе не один год и вместе с тобой разгребали все дерьмо, — Хосок хмыкает и все также улыбается краешками губ. — Я так понимаю, вам интересно то, как я убивал и скольких я убил? — Я должен соблюдать правила в независимости от того, сколько мы были знакомы, а также, чем занимались, — Со тяжело вздыхает и притягивает к себе папку с личным делом альфы. — Вы действительно убили двадцать трех химер? — спрашивает Чанбин и складывает руки в замок, смотря на Хосока и не опуская формальностей. — Да, или нет… — Хосок задумчиво мычит и поднимает взгляд к потолку. — Я не знаю, сколько я убил именно омег с сущностью химеры, да и это не так важно сейчас. — Что вы имеете в виду? — по коже Со бегут мурашки, а из-за волнения к горлу подкатывает ком, который сглотнуть не получается. — Иногда я выбираюсь на случайную охоту, чтобы не растерять свои навыки, — Хосок смотрит в глаза Чанбина, словно заглядывая тому в самое нутро, отчего становится не по себе и тот даже теряется на мгновенье. — Когда и кого вы убили в последний раз? — Ох, дайте подумать, — Хосок показательно задумывается и прикусывает свою губу. — Это была какая-то молодая девушка. Ей на самом деле просто не повезло. Она увидела то, чего не следовало. Она оказалась не запланированной целью, ей всего лишь не повезло появиться не в том месте, не в то время. Да и это было скучное убийство. Добыча должна сопротивляться и бороться до последнего вздоха. Однако, у нее не хватило для этого сил, потому и охота выдалась слишком легкой. — Когда вы убили в первый раз? — голос Чанбина вздрагивает непроизвольно. Альфа уже давно пожалел, что согласился провести это мероприятия с таким ублюдком. — О, это замечательный вопрос, потому что Сурен я никогда не забуду, мы познакомились с ней в баре. Она так и вешалась на меня, желая поскорее оказаться у меня дома, только вот очень быстро пожалела и, к сожалению, до моей квартиры она не добралась. Очень хорошая девчонка, — оборотень скалится: — На самом деле, мое первое убийство было небрежным, и я помню, как тогда вымотался. Вдобавок был еще и сложный рабочий день, но Сурен в тот вечер была как глоток свежего воздух. Она сделала мой вечер прекрасным. В помещение воцаряется гробовая тишина, и лишь звук щелкающей ручкой Джисона немного разбавляют ситуацию. По омеге видно, что тот волнуется, ведь дело ему досталось не просто сложное, а безвыигрышное. У омеги нет даже мелкого шанса одержать победу и хоть как-то спасти Хосока от наказания. — Мы должны были это сначала обсудить лично! — Хан пищит и смотрит на Со недовольно. — Все это незаконно! Вы аферисты! — Законно, я просто лишь задаю вопросы, а уже детектив Чон сам решает, что ему рассказывать, а что нет, — альфа лишь плечами жмет, с сожалением смотря на юного защитника, что сидел весь поникший. — Я никогда не забуду свое возбуждение, которое испытывал в тот день. Правда, это было внутреннее возбужденнее, нечто большее, чем просто эрекция. Эти чувства, что я испытал тогда, засели в моей голове. После того дня, мои убийства продолжились. — Кто такая Сурен, Хосок? — Это без вести пропавшая девушка, — тот жмет плечами и опускает голову вниз, начиная рассматривать свои руки. — Ее мать пришла через два дня, после того, как ее маленькая и хорошая доченька пропала и какое же везение, что она пришла именно ко мне. Ее мать даже не подозревала, какая ее дочка была похотливой шлюхой, которая была готова разложится на барном столе при полной посадке клуба, лишь бы получить действительно большой и толстый член. — Выбирайте выражения, Хосок. — Хорошо, детектив Со, я буду более нежен, если вам так нравится. Так вот, мамаша этой девушки подала заявление на поиск, и я закрыл это дело через месяц за недостаточностью улик, потому что я их все уничтожил. Только я знаю, где на самом деле ее дочка отдыхает уже пять лет, — оборотень хищно скалится, а Джисон выдыхает беспомощно, откидывая от себя ручку и стремительно покидая допросную. — Меня же уволят после этого дела! — верещит омега, смотря озлобленно на Намджуна. — Ты специально попросил, чтобы именно я взялся за это дело? Знал, что тут даже шанса нет на победу. За что ты меня так ненавидишь? — Прости, Джисон. Я наоборот дал тебе дело, чтобы ты особо не старался, — Намджун беззлобно улыбается и пожимает плечами, смотря на разъяренного омегу. — Меня из-за еще одного проваленного дела просто уволят! — визг омеги кажется слышно даже в коридоре, но Хану совершенно все равно. — Я просто хотел тебе немного помочь, я не знал. Ты ведь можешь отказаться от этого дела, — Ким делает шаг навстречу к юному омеге. — Хосок уже подписал документы, я просто так не смогу отказаться от этого дела. Намджун, ты просто закопал мою карьеру. — Ну, значит не быть тебе адвокатом, Джисон, — альфа морщится от резкого и болезненного удара по щеке. Кожа гореть начинает, а комната быстро пустеет. — Блин, больно, — альфа нижней челюстью двигает и переводит взгляд уже на вышедшего Со, что словно мелко подрагивал. — Я не могу поверить во все это, мне нужно срочно выпить или я свихнусь, — шепчет альфа и оставляет на небольшом столике диктофон, на котором полностью был записан разговор с Чоном. Альфа достаточно быстро покидает комнату, уходя вслед за юным адвокатом, желая тому предложить немного выпить.
