Метка химеры

      — Нога так болит, — жалобно шепчет омега и с улыбкой смотрит на Инхо, что лежал на постели с довольной улыбкой. — Ты же поможешь мне, правда? Я так устал сидеть в этих стенах, даже в магазин выйти не могу. — Ким ведет своей ногой по бедру мужчины, внимательно смотря тому в глаза.              — В зависимости оттого, как ты постараешься, Сокджин, — Инхо обхватывает лодыжку омеги и медленно присаживается, начиная вести рукой выше, наслаждаясь нежностью кожи. — Ты же постараешься для меня?              Губы альфы трогает противная улыбка, от которой воротит очень сильно, но Сокджин улыбается в ответ и не останавливает руку директора, что уже давно забралась под легкий шелковый халат. Ким осторожно толкает мужчину обратно на постель и взбирается тому на бедра, проводя руками по груди.              — Инхо, ты же знаешь, что я могу, — Сокджин склоняется к шее мужчины и покрывает ту нежными поцелуями, пока старший выдыхает, нагло обхватывая руками ягодицы омеги, крепко те сжимая. — Ты же следишь за Хосоком, м?              — Конечно, — шепчет Чха и вновь приподнимает мягкую ткань, опуская руки на оголение ягодицы, сжимая те. — Я приказал, чтобы охранники следили за ним, но в последнее время он слишком разбушевался. Мне пришлось подговорить еще и местного врача, чтобы тот подчищал анализы его крови и колол успокоительные.              — Успокоительное? — Омега осторожно расстегивает ворот чужой рубашки и внимательно заглядывает тому в глаза, проводя острым кончиком языка по своим губам.              — Да, он когда поступил, в его крови обнаружили странный наркотик, видимо он принимал его уже очень долго. Ни одна экспертиза не могла распознать что это, но он полностью убивает нервную систему, вот из-за этого он и стал буйным.              — Я так понимаю, в основное дело это не пошло?              — Да, мы скрыли это. Потому что это позор для детектива и нашего отдела, — альфа выдыхает облегченно, когда Сокджин вновь начинает покрывать поцелуями его шею. — А что самое удивительное, остатки этого вещества Феликс до сих пор находит в его крови….              — Удивительно, — Сокджин ухмыляется и медленно выпускает свои клыки, а глаза фиолетовая дымка затягивает.              Мужчина судорожно выдыхает и сильнее сжимает бедра парнишки, издавая довольно громкий стон, когда клыки пронзают кожу. Тело директора обмякает на кровати, а Сокджин отстраняется, начиная искать по чужим карманам кошелек или телефон.              Омегу расстраивает, что альфа пришел к нему налегке, но тот не отчаивается, найдя лишь полупустую упаковку сигарет. Встав с постели, тот натягивает на себя уличную одежду и стремительно покидает квартиру, в которой его упрятал Инхо.              Выйдя на улицу, Сокджин втягивает носом свежий воздух и облегченно выдыхает, отходя в сторону и выуживая из упаковки сигарету, зажимая ту меж губ. Услышав звук сирен, Ким неосознанно делает пару шагов назад, прячась за мусорными баками.              — Твою мать…              Только что, химера потерял свой дом и покровителя. У омеги не было ни телефона, ни денег, лишь упаковка с сигаретами и зажигалка. Сжав ту посильнее, Сокджин сильнее натягивает на свою голову капюшон и стремительно направляется к набережной. Его глаза вновь озаряются ярким фиолетовым светом.              Ждать приходится долго. Ветер на улице в конце осени неприятно обдувал кожу, отчего кожа жгла. Услышав звук подъезжающей машины, Сокджин оборачивается и улыбается, наблюдая, как быстро прибегает к нему Джисон.              — Хозяин, — лепечет тот и падает на колени перед омегой, доверчиво смотря тому в глаза, — от вас так долго не было вестей…. Я боялся, что с вами что-то произошло.              — Хороший мой, — Сокджин проводит рукой по щеке Хана, а пухлые губы растягиваются в улыбке. — Ты же поможешь мне?              — Конечно, Господин… Только скажите, что мне нужно сделать…              Обхватив подбородок омеги рукой, Ким тянет адвоката вверх и тот покорно поднимается на ноги, продолжая преданно смотреть в чужие глаза.              — Для начала, навестишь нашего друга? Мне кажется, Хосок соскучился, но я не могу к нему прийти. Ты же знаешь, — Джисон кивает головой и продолжает смотреть Сокджину в глаза. — Как бы мы не любили его, но он сейчас лишний. Ты же не хочешь, чтобы тебя раскрыли?              Взгляд Джисона меняется, ведь тот не совсем понимает, чего от него хотят. Получив от своего Господина небольшую колбочку, тот с интересом ее осматривает, поглядывая на омегу.              — Это будет его утешительное напоминание обо мне. Сделай так, чтобы о нем услышали в последний раз, хорошо?              — Я сделаю все для вас, Хозяин, — омега тянется к Сокджину, но тот останавливает его и склоняется к лицу. — Чем я еще могу вас порадовать?              — Роди химеру, Джисон, — глаза омеги округляются и тот беспомощно открывает рот, но слов не находит. — Воспитай его, как лучшую замену для меня. Ты сделаешь это для меня?              — Да, Хозяин…. — голос Хана подрагивает и тот лишь прикрывает свои глаза, опуская голову вниз. — Только, как мне нужно его воспитать?              — Сделай из него сильного омегу. Сделай так, чтобы в будущем, этот город трепетал в ужасе и боялся даже подумать, про его имя…. Назови его моим именем, чтобы мы были связаны с тобой до конца, Джисон.              — Хорошо… Я сделаю это, — Сокджин ухмыляется и давит на кадык юноши, вынуждая того откинуть голову назад.              — Джисон, ты заслужил похвалы.              Ноги омеги подкашиваются, а Сокджин склоняется к чужой шее, придерживая оборотня за талию, впиваясь клыками тому в шею. Отстранившись, Ким продолжает удерживать с трудом стоящего мальчишку на ногах. Уложив Джисона на холодный песок, Ким залезает в чужой рюкзак, и ухмыляется, замечая кошелек.              Выудив пару купюр, тот извиняется пред бессознательным телом, обещаясь вернуть должок. Сокджин скрывается с набережной, пытаясь отогреть руки горячим потоком воздуха и идет, куда глаза глядят.              ****              — Джисон, — альфа возбужден — все его тело пробирает дрожь, а взгляд потерянный. Хан холодно смотрит на мужчину, пока тот умоляет его хоть что-то рассказать об их Хозяине.              — Хосок, — вытянув руки вперед, Джисон берет чужие ладони в свои и мягко улыбается. Немного раскрыв свою ладонь, он вкладывает в руку Чона небольшую ампулу от Сокджина. — Хочешь порадовать своего хозяина?              — Скажи, что я должен сделать? Я готов на все, — Хосок взглядом водит по лицу омеги, сжимая ладони того и до крови раскусывая свои губы.              — Это его последний подарок для тебя. Хозяин боится, что ты его предашь. Унеси с собой все секреты, Хосок. Так хотел Он.              Взгляд Чона пустеет и тот отдергивает свои руки от Хана, сжимая в руках ампулу. Хосок пять лет служил Сокджину верой и правдой. Он делал все, чтобы его Господин был им доволен, и не собирается его разочаровывать.              Альфа молчит, как и омега. От холодного взгляда адвоката по коже бегут мурашки. Тот лишь несмело кивает головой, а Хосок просто встает со своего места. Он оглядывается назад и просит охранника забрать его.              В этот день, Чон очень сильно подрался со своим сокамерником, избив того почти до полусмерти. Альфа словно сошел с ума, и чтобы он никому не навредил, на эту ночь его перевели в карцер.              Комната была совершенно пустой, и тот беспомощно упал на пол. Дыхание спирает от предвкушения. Он выуживает небольшую ампулу из подкладки нижнего белья и смотрит на ту, пытаясь разгрызть основание. Когда, у него, получается, открыть желаемое, мужчина проводит острым краешком стекла по своей шее, расцарапывая ту, а после втирает весь подарок от Сокджина в рану, ощущая себя гораздо лучше.              Облегченно развалившись на холодном полу, тот с улыбкой смотрит в потолок. Альфа окрылен чувством легкости, его больше не беспокоит боль и переживания, потому Хосок выполняет последнее поручение от своего Хозяина.              Он унесет все тайны в могилы.       Чон Хосок сыграет важную роль для него.       Сегодня, он выполнит последнее задание, что бы порадовать омегу.              Сегодня, Чон Хосок, умрет, во имя химеры.              ****              Джисон, после посещения Хосока, сразу же отправил Чанбину сообщение и поехал в обозначенное место. Добраться до кафе не было сложно, сделав выбор для себя и для альфы, он спокойно сидел и мягко улыбался, ожидая прихода Чанбина. Омега сам предложил старшему встретиться и пообедать, а на лице светилась легкая улыбка. Альфа себя долго ждать не заставляет, усаживаясь напротив Хана.              — Привет, ты уже что-то заказал? — спрашивает тот с улыбкой, а Хан кивает головой. Со не понимал, с чем было связано чужое предложение, ведь последняя их посиделка закончилась не самым лучшим образом.              — И для тебя я тоже заказал обед. Думаю, что тебе понравится, — Джисон улыбается мужчине ответно, легонько касаясь чужого бедра, вызывая мурашки у Со.              — Что ты делаешь, Джисон? — хрипит альфа и обхватывает чужую лодыжку, пытаясь остановить нежные поглаживания.              — Заигрываю, не понятно? — оперившись локтями о столешницу, нелепо подмигивает Чанбину, срывая с чужих смешок.              — Тебе, в твоей конторке, промыли голову что ли? — Со убирает чужую ногу и немного отодвигается от стола, чтобы омега не приставал к нему, ведь впереди еще целый рабочий день.              — Я просто хочу получить немного твоей любви, Чаннбин, — альфа отрывает взгляд от меню и смотрит в чужие глаза.              Чанбин не понимает чужих намерений, но все равно поддается искушению. Эту ночь они безусловно проведут вместе, потому что Со — вампир, а Джисону нужно родить хмеру.              ****              — Что значит, мертв? — Чимин сидел напротив Намджун и пытался прислушаться к разговору, но толком ничего не понимал.              Бросив затею с подслушиванием, тот спокойно усаживается на диванчик и ждет, когда Ким закончит. В кабинет заходит Юнги и протягивает Чимину стаканчик с чаем и кусочек пирога, а Чимин с улыбкой кивает головой и принимает еду, приступая к обеду, ведь изрядно проголодался.              — Хосок сегодня ночью покончил с собой, — говорит Намджун, опуская телефон на стол, рядом с клавиатурой.              Мин чудом успевает поставить на стол все то, что держал в руках, пока не произошло грандиозное падение. Напарники, смотрят на вампира в удивление и совершенно не могут поверить в то, что произошло.              — Накануне, вечером он избил своего сокамерника практически до смерти и его направили в одиночную камеру. Утром, его нашли мертвым, когда он не забрал завтрак и не отзывался на голоса тюремщиков.… Как сказал тюремный врач, то у него открылось внутреннее кровотечение, возможно, тот альфа сильно ударил его, но это не было причиной. Изначально Хосок себе перерезал горло, возможно, что его никто не слышал и так он попытался избавиться от боли….              — Это ужасно, — говорит Юнги, а Пак просто молчит.              На душе химеры кошки скребут. С одной стороны, он даже рад смерти Чона, но вот с другой… Он сам хотел убить его, хоть и не понимал этого желания, оно сидело где-то на корке в подсознание, не раскрываясь даже для самого обладателя сущности.              — Погребение будет на выходных, вы пойдете? — спрашивает Ким, ближе к вечеру и допивая свой кофе.              — Не знаю, посмотрим, что будет на выходных, — спокойно говорит Мин и тяжело вздыхает, продолжая рассматривать видео с камер, что были доступны для его просмотра.              — Нет, не пойду, — Пака понять можно, ведь в его воспоминаниях не осталось ничего хорошего. Все это прекрасно понимали. — Самоубийство — это худшая попытка бегства от ответственности, Хосок должен был страдать. — Чимин поджимает губы, а его слова остаются проигнорированными.              Парни весь день проводят в работе, пытаясь найти Сокджина, что вновь словно испарился. К концу рабочей смены, все по привычке забираются в машину к Намджуну, который развозит всех по домам. Альфа чувствовал, что таким жестом, хоть немного дарит безопасности своим близким людям. Он не хотел увидеть кого-то из них мертвым.              Альфа привычно останавливается около гостинцы, где работал Чонгук. Чимин выуживает из кармана свой телефон и набирает номер друга, ожидая, когда тот ответит. Все несколько звонков Чимина оказываются проигнорированными, отчего волнение в груди возрастает, а внутри появляется чувство, будто что-то идет не так.              — Чонгук не отвечает, — Пак сразу же открывает дверь машины и быстро выходит из той, даже не захлопывая за собой дверь.              Химера стремительно направляется к стойке регистрации и останавливается перед миловидным юношей, что обслужил клиентов. Тот даже рот открыть не успевает, как Пак от переживаний выпаливает:              — Позовите горничного, Чон Чонгука. Я его опекун, — юноша за ресепшеном кивает головой и направляется к телефону, отходя совсем ненадолго от взъерошенного Пака.              — Простите, но с полудня Чонгука никто не видел.              Сердце Пака стучит болезненно, и он поджимает свои губы. Достав из кармана удостоверение личности, он показывает его юноше, после чего просит, чтобы тот переправил ему видео с камер наблюдения. Абсолютно со всех, которые есть в этой, чертовой, гостинице.              — Чонгук пропал, после полудня его никто не видел, я попросил видео с их камер…. Нам нужно его найти…              Голос Чимина дрожит. История повторяется. По приезде в квартиру Чимина, тот первым делом обходит всю квартиру в надежде, которая быстро угасает. Чонгука нигде не было, а Юнги уже приступил к просмотру видео из гостиниц.              — Чимин, подойди.              На зов Намджуна, Чимин послушно приходит к старшим и заглядывает в экран ноутбука. Чонгук стоял на улице с огромным мусорным пакетом и осторожно перекидывал тот в баки. Чимин дышит тяжело, замечая черное пятно, что ударило юношу по голове, а после утащило в машину.              — Господи….              Совладать со своими эмоциями сейчас кажется невозможно. Тот прикрывает свои глаза и усаживается на диван и прижимает ладони к лицу, скрывая слезы, стекающие крупными каплями по щекам. По плечам юноши было понятно, что тот плачет, ведь они мелко подрагивали.              — Чимин, мы обязательно найдем его. Все будет хорошо, — говорит Ким и присаживается рядом, поглаживая Пака по подрагивающим плечам, пытаясь хоть как-то успокоить юношу.              Напарники сидели над ноутбуком и упорно искали хоть какие-то следы омеги, пока Чимин сидел напротив и молчал, смотря в потолок. От его взгляда, в потолке уже давно должна была появиться дыра, но этого, к счастью, не происходило.              — Намджун, — альфа на слова омеги отзывается и переводит взгляд от ноутбука на юношу, — я вот сижу и думаю…. Под чем я был в ночь, когда убили Хенджина? — Пак покусывает свою губу и все также смотрит в потолок.              — Дурман-трава, а что? — Ким тяжело вздыхает и устало потирает лицо руками, пытаясь хоть как-то привести себя в порядок.              — Я в ту ночь видел, как Хенджина убивают, мне казалось, словно этот человек пытается убить меня…. Через время мы узнали о смерти Хенджина, а также, у Хосока на щеке были полосы от когтей, которые оставил тогда я, будучи под этим веществом.              — Чимин, с тобой просто играет фантазия, — Юнги на слова Кима хмурится и смотрит на Чимина, чье лицо не выражало никаких эмоций.              — Я хочу попробовать вновь, вдруг это поможет…. Если же нет, то продолжим поиски. — Чимин откидывается от грядушки и упирается локтями в свои колени, осматривая старших.              — Чимин, это глупо. Видений не бывает, — Намджун хмурится. Ему кажется, словно Пак с ума сходить начинает из-за потери Чонгука, кого уже целый год так тщательно оберегал.              — А может и не глупо, — вклинивается Мин, получая грозный взгляд от вампира. — Может между химерами есть какая-то связь? Чимин ведь много времени проводил с Хенджином, может именно поэтому он увидел его смерть?              — Зачем тогда его опоили дурманном?              — Чтобы сбить столку. Ему нужно было время, чтобы убить Хенджина и, обездвижив меня, он его получил и закончил то, что начал. Прошу вас, давайте попробуем? Хуже все равно не будет.              Намджун не верит в то, что что-то получится, но все же отправляется в круглосуточный аптечный пункт, а его место занимает Чимин. Начиная помогать вампиру с поиском следов Чонгук и предположительно, Сокджина.              Через время, в квартиру вернулся Намджун с настойкой из дурмана и бутылкой пива, решив смешать все так, как было в тот раз. Поставив все на стол, Чимин притянул к себе упаковку из аптеки, и долгое время читал инструкцию по применению, в скором времени, просто выливая все в бутылку с пивом.              Устроившись напротив альф, Пак осушает бутылку с пивом и чувствует, как дуреет. Омега пил часто, оттого понимал, когда ему нужно остановиться, но сейчас он ощущал совсем не алкогольное опьянение. Чимин дышит тяжело, а внутри все болезненно сводит.              Откинув голову назад, Чимин продолжает тяжело дышать, а сознание затуманивается, пока глаза затягивает серая поволока. Намджун также дышать тяжело начинает, смотря на изящную шею Пака с отчетливыми венами, в которые хотелось впиться клыками.              — Намджун, ты чего? — несмело спрашивает Мин и вздрагивает, когда Ким вскакивает со своего места.              — Все повторяется. В прошлый раз, когда Чимин был под дурманом, я испытывал жуткий голод. Голод по крови, но я никогда ее не пил, даже не знаю, какая она на вкус. Как я могу желать так сильно того, чего никогда не хотел? Меня всегда воротит от одной лишь мысли о крови, а тут.              — Просто успокойся…              Чимин болезненный стон издает и прижимает ноги к своему телу, которое покрылось испариной. Омега сильно дрожать начинает, но Юнги покорно сидит на месте и удерживает Намджуна, не собираясь мешать Чимину.              Чимин болезненно стонет, ощущая лишь то, как все затекло. Оглядываясь по сторонам, у омеги ничего рассмотреть не выходит из-за темноты. Тот дышит тяжело и пытается сдвинуться с места, но все попытки оказываются безуспешными. Слишком мало места.              Яркий свет фонаря больно бьет по глазам, а дверца багажника поднимается вверх. Над химерой склоняется Сокджин и с хищной улыбкой смотрит на паренька.              — Ты уже проснулся? Сладко выспался? — Ким тянет связанного юношу за волосы, вытягивая того из багажника.              Пак валится на асфальт и кажется, стесывает себе коленку, болезненно мыча. Глаза заволакивает фиолетовая дымка, но сил ему не хватает, чтобы полностью отдаться сущности.              — Ты под дурманом, Чонгук. Он блокирует твои силы, сейчас ты совершенно беспомощный, — Сокджин хищно улыбается и обхватывает рукой подбородок омеги, вынуждая того посмотреть ему в глаза. — Ты же помнишь это место, не так ли?              Глаза болят из-за света, Чимин слишком долго находился в темноте. По щекам от боли текут слезы, но тот все равно осматривается, пытаясь понять, где они находятся. Но Паку это место незнакомо.              — Где мы? — хрипит химера и переводит взгляд на Сокджина, что пылал от удовольствия и хищно улыбался.              — Не узнаешь? Это место, где ты будешь отдыхать, пока твое тело будут разъедать черви, откладывая меж твоих тканей свои личинка, пока от тебя не останутся одни лишь кости. Но и на них найдется любитель.              Омега дышит тяжело и в очередной раз оглядывается. Глаза привыкли к боли и уже слезились не так сильно. Чимин замечает перед собой кладбище и пытается вернуться в свое сознание, но ничего не выходит.              — Меня найдут, я не умру тут, — хрипит химера и скалится озлобленно, ощущая как веревка, легко передвигается меж рук.              Омега видит шанс, и глаза вновь слабо загораются фиолетовой дымкой. Он пытается найти угол, под которым смог бы стянуть с себя веревки и продолжает смотреть на Сокджина, что ушел в машину.              — Поигрался? — голос над ухом неприятно обжигает кожу, а от толчка меж лопаток, омега беспомощно заваливается на спину. Сокджин опускает грубый ботинок на чужое предплечье и начинает медленно вдавливать в землю, наслаждаясь болезненным скулежом мальчишки.              — Это такая обманка, Гуки, — мужчина давит сильнее, а мальчишка всхлипывает болезненно и зарывается лицом в землю, — слабый узел всегда вселяет надежду. Он ощущается слабым, дает надежду, что ты сможешь выбраться, только это такое увеселение. Сам ты его никогда не развяжешь.              Сделав одно резкое движение, Чимин верещит от боли и руки своей не чувствует. По щекам лишь сильнее потекли слезы, а сам парень беспомощно всхлипывал. Даже боль не может вернуть его обратно, но ему нужно… Срочно.              — Мне нравится наблюдать, как ты корчишься от боли до самого конца, Чонгук, — Сокджин усаживается перед мальчишкой и резко вздергивает голову того за волосы, смотря в глаза. — Твои показания разрушили мою жизнь, я же просто разрушу твою.              Химера смотрит в чужие глаза и ухмыляется, но та быстро сходит с лица. Вздернув лицо мальчишки за волосы чуть выше, тот стал внимательно осматривать глаза омеги.              — Ты не Чонгук, — химера прикусывает губу, — у моего Гука взгляд другой. Он всегда напуган, кто ты? Неужто, детектив Пак?              Мальчишка корчится от боли и неожиданно плюет в лицо Кима, отчего тот резко отпускает волосы омеги и химера вновь встречается носом с землей.              — А ты умнее, чем кажешься, детектив. Догадался о связи химер, умница, но только ты опоздал, — Сокджин краем рукава вытирает слюну младшего с лица, пока сам омега переворачивается на спину.              — Я найду тебя и собственноручно убью, запомни мои слова, — цедит мальчишка сквозь зубы, смотря на старшего.              — Нет, не найдешь. Может меня да, но не Чонгука, ему осталось всего лишь несколько часов. Ты уже опоздал Пак.              — В чем вина Чонгука? Ты сам разрушил свою жизнь, если бы ты не вел грязную игру, то…              — Грязную игру? — перебивает Ким и ухмыляется. — Этот клуб, мое все. Белиза переводится на наш язык, как красота. Что может быть в этом мире красивее химер? Омеги химеры имеют определенный дар — ни один альфа не может пройти мимо. Организм на химер реагирует иначе, каждый представитель сильного пола хочет овладеть такими, как мы. Внутри они ощущают лишь желание подчинить и обуздать.              Сокджин нежно проводит рукой по лицу омеги и зарывается рукой в чужие волосы, оттягивая те до болезного стона со стороны химеры.              — Я всего лишь умный предприниматель, который на своей шкуре прочувствовал неосознанную тягу альф к своему телу. Им нет никакого дела на то, какие мы. Ты думаешь, что не все такие? Хосок и Намджун по очереди трахали меня в кабинках туалета, подсобках, на рабочем столе. А я был обычным секретарем, который помогал им с отчетами, за обслуживание членов мне не платили.              — Прекрати мне лгать, — глаза омеги слабо горят фиолетовым, но как бы он не пытался, сущность наружу не выходит.              — Я не лгу тебе. Мой отец вел дела иначе: наркотики, проститутки и стриптизерши. После его смерти, я приютил химеру, который согласился работать и обслуживать альф. Этого химеру хотел каждый и заказывали только его. За пару месяцев он принес такую выручку, которая не сравнится даже со стоимостью килограмма наркоты. После этого о моем клубе знал каждый альфа в стране, я поднял это место с колен.              — Если они приносили тебе огромные деньги, то почему ты их убивал? Причем руками невиновного альфы. Он умер лишь из-за желания ублажить твое эго.              — Они слишком много на себя начали брать, потому и поплатились за свои действия.              — Я тебе обещаю, Сокджин, ты поплатишься за каждую слезнику и ранку, которую доставил Чонгуку. Он не твоя шлюха, Чонгук в первую очередь живое существо, у которого есть права. В следующий раз, когда мы встретимся с тобой, ты узнаешь, кто я на самом деле, — Чимин дышит загнано и продолжает смотреть на недовольного Сокджина, которому не предоставили возможности насладиться игрой.              — Ты не посмеешь, Чимин. Я власть. Я само правосудие. Я и только я, смогу внести в этот мир равенство, только я смогу доказать, что химеры не изгои! — истошно кричит омега и с силой прикладывает лицо Чонгука о землю.              Чонгук открывает глаза, а боль пронзает все тело. Тот жадно ртом хватает воздух, а тело и легкие обжигает дикая боль, от которой спрятаться некуда. Неприятный теплый цвет от лампочки бьет по глазам и тот поворачивает голову в бок, слабо шевеля лишь одной рукой, которую чувствовал.              — Пей, — Сокджин давит на подбородок Чонгука и тот покорно открывает рот, беспомощно глотая противную жидкость и получая следом пощечину. — Теперь, я узнаю тебя, Гуки. Тот самый напуганный взгляд, — Ким хищно улыбается и проводит рукой по измазанной в земле щеке парнишки. — Ты поплатишься за все, что сделал. Я ведь подарил тебе возможность жить в роскоши, а ты так отплатил мне.              — Какую жизнь вы подарили мне? Мне опротивели альфы из-за вас, я до сих пор ночами просыпаюсь в бреду из-за того, что мне кажется, будто меня лапают. Я пришел к вам, чтобы заработать себе на жизнь танцами, а не тем, чтобы торговать своим телом.              — А ты думаешь, что я бы смог вас так обеспечивать за одни лишь танцульки, Чонгук? Ты, правда, такой глупый или просто наивный? Ты хотел красивую жизнь, и я подарил ее тебе. «Белиза» — самое безопасное место для химер. По-крайней мере, оно было таковым, пока из-за тебя, у меня не отобрали мое детище.              — Безопасное? Вы точно сейчас про свой клуб говорите? Будь там и, вправду, безопасно, то ваши омеги бы не умирали. Я до сих пор не понимаю причины. За что вы так поступали с ним? Уж тем более руками такого светлого человека?              — Я не трогал тех, кто был послушным, а лишь тех, кто начал мнить из себя невесть что. Я просто напросто показал им их место, Чонгук, а теперь покажу и твое, — тот хмыкает и встает с постели, подходя к окну.              — Меня найдут, Сокджин. Меня обязательно найдут, как и вас, долго скрываться вы не сможете, — получив звонкую пощечину, мальчишка поворачивает голову в бок.              — Ты даже до полуночи не доживешь, мальчишка, — растянув губы во властной улыбке, — но сначала я и тебя подчиню себе, чтобы ты умирал в муках и любви ко мне.              Чонгук задыхается и смотрит в стену, сильнее сжимая руку в кулак, даже не в силах двинуться с места. В этот раз узел был гораздо крепче, отчего даже пошевелиться было сложно.              — Расслабься пока.              Омега прикрывает глаза и после хлопка двери немного расслабляется. Чонгук открывает глаза и смотрит в потолок полными отчаяния глазами.               Человеком верующим юноша не был, но именно сейчас он взмолился Богу, прося о спасение.              ****              Чимин словно из толщи воды выныривает с громким болезным криком, за который соседи ему спасибо точно не скажут. Юнги первым подрывается к Чимину и опускает руки тому на плечи, пытаясь привести его в порядок.              — Быстро….Кладбище, где… Где похоронен Хенджин, Сокджин там, мы должны успеть…              Чимин еле на ногах стоит, но с помощью Юнги добирается до машины. Голова от боли раскалывается на части и от омеги сейчас никакого толку, но он был упертым и не оставался дома. Намджун выдавливает максимальную скорость, какую только может, боясь опоздать.              Машина с громким свистом останавливается и из нее сразу же выходят альфы, держа в руках оружие и подсвечивая себе дорогу. Чимин с великим трудом выбирается с заднего сиденья, ощущая неистовую боль, словно, все что творил Сокджин, происходило с его телом.              Химера тот по памяти ползет до могилы Хвана, которого защитить не смог. Чимин помнил дорогу до него и мог, кажется, добраться туда даже с закрытыми глазами. Свалившись на колени, перед знакомым именем, дата режет ему сердце. Омега был так молод и совсем не заслужил такой участи из-за процветания клуба Сокджина.              Осматривая землю вокруг могилы, Пак дышит загнано, замечая свежую землю. Сорвавшись на скулеж, Чимин голыми руками начинает разгребать землю, пока в голове набатом отбивался звон сердца. Пак кричит истошно и прислушивается, надеясь лишь на то, что Чонгук еще в сознание.              — Прошу тебя, Чонгук! — крик парня раздирает душу, а глаза сверкают фиолетовой дымкой, но сущность из-за слабости все еще не выходит.              Ногти омеги от грубой земли обламываются и в некоторых местах начинают даже кровоточить, но Чимин не останавливается и продолжает разрывать землю. Тот кричит истошно, и срывается, начиная просто руками бить землю.              — Чимин, — Намджун пытается отволочить омегу от места, где была свежая земля, но омега с места не сдвигается, словно он сросся с травой.              Тот вновь начинает разрывать землю руками, задыхаясь от боли, а легкие обжигает холодный декабрьский воздух. Нащупав твердую коробку, тот активнее размахивает землю в стороны и замирает.              — Что это? — Намджун присаживается рядом и продолжает светить фонариком, пока Юнги ушел в машину за лопатой и явно заплутал. Руки Пака ноют от боли и трясутся, но совсем не от холода. Откинув крышку коробки, он поджимает губы, сталкивая с букетом черных роз, где Чимин насчитал двадцать пять роз. Сокджин заранее подготовился, также оставив поверх цветов записку.              «Ты не успеешь.»              Чимин вскидывает голову к небу и задыхается от слез, что обжигают щеки и вновь срывается на истошный вой, совсем теряя себя.              Паку невыносимо больно, но боль не физическая. Ему все равно на то, как Юнги старательно обрабатывает израненные пальцы юноши и с осторожностью дует на них. Чимин в пустоту смотрит и дышит тяжело, ощущая лишь то, как кипяток протекает по его жилам, сжигая химеру изнутри, а глаза затягивает фиолетовая дымка.              — Мы найдем его, Чимин, я обещаю тебе, — шепчет Юнги, но Пак того не слышит.              В его голове лишь молитва проносится, причем он ее не знает. Голос в голове такой тихий и знакомый, отчего тот оглядывается по сторонам, но вампиры молчат. Резко выдернув свои руки из хватки Юнги, тот поднимается на ноги и смотрит по разным сторонам, иногда начиная слышать голос громче.              — Чимин, я еще не все обработал, подожди, — Юнги следом встает с колен и тянется к руке Пака, но тот делает шаг вперед, озверевшими глазами смотря в сторону леса.              — Вы слышите это? — тихо шепчет омега и продолжает смотреть дальше.              — Слышим, что, Чимин? — альфа переводит взгляд в сторону леса, но никого не видит, также как и не слышит.              — Молитва….              — Чимин, с тобой все хорошо? — Юнги взволнованно подходит к омеге и опускает руку тому на плечо, пытаясь обратить внимание химеры на себя.              — Я хочу побыть один.              Скинув руку Мина, Пак стремительно идет вперед, не обращая внимания абсолютно ни на кого, только лишь на голос в своей же голове, что постепенно становился громче. Юнги ошарашено смотрит на химеру и переводит взгляд на Кима, пожимая плечами на немой вопрос Кима «Куда?».              — Сказал, что хочет побыть один.              Намджун лишь тяжело вздыхает и продолжает свои жалкие попытки дозвониться до агентства, но из-за плохой связи не было полной возможности поговорить с оператором, из-за чего тот часто ругался.              — Мне это совсем не нравится, Намджун. Его нельзя оставлять одного в таком состояние.              — Знаю, пошли искать его.              Спрятав телефон в карман джинс, Ким идет в ту же сторону, где совсем недавно скрылся омега. Внутри теплится надежда, что Чимин не ушел слишком далеко и вскоре они поедут в участок вместе, ведь уже начало расцветать.               Солнечные лучи пробиваются сквозь толщу деревьев, и озаряет дорогу, а Пак продолжает следовать, постоянно озираясь по сторонам. Дыхание сбивается и тот часто падает из-за неровностей лесополосы или спотыкался из-за веток, омега совсем не смотрит себе под ноги. Мольба становится все громче и громче, отчего Чимину иногда, кажется, что он скоро оглохнет.              Выйдя на небольшую поляну, полностью залитую солнечными лучами, Пак смотрит лишь на ветхую хижину. Дыхание сбитое, а мольба превратилась в крики и только сейчас омега понимает, что голос принадлежит Чонгуку.              Заведя руку за спину, тот не нащупывает своего пистолета и вспоминает, что его забрал Намджун и оставил в машине, чтобы Пак все могилы в приступе не перестрелял. Чувство самосохранения притупляется и омега смело двигается вперед, а когда молитва начинает звучать не связно, и с долгими паузами, химера срывается на бег.              Не останавливаясь надолго, Чимин открывает дверь и осматривает помещение. Оно не выглядело живым, но, по крайней мере, тут кто-то был. Нахмурившись, химера осторожно идет на звуки, доносящиеся из комнаты. Столкнувшись взглядом с привязанным Чонгуком, который беспомощно хрипел, сорвав голос от криков. Юноша быстро подрывается вперед и пытается развязать чужие руки, не желая видеть мучения того, кого взял под защиту. Он не повторит своей ошибки. Пак готов свою жизнь положить, лишь бы Чонгук смог выбраться.              — Чимин…. Он тут…. — Хрипит Чонгук, не понимая толком, правда ли перед ним Чимин, или же ему все-таки мерещится от того, чем его недавно опоил Сокджин. Пак внимательно осматривает омегу, замечая неестественный вывих плеча, и болезненно прикусывает губу, ведь сам чувствует чужую боль до сих пор.              — Да, я тут, — голос за спиной пускает по коже мурашки, а веревка падает с рук Чонгук, позволяя омеге передвигаться спокойно. Только Чонгук не двигается и перепугано смотрит за спину Чимиина.              Встав с колен, Чимин оборачивается и смотрит в глаза Сокджина без капли страха. Он даже Хосока не боялся, который мучил его днями напролет. Дыхание омеги тяжелое и тот делает несколько шагов навстречу к омеге, склоняя голову к плечу.              — И что же ты мне сделаешь, детектив Пак? Арестуешь? Знай, я сбегу из тюрьмы. Я найду выход, откуда угодно, ни один замок не удержит меня, — хрипит севшим голос Ким и делает пару шагов назад, чтобы сохранять меж ними дистанцию.              — От смерти ты не сбежишь, — Чимин ответно делает еще пару шагов, вскоре оказываясь за порожком комнаты.              Глаза Чимина затягивает фиолетовая поволока, а взгляд бегает по комнатушке. Взгляд цепляется за кухонный нож на одной из столешниц, к которой вскоре Пак подходит. Обхватив рукоять, тот не сводит взгляда с химеры, чувствуя, как клыки царапают десна, а когти ладони.              — Чимин, ты детектив. Ты не сможешь убить меня при всем желании. Ты же в курсе, с какими последствиями можешь столкнуться, м? — Сокджин улыбается и спокойно стоит посреди комнаты. — Тебе не хватит сил даже для того, чтобы замахнуться.                     — Я еще молодой детектив, и не знаю, что бывает, когда кого-то бьют ножом. Хосок, мне говорил о том, что плоть более вязкая, чем можно подумать поначалу. При погружение лезвия в тело, создается ощущение, будто нож в чем-то увяз. Каждый омега, оказывающийся под Хосоком, имел особую силу и характер, но как бы сильны они не были, выжить смог только я.              Глаза омеги все также затянуты дымкой, а Сокджин лишь хмыкает. Химера верит в то, что Чимин не сможет пересилить убеждения о том, что детектив лишь ловит виновных, а карают преступников уже в зале суда. Пак вызубрил это наизусть и вырезал это фразу под своей кожей, но не на своей сущности, которые затянула шрамы, оставив Паку лишь неистовую ненависть. Она сжирает его изнутри, не позволяет функционировать.              — Я хочу прочувствовать это на своей шкуре. Я хочу увидеть твой последний взгляд перед смертью. Я хочу запомнить это зрелище, пока мои дни не подойдут к концу. Я хочу почувствовать себя богом.              Пухлые губы трогает улыбка, а Ким делает шаг навстречу Чимину, наблюдая за тем, как глаза приобретают свой естественный голубой оттенок. Сущность внутри Пака успокаивается, но взгляд все такой же злой и не смягчается даже при виде Чонгука, что еле-еле стоял на ногах.              — Чимин, убьешь меня на глазах Чонгука? Хочешь повредить юную психику своей омежки? Он ведь любит чистого детектива Пака. Да и сможешь ли ты жить, когда твои руки по локоть будут в моей крови?              — Угрожать мне вздумал? — Чимин дышит неровно и медленно подходит к химере. — Не забывай, что именно в моих руках нож.              Чимин со всей силы проталкивает острие в тело Сокджина и хватает свободной рукой того за плечо. Старший издает болезненный стон и ошарашено смотрит в глаза химеры, срываясь на тихий скулеж, когда Пак проворачивает нож в чужой плоти.              — Тебе меня нужно бояться.              — Ты не мог… — хрипит Ким и беспомощно хватается за плечи Чимина, пытаясь удержать себя на ногах. Дышать становится тяжело, тот губами начинает хватать воздух, но кровь заполняет всю гортань и омега медленно заваливается на пол. — Помоги мне…              Чимин оставляет нож в теле старшего и холодно смотрит на чужие мольбы о помощи. Переведя взгляд на испуганного Чонгука, Пак быстро подходит к тому и обхватывает ладошками лицо. Он вынуждает смотреть только в свои глаза, и никуда больше.              — Чонгук — это самозащита. Слышишь меня? — омега судорожно кивает головой и послушно опирается об Пака.              Повернувшись к Киму обратно, Пак присаживается рядом с омегой, что с трудом уже держал себя в сознание. Обхватив рукоять ножа, Чимин с силой вытаскивает его, кидая на пол, и хищно улыбается.              — Ты еще вспомнишь мое имя, Чимин.… Вспомнишь, — хрипит Сокджин и отхаркивает кровь, устало смотря тому в глаза. — Ты пожалеешь…              — Хорошо, буду ждать этого с нетерпением.              Когда глаза Сокджина закрываются, Чимин медленно выводит Чонгука на улицу и присаживается вместе с ним на порожках. Чимин не хотел, чтобы Чонгук смотрел на мертвое тело. Нежно поглаживая спину омеги, Пак пытается успокоить Чона, а на поляну забегают два детектива, радуясь тому, что нашли Чимина и Чонгука.              И Сокджина.