DoubleDad

      — Это ещё что такое? — хмурится Константин Гром, заходя в квартиру ранним вечером тридцать первого декабря. Отчётливо пахнет цитрусом и хвоей. Запах забивается в нос, и Константин отмахивается от него недовольно, наконец обращая внимание на «слона в комнате».       Пышненькая, но маленькая ёлочка, возле которой притаилась коробка с выглядывающими из неё блестящей мишурой. А перед ёлкой — Игорь, нервно обернувшийся на голос отца, в руках которых Гром-старший заметил старую стеклянную игрушку.       — Не нагоняй с порога негатива, Костик, — весело звучит со стороны кухни, и Константин замечает Федю Прокопенко, по-хозяйски расположившегося за обеденным столом с вареными овощами. — Проходи да помоги мне. Вдвоём дело пойдет быстро. А когда Игореша нарядит ёлку, так ещё скорее, — продолжает, довольно улыбаясь, Прокопенко.       — Ты что здесь делаешь? — грубовато спрашивает Константин, раздевшись. Он бросает острый взгляд на Игоря, неуверенно замершего с игрушками в руках. Мальчик словно ждёт, когда отец велит убирать это безобразие. Понимание этого отчего-то колет в сердце.       — Готовлю салат, что же ещё? — Федя иронично хмыкает и, замечая как сдулся Игорь, с которого в момент появления отца слетел весь игривый настрой, сменившийся напряжением, произносит: — Игорёк, я совсем забыл об ещё одной коробке в машине. Можешь её принести, пожалуйста? — удачно вспомнил Прокопенко.       Мальчик охотливо отзывается, аккуратно складывая стекляшки вместе. Он спешно выходит из квартиры, не глядя на отца. Но на него глядит Федя — тяжело и недовольно. Константин встречает его взгляд с невозмутимо поднятой в вопросе бровью.       — Костя, — всё же мягко начинает Прокопенко, откладывая нож. Он несколько секунд глядит на пальцы Грома, знакомые до мелкой мозоли на изгибе. Всегда горячие и хваткие. Моргает и поднимает глаза. — Мы не чужие друг другу люди. Да и Игореша мне дорог. Он мне как сын, — легко признается вслух Фёдор. — И я хочу дать своему сыну, даже названному, всё, в чём он нуждается.       — Да неужели? — иронично хрипит Гром. Нож глухо опускается на деревянную доску. Квадратик моркови отлетает на стол, Федя прослеживает его скорый путь. — И, по-твоему, это то, в чём он нуждается? — Константин проводит ножом круг, очерчивая пространство квартиры.       — Да. В нормальном празднике и в компании отца. Ты нужен ему, Костя, — Прокопенко дружелюбно улыбается, его глаза блестят. С выдохом Грому приходит осознание того, как, на самом деле, красивы и удивительно живы глаза Федора Прокопенко. — Не говнись, Костик, побудь для пацана любящим родителем, — Прокопенко невесомо похлопывает его по ладони.       Гром перехватывает отстраняющуюся руку и жадно заглядывает в теплоту чужого взгляда, открытого и столь много говорящего.       — А тебе? — Константин наклоняет голову в желании подтвердить свои мысли. — Тебе нужен?       — Всегда, — искренне отвечает Федя, осторожно переплетая с Громом пальцы. — Вы с Игорем моя семья. Я люблю вас. Я люблю тебя.       Когда Игорь возвращается, он видит умиротворённую картину: отец и дядя Федя молчаливо нарезают овощи, — а когда Игорь распаковывает ещё одну коробку, полную ещё более ярких и необычных игрушек, отец просит его продолжить украшать ёлку, а затем присоединиться к ним. Игорь, пораженный переменой настроения, видит хитрую улыбку дяди Феди. И улыбается тоже. Счастливо и расслабленно.       Новый год они встречают вместе.