Обещай любить его

Губ спящего Вэй Ина щекотно коснулась травинка. — А-Сун, — ласково позвал кто-то. Интонации были такими знакомыми… «А-Сянь! А-Сянь!» Голос шицзе звенел в голове юньмэнским колокольчиком. — Ш-шицзе… — выдохнул Вэй Ин, болезненно хмурясь. — А-Сун, просыпайся. Тень закрыла лицо Вэй Ина от солнца, и тот наконец разлепил распухшие веки. Над ним склонилась красивая, нежно улыбающаяся девушка в цветочном венке. Яркие губы, румянец… Даже слишком яркий! Вэй Ин чуть не заорал, узнавая в «девушке» размалеванного Мо Сюаньюя. Привидится же спросонья в этой роже красотка! — Где мой ослик? — Вэй Ин сел, нащупал под боком пузатый кувшин вина, и оглянулся в поисках своего ездового животного. Но у дерева мирно стоял ослик А-Юя, а второй куда-то опять подевался. — Он у реки. Я пытался его привести, он меня укусил, — пожаловался А-Юй, показывая ему руку с кровоточащим следом зубов. — Осторожнее с ним! Сам за ним схожу, — сразу сказал Вэй Ин, невольно проявляя заботу о своем новом знакомом. Итак, деревню Мо им пришлось покинуть. Из-за совершенно не связанных со старейшиной Илина обстоятельств вся семья Мо была зверски уничтожена кровожадной мёртвой рукой. Вся — кроме Мо Сюаньюя, который сбежал с Вэй Ином в ночь, едва они оба услышали звуки гуциня Ханьгуан-цзюня. Вэй Ин прекрасно знал, от чего сбегает — от встречи со старым знакомым, который точно не порадовался бы воскрешению тёмного заклинателя. Какой гуй потащил за ним Мо Сюаньюя, он так и не понял. Сначала Вэй Ин надеялся, что он отвяжется. Они умчали на ворованных ослах, под утро поживились двумя злыми духами на старом кладбище и кувшином вина на постоялом дворе в уплату за избавление от третьего — умершего от обжорства постояльца. Всех троих Вэй Ин припрятал в мешочек цянкунь, который тут же и смастерил. Мо Сюаньюю все было нипочём, словно они играли в какую-то игру, и он принимал правила. Идей, куда им податься, он не высказывал, ловя бабочек и собирая цветы, пока Вэй Ин был занят делом. — Нам надо найти хорошего мертвеца, — протянул Вэй Ин, косясь на него. — Рангом не ниже свирепого, для охраны. У тебя ядра нет вовсе, у меня оно слабовато, и вообще течение ци какое-то… Кстати. Как А-Сун сформировал ядро? Мо Сюаньюй посмотрел на него спокойно. Если бы не безумный грим, он бы выглядел совершенно нормальным. Да и вчера во время нападения руки повёл себя разумнее прочих — не мешал делать Вэй Ину и юным адептам Лань свою работу, не вопил, не бегал. Позднее Вэй Ин понял в чем причина его спокойствия. Смерти Мо Сюаньюй не боялся вовсе. И когда рука искала, кого атаковать, заслонил Вэй Ина собой без капли сомнения. — А-Сун талантливый заклинатель, — нежно сказал Мо Сюаньюй. — Весь в отца… — А ты знаешь, кто его родители? — удивился Вэй Усянь, деля пополам лепешку. — Конечно. А-Юй аккуратно откусил лепешку, пока Вэй Ин запихивал свою половину в рот едва ли не целиком. — Ведь отец А-Суна мой брат. Вэй Ин закашлялся, вываливая всё изо рта на траву. А-Юй заботливо погладил его по спине. — Так ты забавлялся со своим племянником?! — выпалил Вэй Ин, тараща на него глаза. — Что ты за человек такой! — А-Сун, не злись! — испугался Мо Сюаньюй. — Ты же сам хотел… Каждый день. Помнишь? Это были твои слова! Он засуетился, то вешаясь Вэй Ину на плечо, то закрываясь руками, словно тот мог его ударить. — Это я говорил? — завопил Вэй Ин, показывая на себя пальцем. — Чтобы ты каждый день пихал в меня эту свою штуку? Уже три месяца?! — Да. Ты говорил, что любишь меня, — горько прошептал Мо Сюаньюй. «Этот А-Сун точно был чокнутым!» — Вэй Ин отсел от него подальше. И эта вся история здорово усложняла его новую жизнь, потому что избавиться от Мо Сюаньюя он не мог. Вэй Ин не был связан никаким магическим договором, тело досталось ему совершенно безвозмездно. Юное и кажется здоровое, хотя и с не самым сильным золотым ядром и неустойчивой ци. Но так вышло, что к этому телу прилагался немного безумный, нежно и не совсем здорово любящий его дядюшка, прогнать которого просто не поднималась рука. Казалось, Мо Сюаньюй способен быть счастливым, только когда находился рядом со своим А-Суном. И почему-то Вэй Ина действительно заботило его счастье. Возродившись в этом мире, он был не один. «Не вышло бы как с Вэнями», — подумал Вэй Ин, дожевывая лепешку. В прошлой своей жизни он тоже всего лишь хотел защитить нескольких людей, и в итоге они погибли вместе с ним. Неизвестно, что за беда настигла А-Суна и А-Юя, где и с какой целью они добыли талисман, призывающий Старейшину Илина, и каким могущественным заклинателям перешли дорогу своим существованием. В одиночку Вэй Ину затаиться было бы проще. Мо Сюаньюй прилег в высокую траву, потягиваясь и выгибаясь, жмурясь от солнца. Как же жалко они двое смотрелись! Два размалеванных словно висельники обрезанных рукава. Вэй Ин хмыкнул и перекатился на траву, чтобы лечь рядом. Если бы он тогда не умер, был бы старше этого Мо Сюаньюя лет на семь. Вэй Ин никак не мог представить его своим старшим и не собирался звать дядей. А вот обращаться к нему «гэгэ» было до странного забавно и волнующе. — Гэгэ, у тебя есть идеи, куда нам следует отправиться? — Вэй Ин посмотрел на него хитро, искоса. — Куда-нибудь подальше от мира заклинателей, — серьёзно ответил тот. — Я научился неплохо расписывать веера и баночки для косметики. Мы можем этим зарабатывать на жизнь. А ты будешь гонять мелких бесов, за это крестьяне накормят или дадут монетку. Но этим лучше не злоупотреблять, как бы не дошло до сторожевых башен. — А это что такое? — удивился Вэй Ин. Их разговор прервал шум толпы, которая неспешно топала по дороге, собираясь свернуть к колодцу, где они заночевали. Вэй Ин и Мо Сюаньюй сразу поднялись с травы, догадавшись, что со стороны их совместное возлежание может смотреться непотребно. Мо Сюаньюй скромно отошёл в сторону, чтобы не смущать подозрительно на них косящихся деревенских заклинателей. Только венок с головы не снял. — Удача! — Когда заклинатели ушли восвояси, Вэй Ин хлопнул себя по бёдрам. — На горе Дафань свирепствует какая-то опасная тварь. Мы приберем ее к рукам. — Будь осторожен, А-Сун, — серьёзно попросил А-Юй. Вэй Ин привязал подаренное симпатичной девушкой яблоко к прутику и повесил перед носом своего упрямого осла. Так они и помчались вперёд, а ослик А-Юя трусил за ними следом.

***

Поначалу Вэй Ин обрадовался. Пожирающая души тварь с горы Дафань и впрямь показалась необычной, многие простые заклинатели уже сдались, то и дело попадались их группы, с разочарованной бранью топающие с горы. — А-Сун, они говорят о чём-то страшном, — обеспокоенно скулил А-Юй, вцепившись в рукав Вэй Ина. Он вслушивался в их разговоры, и они ему не нравились. — Вот что, останься в городке у подножия, я тут все осмотрю и тебя найду, — предложил Вэй Ин. — Не-ет, я с тобой пойду!.. Вид у Мо Сюаньюя стал решительный, словно он готовился встретиться с величайшим кошмаром своей жизни. Но Вэй Ин за него не волновался. Впечатлительный дядюшка… то есть гэгэ, в минуту опасности никогда не пасовал и под ногами не мешался. Спустя пару часов, услышав крики заклинателей, которых встречали у колодца, Вэй Ин и Мо Сюаньюй поспешили к ним. И обнаружили, что те болтаются, подвешенные к дереву в драгоценной сети божественного плетения. — Богато, — присвистнул Вэй Ин, догадавшись, что сеть повесил кто-то из именитого ордена. Вот только ловить неопознанную тварь сетью… Либо опытные заклинатели сейчас загоняли её в это самое место, а значит, следовало отсюда спасаться, либо у кого-то денег полно, а ума не хватило на верную стратегию. — Спасите нас… — стенали заклинатели. Хорошенькая круглолицая девушка плакала от страха. Ведь они теперь были совсем беспомощны перед любой тварью. Вэй Ин спокойно вышел на поляну, и пленники, сначала обрадовавшись, тут же застенали ещё громче. Они надеялись на подмогу, а это были те же два разукрашенные как висельники дурачка… Сеть же божественного плетения могло разрубить только высшее духовное оружие. — Позовите кого-нибудь на помощь! — всхлипнула девушка. Веревка впилась ей в щеку, но удачнее повернуться она не могла. На неё и так навалилось пять здоровых мужиков. Не успел Вэй Ин ответить, из кустов выступил юноша в золотых одеждах с луком в руках и решительно навёл стрелу на висящую ловушку. Увидев, что в неё попали люди, а не тварь, он забранился. — Молодой господин, освободите нас! — чуть не плача просили заклинатели. — Еще чего! Повисите здесь, чтобы не мешаться под ногами! Испортили мою сеть! А я непременно должен поймать эту тварь! — сердился юноша. Вэй Ин покачал головой. По вышитому узору белоснежного пиона на одежде юноши он понял, что тот из ордена Ланьлин Цзинь. Конечно у них достаточно денег на такие сети, но вести себя так с более бедными заклинателями было откровенным нахальством! Вэй Ин сложил руки на груди, не став обращать внимания на то, как Мо Сюаньюй в испуге прячется за ослами и машет ему руками, чтобы убирался оттуда. — Я развесил здесь четыреста сетей, чтобы не дать твари уйти, а попадаетесь такие дуралеи как вы… — продолжал браниться юноша. И тут ослик Вэй Ина, который заметил, что девушка, угостившая его яблоком, попала в беду, с ревом бросился на обидчика. Мо Сюаньюй не смог его остановить, запутался в поводьях и пропахал бы носом землю, если бы Вэй Ин их не перехватил. — Эй, а ты здесь что делаешь? — изумился юноша. — Ты… Это ведь ты! Совсем спятил, когда тебя в твою деревеньку вышвырнули? И как тебя выпустили из дома в таком позорном виде! Его лицо скривилось от отвращения, когда он увидел Мо Сюаньюя. Тот сжался, пытаясь одновременно уменьшиться в размере и скрыть за собой Вэй Ина. У Вэй Ина даже рот открылся. Вот это новость! Неужели орден, откуда изгнали А-Юя — это Ланьлин Цзинь? А отец А-Юя — прославленный сластолюбец Цзинь Гуаншань, один из тех, кто штурмовал Могильные холмы? Это и правда было немыслимо! Получалось, Вэй Ин возродился в теле его внука! И так как А-Сун по многим признакам не мог быть Цзинь Жуланем, его отец тоже был одним из незаконнорожденных отпрысков Цзинь Гуаншаня. — А этот рядом с тобой. — Юноша в золотых одеждах даже отшатнулся, заметив, что размалеванных парней двое. — Такой же грязный обрезанный рукав, как ты? Пошли прочь, смотреть на вас противно! Вэй Ину это понравиться никак не могло. Кроме того, что Мо Сюаньюй был старше, да ещё и наверняка приходился каким-нибудь дядей этому юному нахалу, Вэй Ин не мог мириться с тем, что на его глазах А-Юя унижают. — Мать родила, а не воспитала? — сложив руки на груди, холодно воззрился он на наглого юношу. — Что. Ты. Сказал?! — процедил тот сквозь зубы с неожиданной яростью. На руке, которой он отточенным движением выхватил из-за спины тяжёлый драгоценный меч, вздулись вены. Сверкнувшее золотом оружие высшего качества показалось Вэй Ину знакомым, но он не обратил на это внимания. В прошлой жизни он видел много драгоценных мечей. Слепящее сияние легло бликом на его лицо, но Вэй Ин уже молниеносно выхватил мешочек с ловушкой для духа. Пойманный на постоялом дворе дух толстяка неприподъемной тяжестью обрушился на спину юноши. — Ааа! Грязный обрезанный рукав! Ты ещё и пошёл по пути тьмы? — взревел тот, стуча руками и ногами по земле. Вэй Ин тем временем небрежно подхватил его меч и одним взмахом освободил заклинателей из сети. — Слишком слабые, чтобы идти по пути меча, нападаете грязно и исподтишка! Где ты нашёл себе такого подельника? — Молодой господин, простите, — пролепетал Мо Сюаньюй, цепляясь за руку Вэй Ина. — Это… Это мой… — Ты первый взялся оскорблять моего гэгэ, — перебил Вэй Ин, обращаясь к мальчишке, пока А-Юй не ляпнул, что он его усыновил. Раз уж они были так прискорбно близки, и их уже ославили как обрезанных рукавов, лучше не добавлять ситуации скандальной пикантности. — Что… Да вы… Вы… — Юноша запыхтел, отчаянно борясь с духом. — Погодите у меня… Да вы знаете, кто здесь сегодня? По лицу Мо Сюаньюя было видно, что узнавать этого он не желал. Спасенные заклинатели уже сбежали от греха подальше, и им двоим тоже не стоило задерживаться. — Сегодня здесь свирепствует тварь, пожирающая души, — заметил Вэй Ин. — А ты хотел оставить этих несчастных в ловушке, откуда они не смогли бы спастись, реши она ими полакомиться. Он убрал драгоценный меч в ножны. Мимолетное узнавание вновь кольнуло неприятно, но Вэй Ин не собирался встречаться со своим прошлым, и положил меч неподалеку от юноши на землю. — Я расскажу все своему дяде, и вы пожалеете! — выкрикнул тот, покраснев от усилий. — Дяде? Не отцу? — полюбопытствовал Вэй Ин и взглянул на А-Юя. Кто там у него дядя, интересно? — Я его дядя. Есть, что сказать перед смертью? — раздался мрачный холодный голос за спиной. А-Юй, вздрогнув всем телом, как ни странно успокоился, увидев, кто это пришёл. А Вэй Ин наоборот смертельно побледнел, хоть это и не было заметно под белилами. Цзян Чэн. Глава ордена Юньмэн Цзян, некогда друг и названный брат Вэй Ина. Который возглавил поход на Могильные холмы и по слухам был тем, кто его убил. Пусть реальность значительно отличалась от досужих домыслов, их последняя встреча была столь мучительна, что у Вэй Ина виски пронзило болью от воспоминаний. «Ты должен умереть!!!» «Да… Я должен умереть…» Живой Вэй Ин качнулся под свирепым взглядом Цзян Чэна, и даже не успел тайком отозвать духа, которого тот сам снял с племянника, тут же сжигая. Вэй Ин вполуха слушал, что Цзян Чэн рычал племяннику про заклинателей, следующих темным путем. Конечно, им мало переломать ноги, необходимо было убить на месте и скормить псам. Взмокшие ладошки Мо Сюаньюя крепче сжались на одежде Вэй Ина, и тот, придя в себя, без лишних слов запустил пальцы в рукав, чтобы отбить меч юноши талисманом. Но талисман бестолково вылетел из руки, и они с А-Юем вдвоём свалились на землю, потеряв равновесие — удар золотого меча со слепящей вспышкой был отбит другим драгоценным мечом. И державший его заклинатель обладал столь мощной силой, что юноша, вложивший в удар всю обиду и ярость, чуть не отлетел назад, шлепнувшись, как Вэй Ин с А-Юем. Его поддержал Цзян Чэн, раздраженно ставя на ноги. — Кто же это еще мог быть, как не второй молодой господин Лань, — ядовито процедил Цзян Чэн. — Не изменяет своим привычкам, всегда там, где хаос. Вэй Ин, прикрывая собой дрожащего А-Юя, перевёл взгляд с белоснежных сапог, в которые почти уткнулся носом, на тончайшее серебряное лезвие знакомого меча. Бичэнь. Еще один враг из прошлой жизни. Лань Ванцзи был непримиримым противником тёмного пути, как и другие из его ордена праведников, расхаживающих в белоснежных «траурных» одеяниях. Когда-то Вэй Ин сражался с ним на одной стороне во время Аннигиляции солнца, но в итоге и Бичэнь был обращен против него. Вэй Ин сглотнул, наблюдая за тем, как Лань Ванцзи убирает меч назад в ножны. Выражение его прекрасного лица, холодное и немного скорбное, будто он оплакивает погибшую любовь, не изменилось при взгляде на двух непристойно раскрашенных мужчин. Он встал перед ними, встречая разъяренного Цзян Чэна. Вэй Ин потихоньку поднялся с земли, помогая подняться и А-Юю. Следующие за Лань Ванцзи юные адепты Лань узнали их и приветливо кивнули, вспомнив помощь с проклятой рукой в деревне Мо. Вэй Ин натянуто улыбнулся и потянул дядюшку поближе к ослам. К счастью, Цзян Чэну стало не до них. Лань Ванцзи, как оказалось, уничтожил все четыреста сетей божественного плетения, исходя из того же соображения, что и Вэй Ин: для обычных заклинателей эта ловушка могла оказаться смертельной. Под шум препирательства юных Ланей с племянником Цзян Чэна, и злобное клокотание самого главы Цзян, Вэй Ин планировал незаметно смыться, как вдруг услышал сердитое мычание, прозвучавшее в полной тишине. Вэй Ин пораженно обернулся. Цзян Чэн тоже не верил себе, глядя на племянника, который только что высокомерно бранил сельских заклинателей, а теперь не мог и губ разомкнуть! Заклятие молчания ордена Лань! «Ханьгуан-цзюнь, ты действительно нечто!» — Ты, по фамилии Лань! Что ты себе позволяешь?! Ещё не пришёл твой черед поучать Цзинь Лина! Так что сними заклятие, сейчас же! — прорычал, как дикий пёс, Цзян Чэн. Его пальцы неосознанно огладили кольцо на его руке — магическое оружие Цзыдянь. Все замерли, ожидая столкновение двух сильнейших заклинателей. Что же, а вот теперь был прекрасный момент, чтобы раствориться в вечерней мгле! Вэй Ин с Мо Сюаньюем и двумя ослами дёрнули под сень деревьев. Добежав до ручья, Вэй Ин плюхнулся на берегу и, закрыв лицо руками, громко застонал. Почему?! Почему это оказался именно Цзинь Лин?! И как он мог именно ему сказать эту фразу «мать родила, да не воспитала»? Вэй Ин отвесил сам себе оплеуху, и А-Юй тут же испуганно поймал его за руку. — А-Сун, не надо… Все хорошо, А-Юй рядом, — быстро зашептал он, сверкая глазами как безумный. Он почти лег на Вэй Ина и успокаивающе гладил его грудь. — Тише, тише… Сейчас всё пройдёт… Вэй Ин уставился на него. Это поведение было странным, но скорее всего А-Юй решил, что он бьёт себя в приступе безумия, как когда-то делал А-Сун. А Вэй Ин мыслил сейчас болезненно чётко. И дядюшкина ласка никак не помогла уменьшить боль от осознания, что он так обидел сына своей милой шицзе. Мальчика, который стал круглым сиротой по его вине. Вэй Ин не стал отталкивать А-Юя, ведь тот ни в чем не был виноват. Однако уже смеркалось, и что-то надо было предпринять. Вэй Ин ни за что бы не отобрал добычу у Цзинь Лина, и даже подумывал о том, чтобы самому отпугнуть посторонних заклинателей. У него бы вышло быстрее, чем у Цзян Чэна. Но все же он отказался от этой мысли. Вместо этого, мягко отстранив прилипшего к нему как ласковая наложница А-Юя, вознамерился смыть в ручье свой безумный раскрас. — Нет! А-Сун, нельзя, чтобы тебя увидели без макияжа! — тихо заверещал А-Юй, хватая его за руки. — Здесь много людей! Давай уйдём подальше, далеко-далеко… — Ну-ка объясни мне, что не так с моим лицом! — потребовал Вэй Ин. — И почему я оказался с тобой? Отец А-Суна тоже был бастардом? Я похож на него? — Нет… — У Мо Сюаньюя так затряслась челюсть, что зубы застучали. — Не на отца… На мать… — И кто она такая? — А-Сун… Я спас тебя от смерти, — прошептал А-Юй. — Твой отец и правда бастард Цзинь Гуаншаня, как и я. Но… Но только теперь он сидит на самой верхушке. И если узнает, что ты жив… Он не сможет удержать свое положение, если ты вернешься. Тебе никак нельзя снова появляться в мире заклинателей. На самой верхушке? Вэй Ин вспомнил, что теперь главой ордена Ланьлин Цзинь был не кто иной как Цзинь Гуанъяо, которого он когда-то знал, как Мэн Яо. Сын продажной женщины, ставший после смерти единственного законного сына Цзинь Гуаншаня его наследником. Ничего удивительного, что Цзинь Гуанъяо решил избавиться от своего бастарда, если тот угрожал его немыслимому величию. А Вэй Ину вовсе было не интересно требовать от него признания, наследства и отцовской любви. Он замахал на А-Юя руками: — Хорошо-хорошо, разберёмся, что к чему с этим пожирателем душ, и тогда отправимся в путь. Мне самому не улыбается общаться с представителями великих орденов. Вэй Ин напился воды из ручья, и вдруг услышал тихие старческие причитания: — Больно, мне больно…