Наука,грубая сила и хитрость

Спустя пять дней, когда Саю Нанами уже был оживлён, а Рюсуй уже успел несколько раз с ним поругаться, ребята стали собираться домой. Туда, где всё началось. В деревню Ишигами. -Мы не можем вернуться с пустыми руками, так ведь?,- спросила Осака и встала между Рюсуем и Саю, потому что те снова начали повышать друг на друга голос. Орали они часто, но потом всё равно помогали друг другу. Братья, что поделать. Кстати говоря, Саю неплохо поладил с ребятами, но он оказался на редкость стеснительным молодым человеком, поэтому контактировал в основном только с Рюсуем и Сенку. -Ну и что ты предлагаешь?,-Сенку скрестил руки на груди и как то странно посмотрел на Осаку. До сих пор у них не было возможности поговорить. Чувства внутри них по прежнему нарастали и копились, как снежный ком, чтобы когда нибудь лавиной вырваться наружу. Но не сейчас, не сейчас... -Онигири! Рис! Японская едаааоаоаооа,- Челси схватила Осаку за руку и запрыгала на месте, как маленький ребёнок. Все уже привыкли к детской эмоциональности Челси, поэтому давно перестали удивляться этому,- помните тот остров, на котором мы выращивали рис? Мы вроде даже на карте отметили, где это, но я.. -Вот,- сказала Осака и ткнула пальцем на маленькую черную точку, аккуратно поставленную на карте. Эту карту Осака сама рисовала, чтобы потом читатели ее книги смогли наглядно увидеть путь, через который они с ребятами прошли,- вот здесь рис. Тут ещё рядом есть парочка полезных ресурсов, которые можно насобирать ребятам в качестве подарка. Что скажете, товарищ умник? Осака подняла взгляд и тут же густо покраснела. Сенку тоже склонился над картой и был так близко, что Осака могла разглядеть каждую его ресничку. Юноша задумчиво потирал кончик носа и изучал карту, нахмурившись. Хотя на самом деле он прекрасно помнил, что где находится. Это лишь повод хотя бы секунду побыть рядом с ней. -Хорошо, насобираем риса, сделаем онигири и поедем угощать наших старых знакомых. Но по пути нам нужно будет сделать ещё кое что. Суйка, мне нужна будет твоя помощь,- Сенку ехидно улыбнулся и окинул взглядом всех стоящих на палубе. Понимание он нашел только во взгляде Гена. -Пришло время восстанавливать цивилизацию, дружочек Сенку. Слишком долго все спят,- сказал Ген и растянулся в своей фирменной лисьей улыбочке. -Бинго, менталист. Руки так и чешутся!

***

Так они постепенно, медленными шажками восстанавливали поселения, города, страны. С людьми в основном общались Ген и Осака, их дуэт мог заболтать кого угодно. Постепенно вводя в курс дела людей с разных уголков планеты и собирая ресурсы, ребята наконец вернулись домой. Только вот на этот раз никто не встречал их радостными возгласами, вся деревня была в камне. -А почему они в такой странной позе?,- несмело спросил Саю, глядя на жителей, которые были похожи на черепашек. Каждый упал на колени и опустил голову к земле, они будто хотели залезть в маленькую коробку, сжаться до крохотных размеров. -Эту позу для окаменения придумала Рури, чтобы камень с тела не осыпался и потом было проще восстановить статуи,- сказал Хром и провел рукой по голове окаменевшей Рури. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди, руки задрожали. Когда же он наконец то наберётся смелости, чтобы сказать ей..?

***

-Здравствуй, мама!,-Укио радостно прижал маму к себе и слегка похлопал ее по спине. Он не плакал от счастья, как при встрече с Осакой. Он простил родителей, он любил их. Но не забыл своё детство,- а где отец? Я обыскал всю деревню, но нигде не нашёл его статуи. Где он был, когда окаменение настигло вас? Все это время Осака стояла рядом и молча наблюдала за сценой приветствия. Обнимать маму она не станет, папу тем более. Только вот найти бы его сначала. Каори подняла свой потухший взгляд,чтобы увидеть ясные глаза сына. Два ярких изумруда, отражающие свет и надежду. А вот в ней огонь жизни давно погас, хоть сердце в груди по прежнему бьётся. Укио осторожно вытер слезу со щеки матери дрожащими руками. И он, и Осака уже поняли что случилось. -Он... Оставил вам вот это,- Каори протянула детям два пожелтевших листа бумаги, на которых торопливо были выведены кривые буквы. Врачебный почерк отца они узнают из тысячи.

***

"Здравствуй, дочь. Прочти пожалуйста до конца, я понимаю твоё желание сжечь этот лист на костре мерзких воспоминаний, но всё же выслушай меня. Просить прощения нет смысла, поэтому я не стану этого делать. Я этого не заслужил. Еще в первый день, как только с нас сняли окаменение, я понял что ты нас никогда не простишь. Точнее, не простишь только меня. Насчёт мамы я не уверен. Умирать я не боюсь, наоборот есть ощущение что я здесь задержался, отравляя жизнь своей семье. Боль от утраты любимых заставляет людей делать ужасные вещи. Когда мы кого то теряем, кого то, кто всегда был рядом с нами - мы начинаем звереть. Как дикие животные ходим из угла в угол и не понимаем, что же случилось, почему нас оставили? Почему именно с нами это произошло? Но если вдруг рядом появляется кто то, кто готов помочь - дикий зверь разорвёт его в клочья. Не потому что не хочет выбраться из этого ужасного, рвущего душу состояния. А потому что боится снова привязаться к кому то, а потом потерять. Осака, когда умерли ваши бабушка с дедушкой, я сошёл с ума. Это были самые близкие мне люди, я любил их всем сердцем. И вас с мамой я тоже любил,но когда умерли мои родители, эта боль полностью перекрыла живущую в моем сердце любовь. Я просто забыл о том, насколько вы мне дороги, горечь утраты полностью мной овладела. А потом я пытался забыть и про смерть родителей, начал пить. Дальше ты и сама всё знаешь. Мне нет оправдания. Но и жить с этой чернотой в душе я больше не могу. Надеюсь, вместе со мной утонет и моя истерзанная душа, которая навсегда останется в морской пучине. Я люблю вас. Моя вина, что вы об этом не знали. Наоки Сайонджи, твой отец."

***

Стеклянными глазами девушка смотрела на горизонт. Письмо отца она сразу же после прочтения порвала на мелкие кусочки и выбросила вниз с отвесной скалы. Бумага, словно лепестки роз, осыпалась вниз, приземлилась на водную гладь и исчезла. Осака сидела на камне и смотрела в даль, прокручивая в голове строчки из отцовского письма. Плакать совершенно не хотелось. И грусти никакой она не испытывала. Просто было пусто. Она привыкла к мысли, что отец у нее есть, всегда был. А тут его вдруг нет. Как будто с книжной полки пропала самая старая и истерзанная книга, которую никто никогда не читал, но она все же всегда красовалась на полочке. А тут ее вдруг нет. -Эгоист. Говоришь о том, что после утраты близких люди звереют, а о жене своей не подумал. Я ничуть не удивлюсь, если у нее поедет крыша,- прошептала Осака и вытерла одну единственную слезу. Больше она никогда не плакала из за отца. И вспоминала его крайне редко. Но чувство пустоты останется с ней до конца жизни.

***

-На вот, поешь, я не голоден,- сказал Сенку и отдал Осаке своё онигири. Девушка пожала плечами и забрала еду,- мы с Бьякуей частенько ели онигири, точнее ,только с ним я этим и питался. Сенку запнулся и виновато посмотрел на Осаку. Вся деревня знала о том, что Наоки Сайонджи спрыгнул со скалы, но никто не решался заговорить об этом с прибывшими Осакой и Укио. Каори за всё это время сумела справиться с истерическими припадками, которые настигали ее первую неделю после смерти мужа, а вот её дети... Каждый из них переживал это по своему. Сенку просто не знал, как заговорить об этом с Осакой. И нужен ли ей этот разговор. -Перестань, Сенку. Мне правда всё равно, как бы ужасно это сейчас не звучало,- сказала Осака абсолютно спокойным тоном и вытерла руки салфеткой,- даже ты к Бьякуе был ближе , чем я к своему отцу. Я прекрасно помню как ты постоянно о нём отзывался, называл его стариком и прочими обидными словечками, но я знаю, что ты его безумно любишь. И скучаешь. Девушка посмотрела на Сенку. Когда то она уже видела этот блеск в его глазах. Страх одиночества, боль утраты. Точно. В тот день, когда они прощались. Их последний разговор перед окаменением. Тогда он боялся ее потерять, смотрел на нее точно такими же глазами. А сейчас он вспомнил о своей былой утрате, о своей незаживающей ране, про которую никогда никому не говорил. Он и сам не всегда осознавал, насколько сильно любил своего отца. А сейчас он его потерял. -Я тебе даже завидую. Не знаю, как это, скучать по родителям и любить их,-сказала Осака и кинула в костёр сухую веточку. -Я мог тебя потерять,-прошептал Сенку, продолжая пристально смотреть на девушку. Те чувства, которые копились внутри всё это время, теперь кажется начали рваться наружу. Они смешались с болезненными воспоминаниями о Бьякуе, превратившись в огромный ком боли. Он уже потерял отца. А мог потерять и её. -О чём ты? Резко же ты тему сменил, я даже не... -Я мог тебя потерять,- сказал Сенку и дрожащей рукой накрыл ладонь Осаки, осторожно сомкнув пальцы. Он должен был чувствовать, что она рядом. Физически ощущать ее тепло, просто видеть ее перед собой было недостаточно. Сенку вдруг почувствовал страх. Ужасный страх, как маленькие дети боятся темноты. А ведь на самом деле боятся они не темноты, они боятся остаться одни в этой темноте, боятся что рядом никого не окажется,- в тот день, Осака, ты... Если бы окаменение не обладало оживляющим свойством, ты бы... Стало трудно дышать, в горле появился неприятный ком. А что если бы сейчас ее не было рядом? Каково это, жить без неё? Что бы он сейчас делал, если бы в тот день она всё таки.. -Умерла?,- Осака задала этот вопрос таким спокойным тоном, что по спине юноши пробежали мурашки. Она могла умереть. Она умерла в тот день. Вдруг Сенку почувствовал на своей щеке ее нежное прикосновение. Она осторожно провела пальцем по его брови, по переносице спустилась к щеке, затем едва заметно коснулась его губ. -Но я же сейчас здесь. Я жива. Слышишь меня, Сенку?,-Осака кончиками пальцем коснулась его уха. Сенку вспомнил, как каждую ночь прикладывал к уху ее странный подарок - ракушку. Пока она была в каменном плену, он слушал её. Слушал шум моря, её смех. Это ведь она сделала его таким сентиментальным, раньше он ничего не слышал. А она научила его. -Слышу тебя, Осака,- прошептал Сенку и сильнее прижал ее ладонь к своей щеке. Он тёрся щекой об ее руку, словно котёнок, а она гладила его бархатную кожу,- постоянно ты куда то от меня убегаешь, Осака. -Больше не убегу, обещаю.

***

Легко обещать невозможное. Ведь их разлука неизбежна.