Пагубное влияние

По пути из бамбуковой хижины Шэнь Юань уверился, что главному злодею незачем выходить из дому, иначе как творить пакости, потому он старательно отговаривал Шэнь Цинцю нарушать постельный режим. Да и вспоминать то, что происходило в Пещерах Единства Душ решительно не хотелось. Но образно Шэнь Юань понимал, что сейчас творить пакости Шэнь Цинцю не в состоянии. Однако ему всё становилось кисло, стоило подумать, что главгад шляется непонятно куда после того, как ему продырявили живот и почти вытащили наружу кишки. Шэнь Юань, пожалуй, даже в какой-то степени злился на Шэнь Цинцю. «Ну что за дурь, честное слово!» — Шэнь Цинцю, ты вполне можешь отложить свои дела до завтра! — Шэнь Цинцю, твоё состояние ещё не стабилизировалось! — Шэнь Цинцю..! Шэнь Цинцю обратил к Шэнь Юаню такой взгляд, что вполне мог пробить в нём сразу две дыры. Но тотчас отвернулся и, прикрыв лицо веером, надел маску холодного безразличия. Лорд Цинцзин проходился по рядам учеников, старательно выписывающим какую-то каллиграфию, после этого маленького жеста не обращал совершенно никакого внимания на свою «совесть». Как понял Шэнь Юань, главгад искал кого-то с конкретной, но пока непонятной ему целью: Шэнь Цинцю не задерживался взглядом ни на одном из учеников, не останавливался ни у одного стола, чтобы сделать ремарку или комментарий, лишь раз кивнул Нин Инъин. Шэнь Цинцю остановился у мальчика, которого Шэнь Юань видел во время нападения на школу демонами, и скучающе обратился к нему: — Мин Фань. Мальчик вскочил с места и учтиво склонился. — Да, учитель? Шэнь Цинцю наклонил голову в сторону и развернулся, Мин Фань послушно последовал за ним прочь из залы. Шэнь Юань держался от них на расстоянии пяти шагов, не упуская ублюдка из виду ни на секунду. Они шли между павильонов и общежитий учеников по тропинке, ведущей к бамбуковой роще. Шэнь Юань с облегчением подумал, что, возможно, главгад послушается к его словам и пойдёт домой соблюдать положенный постельный режим. Шэнь Цинцю прервал затянувшуюся паузу только тогда, когда они отошли на пол-ли от главного зала: — Этому учителю интересно, почему ты не исполняешь обязанности первого ученика. Неужто ты уже считаешь себя горным Лордом, раз думаешь, что вместо этого можешь проводить время, как тебе взбредёт в голову? — Учитель… — Мин Фань побледнел. — Но этот ученик не понимает, о чём вы. Шэнь Юань, между прочим, тоже! Бедный, бедный ребёнок. Но твоему учителем не стоит так говорить! — Тебе должно быть известно, что этого учителя посещали глава Юэ, а также Лорды Цяньцао и Байчжань. Ты — первый ученик и обязан достойно встречать сотоварищей своего учителя, — снизошёл до объяснений Шэнь Цинцю и ударил сложенным веером по ладони. Мин Фань хотел было оправдаться и даже открыл для этой цели рот, но Шэнь Цинцю метнул в него такой взгляд, что ученик понуро склонил голову и ничего не сказал. Шэнь Юаню на секунду стало жаль ребёнка настолько, что он хотел подойти и утешительно потрепать его по макушке. «Такой уж у тебя учитель…» — Подобное поведение выставляет этого учителя в дурном свете перед братьями. Почему же твоя несостоятельность как первого ученика заставляет этого мастера краснеть? Тебе лучше надеяться, что этот учитель не найдёт тебе замены. — Но… Учитель! Я… Этот ученик не знал… — не сдержался Мин Фань, но вмиг осёкся, когда учитель повернул к нему голову. Шэнь Цинцю раздражённо смотрел на ученика, и Шэнь Юань даже в пяти шагах от ублюдка чувствовал эту ледяную ауру, явно не предвещающую ничего хорошего. — Молчать. Я подумаю над твоим наказанием позже, а сейчас скажи приволочь Зверя к бамбуковой хижине. После этих слов Мин Фань даже немного просветлел лицом, перестав выглядеть забитой в угол собачонкой, и чуть бодрее сказал: — Хорошо, учитель! — Ступай, — сказал Шэнь Цинцю, и Мин Фань, поклонившись напоследок, отправился в неизвестном направлении исполнять распоряжение учителя. Шэнь Юань сократил расстояние с ублюдком до двух шагов. Шэнь Цинцю обмахивался веером и с блаженным видом осматривал бамбуковую рощу, волнистые горы и вдыхал свежий горный воздух. Услышав о «Звере», Шэнь Юань сразу понял, о ком шла речь: сейчас к своему гадкому учителю явится протагонист, измученный и запуганный, а Шэнь Цинцю опять накажет ребёнка ни за что. И Шэнь Юань прекрасно понимал, о каком «ни за что» Лорд Цинцзин говорил. Мудак-учитель срывался на ученике за любую, самую незначительную мелочь с изощрённой жестокостью. Учитель наказывал ученика по всей азиатской науке со сдиранием кожи наживо, выкручиванием конечностей и пытками водой. Нужно было придумать, как сменить настрой главного злодея с «зверёнышу-только-сапоги-мне-вылизывать» на нормальное. А потом можно и подружить их… Шэнь Цинцю же на благо! Шэнь Юань сомневался, что хоть кто-нибудь захочет быть расчленённым собственным учеником, разрушившим твой дом и репутацию. Странно, однако, что Шэнь Цинцю так внезапно понадобился Ло Бинхэ. Вероятно, решил выпустить пар, в очередной раз незаслуженно отчитав собственного ученика. Особенно после того, как встречи с горными Лордами попортили ему настрой. Ситуация представлялась невозможной. Шэнь Юань потёр лоб рукой и тяжко вздохнул. Шэнь Цинцю на это обернулся и вопрошающе выгнул бровь. — О чём печалится Галлюцинация? — Знаешь, Шэнь Цинцю, ведь мне кое-что известно о будущем, — доверительно сказал Шэнь Юань. — Что-то тебе точно известно, — неожиданно согласился Шэнь Цинцю и умудрено покивал. — Но выглядишь ты больно жалко для того, кто знает будущее. — Что есть, — надулся Шэнь Юань. — Разве вам неинтересно послушать? — Ни капли. Шэнь Юань почувствовал, что опять впадает в панику. Почему настроение Шэнь Цинцю меняется столь быстро? Почему, когда с ним правда нужно поговорить, почти что спасти его от верной и мучительной смерти, он ведёт себя так? — В будущем многое известное о вашем времени. — Я сказал, что мне это неинтересно. «И зачем тогда спрашивал, о чём я печалюсь?» До бамбуковой хижины они шли молча. Шэнь Цинцю, аккуратно ступая по лестнице, ведущей к бамбуковой хижине, а Шэнь Юань, шагая враскачку и с интересом рассматривая прелести пика Цинцзин. Главгад, дойдя до двери, уверенно дёрнул за ручку. Пригласительно открыл её, но стоило Шэнь Цинцю ступить за порог, он в один момент захлопнул её прямо перед носом Шэнь Юаня. Не успел он среагировать, как на двери синим пламенем загорелось заклинание, запечатав вход. О Боги! Не мог же Шэнь Цинцю специально выйти из дома, побродить-походить по Цинцзин, чтобы просто выкурить Шэнь Юаня из бамбуковой хижины? Почему же? Вполне мог! Но зачем тогда было звать Ло Бинхэ? Не собирался же Шэнь Цинцю просто не принимать его? А почему «не собирался же» — очевидно, что мог бы оставить ребёнка ждать своего гадкого учителя дни напролёт! Шэнь Юань, конечно, понимал, что если написано «закрыто», то ломиться внутрь смысла нет. Но он не был бы собой, если бы не попробовал. Но неожиданно и для Шэнь Юаня, и для Шэнь Цинцю дверь распахнулась без проблем. Шэнь Юань, слишком сильно дёрнув за ручку, просто ввалился в гостиную, чуть не споткнулся и не упал. Лорд Цинцзин одномоментно поднял голову от каких-то свитков. И на момент застыл с преглупой миной: губы ещё раздвинуты в победной полуулыбке, а брови уже поползли вверх. Шэнь Цинцю ухватился за эфес Сюя, и в его взгляде загорелось множество эмоций: начиная от того, что Шэнь Юань мог назвать «желанием убивать», заканчивая тем, что Шэнь Цинцю явственно нервничал. Шэнь Юань заметил, как у Шэнь Цинцю на секунду дёрнулся уголок губ, словно он хотел пошире улыбнуться, однако не так, как улыбаются обычно, — а так, будто всё очень плохо. — Что-то защита у тебя непрочная… — промямлил Шэнь Юань, оглядываясь назад. — Даже спорить не буду. Шэнь Юань повернулся спиной, подальше от пробивающего насквозь взгляда главного злодея, и аккуратно прикрыл дверь, поддерживая ручку обеими ладонями. В гостиной, кроме одного стола, за которым Шэнь Цинцю сидел, и подушек, имитирующих стулья, негде было присесть. Так что Шэнь Юань от греха подальше решил постоять у входа — сидеть рядом с разгневанным злодеем не хотелось. Шэнь Юаню ещё нужно было как-нибудь убедить главгада не делать ничего ужасного с юным протагонистом, пока не превратившимся из маленького белого лотоса в чернющего, темнее ночи, владыки Троемирья с гаремом, в котором счёт девушками вёлся исключительно сотнями. — Ло Бинхэ, — начал Шэнь Юань, — милый мальчик, тебе не стоит его обижать. «Ещё что-нибудь банальнее выдал бы!» — возмутился Шэнь Юань, и по выражению лица Шэнь Цинцю можно было сказать, что главгад подумал то же самое. — Кто его обижает? Ты только скажи, Шэнь Юань, я лично разберусь с каждым. — Ты называешь его Зверем, — старался подступиться Шэнь Юань, оставлять попытки вразумить злодея пока было рано. — Он подвергается ежедневным наказаниям, все прочие адепты пытаются навредить ему, у него нет ни друзей, ни товарищей. — У него есть друг. Подруга, — холодно констатировал Шэнь Цинцю. — Нин Инъин. Я знаю, — решил навести таинственности Шэнь Юань, понизив тон. — Но тебе не понять. Мальчик — бедный сирота, брошенный всем миром. Если ты будешь дальше… не обращать внимания на его несчастья, он… «Расчленит тебя, отрежет тебе язык, выжжет раскалённым свинцом глаз, сотрёт в пыль весь Цинцзин и заберёт твою обожаемую ученицу в гарем». — … не отблагодарит тебя в будущем, — остановился на полуправде Шэнь Юань. — Мне известно, что через несколько лет он возглавит сильную духовную школу. Тогда Ло Бинхэ будет создавать проблемы школе, Юэ Цинъюаню, тебе и остальным девя… десяти Лордам. — Ты считаешь, что лучше убить его сейчас? — скромно поинтересовался Шэнь Цинцю. Шэнь Юань на секунду опешил. Ну естественно, первым, что предложит главный злодей, будет убийство невинного ребёнка! Он глубоко вдохнул и выдохнул. — Ло Бинхэ как зеркало. Что ему показываешь, то в нём и отражается. Если ты будешь относиться к нему так же, как относишься к другим ученикам, ты сможешь избежать множества проблем. Тебе стоит быть хоть немного мягче с ним. — Зачем? Шэнь Цинцю спросил это так, словно и на жизнь школы, и на собственную ему было наплевать! Не говоря уже о жизни ребёнка! — За тем, Шэнь Цинцю, что если тебя не заботит ни жизнь несчастного ребёнка, ни жизнь главы школы, то советую подумать хотя бы о том, что в будущем о тебе говорили как о могущественном заклинателе с самым… сложным характером за последние несколько веков. Шэнь Цинцю, на секунду расслабившийся, положил ладонь на рукоять Сюя — видимо, наконец решился проткнуть им «Галлюцинацию», чтобы покончить с надоедливым духом раз и навсегда. — Без разницы, что обо мне говорят после того, как я умру, — прошипел он. «Что за невозможный человек, право слово!» — Учитель звал этого ученика? — послышался вежливый голос за дверью. Шэнь Цинцю помрачнел, но убрал руку с меча и ровным голосом сказал: — Входи. «Вот он — протагонист!» — возликовал Шэнь Юань. Он подался ближе к двери, не удержавшись от того, чтобы осмотреть Ло Бинхэ вблизи. Ребёнок выглядел откровенно плохо: глубоко залёгшие под глазами тёмные полукружья, говорящие об отсутствии сна, отёки, осунувшиеся щёки, синяк над левой скулой, одежда не по размеру и подозрительно бледный цвет кожи, через которую можно было увидеть синие вены и тоненькие ветки красных. Ло Бинхэ поклонился, не смея поднять глаз на учителя. Вдруг случилось то, чего никто из присутствующих не мог ожидать, — Шэнь Цинцю ярко улыбнулся самой благосклонной из всевозможных улыбок, подпёр щёку ладонью и изящно провернул руку, приглашая Ло Бинхэ присесть рядом. — Не стой в проходе, Бинхэ. Этому учителю нужно поговорить с тобой. Ло Бинхэ вздрогнул и пугливо воззрился на Шэнь Цинцю. Шэнь Юань сделал ровно то же самое, лишь с единственным отличием — в его глазах блеснул азарт. Неужели ублюдок воспринял его просьбу «быть мягче» настолько буквально? — Ну-ну, присаживайся, что ты там стоишь. Ты же не комнатное растение, в конце концов, — голос Шэнь Цинцю звучал ласково, будто нараспев. Лорд Цинцзин легко похлопал по подушке рядом с собой. — К-конечно, учитель. Ло Бинхэ растерянно кивнул и, чуть ли не разваливаясь на месте, побрёл к столу наставника. Помялся на месте прежде чем сесть, но вскоре решился. Однако не сел рядом, куда показывал его учитель, а напротив. И всё ещё не поднимал головы, боясь встретиться взглядом с наставником. Шэнь Юань наблюдал за этим действом со священным трепетом в жилах, полный надежд, что Шэнь Цинцю сыграет хорошего учителя, и все проблемы махом решатся. — Как твои успехи в совершенствовании, Бинхэ? Ло Бинхэ ссутулился и опустил голову ниже, практически вжимая её в плечи. Шэнь Юань ударил себя ладонью по лбу — ну нельзя так сразу! Неудивительно, что Ло Бинхэ только больше перепугался, он бы тоже опешил от столь резкой благосклонности мудака-учителя. Шэнь Юань просто надеялся, что эту смену поведения маленький белый лотос запомнит и воспримет с благодарностью, отказавшись от идеи расчленить своего наставника. — Этот ученик приносит свои извинения, однако… он отстаёт в совершенствовании от своих братьев и сестёр. Но этот ученик будет больше стараться, чтобы не подвести ожиданий учителя. «Ага, больше стараться, чтобы потом сделать из своего учителя человека-свинью», — хмыкнул Шэнь Юань и подошёл ближе к Ло Бинхэ, чтобы не пропустить ни секунды этой семейной идиллии. Пока все живы, счастливы, одиноки и при всех частях тела. — Этот учитель думает, что в этом есть и доля его вины. Тебе не стоит извиняться, этот учитель всё понимает, — кивнул Шэнь Цинцю и поднялся с места. Только сейчас, вблизи, Шэнь Юань увидел, насколько белое лицо у протагониста. Словно у получасового трупа, от которого отлила вся кровь. Шэнь Цинцю же, по-видимому, было без разницы, что своим поведением он доводит бедного ученика до предсмертного состояния. Он вновь миндально улыбнулся. Подошёл к какому-то шкафчику, долго рассматривал его содержимое, оставляя всех присутствующих гадать о вменяемости Лорда Цинцзин. Достал какую-то книжку и склянку и вернулся к столу. Сел рядом с Ло Бинхэ, практически на расстоянии одной ладони, положил книжку, которая на поверку оказалась руководством по совершенствованию. Взял его за руки (Шэнь Юань даже представить себе не мог, каких страданий не терпящему касаний Шэнь Цинцю это стоило) и бережно вложил в раскрытые ладони склянку, похлопав напоследок. Ло Бинхэ так и превратился в изваяние самому себе, не смея ни дышать, ни поднимать головы. Шэнь Цинцю немного замялся, словно размышляя о чём-то болезненном, но в итоге ласково улыбнулся и блаженно прикрыл глаза. Он положил руку на макушку Ло Бинхэ и мягко потрепал кучерявые волосы ученика. У Шэнь Юаня глаза блеснули лёгкой завистью. Он тоже хотел потрепать волосы протагониста! Они же такие пушистые на вид. Словно у барашка! Вдруг Шэнь Цинцю полностью переменился в лице, схватил клок волос Ло Бинхэ и резко дёрнул голову ученика назад, заставляя смотреть прямо себе в глаза. — Надеюсь, ты будешь молчать о случившемся. Мне не хочется тратить своё время, чтобы подобрать, каким ножом отрезать тебе язык. Ло Бинхэ сглотнул. Он выглядел так, словно сейчас умрёт от страха: часто заморгал, глаза подозрительно заблестели, а губы боязливо задрожали. Шэнь Цинцю вновь сделался безразличным. — Свободен. Ло Бинхэ за один момент кивнул, вскочил и поклонился, сжал в руке склянку и в несколько мягких, кошачьих шагов отошёл к двери. Напоследок бросил взгляд на пособие, которое всё ещё лежало на столе, но не решился воротиться к учителю, чтобы забрать его. Шэнь Цинцю заметил направление его взгляда, брезгливо взял двумя пальцами руководство и, кинув его под ноги ученику, безразлично произнёс: — Ну же, забирай. Иначе подохнешь раньше. Ло Бинхэ поднял пособие, не отрывая полного живейшего ужаса взгляда от наставника, и быстро умыкнул за дверь, словно за ним гнались все демоны Бездны. Шэнь Цинцю на это только фыркнул. Он пересел на своё место и пододвинул к себе какие-то трактаты. Шэнь Юань стоял в непосредственной близости к главному злодею, но теперь с выражением откровеннейшего испуга. Что за социопат этот Шэнь Цинцю? Шэнь Цинцю же облокотился на руку и с видом простодушного любопытства обратился к Шэнь Юаню: — Ну как, достаточно ли я хороший учитель? Шэнь Юань не знал, что ответить. Шэнь Цинцю пробежался взглядом по столу и расплылся в мерзкой улыбке. — Надо было чаёк заварить…