Мертвые отражения

Футболка Снейпа немного жала в груди, но Гермиона была рада надеть ее на чистое тело. Мыться, правда, пришлось, поливая себя из таза водой, нагретой на маленькой портативной дровяной печке, дымоход которой уходил куда-то в стену. Пользоваться магией Снейп запретил строго-настрого, пообещав все объяснить за ужином, и Гермиона, кое-как расчесав волосы пальцами, вышла на кухню и села за стол, с нетерпением ожидая его рассказа. Он поставил перед ней дымящуюся чашку с травяным чаем и банку с консервированной фасолью, после чего сел напротив и сам принялся за еду. Начинать разговор он явно не торопился, и Гермиона, съев несколько ложек и утолив первый голод, наконец решилась нарушить царящую на кухне тишину. – Значит, вы… – она кивнула в ту сторону, где снаружи находился двор и могилы. – Вы все вместе боролись с этой… эпидемией? Снейп на мгновение прекратил есть и тихонько хмыкнул. Сделав из своей кружки большой глоток, он наконец соизволил ответить: – Эпидемией, – презрительно процедил он, но, оглядев встревоженное лицо Гермионы, вздохнул. – Это лишь в магловских фильмах к зомби-апокалипсису приводят эпидемии искусственно выведенных маглами болезней. В реальности же, мисс Грейнджер, все эти люди не болели, – он устремил взгляд своих темных глаз на занавешенное окно, словно мог видеть там толпы неупокоенных мертвецов, бродящих по опустевшим улицам Лондона. – Они умерли от темного проклятия. Ощутив, как похолодели пальцы, Гермиона поспешила взять кружку и крепко сжать ее ладонями. Еще раз прокрутив в голове слова Снейпа, она постаралась отложить эмоции на потом. Сначала нужно было узнать факты. – Как далеко в будущее я попала? И что случилось со мной… в прошлом, которое для меня еще не наступило? – Вы попали не в будущее, Гер… мисс Грейнджер, – Снейп досадливо поморщился, словно его поймали на чем-то запретном, но Гермиона все так же непонимающе смотрела на него, и он продолжил: – Вы помните Арку в Комнате Смерти Отдела Тайн, не так ли? Ту самую, в которой бесславно сгинул Сириус Блэк? – Арка Смерти? – нахмурилась Гермиона. – Завеса между миром живых и мертвых? Вы хотите сказать, зомби вышли оттуда? – Отнюдь, мисс Грейнджер. Зомби ее не покидали. Они все еще находятся в своем мире. А вот вы… – он смерил ее многозначительным взглядом, – вы пришли из иного. Судя по всему, на лице Гермионы отразился ступор вперемешку с еще большим непониманием, потому что Снейп снова вздохнул и мягко, словно подбирая слова, объяснил: – Арка не является завесой между жизнью и смертью, мисс Грейнджер. Это портал между вашим миром и множеством других, которые в научной фантастике часто называют параллельными из-за крайне малой разницы между ними. И прямо сейчас вы находитесь в одном из таких – мире, где человечество было истреблено с помощью темной магии. Те… существа, с которыми вы сегодня столкнулись, – всего лишь последствия того проклятия. – Что ж… это объясняет то, почему вы живы, хотя я собственными глазами видела вашу смерть. Значит, в вашем мире вы нашли способ выжить, – потрясенно проговорила Гермиона, с легким стыдом понимая, что испытывает огромное облегчение от того, что все увиденное не является ее будущим и верная смерть от рук – или зубов – зомби ей не грозит. И если она как-то попала в параллельный мир, значит всегда есть шанс вернуться, а не провести всю оставшуюся жизнь, скитаясь среди полуразложившихся трупов. Словно прочитав ее мысли, Снейп горько усмехнулся, и она ощутила еще один укол стыда. – Но кто… наложил проклятие? Это сделал… Волдеморт? – поспешила выдвинуть предположение она, и Снейп коротко покачал головой. – Нет, мисс Грейнджер. Темный Лорд был среди тех, кто пытался остановить беспорядочное распространение проклятия. И одним из первых пал в этой борьбе. Число зараженных росло в геометрической прогрессии по всему миру. Не спасали ни карантинные меры, ни масштабные зачистки, ни точечные ядерные удары по очагам эпидемии. Всего через три месяца в ходячих мертвецов превратилось почти две трети населения Земли. Остальные пытались бороться… и продержались еще почти полгода, пока счет живых людей не перешел на десятки… и единицы, – Снейп смотрел невидящим взглядом куда-то в стену, и по спине Гермионы пробежали нервные мурашки. – Со временем от лондонского исследовательского центра и объединенного магловского и магического отряда зачистки остались лишь Кингсли Бруствер, Гарри Поттер, Гермиона Грейнджер… и я, – его глаза наконец остановились на ней, и он ничего не выражающим голосом добавил: – Итог вы видели. Я последний живой человек на Британских островах, мисс Грейнджер. – И как давно… вы уже один? – прошептала Гермиона, потрясенная его рассказом. Снейп отвернулся и снова принялся за свою фасоль. – Два года и пять месяцев, – наконец ответил он. А затем добавил: – И двадцать девять дней. Не в силах выносить груз всей этой информации, Гермиона встала и нервно заходила по кухне. Снейп молча ел, не обращая на нее внимания. Пламя свечи, которой едва хватало на крохотную комнатку, затрепетало, заставляя кривые тени плясать по стенам. В какой-то миг Гермионе почудилось, что они тянутся к ней, словно в попытке сожрать, и она поспешила вернуться за стол. – Вы так и не сказали, кто наложил проклятие, – тихо напомнила она и всей кожей ощутила на себе пристальный пронизывающий взгляд Снейпа – будто он снова начал ее в чем-то подозревать. – Дайте угадаю, мисс Грейнджер, – вкрадчиво произнес он, и его губы искривились в усмешке. – В вашем мире вы работаете в Министерстве магии, не так ли? – Гермиона из вашего мира тоже работала там? – пожала плечами она, не понимая, к чему он клонит. Он резко дернул подбородком, будто собирался покачать головой, и прошипел: – Не нашли ничего лучше, чем пойти в невыразимцы, мисс Грейнджер? – Я личный ассистент Министра магии, – отрезала она, чувствуя, как руки сами собой сжались в кулаки, а сердце кольнул безотчетный страх: а вдруг Северус Снейп сбрендил, прожив столько времени в одиночестве среди всех этих зомби и чудовищ? И она сейчас находится с ним один на один – буквально. В клетке, окруженной хищными мертвецами. – Ассистент Министра, – протянул Снейп и задумчиво хмыкнул, все еще подозрительно глядя на нее. Не выдержав, Гермиона метнулась к своей сумке и, вытащив оттуда документы, нервно швырнула через стол ему. – Вот! Вы хотели взглянуть! Смотрите! Снейпу хватило мимолетного взгляда на повылетавшие из папок бумаги, чтобы недоверие в его глазах сменилось чем-то странным. – Вы были сегодня в Отделе Тайн, не так ли? – быстро спросил он, и Гермиона ошарашенно кивнула. – Но я не подходила к Арке! – поспешила пояснить она, чувствуя себя неуютно от его странной реакции и непонятных вопросов. – Даже в Комнате Смерти не была! Просто ассистировала Кингсли на совещании. – Кто-то дотрагивался до вас? До одежды? Волос? Может быть, вы с кем-то сталкивались? – он наклонился вперед, задев кружку, и та, загрохотав по столу, чудом не упала. Но Снейп даже не обратил на это внимания. – Я… Эм-м… – Гермиона честно попыталась вспомнить, но пережитый стресс, странные вопросы Снейпа и лихорадочный блеск в его темных, почти черных глазах мешали сосредоточиться. – Я не помню! Снейп разочарованно откинулся обратно на стуле, и она, не выдержав, воскликнула: – Да объясните вы уже, в чем дело! При чем тут невыразимцы? И в чем вы подозреваете меня? – Невыразимцы изобрели это проклятие, мисс Грейнджер, – наконец устало проговорил Снейп и, встав, прошелся по комнате. Остановившись возле печки и глядя в огонь, он некоторое время молчал, а затем слова полились непрерывным потоком, словно он пытался наверстать те два года, в течение которых ни с кем не разговаривал. – Никто не знает, когда и кем была создана Арка. Но примерно десять лет назад она попала в Отдел Тайн, который рьяно принялся за ее изучение. Исследователи так и не приблизились к разгадке этого артефакта, однако всё решил случай. Один из сотрудников по собственной халатности рассыпал Летучий Порох в помещении, где находилась Арка, и несколько крупиц попало на ее поверхность. Таким образом было сделано открытие, что Арка является окном между мирами. Со временем состав Летучего Пороха был модифицирован, и это позволило не только наблюдать, но и перемещаться в другие «отражения» – именно так невыразимцы окрестили миры, параллельные своему. Открытие, конечно же, засекретили… А затем, чтобы не дать ему пропасть зря, решили проводить над отражениями глобальные социологические эксперименты. По приказу свыше невыразимцами было разработано проклятие, которое должно было воздействовать на всех людей, обладающих магическим потенциалом. С целью этот потенциал уравнять и построить в обществе «магический коммунизм»: равные способности к магии у всех волшебников, равные возможности для их реализации и, как следствие, снижение рисков появления в будущем могущественных магов, подобных Волдеморту. Ведь, когда все равны, не за что бороться, и можно вместе плечом к плечу строить дивный новый мир, – последние слова Снейпа так сильно сочились ядом, что Гермиона почти ощутила на языке его горький привкус. – Но… – Но всё, конечно же, пошло не так, – жестко перебил ее Снейп, и его рука сжалась в кулак. – При разработке формулы заклинания не были учтены обладающие магическим потенциалом люди, чья магия естественным образом заблокирована внутри них и никогда не проявлялась. – Сквибы, – прошептала Гермиона, и ее глаза расширились. – Сквибы, – эхом отозвался Снейп и снова прошелся по маленькой кухоньке – три шага туда и три обратно. – Проклятие сработало на них совершенно непредсказуемым образом. И превратило их всех в зомби. Которые, в свою очередь, начали кусать и обращать всех без разбора – и магов, и маглов. Таким образом неудачный эксперимент привел к гибели всего человечества, – просто завершил он, словно речь шла не о его мире. И не о его близких и друзьях. – Чей это был эксперимент? Кто отдал приказ? – потрясенно проговорила Гермиона, чувствуя себя так, словно очутилась в какой-то антиутопии. Если бы она буквально час назад своими глазами не видела зомби и чудовищ, в которых они превращались, то решила бы, что все это бред ее воображения, перенасыщенного сюжетами бесчисленных книг. Снейп помолчал, задумавшись, а затем кольнул ее неприятным взглядом. – Кингсли Бруствер, – коротко бросил он, и Гермиона ошеломленно заморгала. – Но ведь вы говорили, что… – она замялась, не понимая, почему в таком случае Кингсли, по словам Снейпа, помогал ему бороться с зомби. И почему Снейп похоронил его во дворе собственного дома – как друга. И заботливо подкрашивал табличку у него на могиле. – Ответьте мне, госпожа «личный ассистент», какова была основная идея прошедшей предвыборной кампании вашего Министра? – голос Снейпа прозвучал резко и требовательно, совсем как когда-то на уроке, и Гермиона сразу же инстинктивно принялась рыскать у себя в голове в поисках наиболее краткого и точного ответа, даже не помыслив возразить или возмутиться. Или поинтересоваться, при чем тут предвыборная кампании «её» Кингсли, который находился совершенно в другом «отражении». – Безопасность магического мира, – наконец сформулировала она главную идею, и Снейп одобрительно кивнул. – Безопасность, как правило, достигается путем защиты от угроз, а также их предотвращения, не так ли, мисс Грейнджер? – дождавшись кивка, Снейп склонил голову набок, внимательно изучая ее взглядом, а затем вкрадчиво спросил: – И кто же, по мнению вашего Министра, является главной угрозой безопасности магического сообщества? – В прошлом – Волдеморт, – тут же без запинки выпалила Гермиона всё еще не понимая, к чему ведет Снейп и зачем ему проводить параллели между своим Кингсли и ее. – И люди, ему подобные. Безумцы, упивающиеся своим всемогуществом. – Всемогуществом, – повторил Снейп, словно смакуя это слово на языке. – Действительно, мисс, магический потенциал Темного лорда и его умение с ним обращаться и впрямь никогда не следовало недооценивать. Гермиона ощутила, как закололо кончики пальцев. Пазл уже начал складываться у нее в голове, но она все еще отказывалась верить в те обрывочные догадки, которые с бешеной скоростью пронеслись в ее мозгу. – Своей предвыборной кампанией Кингсли Бруствер подготавливал почву для провозглашения в Британии «магического коммунизма». Однако, теперь, полагаю, ему придется строить его другими способами. Либо он уже проводит еще один эксперимент с усовершенствованным проклятием – теперь в другом «отражении». Да, мисс Грейнджер, – жестко произнес Снейп, видя, как она потрясенно открыла рот, когда пазл наконец сошелся. – Именно ваш мир является изначальным, а все остальные – его отражения. Именно в вашем мире находится Арка, с помощью которой можно наблюдать за другими мирами и путешествовать между ними – тогда как в «отражениях» ее нет. И именно ваш Кингсли отдал приказ, который привел к гибели всего человечества. – Этого не может быть! – Гермиона сама не поняла, как вскочила на ноги. – Я… я бы знала! Я его личный ассистент! Ни одна бумага не попадает к нему на подпись, минуя меня! Он мне полностью доверяет! – Или же держит вас поближе, чтобы народная любовь к героине войны распространялась и на него. Вы ведь так рьяно его защищаете, а люди отнюдь не слепы и видят, к кому лояльна их любимица, – процедил Снейп, саркастически подняв бровь, и кровь застучала в ушах Гермионы. – Вы лжете! – воскликнула она, выхватывая палочку и наставляя на него. – Вы… вы совсем сбрендили, Снейп! Среди ваших ходящих мертвецов! Откуда мне знать, что все ваши слова – правда?! Может быть, это все бред вашего больного сознания! Может быть, это вы убили Гарри, Кингсли и Гермиону и похоронили у себя во дворе! Лицо Снейпа окаменело. Он сделал шаг вперед, нависнув над Гермионой и глядя на нее с высоты своего роста ледяным взглядом, от которого кровь стыла в жилах. Кончик ее палочки уткнулся ему в грудь, и он ядовито прошипел: – Ну же, Грейнджер, что же вы медлите? Одно заклинание, и все зомби Лондона вскоре будут стоять под окнами этого дома в жажде полакомиться внутренностями носителя магического потенциала. Магия привлекает их. Манит, словно магнит. Даже после смерти. Даже тех, кто когда-то был маглами. Так уж подействовало проклятие. Мертвецы жаждут волшебства. Жаждут заклинаний, которые позволяют им эволюционировать в нечто более быстрое… и опасное. Вы видели этих тварей. И вы ничего не сможете им противопоставить. Поэтому вперед, Грейнджер. Убейте меня. И займите мое место в этом склепе. Каждое его слово звоном похоронной панихиды отдавалось у нее в голове, и Гермиона ощутила, как к горлу подступает тошнота. А ее саму охватывает паника. Отпрянув от Снейпа, словно от прокаженного, она бросилась вон из квартиры, сбежала вниз по лестнице и вылетела во двор. Холод коснулся разгоряченного тела, и это слегка отрезвило ее. Она замерла посреди двора, пытаясь отдышаться. Мечущийся взгляд зацепился за одинокое кривое дерево посреди покрытой белым саваном клумбы. Шел снег. С неба летели крошечные белые снежинки, тая на лице, обращенном к небу, и оставляя после себя капельки воды. В голове метались мысли и воспоминания о Министерстве, мелкими кусочками достраивая картину, что нарисовал ей Снейп. Гермиона опустила голову и помотала ею, отказываясь верить. Отказываясь признавать его правоту. А ведь Снейп, похоже, действительно не врал. Недомолвки Кингсли, многозначительные взгляды, которыми тот частенько обменивался с начальником Отдела Тайн, какие-то странные папки у него на столе, которые появлялись там без ее участия… ее, личного ассистента Министра магии. Она была всего лишь марионеткой в его руках. Красивой куклой, фасадом, за которым прятался монстр. Монстр, сделавший чужой мир полигоном для своих жутких экспериментов. И погубивший все человечество одним своим приказом. Ради эфемерного светлого будущего. И она своими собственными руками помогала ему готовить плацдарм для внедрения жутких идей о всеобщем магическом равенстве. Не спала ночами, составляя тезисы и приводя логичные аргументы, которые он использовал потом в своей предвыборной кампании, чтобы манипулировать умами людей. И подготовить их к мысли, что всеобщее магическое уравнительство – необходимая мера в борьбе за общественное спокойствие и мир. Купленный ценою жизней стольких людей из этого «отражения». Не в силах больше выносить груз тяжелых мыслей, Гермиона побрела вперед, лишь бы не стоять на месте. И дойдя до могил, остановилась. Опустив взгляд на собственное имя, она попыталась осознать, что могла бы сама сейчас лежать в этой могиле, если бы ей повезло чуть меньше и она родилась бы не в «изначальном» мире, а в «отражении». Но эта мысль не укладывалась в голове. Задержав взгляд на аккуратно выведенных белой краской буквах, она нахмурилась, заметив, что те выглядели четче и ярче, чем буквы на могильных табличках Гарри и Кингсли. Словно их выводили с чуть большей бережностью и обновляли немного чаще. Сзади послышались шаги, но Гермиона из чистого упрямства не обернулась, продолжая пялиться на таблички, словно те могли рассказать ей что-то. – Только люди из «изначального» мира не имеют привычки оборачиваться на малейший шорох, – послышался сзади голос Снейпа, и ей на плечи лег тяжелый шерстяной плед. – Именно так мы и вычисляли их поначалу. – Они приходили наблюдать за ходом эксперимента? А вы ловили и допрашивали их? – собственный голос показался Гермионе чересчур хриплым, и она поплотнее закуталась в плед, осознав, как сильно замерзла. – Вот откуда у вас столько сведений о моем мире: об Арке, о проклятии… и о плане Кингсли? Снейп не ответил, и в повисшей тишине со стороны улицы послышалось отдаленное ворчание зомби, очевидно, проходивших мимо. Гермиона испуганно покосилась на ворота и, лишь убедившись, что те по-прежнему надежно заперты, снова слегка расслабилась. Краем глаза она заметила, как понимающе усмехнулся Снейп. – Невыразимцы перестали приходить около двух лет назад, – просто сказал он, и его голос прозвучал спокойно. Обреченно. Гермионе захотелось повернуться и заглянуть ему в глаза, но она не решилась. – Почему вы спросили, не дотрагивался ли кто-то до меня сегодня утром в Отделе Тайн? – наконец задала она интересующий ее вопрос, и Снейп сделал два шага вперед, встав рядом с ней. – А вы не задавались вопросом, как попали сюда, мисс Грейнджер? – спросил он, внимательно глядя на нее. Она подняла на него глаза, и их взгляды на мгновение пересеклись. Гермиона тут же отвернулась, с преувеличенным вниманием принявшись разглядывать могилу перед собой. – Через Арку я не проходила, а значит… – Значит, скорее всего, кто-то из невыразимцев случайно оставил у вас на одежде следы модифицированного Летучего Пороха, предназначенного для перемещения между «отражениями». Вспышка воспоминания пронеслась перед внутренним взором Гермионы, и она вскинула голову и возбужденно кивнула. – Да, точно! В меня перед самым совещанием влетел мистер Дэван! А потом он взял меня за локоть, и вероятно… Погодите, но даже если у меня на одежде и остался Летучий Порох, разве с его помощью можно перемещаться между мирами без помощи Арки? – Я много изучал вопрос параллельных миров. Очевидно, что времени на это у меня было предостаточно, – сухо усмехнулся Снейп. – И в одном из древних трактатов я отыскал упоминание так называемых «тонких мест» – лазеек между мирами. Как вы понимаете, отыскать такое место без магии невозможно. К тому же, когда началось распространение проклятия, и стало ясно, что магия привлекает зомби, объединенными усилиями волшебников всех стран практически на весь мир были наложены пересекающиеся антитрансгрессионные поля. Поэтому мои поиски были еще весьма ограничены возможностями сухопутного перемещения среди толп зомби. А вероятность наткнуться на «тонкое место» случайно стремится к нулю. – Должно быть, я очень везучая, – хмыкнула Гермиона. – Или я, – едва слышно пробормотал Снейп, а затем кивнул в сторону дома. – У меня есть немного модицифированного Летучего Пороха, оставшегося от одного из невыразимцев из вашего мира. Завтра мы попробуем отыскать «тонкое место» и вернуть вас домой. А сейчас идемте. Вы замерзли. Лечить вас от простуды будет весьма проблематично. Не все лекарственные зелья возможно сварить без магии. Гермиона согласно кивнула и поспешила вперед. Снейп немного отстал, и, обернувшись, она увидела, как он, прежде чем направиться вслед за ней, наклонился и бережно стряхнул снег с могильной таблички с ее именем. *** В квартире Снейп почти сразу ушел спать в гостиную, уступив ей спальню. Гермиона сильно замерзла на улице и долго ворочалась, пытаясь согреться под плотным одеялом. Ей жутко не хватало Согревающего заклинания, а также одолевали мрачные мысли и видения. Удастся ли им снова отыскать «тонкое место», сработает ли Летучий Порох и вернется ли она домой? И какую выгоду видит для себя Снейп, помогая ей? Наверняка он хочет выбраться из этого погибшего мира – и это Гермиона могла прекрасно понять. Но вот что он станет делать дальше? Закрыв глаза в очередной попытке заснуть, она снова, как наяву, увидела жуткие картины того, как ее пытаются сначала сожрать толпы зомби, а затем отвратительные «вывернутые» чудовища. Резко сев на кровати, она помотала головой, словно пытаясь вытрясти оттуда неприятные образы, а затем встала и босиком прошлепала на кухню. Пробираясь на ощупь в темноте и с тоской думая, что сейчас ей не помешал бы даже крохотный огонек Люмоса, она вздрогнула, когда со стороны гостиной до нее донесся негромкий, но звучный обволакивающий голос: – Не спится, мисс Грейнджер? Она прищурилась, пытаясь разглядеть хоть что-то, и охнула, когда рядом вырос темный силуэт. – Прошу прощения, – неожиданно мягко проговорил Снейп. – Свечи приходится экономить, поэтому я привык завершать основные дела до наступления темноты. И обходиться без света по вечерам. Однако вам, вероятно, затруднительно ориентироваться в чужой квартире без освещения. Вам… помочь что-то найти? Его предложение выглядело как забота, но Гермиона не спешила обольщаться: вероятно, Снейп просто не хотел, чтобы она рыскала в его жилище одна. – М-м… да, я думала выпить воды, – пробормотала она, и тело словно прошиб электрический разряд, когда ладонь Снейпа легла ей на локоть. Он проводил ее в кухню и распахнул дверцу печки, тускло озарив помещение отсветом догорающих угольков. Взяв из шкафа чистую кружку, он поставил ее на стол, а затем обернулся и окинул Гермиону внимательным взглядом. – Воды? Или, может быть, зеленого чая с мелиссой? Гермиона стушевалась. А в голове пронеслись десятки вариантов, почему Снейп мог предложить ей именно этот чай – ее любимый напиток в тех случаях, когда требовалось успокоиться. – Да, спасибо, я бы не отказалась от чая, – пробормотала она, радуясь, что темнота успешно скрывает ее зардевшиеся щеки. Снейп коротко кивнул и, подкинув в печь дров, поставил на нее чайник. Совершенно обычный железный чайник, который нужно было ждать, и Гермиона с тоской подумала о заклинании, которое могло бы помочь вскипятить воду всего за несколько секунд. Взяв длинный металлический прут, Снейп принялся возиться с дровами и золой в печи. Гермиона наблюдала за ним, думая о своем. Тишина не угнетала – напротив, с Северусом Снейпом, на удивление, оказалось весьма приятно молчать. Наконец чайник зашумел, и Снейп, заварив чай и налив Гермионе порцию, вежливо кивнул в ответ на ее благодарность и направился к выходу из кухни. А вместе с ним уходило ощущение безопасности и… уюта. – Счастливого Рождества, Сев… сэр, – крикнула ему вслед Гермиона, и он остановился на миг и, не оборачиваясь, просто кивнул. И снова двинулся к дверям. – Эм… вы… Вы часто делали такой чай – для нее? – выпалила Гермиона первое, что пришло в голову, лишь бы задержать Снейпа и увлечь в разговор. Он застыл, и по его напряженной спине она поняла, что непринужденная беседа вряд ли получится. – Значит, заметили? – наконец проговорил он, не оборачиваясь, и его голос прозвучал глухо. У Гермионы защемило сердце. А затем промелькнула мысль, что она, очевидно, ошиблась: Северус Снейп вовсе не опасался, что она будет в темноте рыться в его вещах. Ему тоже хотелось уюта. Хотя бы мимолетного. Эфемерного. Сотканного по большей части из воспоминаний, чем основанного на реальности – в которой судьба, словно в насмешку над ним, после двух с половиной лет одиночества подбросила ему в собеседники девушку, выглядящую точь-в-точь как та, которую он когда-то похоронил. Только эта Гермиона Грейнджер его не знала. Но, кажется, хотела бы узнать. Услышать всё, о чем он молчал так долго. Понять, как он сражался с зомби и готовил им ловушки. Как пытался спасти живых бок о бок с ныне покойными друзьями. Как остался один и умудрился не сойти с ума. Последний выживший этого погибшего мира. Гермиона сама не поняла, как оказалась рядом – она просто не помнила, как преодолела это расстояние между ними в несколько шагов. И почему ее рука словно сама собой потянулась к его напряженному плечу. Казалось, даже темнота испуганно отпрянула, попрятавшись по углам, когда Снейп резко развернулся и перехватил руку Гермионы. Его глаза в тусклом свете печки казались черными зияющими провалами. Пространство между ними схлопнулось, и Гермиона оказалась прижатой спиной к стене, а ее запястье приковано над головой. – Вы не понимаете, что творите, Грейнджер, – тяжелый шепот мурашками прошелся по телу и трансформировался в дрожь. Весь бурлящий котел эмоций, щедро приправленный сегодняшними событиями, наконец выплеснулся, обжигая тело, и Гермиона подалась вперед, ища в чужих объятиях успокоения. Надежности. Безопасности. Обещания, что все будет хорошо. – Гермиона, – прошептала она в ответ и ощутила, как Снейп на мгновение замер. – Зовите меня Гермионой. Мир покачнулся. Что-то безумное вспыхнуло в глазах Снейпа, и он резко подался вперед, впившись губами в ее губы. Его поцелуй оказался болезненным и горьким, полным невысказанных сожалений и неизбывной тоски. А еще он имел легкий, едва ощутимый привкус надежды. Гермиона льнула к нему, упиваясь крепкими объятиями рук, которые спасли ее сегодня от верной смерти и обещали спасти прямо сейчас – от самой себя. От тех кошмаров, что поселились внутри сегодня. И от тех, что там жили уже давно. Губы Снейпа мазнули по подбородку и обожгли шею горячим касанием. Он сразу и безошибочно нашел самое чувствительное местечко у нее за ухом и нежно прикусил – так, как ей нравилось больше всего. С губ Гермионы сорвался стон и запутался в темных волосах, а руки беспорядочно шарили по его плечам. А затем царапнули ногтями прямо через футболку. И это, казалось, пробудило в нем нечто первобытное. Едва слышно зарычав, он подхватил ее на руки и через несколько длинных шагов опустил на кровать. Ту самую, вокруг которой совсем недавно витали фантомные чудовища, не давая спать. Но сейчас их больше не было – Северус Снейп одним своим присутствием распугал их всех. Да и спать Гермионе больше не хотелось. Несколько точных уверенных движений – и они оба остались без одежды. Снейп коснулся длинными пальцами обильно выступившей влаги между ног и шумно выдохнул. А затем одним нетерпеливым жадным толчком взял ее, заставив выгнуться от удовольствия. От полноты и сладости проникновения. От осознания собственной капитуляции перед ним – которая означала отнюдь не поражение, а согласие быть под его защитой. И принятие его заботы. Снейп замер внутри нее и принялся осыпать Гермиону поцелуями и ласками, заставляя вязкое удовольствие растекаться под кожей. И тело откликалось на прикосновения, словно его руки и губы уже были ему хорошо знакомы. Гермиона металась под ним, безмолвно умоляя о большем, и ровно в тот миг, когда выносить эту сладостную пытку больше не было сил, Снейп толкнулся внутрь нее, словно с точностью до мгновения прочувствовав нужный момент. Толкнулся жестко, почти грубо – так, как ей хотелось больше всего. Так, как требовало ее изнывающее от томящегося внутри наслаждения тело. Звук тяжелого дыхания и стоны наполнили ставший вдруг горячим воздух спальни. В висках стучала кровь, будто отсчитывая секунды до взрыва. Гермиона задрожала в руках Северуса, и он ускорился, сжав ее бедра руками до синяков. И именно тогда ее поглотила бескрайняя чернота, наполненная абсолютным удовольствием. Краешком помутневшего сознания она почувствовала, как он выходит из нее и горячие капли льются ей на живот. А затем теплые руки обнимают ее, и чернота возвращается. На этот раз наполненная покоем.