Run to you

Ногалес, Аризона; пограничный город – Нил 17 марта, 1:47pm MST Неподалеку от порта въезда таможенной и пограничной службы США Денниса Декончини в Ногалесе, штат Аризона, расположен магазин Circle K. Это маленькая деталь, и в огромной схеме вещей она практически ничего не значит. Это круглосуточный магазин, и в своем названии он является отличной конечной остановкой для Натаниэля - Сэм, Сэм, его зовут Сэмюэль Миллер - перед тем, как он проскользнет через границу в полумиле отсюда. Он может заскочить внутрь, взять несколько легких закусок и бутылку-другую воды. Это значит, что при пересечении границы ему останется только найти место для ночлега и ничего больше. У него будет еда и питье. Это маленькая, незначительная деталь. Еще более мелкая деталь: здесь есть таксофон. Детали и решения, думает он. Он стоит возле магазина Circle K, пластиковый пакет болтается на локте, и он не может заставить себя уйти. Один телефонный звонок. Один. Просто последнее, прощальное - прости, знаешь ли ты, я думаю, возможно, я люблю тебя. Один звонок. Последний шанс загладить свою вину за то, что взломал замок иглой от капельницы и разбил окно. За всю эту чертову гребаную ложь. Он считает, и, блять, он не может вспомнить, какое имя ему сейчас полагается, что обязан Эндрю больше, чем просто сказать спасибо. Больше, чем обычное "ты был великолепен". Честно говоря, он думает, что, пожалуй, должен Эндрю весь этот чертов гребаный мир. Спасибо. Ты был великолепен. Этого недостаточно. Он достает из кармана четыре четвертака, не уверенный, сколько из них ему понадобится. Даже не уверен, что Эндрю ответит. Не винит Эндрю за то, что тот не будет отвечать. Нилу никогда не позволят сохранить его. У него никогда не было его, и он никогда не захочет его иметь. Не в том случае, если бы это означало лишить Эндрю власти над собой, не в том случае, если... Он опускает в автомат первые два четвертака, набирает номер, который запомнил и скорее умрет, чем забудет. Линия звонит дважды, звонит сама по себе, звонит снова. Эндрю отвечает. Ногалес, Аризона; пограничный город – Эндрю 17 марта, 1:47pm MST Эндрю сидит, откинув сиденье настолько, что может поднять одно колено, и ждет на пограничном посту в Ногалесе. Он находится в ноль целых две гребаных мили от въездного порта таможенной и пограничной службы США Денниса Декончини, и ждет уже сорок девять гребаных минут. Пустая пачка сигарет лежит на руле. Пахнет голубыми малиновыми глазами и дымом, и Эндрю задыхается в жаре машины. Он чувствует жар тела, прижимающего его к себе. Удерживается... Это то, что чувствовал Нил? Поэтому Нил бежал? Кевин стучит в окно, наклонив голову, чтобы задать вопрос, на который Эндрю не знает, как ответить. Он стоит на улице с тех пор, как они приехали; сорок девять минут на сильной жаре. Он стоит там и смотрит на дорогу, вглядываясь в окна проезжающих машин, как будто это что-то изменит. Сорок девять минут. Телефон Эндрю звонит. Кевин, наполовину повернувшись к дороге, резко разворачивается, рукой нащупывая дверь. Сигаретная пачка падает с колеса. Стоп. Вдохнуть, затаить дыхание и выдохнуть. Эндрю не знает, как это следует сделать. Нужно, чтобы это... Его телефон звонит. Эндрю выхватывает его, смотрит на номер, который ни о чем не говорит, не может дышать, никогда не дышал, не помнит, что такое легкие. Эндрю отвечает. На другом конце звонка слышится хриплое дыхание, вдох, который звучит так, что становится больно. Он разрывает грудь Эндрю, и ему больно от того, как этот звук может пронзить его грудь. — Кролик, – говорит Эндрю, умоляет, ломается. Он бы встал на колени, если бы считал, что это может что-то изменить. На коленях и умоляет, просит. Ради Нила? Его дурацкого гребаного кролика. Эндрю нужен... Ему нужно, чтобы Нил не звонил ему, чтобы попрощаться, он не может слушать проклятое гребаное прощание. Нил, блять, звонит ему. — Эндрю, – голос Нила - это шепот, это бальзам, это предательская боль в груди и затишье, которое ее успокаивает. — Я хочу остаться. Эндрю заводит машину.