(не)фанат хоккея

Одиннадцатый номер «Вегаса» стремительно едет за игроком «Аризоны», владеющим шайбой, и, настигнув соперника, грубо впечатывает того в борт, ловко перехватывая ставшую ничьей шайбу. Он совершает уверенную передачу товарищу по команде. Бросок, и это первая заброшенная в ворота шайба в этой игре. Второй период, счёт «1:0» в пользу «Вегаса». Игра Ли Минхо не просто агрессивная, а ещё и очень хитрая. Одиннадцатый номер точно знает, как и с какой стороны подойти к сопернику, чтобы обвести того вокруг пальца, будто поведение других игроков выучено им наизусть. А ещё он очень силён, раз с такой лёгкостью валит с ног даже достаточно больших хоккеистов. Он быстрый, умный, сильный. И красивый. Внезапная слабая боль разливается по щиколотке правой ноги, и Хёнджин отрывает взгляд от экрана ноутбука, машинально поднимая глаза на преподавателя. Миссис Кессел, склонив голову к плечу, смотрит точно на него, недовольно стуча пальцами по своему столу. Попал, думает Хёнджин и, виновато поджав губы, вынимает наушники из ушей. Долбаное шумоподавление, зачем он вообще его включил. — Мистер Хван, — прочистив горло, начинает лектор, — возможно, вы не заметили, но лекция началась двадцать минут назад. Всё смотрела на вас, надеялась, что звать не придётся, что сами оторвётесь от своих занятий, но всё-таки пришлось. Может быть, переключите, наконец, своё внимание на учёбу? Вам, как никак, в этом году выпускаться. — Да, — кивая головой, — простите. — Продолжаем. Хёнджин ставит матч на паузу ровно на том моменте, когда камера захватывает проезжающего вдоль бортов Ли Минхо. Удачно пойманный кадр, несмотря на то, что хоккеист – наверняка неумышленно – прикрывает лицо перчаткой. Огорчённо вздохнув, Хёнджину приходится свернуть браузер и отложить просмотр записанной игры «Вегаса» на потом, хотя очень хочется досмотреть матч до конца прямо сейчас, а потом желательно включить ещё один. Да, Хёнджин серьёзно подсел на хоккей, точнее на игру одной команды, а ещё точнее – на игрока. Со дня, когда они вместе с Тесс посетили хоккейный матч, прошло меньше недели, но он до сих пор помнит те эмоции, которые нахлынули на него при одном взгляде на Ли Минхо, и желает повторения, каждый раз включая записи с уже давно завершённых игр «Вегаса» и не только. Как оказалось, раньше он играл за «Миннесоту Уайлд». Хёнджин не то чтобы теперь следит за этим хоккеистом – в фан-клуб пока вступать не собирается, – тот его просто очень интересует. Ну а как может не интересовать человек, который буквально заставил его, не прилагая при этом как таковых усилий, тратить время на просмотр хоккейных матчей? При том, что раньше он терпеть этот вид спорта не мог. Лекция заканчивается точно по расписанию, но студенты подниматься со своих мест не спешат, потому что их ждёт ещё одна, немаловажная. А перерыв между парами настолько короткий, что даже в туалет бежать нет смысла: всё равно не успеют. Вот и Хёнджин решает не тратить эти несчастные минуты даже на просмотр матча. Он звучно хлопает крышкой ноутбука и ложится на ту щекой, вытягивая руки вперёд; прикрывает глаза, но тут же их открывает, чувствуя чужую ладонь, упавшую на его спину. — Ты теперь каждый день что ли хоккей смотришь? Это Феликс. Друг и тот самый спаситель, который пнул Хёнджина ногой под партой, когда преподаватель ждала от него хоть какой-то реакции на своё присутствие. — Ну не каждый… — почесав затылок, неуверенно отвечает Хван. — Может быть, через день. Феликс смеётся. — Да уж, — качая головой из стороны в сторону, — никогда бы не подумал, что ты будешь залипать на хоккей. Вернее, на хоккеиста, — Хёнджин на это только закатывает глаза; будто он сам об этом думал. — В соцсетях его нашёл? — Твиттер есть. — Отлично! Ты начал его читать? — Да. — Дело за малым: начать общаться. Попробуй написать ему. Хёнджин хмурится. До такого доходить он не планировал. — Давай начнём с того, что у него сотни тысяч читателей, а я один из этих сотен – с чего бы ему отвечать на мои сообщения? — А как ты тогда собрался с ним знакомиться? — Феликс смотрит на него, как на дурака, а Хёнджин не понимает, когда это он вообще говорил, что собирается с кем-то знакомиться. — Он же тебе понравился. — И что? — вскинув брови. — Ты познакомился с Уёном из Эйтиз? Феликс цокает языком, подкатывая глаза. — Тоже мне, сравнил называется. У меня вообще всё безнадёжно, а у тебя ещё есть шансы. Хёнджин от такого абсурдного заявления друга усмехается. Какие у него шансы? Нулевые, потому что где он, студент архитектурного факультета, а где звезда хоккея. И Хёнджин уже собирается озвучить это Феликсу, но тот ловко опережает, будто понимая, что с ним хотят поспорить. — Пойдём на следующий его матч, там и познакомитесь, — убеждённый в исполнении своих идей Феликс разводит руками в стороны, мол, не благодари за помощь. Пока Хёнджин, медленно и отрывисто хлопая ресницами, пытается понять, шутит его друг или разговаривает с ним на полном серьёзе. — Мне интересно, — с заторможенной усмешкой начинает Хван, — как ты вообще себе это представляешь? Мне нужно будет выбежать на лёд, чтобы он меня заметил, или что? — Я всё решу, — и в качестве доказательства демонстрирует свой телефон. — Напишу сейчас кое-кому и куплю нам билеты. — А моё знакомство… Феликс затыкает лёгким жестом руки. — Я же сказал, что всё решу. В любой другой ситуации Хёнджин, вероятно, обрадовался бы такому заявлению и, в целом, рвению Феликса ему помочь. Сейчас же это скорее пугает. Но, видимо, выбора у него нет – придётся довериться.

* * *

Проблему с билетами Феликс действительно решил в тот же день: написал «кое-кому» и купил, причём даже денег не потребовав. О том, что это за связи такие, Хёнджин решил не спрашивать, поэтому остановился лишь на искренней благодарности. Места им достались хорошие: прямо по центру, да ещё и первый ряд, отчего Тесс была даже в большем восторге, нежели сам Хёнджин, из-за которого, собственно, они вообще сюда приехали. Сестру пришлось взять с собой, потому что Хёнджин по-прежнему слаб перед её глазами, до краёв наполненными слезливой мольбой. Но Феликс уверенно заявил, что с Тесс у них даже больше шансов. Почему – не сказал. Сегодня «Вегас Голден Найтс» играют с «Колорадо Эвеланш», и судя по тому, как болельщики тревожно перекидываются друг с другом прогнозами на исход, матч будет серьёзным и достаточно нервным. — Если они сегодня проиграют, то мы можем забыть о твоих планах и просто уехать домой, — обращаясь к Феликсу, сообщает Хёнджин. — Почему это? — хмурится тот. — Потому что Минхо будет явно не до знакомств. — Да выиграют они… — Феликс, несмотря на своё уверенное заявление, сам, кажется, совсем в заявленном не уверен. Он игнорирует попытки друга заглянуть в его глаза, уводя взгляд то в одну сторону, то в другую, а вскоре и вовсе переводит его на лёд, недовольно цокнув языком. — Всё, не отвлекайся. Скоро начнётся. — Ну а ты что думаешь? — наклонившись к сестре, спрашивает Хёнджин, на что та лишь пожимает плечами, совсем не успокаивая. — Понятно. — Я просто верю в них, — отвечает Тесс с доброй улыбкой. Хёнджин тоже искренне верит в то, что они сегодня выиграют. И не потому, что желание познакомиться с запавшим в душу хоккеистом слишком велико, а потому, что не хочется, чтобы этот самый хоккеист расстраивался из-за проигрыша. Хёнджин знает, что это такое, когда на тебя смотрит куча чужих глаз и следит за каждым твоим действием. Знает, каково это, работать в команде, где, если сделаешь ошибку, подставишь не только себя, но и других, всех остальных. И, к сожалению, знает, что такое проигрыш, когда на кону большая награда. Ответственность перед командой и людьми, которые в тебя верят, есть в любом спорте (и не только в спорте), даже в такой халтуре, как хоккей. Насчёт того, чтобы перестать называть хоккей «халтурой», Хёнджин обещает себе подумать. Диктор объявляет появление команд на льду, перечисляет каждого игрока, тренерский состав и вскоре затихает, уступая место гимну. Минхо в шеренге хоккеистов «Вегаса» разглядеть сложно (ростом он чуть ниже своих сокомандников), но Хёнджин ловит себя на том, что он изо всех сил старается его увидеть. И когда взгляд случайно цепляется за чётко очерченный профиль, а сердце, словно по команде, начинает стучать о грудину быстрее и сильнее, приходит осознание, что Хёнджин всё-таки влип. По-настоящему влип. А нагло лезущая на лицо глупая улыбка это только доказывает. У Хёнджина никогда не было как таковых проблем с отношениями – что с девушками, что с парнями, – хотя одна, наверное, всё-таки имела место быть: отсутствие влюблённости. Он любил всех своих бывших, по двум даже серьёзно страдал в первые дни после разрыва. Он не обманывал их, признаваясь в чувствах, планировал будущее, но не испытывал ничего похожего на то, что называют влюблённостью. Не было этих искр, предшествующих яркому огню, да и само пламя, что выяснилось уже позже, во всех отношениях состояло только из нижней части, температура которой, по сравнению с остальными частями, незначительная. Сейчас же эти искры ощущаются слишком остро, и Хёнджин совсем не уверен в том, что это хороший знак. Когда гимн сменяется на зазвучавший вновь голос диктора, хоккеисты разъезжаются по льду, направляясь к своим вратарям. Минхо по-прежнему без шлема. Он встряхивает головой, зачёсывает пальцами смоляные волосы назад, и Хёнджин даже не замечает, что завис с открытым ртом, так и не посадив свою пятую точку на сиденье. — Привет, Минхо-щи! — с акцентом, на нечётком корейском кричит Феликс и, ярко улыбаясь, машет рукой, когда хоккеист обращает на него внимание. Надо же было ему позвать Минхо, когда тот проезжал вдоль борта. Хёнджин хочет провалиться, испариться, схлопнуться – что угодно, лишь бы не испытывать обжигающее шею чувство стыда, что возникает ровно в тот момент, когда его собственный взгляд пересекается с чужим, принадлежащим хоккеисту. Минхо, не сводя глаз, мелко улыбается (Хёнджину кажется, что это насмешка) и машет рукой в ответ. — Помаши ему тоже. Это ведь он тебе, а не мне, — дёргая друга за рукав куртки, басит Феликс чуть ли не в приказном тоне. Хёнджин заторможенно, но всё-таки поднимает ладонь в приветственном жесте, и Минхо вновь улыбается, до тех пор, пока не цепляет на голову шлем и не уезжает в центр площадки для вбрасывания. — Ты идиот, Феликс. А сам улыбается, поджимая губы в старании спрятать улыбку. Кого пытается обмануть – непонятно.

* * *

Матч закончился со счётом «3:2» в пользу «Вегаса». Болельщики от счастья были готовы вывалиться прямо на лёд. Хёнджин, если честно, тоже не отказался бы. Однако сейчас он сидит в месте, похожем на буфет, и ждёт, когда Феликс напишет ему хоть что-то – тот вместе с Тесс решил пробраться в раздевалку команды, заверив Хёнджина в том, что у него всё схвачено. Сообщение от друга, к слову, приходит не так скоро, как думал Хёнджин. И совершенно не с тем содержанием, на которое он надеялся. фел: можешь не спускаться, в общем

я:

так и знал, что ни черта у тебя не схвачено, феликс

только зря прокатались

фел: я не виноват, что твоя сестра запала на какого-то вратаря и грохнулась в обморок, когда его увидела но вообще, понимаю её он такой высокий…

я:

в смысле она грохнулась в обморок????

фел: да всё нормально с ней их медик привёл её в чувства мы сейчас поднимемся Замечательно, думает Хёнджин, со вздохом блокируя телефон и убирая тот в карман куртки, мало того, что план Феликса, каким бы тот ни был, не сработал, так ещё и сестра упала в обморок. Мать его убьёт, если Тесс случайно проболтается о внезапной и такой запоминающейся встрече со своим кумиром. А если ещё и узнает о том, что Хёнджина в этот момент не было рядом… Лучше даже не гадать, какой именно будет её расправа и куда в конце она спрячет его труп. Но если всё это ещё можно предотвратить – достаточно сказать Тесс, чтоб та молчала, и наобещать чего-нибудь взамен, – то фиаско с запланированным знакомством с хоккеистом уже не исправить. Хёнджин знает, что Феликс скажет, мол, не получилось сегодня – получится в следующий раз. Но пытаться он больше не станет: ему достаточно позора. Смирившись с неудачей (не до конца, но он старается), Хёнджин поднимается с жёсткого стула и уже собирается покинуть буфет, но прямо на выходе почти врезается в молодого человека, к счастью, успевая затормозить. Тот на полголовы ниже него самого, зато шире в плечах, скрытых плотной тканью чёрного худи с принтом в виде эмблемы «Вегаса», а лицом и стрижкой очень похож на Ли Минхо. Хёнджину приходится потратить совсем немного времени (секунд семь), чтобы осознать, что перед ним стоит и смотрит на него оценивающим взглядом не кто-то похожий на Минхо, а он сам, собственной персоной. Проморгавшись, отогнать пелену сна не получается, просто потому, что это происходит наяву, и Хёнджин, понимая, что пора бы уже и отмереть, прочищает горло и делает шаг в сторону, чтобы пропустить хоккеиста. Однако тот не сдвигается с места, как и не сводит с Хвана глаз, а после щурится, склоняя голову к плечу, и хриплым голосом спрашивает: — Я ведь тебе махал в начале матча? Хриплым, но чертовски красивым и притягательным, подмечает Хёнджин. Хван может уверенно заявить, что да, ему, и этим чуть не вызвал смертельный приступ желудочковой тахикардии. Вот только он на самом деле не уверен в том, что тот приветственный жест был обращён именно к нему – вдруг к Феликсу, это ведь он начал. — Точно тебе, — не дождавшись ответа, Минхо отвечает на свой вопрос сам, в подтверждение кивая головой. — Мне нужно было хорошо постараться, чтобы не запомнить тебя, единственного стоящего на трибунах. Жар стыда опаляет заднюю часть шеи; Хёнджин так и думал, что та улыбка хоккеиста была насмешливой. — Ладно, — вздохнув, продолжает Минхо, несмотря на то, что Хван до сих пор молчит. — Как тебе матч? — Не знаю, — пожав плечами, Хёнджин наконец-то подаёт голос, — я не смыслю в хоккее. Минхо хмурится. — А зачем тогда пришёл? — Сестра вас любит, — отвечает Хёнджин и почти не врёт: Тесс ведь и вправду любит «Вегас». — Что ж, тогда… — Минхо тянется в задний карман джинсов, выуживая оттуда бумажку и небольшой маркер, — давай передам ей автограф. Какой добрый, думает Хёнджин, но вместо «спасибо» выдаёт: — Ей больше нравится ваш вратарь, — и улыбается, довольствуясь чужим замешательством, — Логан Томпсон. Минхо, с секунду помедлив, усмехается, пряча взгляд где-то в полу. — А тебе кто больше понравился? — убирая листок и маркер обратно, Минхо смотрит на Хёнджина с неподдельным интересом и с долей хитрости в глазах. Хван вновь пожимает плечами: — Я же сказал: ничего не смыслю в хоккее. — А если по внешности? — несмотря на некоторую самоуверенность Минхо, в тактичности своего вопроса он всё-таки сомневается – Хёнджин это чувствует. — Возможно, — наигранно задумавшись и даже приставив палец к губам для пущего эффекта, — пятый номер, — говорит наобум, и Минхо усмехается: — У нас нет такого номера. — Чёрт, — со вздохом и всё той же наигранностью (Хёнджин до сих пор не знает, откуда в нём столько смелости в этот момент, если пару минут назад краснел), — видимо, я влюбился в игрока команды соперника. Минхо от души смеётся, прокатывая по небольшому помещению звонкий смех, из-за которого и Хёнджин не в силах подавить в себе улыбку, хотя и старается спрятать ту, поджав губы. — Приходи на нашу следующую игру, — и вдогонку бросает: — Вместе с сестрой, конечно же. Я оставлю билеты на входе. Назовёшь охраннику своё имя… Кстати, как тебя зовут? — Хван Хёнджин. — Приятно познакомиться, Хёнджин, — в голосе и взгляде нет ни намёка на фальшь, зато нечто похожее на симпатию блестит в шоколадных глазах, напоминая Хёнджину ту искру, которую он почувствовал ещё во время матча. — Надеюсь увидеть тебя среди болельщиков. Минхо не прощается и молча проходит мимо Хёнджина, оставляя его с попытками оценить произошедшее и до конца поверить в то, что это реальность. Каким бы ни был план Феликса, он, кажется, сработал.