(не)фанат хоккея

С последнего матча и, соответственно, того самого дня, когда Минхо пригласил Хёнджина лично – это самое важное – на следующую игру «Вегаса», прошло всего-навсего три дня. Три тяжёлых, безумно скучных, проведённых за бесконечными воспоминаниями диалога с хоккеистом дня. Он действительно часто вспоминал Минхо: его взгляд, его голос, его улыбку, его смех. И каждое воспоминание будто поливало водой тот незнакомый цветок, что неожиданно начал расти у Хёнджина в груди. Феликс сказал, что он влюбился. Хёнджин с этим спорить не стал. — Почему я раньше не позвала тебя с собой на хоккей? — начинает Тесс, устроившись на мягком сиденье. У них снова первый ряд и места посередине, не те же, что были в прошлый раз, а даже лучше. Минхо наверняка старался. — Если бы я знала, что тебе просто нужно влюбиться в хоккеиста… — Ни в кого я не влюбился, — если с Феликсом спорить глупо, то с Тесс – как смысл жизни. И не важно, что она в этот раз точно права. — Я такими же глазами, как и у тебя, смотрю на своего одноклассника, в которого влюбилась! — признаётся, вероятно не специально, Тесс. — Поэтому я знаю, о чём… — Ты сделала что? — округлив глаза. — Ой, — Тесс тут же прикрывает рот ладошкой, а когда Хёнджин начинает довольно улыбаться, – громко вздыхает. — Блин! Это всё ты виноват. — В кого это ты там влюбилась, а? — роняя ладонь на сестринское плечо, по-доброму спрашивает Хёнджин, но Тесс отмахивается. — Ни в кого я не влюбилась. И Хёнджин вновь смеётся. Вообще, признаваться в том, что он влюбился, Хёнджину было сложно: это странно, что никто из окружающих его людей не вызывал в нём подобное, а незнакомец-хоккеист вызвал с первого же взгляда. Что есть в Минхо такого, чего не было в тех же бывших? Да Хёнджин даже не знает, какой он! Успел изучить лишь оболочку и даже не уверен в том, что ему позволят заглянуть внутрь. Но сердцу не объяснить – оно продолжает отбивать бешеную дробь, когда в мозгу всплывает образ хоккеиста. На льду появляются обе команды – «Вегас Голден Найтс» и «Питтсбург Пингвинз», – диктор объявляет игроков, стараясь дать каждому индивидуальную короткую характеристику. И когда Минхо гордо называют сапсаном, Хёнджин крупно вздрагивает, после ощущая разлившееся в груди тепло. Наверное, из-за того, что Минхо сравнение с этим хищником действительно подходит: сапсана считают самой быстрой птицей, да и в целом, самым быстрым из всех живых существ, а удар когтями его задних пальцев может быть настолько сильным, что у крупной дичи отлетает голова. Иронично, что диктор провёл такую параллель именно в игре с «Питтсбургом», символом которых выступает пингвин. Звучит гимн, после которого команды разъезжаются по площадке, каждая в свою сторону. Игроки желают удачи своим вратарям, что выглядит, на самом деле, очень трогательно, а после, не торопясь, занимают свои точки. Минхо не торопится больше остальных, продвигаясь вдоль бортов и тормозя прямо напротив Хёнджина. Он смотрит точно ему в глаза, коротко улыбается и вскидывает руку, начиная медленно отъезжать назад, потому что уже зовут – Минхо должен участвовать во вбрасывании. — Опусти уже руку, — подаёт голос Тесс, дёргая брата за рукав, а Хёнджин и не помнит, когда успел помахать в ответ, — он больше не смотрит. Зато Хёнджин оторваться не может.

* * *

Два периода позади, «Вегас» ведёт со счётом «3:2». Минхо за это время оказывался на скамейке штрафников, наказанный малыми штрафами, ровно столько же, сколько его команда забросила шайб. Болельщики ругались, в том числе и Тесс, пару раз сказавшая Хёнджину, чтоб тот угомонил своего горе-бойфренда. К слову, спорить он с ней не стал, но заметно покраснел. Перерыв перед третьим периодом длится уже около десяти минут, что подмечает Хёнджин, не отрываясь от ленты Инстаграма в своём телефоне. Однако спустя минуту ему всё-таки приходится оторваться: невысокий мужчина в спортивной форме, оказавшийся рядом, громко кашляет, обращая на себя внимание. Хёнджин поднимает голову, упираясь взглядом в протянутую ему бумажку, и бросается в незнакомца немым вопросом, застрявшим в радужках. — Вы же Хван Хёнджин? — спрашивает мужчина, и Хёнджин, нахмурившись, кивает головой. — Это от вашего любимого хоккеиста, — Хёнджин хмурится ещё сильнее. — Он попросил так сказать. — Это от Минхо! — восклицает Тесс, объясняя брату очевидное. — Спасибо, — отчего-то опять покраснев, отвечает Хёнджин и принимает бумажку из чужих рук. «Загляни после игры к нам в раздевалку. Буду ждать тебя». И в качестве подписи: «Одиннадцатый номер». Теперь можно даже не сомневаться в том, что это Минхо. И не то чтобы до прочтения подписи у Хёнджина были какие-то другие варианты, но всё же эта записка удивляет. Он хмыкает себе под нос, задумав нечто хитрое, и крутит головой в поисках того незнакомца, что принёс ему весточку от Минхо. Тот, к счастью, недалеко ушёл. — Извините, мужчина! — громко зовёт Хёнджин, и тот оборачивается. — У вас, случаем, нет ручки или ещё чего-то пишущего? У мужчины в кармане, по счастливой случайности, оказывается маркер, который он с вежливой улыбкой протягивает Хёнджину. Тот чиркает на бумажке, найдя немного свободного места, пару предложений и отдаёт всё «почтальону». — Передайте ему, пожалуйста, — улыбаясь, и мужчина, молча забирая из его рук записку и маркер, удаляется. — Что ты написал? — включив своё любопытство, спрашивает Тесс. Хёнджин хмыкает. — Сказал, что приду к нему, если он забьёт в следующем периоде и не окажется при этом на скамейке штрафников. Тесс от такого округляет глаза, раскрыв в удивлении рот. Она явно не ожидала от брата таких ультиматумов, выставленных хоккеисту. Да что уж там, Хёнджин и сам не ожидал. Команды возвращаются на лёд ровно через пять минут, когда заканчивается время перерыва, и Хёнджин начинает сомневаться в том, что Минхо успел прочитать его ответное послание. От этого сердце в волнении начинает биться быстрее, кожу шеи обдаёт жаром, а живот скручивается так, будто у Хёнджина скоро начнётся важный экзамен. Ещё волнительнее становится, когда мозг подбрасывает такой вариант развития событий, при котором Минхо просто не удастся забросить шайбу. Если хоккеист не получил записку и, соответственно, не прочёл то, что было в ней написано, а в периоде ещё и шайбу не забросит, из-за чего Хёнджин не придёт, то он подумает, что Хван его просто динамит. А если… Хёнджин трясёт головой, пытаясь избавиться от глупых, путающих его мыслей, и решает просто следить за игрой. И каким же оказывается его удивление, отдающее сладкой карамелью во рту и бурлящее чем-то приятно тёплым в груди, когда Минхо уже на третьей минуте периода с лёгкостью забрасывает шайбу в ворота противника. Первая мысль – случайность. Но хоккеист моментально разрезает её, как белый лёд своими коньками, боком тормозя у борта напротив Хёджина и салютуя ему левой рукой. Он прочитал, говорит про себя Хёнджин и даже не пытается скрыть улыбку, вскакивая с места и активно хлопая в ладони. Следующая, пятая, шайба залетает в ворота «Питтсбурга» в середине периода, и её тоже забрасывает Минхо, перед этим с удивительной лёгкостью перекинув соперника за борт. Он вновь машет рукой, смотря в сторону Хёнджина. Одна девушка фанатка, что сидит по правую руку от Хвана, радостно сообщает своей подруге, что хоккеист таким образом обратил внимание именно на неё, и даже посылает ему воздушный поцелуй. — Это он тебе помахал, — шепчет Тесс брату на ухо. Хёнджин усмехается. Он знает.

* * *

Матч закончился победой «Вегаса» со счётом «5:2». Две последние шайбы забросил Минхо, при этом ни разу за период не посетил скамейку штрафников, оказавшись очень даже безобидным (если не считать тот момент, когда он буквально выбросил своего соперника за борт, что выглядело очень сексуально) – все условия были им соблюдены, а потому Хёнджин, навалившись боком на стену, ждёт хоккеиста возле раздевалки. И тот появляется спустя пять минут хёнджиновых ожиданий. Первое, на что обращает внимание Хёнджин, подняв на Минхо взгляд, – его вид. На нём нет всей этой громадной хоккейной экипировки и того широкого худи, в котором он был в день их знакомства. Минхо одет в жутко облегающий хоккейный комбинезон тёмно-серого цвета, не скрывающий, а наоборот подчёркивающий крепкие мышцы груди и рук, демонстрирующий широкие мощные плечи. Ниже – будто выгравированная, прямая мышца живота, ярко выраженные косые мышцы, ещё ниже – резинка спортивных шорт, скрывающих крепкие бёдра лишь наполовину. Хёнджин тяжело сглатывает; Минхо выглядит чересчур горячо, и его мило растрёпанные угольные волосы ситуацию не спасают. — Привет, — первым начинает Минхо и, не дожидаясь ответа от Хёнджина, переводит взгляд на Тесс, даря той мягкую улыбку. — Ты Тесс, да? — та, к удивлению Хёнджина, спокойно кивает головой, а не падает в обморок. — Один очень милый парень, — и смотрит при этом на Хёнджина, вновь заставляя его краснеть, — рассказал мне, что ты без ума от нашего вратаря Логана. Это правда? — Да… — отвечает Тесс скромно, и Хёнджин уже готов засмеяться от того, как мило та стесняется, предвкушая дальнейшие действия Минхо, но молчит, вспоминая то, как сам реагировал на хоккеиста три дня назад. — Хочешь поболтать с ним? — Да! — звучит уже увереннее. Минхо коротко улыбается, шагая обратно в раздевалку, видимо, за тем, чтобы позвать вратаря, а Тесс одними губами шепчет брату: «Твой парень мне нравится». Хёнджин на это только закатывает глаза, признаваясь одному себе в том, что такие шутки ему приходятся по душе. Спустя пару секунд Минхо выходит из комнаты уже не один: высокий молодой человек (под два метра точно) идёт за ним, улыбаясь и маша Тесс рукой. — Привет! — с лёгким смехом кидает Логан. — Не упадёшь в этот раз? Тесс в ответ только скромно смеётся и уже шагает навстречу вратарю, но вдруг оборачивается, смотрит оленьими глазами на Хёнджина и тихо спрашивает: — Можно? Хёнджин, предупреждающе зыркнув на Логана, кивает головой. Он не боится, что тот что-то сделает с его сестрой, и даже рад, что ему удастся поговорить с Минхо без свидетелей. — Итак, — начинает Минхо, обращаясь к Хёнджину, когда Тесс отходит в сторону вместе с вратарём, — я рад, что ты пришёл на игру. Как тебе матч? Уже начал разбираться в хоккее? — Да, но я не совсем понимаю кое-что: если один игрок выбросит другого за борт, его не наказывают штрафом? Минхо смеётся, опуская взгляд в пол – Хёнджин находит эту привычку чересчур милой. — Тебе понравилось? — с прищуром. — Выглядело опасно, — выдыхает Хёнджин, получая в ответ довольную ухмылку. — Я согласен с диктором, который назвал тебя сапсаном сегодня. Ты очень быстрый и сильный, а ещё ловкий. — Теперь я твой любимый хоккеист? Минхо самодоволен, а оттого и вопрос звучит так уверенно, будто ответ всем давно известен и это будет «да». Но несмотря на то, что это действительно так, Хёнджин решает поиграться. — М-м-м, — задумчиво тянет он, — нет, — и заставляет Минхо вскинуть брови. — Мне понравился этот… как его… Палкин! Минхо вновь смеётся и трёт глаза пальцами. — Малкин, — исправляет хоккеист, и Хёнджин в очередной раз за этот день краснеет. Это единственная фамилия, которую он запомнил, но и ту назвал неправильно. — Он самый, — Хёнджин продолжает держаться уверенно, несмотря на свою очевидность в притворстве. Минхо больше не спорит – лишь молча смотрит на Хёнджина из-под прищура. Он выглядит при этом загадочно, но тем не менее сосредоточенно, будто гоняет в голове какую-то мысль, подобно шайбе. Хёнджин не ощущает дискомфорта от концентрированного взгляда на себе, но выдержать его всё равно не может, поэтому отводит собственный в сторону, туда, где о чём-то весело болтают Тесс и Логан. Везёт же ей, думает Хёнджин, просто наслаждается разговором с любимым хоккеистом, а не тонет, как её брат, в неожиданно возникшей влюблённости. — Я старался забить эти шайбы только ради тебя, — вдруг признаётся Минхо, и Хёнджину приходится вернуть ему взгляд. — А парни вообще были удивлены отсутствию агрессии с моей стороны. Мне очень хотелось ещё раз тебя увидеть. — Почему? — Ты очень заинтересовал меня, — абсолютно серьёзно, «по-взрослому», отвечает Минхо. — Я ещё не встречал таких людей, как ты: безумно привлекательных и остроумных. Хёнджин, пряча скромную улыбку, тихо хмыкает. — Дашь мне свой номер? — продолжает Минхо и суетливо лезет в карман за телефоном. — Я хочу позвать тебя прогуляться или сходить куда-нибудь вкусно поесть. Но совсем скоро у меня будет интервью, и я не знаю, когда точно освобожусь, поэтому, если ты мне дашь свой номер, я просто напишу тебе и сообщу, во сколько за тобой заеду. А ты мне свой адрес как раз скажешь. Если ты не против. Минхо говорит так быстро, что Хёнджин даже теряется в его словах, но суть сказанного всё равно улавливает, поэтому, мягко улыбаясь, принимает из чужих рук телефон. Он печатает свой номер, сохраняя в контактах под своим именем (искренне надеется, что у хоккеиста больше нет знакомых Хёнджинов), и отдаёт гаджет его хозяину, получая тихое: «Спасибо». — А после прогулки с тобой какая-нибудь моя фотка не окажется в статье жёлтой прессы? — Хёнджин по большей части просто шутит, поддерживая настроение беседы, но всё же над своим вопросом и сам задумывается. Но Минхо уверенно мотает головой из стороны в сторону. — За нами, хоккеистами, папарацци не гоняются так, как за звёздами шоу-бизнеса. Поэтому не переживай, — пожимая плечами. — Да и ты достоин гораздо большего, нежели какая-то статья. Например, обложка журнала «GQ». Хёнджин не знает, как у Минхо получается каждый раз вызывать в нём неописуемые эмоции. Ему и раньше делали комплименты, но никогда это не проходилось так точно по его чувствам, так искусно, как получается у Минхо. Его щёки вновь наливаются краской, а улыбка прячется в поджатых губах от смущения, но блестящие от искренних эмоций глаза скрыть не выходит. И хоккеист это видит – Хёнджин знает. Ответить Хёнджину не даёт подбежавшая Тесс, которая уже, видимо, вдоволь наговорилась с вратарём. — Мне мама написала, — сообщает она, и Хёнджин, вздохнув, кивает головой. — Нам нужно идти, — говорит Хёнджин, обращаясь к Минхо. — Хорошо. Ещё раз спасибо, что пришли. Я напишу. Хёнджин будет очень ждать.

* * *

Ещё утром Хёнджин с Феликсом спорили на тему того, какой ориентации может быть одиннадцатый номер «Вегаса». Феликс был убеждён в том, что тот бисексуален, руководствуясь статьёй в Интернете, где говорилось об отношениях хоккеиста с какой-то девушкой, и приглашением Хёнджина на матч. «Значит, ты ему понравился!» – сказал тогда он. Сам же Хёнджин утверждал, что Минхо гетеросексуален, парируя тем, что просто так думает. Так или иначе, сейчас этот спор не имеет никакого смысла, ведь Хёнджин, сообщив семье о том, что уходит гулять, хлопает входной дверью и бежит вниз по лестнице: Минхо написал, что уже подъехал. Выбежав на улицу, Хёнджину не приходится долго искать машину Ли: из всех припаркованных возле его дома автомобилей только один сильно выделяется, несмотря на свой распространённый цвет. Серебристый Порше 911 Каррера безо всяких сомнений принадлежит известному хоккеисту, и Хёнджин, еле удержавшись от громкого восхищения, которое было бы слышно во всём районе точно, неуверенно шагает к машине. Из-за тонированных стёкол лица водителя не видно, а жаль, ведь Хёнджину очень хочется посмотреть, как выглядит Минхо за рулём издалека. Словно по желанию Хвана, стекло с водительской стороны стремительно опускается, открывая ему вид на легко улыбающегося Минхо. — Садись быстрее. Мне кажется, сейчас дождь ливанёт, — выкрикивает тот, и Хёнджин, сам того не замечая, ускоряет шаг. В салоне автомобиля тепло и безумно приятно пахнет, хотя никаких аромадиффузоров Хёнджин не находит; вероятно, аромат, так сильно кружащий ему голову, принадлежит самому Минхо. Сочная слива, аккорды ириса и пачули – какой-то парфюм, в который Хёнджину сложно не влюбиться. Собственно, как и в его обладателя, который, к слову, не перестаёт на него смотреть. — Классная машина, — прочистив горло, начинает Хёнджин, дабы нарушить нагретую тишину. — Разбираешься? Хёнджин крутит рукой: — Немного. Заинтересовался после «Форсажа». — Я тоже люблю «Форсаж», — сообщает Минхо, и Хёнджин моментально вскидывает брови от удивления. — А ты думал, меня только хоккей интересует? — смеётся. — Если увлекаться одним хоккеем, то с ума сойти можно. — Верю, — хмыкает Хёнджин. — Тесс как раз близка к этому. Видел бы ты её комнату. — Уверен, там много Логана. — О, да-а. Даже картонный есть. К слову, совсем недавно Тесс предлагала Хёнджину заказать картонную версию Ли Минхо на случай, если с настоящим у него ничего не выйдет. — У тебя есть какие-то предпочтения в еде? — заведя мотор, интересуется Минхо. — Может быть, любимая кухня. Любимая кухня, про себя повторяет Хёнджин и усмехается. Он, хоть и не бедный, но всё же студент. И ест, если не дома, то только в Макдональдсе. Но признаваться в этом Минхо почему-то стыдно: тот наверняка посетил множество дорогих ресторанов. — Ну, — начинает Хёнджин, вытягивая рукава бедной куртки, и заставляет Ли нахмуриться, — ничего особенного нет. — Ты не против съездить в Мак? — неожиданно настолько, что Хёнджин резко поднимает на Минхо глаза. — Я с самого утра думаю о наггетсах. — Моё любимое блюдо, — посмеиваясь, говорит Хёнджин. — Правда? — и Хёнджин в ответ кивает. — Тогда едем за наггетсами. Но в следующий раз мы обязательно поедем в один классный ресторан. Обещаю. Минхо дарит мягкую улыбку, перед тем как надавить на педаль газа. Смотря на профиль хоккеиста, Хёнджин невольно ловит себя на мысли: он готов хоть каждый раз просто в машине сидеть либо на уличной лавке, главное, чтобы Минхо ему вот так улыбался.

* * *

Время не позднее, но в ресторане быстрого питания почти пусто, помимо Хёнджина и Минхо здесь от силы человек семь. У этого, правда, есть куча своих плюсов: например, заказ принесли быстро и места можно было выбрать на свой вкус. Хёнджин и Минхо выбрали те, что подальше от входа и других посетителей, чтобы было комфортнее строить диалог. — Значит, на хоккей тебя затащила Тесс, — заключает Минхо после короткого рассказа Хёнджина, тянущегося ещё из салона авто. Ли освобождает длинную трубочку из бумажной упаковки, протыкает той крышку высокого стакана с милкшейком, который заказал Хёнджин, и ставит его точно перед ним. Очень милый жест со стороны мужчины. Хёнджин и сам в прошлых отношениях делал так, но никогда не испытывал тепло подобной заботы на себе. Оказывается, это очень приятно. — А… Да, да, — выходя из ступора говорит Хёнджин. — Я отбивался как мог, но потом Тесс включила функцию слезящихся глаз, и мне пришлось сдаться. — Ты скептически настроен по отношению к хоккею, да? — хмыкает Минхо. — То есть, с самого начала было понятно, что ты не фанат этого вида спорта, но… Настолько серьёзно? — Ну, — Хёнджин делает большой глоток милкшейка, стараясь не сталкиваться с чужим напористым взглядом, — я не понимал, что там может быть интересного. — А теперь? Понял, что там может быть интересного? — намекая на себя. И вновь смешок. Это очередная привычка Минхо – задавать прямые вопросы, зная, что получит изворотливый ответ. И Хёнджину это нравится тем, что придаёт определённую атмосферу их разговору. Это их изюминка, их фишка – так только интереснее строить диалог. — Да, хоккеисты очень красиво впечатываются в борта, — отправляя наггетс в рот, заявляет Хёнджин и заставляет Минхо тихо рассмеяться. Впечатываются в борта этими самыми руками, хочет дополнить Хёнджин, прослеживая ход вьющихся на чужих предплечьях и кистях вен, которые хорошо видны благодаря неровно закатанным рукавам тёмно-синего свитшота. Хёнджин очень хочет не думать о чужом теле, сконцентрироваться на изучении внутреннего мира хоккеиста, ведь тот бесспорно интересен, но не получается. Его руки, его шея, ключицы, выделенные мышцы груди – да каждая деталь Минхо словно прорисована профессиональным художником. Его привлекательность и сексуальность невозможно игнорировать. Хёнджин, поймав себя на том, что открыто пялится на чужие руки, резко прочищает горло, уводя взгляд, и делает очередной большой глоток из своего стакана. — Ещё я думал, что гонять шайбу по льду может любой дурак. Но теперь понимаю, что это сложно, ведь нужно суметь удержать эту шайбу и удержаться при этом на ногах, — продолжая тему, признаётся Хёнджин. — А ты сам-то умеешь кататься на коньках? — вдруг спрашивает Минхо и, облокотившись на стол, подаётся вперёд. — Нет… Хоккеист мягко улыбается. — Я могу тебя научить, если ты хочешь. — Правда? — Минхо кивает головой. — Было бы круто. — Тогда… Что ты завтра делаешь? — У меня пары до четырёх. Минхо забавно округляет глаза, удивляясь: — Так ты студент? — Да, — кивая головой в подтверждение, — последний курс архитектурного. — Звучит интересно, — искренне говорит Минхо. — У меня завтра тренировка до пяти. Если тебе не сложно – приезжай после пар на Ти-Мобайл Арену. Я скажу охраннику, чтобы тебя пропустили. Закончу с тренировкой и сразу же займусь тобой. Безобидная фраза Минхо вызывает в Хёнджине особенную бурю эмоций и чувств, что проявляются красными щеками. Хоккеист собирается подарить ему своё свободное время, несмотря на то, что скорее всего устанет после тренировки. Это очень смущает, и Хёнджин не может скрыть глупой счастливой улыбки, что трогает его губы. — Разулыба-а-ался, — тягуче констатирует Минхо и по-доброму усмехается. — Это значит, что ты приедешь? — Конечно, приеду. Хёнджин ведь не дурак, чтобы от такого отказываться.