(не)фанат хоккея

Складывая выбранные для скорой поездки в другой штат вещи в дорожную сумку, Хёнджин всем своим нутром чувствует, как его затылок прожигают маленькие недовольные глазки. — Я тоже хочу полететь в Нью-Джерси! — громко заявляет Тесс, и Хёнджину не обязательно поворачиваться к сестре лицом, чтобы узнать, что та стоит в проходе и, сложив руки на груди, подпирает плечом дверной косяк его комнаты. — У тебя школа! — кричит откуда-то мама. — Школа, — бубня себе под нос, фыркает Тесс. — Вообще-то, — обращаясь к Хёнджину, когда тот, взяв сумку в руку, встаёт прямо перед ней, — если бы я тебя не потащила с собой на хоккей, то ты бы не увидел Минхо. Соответственно, не познакомился бы с ним и не… — И не полетел бы с ним на матч в Нью-Джерси, — перебивая, заканчивает за сестру Хёнджин и, уронив ладонь на её голову, ерошит каштановые волосы (знает же, как она это ненавидит). — Лучшая младшая сестрёнка! Хёнджин знает, как много всего хочет сказать ему Тесс в ответ, но ей остаётся только недовольно пыхтеть, топая за ним к родителям в гостиную. Минхо пригласил его на матч «Вегаса» с «Нью-Джерси Девилз» в тот же день, когда они поцеловались, однако Хёнджин дал ответ не сразу, сомневаясь в правильности совместной поездки. Он долго думал над тем, в качестве кого туда полетит – болельщика с привилегиями, друга или же парня Минхо, – эта тема после поцелуя ими не поднималась. Да и не было подходящего случая для разговора, потому что новая встреча всё никак не могла состояться: Минхо тренировался каждый день с утра до ночи, а Хёнджин делал проекты для своих учебных занятий. Ответ на вопрос о поездке пришёл к Хёнджину ровно в тот момент, когда он понял, что невероятно скучает по Минхо. Казалось бы, всего-то неделя, на которой они с Минхо списывались каждый день и созванивались через два, но по ощущениям она тянулась адскую вечность. Даже здесь Хёнджин почувствовал очередное «впервые», ведь ещё ни по кому он не начинал скучать так быстро, как по Ли Минхо. Поэтому теперь он летит с ним и остальными игроками «Вегаса» в Ньюарк, штат Нью-Джерси. — Собрал вещи? — интересуется мама и с улыбкой гладит сына по щеке, когда тот согласно кивает головой. — Молодец. — Ну можно я всё-таки полечу вместе с Сэмми? — страдальческим голосом просит Тесс, однако мама в очередной раз повторяет, говоря по слогам: — Шко-ла. — А у Хёнджина универ! — тыча в бок брата пальцем. Хёнджин легонько бьёт ту по руке. — В отличие от некоторых, я не нахватал новых отработок, а сдал все задания раньше срока. Поэтому и лечу в Нью-Джерси, — издевается Хёнджин, щёлкая Тесс по носу. — Ну я… Ну можно… — задыхаясь в собственных эмоциях, не сдаётся Тесс. — Ну там же будет Логан! — Что ещё за Логан? — включаясь в разговор, спрашивает папа, а после добавляет: — Тебе же какой-то Андре нравился. Вот Хёнджин и узнал, в кого влюбилась его младшая сестрёнка. Он, растянув губы в широкой улыбке, смотрит на Тесс, играя бровями, пока та, отчаянно простонав, закрывает лицо ладошками. — Ну, па-а-ап, — тянет она, а Хёнджин смеётся, опуская ладонь на её плечо. — Да ладно, не расскажу я твоему Андре. Так, может быть, легонько намекну, — говорит Хёнджин и получает от сестры удар в живот. — Шутка! — Иди уже к своему хоккеисту. — Тесс права, — сообщает мама, взглянув на загоревшийся экран своего телефона. — Такси уже ждёт тебя на улице, поэтому беги. Веди себя там хорошо! — Господи, мам… — И будь осторожен! За что миссис Хван может точно не переживать, так это за осторожность Хёнджина, ведь в Ньюарке он планирует не разлучаться с Минхо ни на секунду. А это гарантирует его безопасность.

* * *

Такси останавливается возле Ти-Мобайл Арены, куда Хёнджина попросил приехать Минхо. Это отправная точка в их путешествии, именно отсюда, сев в большой автобус клуба, они поедут в аэропорт. Выпрыгнув из салона авто, Хёнджин быстрым шагом направляется к зданию, взбегает по ступенькам и почти что влетает в помещение. Охранник со всем ознакомлен и предупреждён, а потому не задаёт вопросов, молча показывая Хёнджину рукой в нужном направлении. Идти приходится не слишком долго, но Хёнджин часто тормозит, чтобы посмотреть на указатели и убедиться в том, что ему не нужно было повернуть в другую сторону минуту назад. Так или иначе, цель достигнута – он толкает служебную дверь и вновь оказывается на улице, только теперь позади здания. Прямо перед его глазами стоит большой автобус, выкрашенный в тёмно-серый, с золотой эмблемой клуба «Вегас Голден Найтс», а рядом с ним – игроки, выстроенные в ряд. Хёнджин поправляет на плече ремешок дорожной сумки и несмело шагает вперёд, из любопытства стараясь услышать, что говорит хоккеистам их тренер. — Так что, когда окажемся в Ньюарке, сразу проведём тренировку, после которой вы будете свободны вплоть до отбоя. Утром следующего дня едем на игру, потом дам вам пару часов на отдых до поездки в аэропорт. Все всё поняли? — тренер разговаривает достаточно громко. — А во сколько отбой будет? — спрашивает один из хоккеистов – Хёнджин не знает его имени. — Глупый вопрос, Коттер, — цокнув языком. — Как и всегда, в одиннадцать. — Тогда нам не хватит времени на то, чтобы погулять по городу. — Вы уже ездили в Ньюарк и всё видели. — Так друг Минхо едет впервые, — говорит тот самый Коттер и стреляет взглядом в Хёнджина, который всё это время, если честно, думал (читать как: надеялся), что его никто не видит. И именно в этот момент все поворачиваются, чтобы посмотреть на него, раскрывшего рот и предательски раскрасневшегося. Хёнджиновы глаза бегают туда-сюда, быстро проезжаясь по знакомым и незнакомым лицам, пока не останавливаются взглядом Минхо. Тот смотрит из-под прищура, при этом улыбается и, наконец, подмигивает, заставляя Хёнджина от смущения опустить собственный взгляд в пол. — Для Минхо сдвину отбой на час, — тренер по-доброму хмыкает и вызывает своими словами одобрительный гул у хоккеистов. — Так, всё! Рассосались по местам! Ровный ряд игроков ломается ими же, когда они начинают расходиться в разные стороны: кто-то – в автобус, кто-то – в хаотичном направлении, чтобы позвонить, кто-то – к Хёнджину. Губы Минхо не отпускает лукавая улыбка; Хёнджин чувствует себя кроликом из «Зверополиса», которого пытается загнать в угол хитрый лис, но как таковых углов поблизости нет, да и убегать, в целом, нет смысла (читать как: не хочется). — Готов? — спрашивает Минхо у Хёнджина, когда наконец оказывается рядом. — Да. Мы все уместимся в автобус? — Должны, но… мы с тобой поедем отдельно от всех, — Минхо выглядит так, будто озвучил что-то очевидное, пока Хёнджин смотрит на него в упор и хлопает ресницами от непонимания. — На моей машине. — А так можно? — Конечно. Хёнджина это настораживает: почему они не могут поехать вместе с остальными в автобусе? — А почему мы отдельно едем? — озвучивая свои мысли, спрашивает Хван. Не то чтобы он горит желанием ехать в набитом хоккеистами автобусе и проникнуться этой атмосферой – ему просто интересно. Вдруг Минхо его, допустим, стесняется. — Не только я еду со своей парой. Некоторые ребята тоже позвали с собой своих девушек, жён, детей. Поэтому, чтобы не драться за места, мы с тобой поедем на моей машине, — спокойно и понятно объясняет Минхо, но Хёнджин застревает уже на первом предложении, когда слышит словосочетание про «пару». — Я твоя пара? — по-другому сформулировать вопрос Хёнджин не смог; он звучит с некоторой долей сомнения, будто не верит, что слышит это, но хочет, чтобы всё оказалось реальностью. Минхо, поджав губы, согласно кивает головой. — Если ты не против! — вдогонку бросает Ли, выставив руки ладонями вперёд. — Просто я подумал, что наш поцелуй это не что-то необъяснимое или разовое, а нечто, являющееся шагом на новую ступень наших взаимоотношений. Ты так не считаешь? — Считаю! — спешит успокоить Хёнджин. — Просто мы не говорили с тобой об этом поцелуе, и тот парень назвал меня твоим другом. — Коттер… — усмехается Минхо, склонив голову вниз. — Ребята называют тебя моим другом ради смеха. Они знают, кто ты для меня, и, что главное, видят это. — Видят? — Да, и называют влюблённым птенчиком. Хёнджин ухмыляется, поймав отсылку к прозвищу, которое дал Минхо диктор на одной из игр, и делает уверенный шаг вперёд. — Значит, ты влюблён? — склонив голову к плечу, Хёнджин лукаво щурится. — Бесповоротно. Хёнджин чувствовал это «бесповоротно» всю дорогу до аэропорта, а ещё слышал и видел. Музыкальный плейлист, который Минхо включил в самом начале, был создан лично им и лично для Хёнджина. Как он сказал, эти песни он собирал всё то время, что они не виделись: буквально каждый день он слушал новую и старую музыку, отмечая для себя те треки, которые могли бы понравиться Хёнджину. И ему действительно понравились. А ещё Минхо, не отпуская, держал его за руку, нежно поглаживая большим пальцем кожу на тыльной стороне его тонкой кисти. Хёнджин не отказал себе в удовольствии играться с чужими пальцами во время их остановок на светофорах и еле ощутимо касаться объёмных, ползущих под кожей вен. Он не признался хоккеисту в том, что этот жест для него является интимным и очень чувственным, но Минхо явно всё понимал и без слов. Лететь Хёнджин надеялся тоже отдельным от остальной команды рейсом. Минхо на это искренне смеялся и в шутку извинялся за то, что не подумал об этом раньше. Зато места у них рядом, и Хёнджин сидит у иллюминатора. — Нам лететь семь с лишним часов, — сообщает Минхо, предлагая Хёнджину свою ладонь, и тот с улыбкой вкладывает в неё свою. — Отлично, я смогу поспать. Минхо смеётся. — Если что, моё плечо к вашим услугам. — Воспользуюсь этой услугой прямо сейчас.

* * *

Ньюарк – красивый город, знаменитый своей неоготической архитектурой, домами, выполненными в стиле ар-деко, что особенно цепляет Хёнджина, как студента архитектурного факультета. Побывать хочется везде: и в Ньюаркском музее, и в Соборе Святых Сердец и в Публичной библиотеке. Но Минхо ясно дал понять, что времени на всё это попросту не хватит. Он также пообещал что-нибудь придумать, чтобы Хёнджин смог увидеть хоть что-то из этого. — Ну всё-таки классного ты себе парня откопал, — говорит Феликс, и Хёнджин согласно мычит в трубку, параллельно гоняясь по номеру отеля в поисках футболки, которую он куда-то кинул, пока активно вытаскивал вещи из сумки. — Ты чего там пыхтишь, будто кросс бежишь? — Да я кинул куда-то футболку, которую хотел надеть на прогулку с Минхо, и не могу её сейчас найти, — в отчаянии вздохнув, Хёнджин плюхается на кровать. — Не могла же она потеряться, я ведь не так уж и много вещей с собой привёз. — Посмотри под кроватью или… Стой, — Феликс на секунду замолкает. — А почему ты футболку свою кинул? — В смысле? — В процессе чего ты её кинул? — Боже… — догадавшись, к чему клонит друг, Хёнджин закатывает глаза. — Так. У вас был секс? — Нет, Феликс, у нас не было секса. И я… — Хёнджин щурится, замечая под длинной шторой ту самую вещь, которую искал, — нашёл свою футболку, кажется. — Ты тему не переводи! — Это ты тему перевёл! — и, бубня себе под нос, добавляет: — Озабоченный. — Ещё скажи мне, что не думал о Минхо в этом ключе, ага. Хёнджин хочет сказать, что не думал, но только кого он этим обманет: друга, который знает его как облупленного, или себя, досконально помнящего горячий сон с хоккеистом в главной роли, что снился ему в самолёте? Ему не стыдно признавать, что ощущает тянущее желание по отношению к Минхо, ведь это естественно, что человек, который ему нравится, влечёт его во всех смыслах. И всё же это вгоняет в краску. Он хочет Минхо, но при этом не хочет спешить. — В прошлый раз, когда я заговорил о вашем первом поцелуе с Минхо, вы реально поцеловались в тот же день, — после недолгой паузы продолжает Феликс. — Ни на что не намекаю, конечно, но… — Это слишком быстро, Феликс. Феликс цокает языком: — Опять ты мне про какие-то сроки говоришь… Слушай, Хёнджин, думать о неправильности скорой близости стоит тогда, когда это происходит с человеком, которого ты видишь впервые. А когда это твой парень – это нормально в любое время, но только при условии, что вы оба готовы... Феликс продолжает ещё что-то говорить, но Хёнджин улавливает смысл не сразу, теряя по пути пару его слов, пока ставит звонок на громкую и кладёт телефон на кровать, чтобы натянуть на себя футболку. — Вот, например, Карла и Самуэль из «Элиты», — слышит Хёнджин и хмурится. — Их первый раз был, когда они ещё не состояли в отношениях. Хотя и последующие разы тоже… Чёрт, да они просто трахались и так полюбили друг друга! И их это не беспокоило. А ты голову ломаешь. Почему-то именно на этих словах должна была открыться дверь в номер и впустить Минхо, возвращающегося с тренировки. Он, выгнув бровь, смотрит пристально на Хёнджина, но внимательно слушает Феликса. Хёнджин реагирует не сразу, но, спохватившись, быстро прижимает телефон к уху. — Да, Феликс, классный сериал, — тараторит он, следя за тем, как Минхо с хитрой улыбкой проходит к своей кровати. — Тут Минхо пришёл, так что… — Оу… Передавай ему привет! Хёнджин ничего не говорит в ответ, сбрасывая звонок, и, спрятав телефон в кармане светлых брюк, направляется к Минхо. — Феликс передал тебе привет, — начинает он, и хоккеист хмыкает. — Здорово. Не терпится с ним познакомиться, — Хёнджин ему благодарен за то, что тот не начинает задавать лишних вопросов, понимая, что подслушивать чужие разговоры – некрасиво. — Ньюаркский музей уже закрыт, Публичная библиотека – тоже, и в Соборе экскурсии будут только завтра. После матча у нас будет сколько-то свободного времени, поэтому мы можем сходить куда-то. А сегодня можем просто погулять по городу и зайти в какой-нибудь ресторанчик. Согласен? Хёнджин, поджав губы, согласно кивает головой. С долей грусти, но он всё же согласен. — Джини, — раздосадованно вздохнув, Минхо встаёт к Хёнджину вплотную и обхватывает его щёки ладонями, заглядывая в глаза, — мне жаль, что мы не успеваем посетить все места, в которых ты бы хотел побывать. — Всё в порядке, — улыбнувшись, успокаивает его Хёнджин. — Я счастлив и просто погулять с тобой по вечернему Ньюарку. Пойдём к железнодорожному вокзалу? Там расположены небоскрёбы тридцатых годов. Минхо аккуратно целует в кончик носа. — Конечно, идём.

* * *

Хёнджин не хочет показаться банальным и чересчур предсказуемым, когда пишет Феликсу о том, что это был лучший вечер и лучшая экскурсия в его жизни, отправляя селфи с Минхо. Конечно, Ньюарк прекрасен – видеть его вживую куда более интересно, чем рассматривать фотографии, демонстрируемые преподавателями в университете, – однако этот вечер сделал по большому счёту не сам город, а тот, с кем Хёнджин по нему гулял. Всё, что говорил и показывал ему Минхо, осталось ярким отпечатком в памяти, из него вышел бы замечательный экскурсовод. А невероятно красивое и вкусное завершение их прогулки в виде похода в ресторан лишь доказывает, что Минхо хоть и не экскурсовод, зато совершенно точно замечательный парень. Хёнджин падает на свою кровать, двигаясь к подушке и складывая ноги в позе лотоса, и принимается наблюдать за тем, как Минхо ходит по номеру, что-то усердно печатая в своём телефоне. Невероятно, думает Хёнджин, чуть больше двух недель назад я гуглил его фотки в Интернете. — Спасибо за этот вечер, — не скрывая улыбки, говорит Хёнджин, и Минхо мгновенно блокирует телефон, переключая своё внимание на говорящего. — Ты точно устал на тренировке, но всё равно пошёл после неё со мной гулять. Я это очень ценю. Минхо, бросив взгляд себе под ноги, смущённо усмехается, а после подходит ближе и опускается на чужую кровать, позволив себе положить ладонь на хёнджиново колено. — Я держу своё слово, мистер Хван. А ещё я всю тренировку думал о тебе, — признаётся Минхо, и Хёнджин, честно, перестаёт слышать собственный пульс. — Поэтому было бы странно, если бы я выбрал сон, а не прогулку с тобой. Ты так часто краснеешь – я это ещё в самом начале заметил. И Хёнджин чувствует, как краснеет пуще прежнего, а оттого машинально прикрывает лицо ладонями, вызывая у Минхо смех. Тот аккуратно обхватывает его запястья пальцами и тянет их на себя, чтобы вновь открыть взору вид на вдруг засмущавшегося парня. Узкие ладони ложатся на щёки Минхо, позволив большим пальцам скользнуть по ярко выраженным скуловым косточкам, пока два взгляда переплетаются, даря друг другу невероятно сладкую теплоту. Хёнджин не считает секунды, потому и не знает, сколько прошло времени, перед тем как его губ коснулись чужие в нежном поцелуе. Его ладони скользят по щекам Минхо вниз, минуют шею кончиками пальцев и опускаются на крепкие плечи, получая какое-то особенное удовольствие от ощущения мышечной твёрдости. Поцелуй становится глубже и горячее и чувствами утекает куда-то вниз, закручиваясь в клубок там, внутри, и Хёнджин позволяет себе шумно выдохнуть, что не остаётся незамеченным улыбнувшимся Минхо. У Хёнджина затекает поясница и шея, сводит лопатки – жаль, что в реальности не получается целоваться так же беззаботно как в книгах, сохраняя долго одно положение. Он, стараясь облегчить неудобства, давит на чужие плечи и приподнимается, чтобы хотя бы ноги выпрямить, но Минхо ловко подхватывает его за бёдра и роняет на себя, выдыхая в самые губы выбившийся от удара грудных клеток друг о друга воздух. Минхо смеётся, пока Хёнджин, пытаясь вернуться головой в реальность, загнанно дышит, уткнувшись подбородком в его макушку. — Здесь такие неудобные и узкие кровати, да? — спрашивает Минхо, и Хёнджин лишь кивает, даже не уловив суть вопроса. — Может, сдвинем их, чтобы была одна большая? Хёнджин напрягается всем телом, но Минхо успокаивает, поглаживая ладонью его поясницу. — Если не хочешь – не будем сдвигать, — почти шёпотом говорит Минхо, и Хёнджин вздыхает. Он хочет, просто сказать об этом не решается. — Знаешь, — уже серьёзнее, — я хотел тебя поцеловать ещё тогда, на катке. Но я испугался. — Так и знал, — по-доброму усмехается Хёнджин и пальцами ускользает в угольные волосы на чужом затылке. — Чего ты испугался? — Того, что ты можешь подумать обо мне. Будто я типичный зазвездившийся хоккеист, который пытается затащить очередного фаната хоккея в кровать. — Я не фанат хоккея, — смеётся Хёнджин и чуть отстраняется, заглядывая Минхо в глаза. — Я фанат одиннадцатого номера «Вегаса». — Ого! — по-актёрски удивляется Минхо, и Хёнджин вновь смеётся. — Ты выучил мой номер. Похвально. Хёнджин снова прячет взгляд, прижимаясь к хоккеисту ближе и утыкаясь носом в его макушку. Он чувствует, как размеренно дышит Минхо, опаляя горячим дыханием кожу его шеи, как водит ладонями по его пояснице, и ловит себя на мысли, что ему уже давно не было так спокойно и хорошо. Хотя он не уверен, что так вообще когда-то было. — Я согласен, — тихо говорит Хёнджин и ему приходится отстраниться, когда Минхо старается посмотреть на него, нахмурив брови. — Согласен сдвинуть кровати. Губы Минхо вмиг растягиваются в ухмылке, а после вытягиваются, требуя поцелуя. И Хёнджин слишком слаб, чтобы ему в этом отказать.

* * *

На матче между «Вегасом» и «Нью-Джерси» у Хёнджина особенные места: прямо позади скамейки гостевой команды. А в соседях у него две милые девушки, с которыми он познакомился ещё в аэропорту. Они обдают горячим воздухом защитное стекло перед собой и, флиртуя со своими мужчинами, рисуют неровные сердечки. Их хоккеисты играют во втором звене – они ещё не успели выйти на лёд и поэтому с радостью отвечают на заигрывания своих девушек, всё же получая замечания от тренера. Хёнджин на это только смеётся. Его хоккеист, занимающий почётное место в первом звене, уже вовсю рассекает лезвиями своих коньков лёд, уверенно гоняя шайбу. Он лавирует между игроками команды противника так легко, будто это нисколько его не напрягает, и, профессионально оценив ситуацию перед собой, делает неожиданный пас своему товарищу, который моментально забрасывает шайбу в чужие ворота. Трибуны взрываются аплодисментами и криками восхищения, а Хёнджин не может сдержать улыбку, ведь Минхо, проезжая вдоль борта, машет ему рукой и вдруг рисует сердечко в воздухе. — Никогда не видела романтичного Ли Минхо, — несильно толкнув Хёнджина плечом, обращается к нему девушка одного из хоккеистов. — Обычно он холоднее льда, а сейчас тот под ним вот-вот расплавится. — Да, — подхватывает другая. — Как у тебя получилось завладеть сердцем этого грубияна? Хёнджин хмыкает, возвращая взгляд Минхо, который в этот самый миг грубо впечатывает противника в борт и тут же салютует ему. — Судьба, — пожав плечами, отвечает Хёнджин. Другого объяснения этому нет, как и тому, что не фанат хоккея теперь, сидя на трибунах, с замиранием сердца следит за шайбой, которая с помощью Минхо уверенно залетает в ворота противника. — У одиннадцатого номера «Вегаса» невероятно точные и уверенные броски! — вдруг говорит диктор, заставляя болельщиков довольно загудеть. Хёнджин с ним согласен: Минхо невероятно точно и уверенно забросил своё сердце в его.