(не)фанат хоккея

Хёнджину кажется, что июнь в этом году намного жарче, чем был в прошлом, либо он просто слишком волнуется. И чёрт его знает, за что больше: за церемонию вручения дипломов в своём университете или за хоккейный матч, где прямо сейчас за Кубок Стэнли борются «Вегас Голден Найтс» и «Бостон Брюинз». — А Минхо приедет на церемонию? — вдруг спрашивает Тесс, просовывая голову между двумя передними сиденьями автомобиля Феликса. — Я не знаю, — нервно бросает Хёнджин, мысленно матерясь на собственный интернет, который никак не может загрузить прямую трансляцию матча. — Конечно, приедет! — не отрываясь от дороги, говорит Феликс, будто он уверен в своих словах на все сто процентов. — Его команда заберёт кубок, и он сразу же приедет на церемонию. Да, Хёнджин? Хёнджин ничего не отвечает, продолжает нажимать на все кнопки на экране смартфона, чтобы долбаное видео наконец загрузилось. По самой нелепой случайности очередной матч финала Кубка Стэнли совпал с церемонией вручения дипломов в его университете. Ситуация глупая и до жути обидная, ведь изначально всё планировалось по-другому: в восемь часов утра должна была состояться церемония, а в четыре часа дня – матч. Минхо успел бы к Хёнджину, а Хёнджин, в свою очередь, успел бы к Минхо. Но люди, ответственные за организацию церемонии, допустили несколько, казалось бы, мелких ошибок, приведших к серьёзным последствиям, которые прямо сейчас Хвану приходится глотать, как стекло. Если говорить коротко, то вручение дипломов перенесли на вечер, а именно на половину шестого. — Сука! — всё-таки не сдерживается Хёнджин, блокируя телефон и сильно сжимая его ладонью. — Может, деньги кончились? — осторожно предполагает Феликс. — На данный момент у меня кончились только нервы, — грубо выдыхая, отвечает Хёнджин. — Видео у меня тоже не загружается, но в интернете написано, что пока они идут наравне, — сообщает Тесс, но Америку этим не открывает: это Хёнджин и сам знает. — Да они выиграют, Хёнджин! Они ведут в серии со счётом три-два. И ты же сам видел, как они рвали «Бостон» в последнем матче. — А вот в предпоследнем матче «Бостон» рвал их жёстче, — напоминает Хёнджин и получает довольно болезненный удар по плечу от Феликса, сопровождаемый его недовольным цоканьем. — Хватит панику нагонять, идиот. У меня сейчас машина из-за тебя заглохнет. — Из-за меня?! — перепрыгивая на предоставленную Феликсом тему, возмущается Хёнджин. — Просто твой старый Чарджер уже давно пора сдать на металлолом! — Ты на металлолом отправишься быстрее этого Чарджера, понял?! Чёрт его знает, сколько длился бы этот шуточный дружеский спор, если бы у Тесс не загрузилась прямая трансляция матча. Комментатор объявляет о чуть было не заброшенной шайбе, над которой активно старался игрок «Бостона», и хвалит отличную реакцию Логана Томпсона. — У тебя загрузилось видео? — Хёнджин чуть шею не сворачивает, пока пытается заглянуть в телефон сестры. — Что там? Тесс! — Да покажи ты ему уже, — почти скулежом просит Феликс. — Тут Логана показывают, а Минхо сидит на скамейке штрафников, — рассказывает Тесс, и Хёнджин, цокнув языком, плюхается обратно на сиденье, гневно зачёсывая чёлку назад. — Кто бы сомневался, — выдыхает он.

* * *

Феликс, довольный собой, поправляет (читать как: натягивает на глаза) конфедератку на голове Хёнджина и со смехом раскачивает золотую кисточку в разные стороны, пока тот увлечённо следит за хоккейным матчем на своём телефоне. Хёнджин, если честно, даже завидует другу: того не волнует ни церемония, ни Кубок Стэнли; Феликс абсолютно спокоен и даже готов своим спокойствием поделиться, вот только Хёнджину это совсем не помогает. — Хорошо, что ты постригся, да? — Феликс вновь тянет ткань чужой конфедератки вниз, вызывая у Хёнджина недовольное цоканье. — Сейчас бы всю причёску тебе испортили этой шапкой. Зачем её вообще придумали… — Я тебе эту шапку в задницу запихну, если ты не перестанешь, — наконец реагирует Хван, прибавляя у видео звук. — Что там, кстати, как игра? Продвижение есть? Хёнджин качает головой из стороны в сторону. — Пока что счёт равный. Начался третий период. — Быстро они сегодня. Хёнджина хватает только на тихое «угу». Третий период матча расстраивает уже в самом начале, когда даже комментатор отмечает огромную разницу между ведением игры двух команд. Например, «Бостон» накопили много сил к этому периоду, которые теперь вкладывают в агрессивную атаку чужих ворот. А вот «Вегас» наоборот – сдулись. И Хёнджин это отчётливо видит на лице Минхо, которого приблизила камера после неудачного броска. — Одиннадцатый номер «Вегаса», кажется, собирается ответить агрессией на агрессию, — говорит комментатор, и Хёнджин только сильнее напрягается. — Стоит отметить, что за весь матч он сидел на скамейке штрафников уже три раза. Мы знаем, что Ли Минхо может и больше, но стóит ли эта игра свеч? «Не стóит», – думает Хёнджин и, надавив пальцами на глазные яблоки, вздыхает. Они с Минхо договорились о том, что никаких драк не будет, иначе это только испортит все карты его команде. Но, несмотря на то, каким взглядом хоккеист одаривает каждого проезжающего мимо соперника, Хёнджин не сомневается в его выдержке. Как и в том, что Минхо и вся его команда наконец-то возьмут себя в руки. Счёт матча стоит на месте, в отличие от церемонии вручения дипломов, на которой Хёнджин продолжает следить за игрой вместо того, чтобы слушать гостей-докладчиков, так упорно (и невероятно скучно) о чём-то повествующих. Сидящий рядом Феликс, к слову, тоже не горит желанием слушать чужие доклады, отдав внимание телефону друга, на экране которого прямо сейчас один из игроков «Бостона» наглым образом впечатывает капитана «Вегаса» в борт. — Чёрт, — увлёкшись прямой трансляцией, шипит Феликс и, заметив, что на него обратила внимание парочка студентов, спешит склонить голову в жесте извинения. — Дела у наших идут совсем плохо. — Должны выкарабкаться, — уверенно заявляет Хёнджин, не переставая сверлить взглядом экран собственного телефона и при этом грубо кусать костяшки. — Сколько нам ещё слушать этот бред? — продолжает шёпотом Феликс, бросив взгляд на свои часы. — Не знаю… минут двадцать. Может, меньше. — А до конца периода сколько осталось? Хёнджин смотрит в угол экрана: — Десять минут. Но мне кажется, что будет овертайм. Но ровно в эту же секунду девятый номер «Вегаса» забрасывает третью шайбу в ворота противника и наконец-то рушит стойкую ничью. Хёнджин больно кусает кулак, чтобы не закричать от радости, пока Феликс, словно заведённый, быстро-быстро бьёт его по бедру. — Вратарь «Бостона» и сам удивлён своей неудаче! — с усмешкой выдаёт комментатор. — Вы только посмотрите на то, как он поймал взглядом летящую шайбу, но, видимо, руку вытянуть не успел. А вот за Джека Айкела можно порадоваться: это его первая шайба за весь матч. После неудачных серий буллитов в регулярных матчах этот бросок будто протягивает ему руку помощи. Хёнджин знает, что рано радоваться, ведь до конца периода по-прежнему десять минут, а шайбу забросить можно и за две минуты до конца. Но он замечает Минхо в кучке игроков, такого довольного, улыбающегося своей самой счастливой на свете улыбкой, и чувствует, как внутри вдруг теплеет – он не может не радоваться за него и вместе с ним. Особенно после всех их разговоров по видеосвязи, в процессе которых Минхо с безумно усталым видом рассказывал ему о том, как он упорно работал на тренировках. Когда до конца периода остаётся две минуты, а игроки «Бостона» начинают играть ещё агрессивнее, у Хёнджина учащается сердцебиение от того, как сильно он волнуется. От этих глупых двух минут зависит слишком много. Ему кажется, что если «Брюинз» прямо сейчас сравняют счёт в матче, то пиши пропало: «Вегас» и так играют на последнем издыхании. Так хватит ли им сил на овертайм и, если понадобится, серию буллитов? Хёнджин верит в их команду и всё же не уверен в их стойкости. — Что они делают? — Феликс вовремя отвлекает Хёнджина от рассуждений, тыча пальцем в отъезжающего от ворот «Бостона» вратаря. — Вратаря, что ли, убрали? — Видимо, да. Но сомнения ни к чему: комментатор подтверждает их догадки. Главный тренер «Бостона» решил поменять вратаря на шестого игрока, и Хёнджину это не кажется чем-то радужным. Вернее, ему это кажется чем-то далеко не радужным. Подобной тактикой в хоккее пользуются многие команды, и зачастую она приносит хорошие результаты – если опираться на статистику. Хёнджину совсем не хочется сомневаться в силах защитников и вратаря «Вегаса», но судя по тому, как вмиг изменились их лица, ему всё-таки придётся. Хёнджин задерживает дыхание, когда нападающий «Бостона» перехватывает у хозяев льда шайбу и уверенно ведёт ту к воротам. Ещё немного и восемьдесят восьмой номер совершит бросок, который может вновь сделать счёт ничейным. Но всё происходит совсем не так, как Хёнджин предполагал: Минхо, которого когда-то сравнили с сапсаном, самой быстрой птицей, нагоняет соперника и прижимает того к борту, позволяя своему сокоманднику увести шайбу и выбросить ту из зоны. — Он сделал что?! — шёпотом кричит Феликс, не веря своим глазам, чем вновь привлекает к себе внимание нескольких студентов. Но он больше не извиняется, продолжая: — Твой парень – не человек, Хёнджин! А Хёнджин от удивления не может вымолвить ни слова; то, что сделал Минхо, он ещё никогда не видел. Да, хоккеисты часто прижимают друг друга к бортам, но чтобы так… — Что он творит, что он творит! Вы только посмотрите на одиннадцатый номер! — кричит комментатор, оглушая Хёнджина через наушник. — Он вылетел буквально из ниоткуда… Стоит признать, что Ли Минхо – лучший игрок этого матча. «Не только этого матча, – шепчет себе под нос Хёнджин, расплываясь в тёплой улыбке. – И не только игрок». Игра продолжается. До конца периода меньше минуты, а у Хёнджина сердце нещадно бьётся о грудину, норовя выдолбить из неё кусок и вырваться наружу. Несмотря на то, что уже, кажется, всем понятно, кто выйдет победителем. — Последние секунды, — подливает масла комментатор, — и… Всё! Матч окончен! Со счётом три-два побеждает «Вегас Голден Найтс», хозяева льда, а теперь и обладатели Кубка Стэнли! — Да-а-а! — в один голос кричат Хёнджин и Феликс, подскакивая на своих стульях и не сразу понимая, что к чёртовой матери срывают доклад кого-то из преподавательского состава. Да и плевать уже на всю эту церемонию, если честно. «Вегас» сделали это. Минхо сделал это.

* * *

Основная часть церемонии – само вручение дипломов – началась не так скоро, что злило всех вокруг, кроме Хёнджина, который понимал, что это шанс выиграть для Минхо время. Хёнджин успел его поздравить, а тот – пообещать приехать в университет. Думать о дипломах и о благодарственных речах уже совсем не хотелось – думалось теперь только о том, как крепко Хёнджин обнимет Минхо, когда тот приедет. Из-за постоянных изматывающих тренировок перед сегодняшним матчем у них не получалось проводить время вместе; они только созванивались по вечерам и слали друг другу кучу сообщений, среди которых обязательно были те, что таили в себе искреннее «я скучаю». Хёнджин замечает только что подошедшего Минхо, когда задерживается на сцене с дипломом в руках для фотографии с деканом. Тот широко улыбается и машет рукой, занимая место рядом с Тесс, а Хёнджин чувствует, как всё тело заходится в приятной дрожи от предвкушения скорой встречи лоб в лоб. Он не смотрит на фотографа, скачущего перед сценой в попытках сделать хороший кадр, и даже не моргает, не сводя глаз с Минхо. Порой ему кажется, что он влюбляется в хоккеиста снова и снова; несмотря на то, что им практически не удаётся видеться, его чувства лишь крепчают. Декан объявляет о завершении церемонии и приглашает всех выпускников к столикам, заставленным сендвичами и банками с газировкой, но Хёнджин спешит в противоположную сторону. Родители лезут обниматься первыми, Тесс скачет на одном месте в попытке сорвать с брата шапку, хотя прекрасно знает о том, что их бешеная разница в росте не позволит ей дотянуться до чужой головы, а Минхо покорно ждёт за их спинами, спрятав ладони в карманах льняных брюк. — Дай шапку! — горлопанит Тесс, когда Хёнджину удаётся выбраться из крепких родительских объятий. Тот, цокнув языком, лениво стягивает с себя конфедератку и протягивает её сестре. — Сразу бы так. Когда довольная результатом своих стараний Тесс, забрав шапку, наконец отходит, Хёнджин буквально срывается с места в сторону Минхо, обнимая того за шею и чуть ли не сбивая с ног. — Шею мне сломаешь, Хёнджин-а, — смеётся Минхо, лишь прижимая Хёнджина к себе ближе. — Я скучал, — тонет где-то на загривке. — Я тоже скучал. Поцеловать хоккеиста Хёнджину не даёт подлетевший фотограф, уже успевший сделать пару фото исподтишка. Сделав глубокий вдох, Хван уже хочет прогнать назойливого парня, но Минхо встаёт в позу для фото, приобняв его и подняв большой палец вверх. «Надо же, – думает Хёнджин, следя за Минхо, – даже улыбается». — Ты же не любишь фотографироваться, — скептически вздёрнув бровь, говорит Хёнджин. Минхо только крепче обнимает. — Ну это ведь фото с тобой. Фраза, слетевшая с уст Минхо так легко, отзывается в груди Хёнджина сладкой тяжестью, тёплой, приятной, заставляющей жаться к мужчине ближе. Прошло полгода, но Хёнджин до сих пор реагирует на Минхо вот так: словно тот не хоккеист вовсе, а профессиональный гитарист, дёргающий всегда за правильные струны. Ли продолжает сводить с ума своими фразами, своими действиями, своим взглядом. Неудивительно, что шайбы всегда его слушаются, ведь не попасть в его плен сложно, а выбраться из него – ещё сложнее. — Жди, — начинает Хёнджин, когда фотограф, поблагодарив, уходит к другим. — На днях в гугле будет полно статей с нашими фотками. «Обладатель Кубка Стэнли 2023 с преданным фанатом хоккея». Минхо, опустив голову, смеётся. — Ты ведь сам говорил, что не фанат, — бросив лукавый взгляд из-под прищура. — С кем поведёшься, — Хёнджин легко пожимает плечами и ловит Минхо за руки, уводя того к семье. — Я хотел кое-что всем вам сказать. — Ты собираешься сделать ему предложение? — спрашивает Тесс у брата счастливым голосом, одаривая блеском глаз. — Явно не сейчас… — Хёнджин, нервно прыснув со смеху, трёт вспыхнувший жаром загривок. — Мне тоже есть что сказать, Хёнджин, — стирая неловкую паузу, Минхо мягко улыбается. — Говори ты первый. — В общем… Мне предложили стажировку в «Блю Хэрон»! — с довольным лицом заявляет Хёнджин. — Но мой научный руководитель сказал, что договорился за меня и место у меня в кармане. Я буду работать в одной из лучших архитектурных компаний Лас-Вегаса! Старшие и младшая Хван взрываются в радостных возгласах, обнимая Хёнджина, поздравляя его. Только Минхо не спешит присоединяться к поздравлениям, чем заостряет на себе хёнджиново внимание. Хёнджин смотрит на хоккеиста выжидающе; тот не так уж и открыт на публике, поэтому ждать от него счастливых визгов бесполезно. Но Хёнджину будет достаточно хотя бы искренней улыбки. — Это очень здорово, Джини, — наконец говорит Минхо и улыбается. — Ты заслуживаешь этого. Я очень рад. Хёнджин позволяет себе расслабиться на пару процентов и при этом очень старается не обращать внимания на какое-то скользкое ощущение в области желудка. — А ты что хотел сказать, Минхо? — интересуется старший Хван, вспомнив слова хоккеиста. Но Минхо, вновь коротко улыбнувшись, качает головой из стороны в сторону. — Потом расскажу. Это сейчас совсем не важно. — Ну хорошо. Хёнджин сказал нам, что вы планировали провести время вместе после церемонии, — говорит мистер Хван, на что Минхо согласно кивает. — Вот поэтому мы забронировали столик в ресторане на завтра. Все вместе посидим, нам есть что отметить. Согласен? — Да, конечно! Как я могу быть не согласен. — Тогда до завтра, мальчишки.

* * *

Под «провести время вместе» изначально подразумевался ужин у Минхо в квартире. Они хотели заказать еду из одного японского ресторанчика и посмотреть фильм, который обсуждали чуть ли не во время каждого созвона. Однако, ступив на порог чужой квартиры, Хёнджин чувствует, что желает совершенно другого: самого Минхо, и желательно прямо сейчас. Когда спортивная сумка Минхо падает на пол прямо в коридоре, Хёнджин, не имея никакого терпения, разворачивает хоккеиста за плечо и нажимает ладонью на грудь, заставляя его завалиться и опереться спиной на стену. Минхо тихо и по-доброму смеётся в чужие губы, накрывшие его собственные, и сам не спеша углубляет поцелуй, скользя ладонями по худым плечам вверх. — Я уже говорил, что безумно соскучился? — с хитрой улыбкой спрашивает Хёнджин и пятится назад, утягивая за собой Минхо. — Раз пять точно. Хёнджин и сам помнит, просто хочет говорить об этом снова и снова. Матрас у кровати Минхо идеально мягкий, Хёнджин успел это заметить ещё в их первый раз, когда хоккеист любил его, не жалея ни сил, ни нежности. И, честно говоря, по нему он тоже скучал. Однако сейчас он ощущает его мягкость лишь коленями, нависая над Минхо и упираясь локтями в его грудь. Минхо никогда не торопится; даже если сильно скучал, даже если срочно должен бежать на тренировку, даже если сам Хёнджин напирает. Он целует медленно, но при этом глубоко и жарко, владея языком так искусно, что у Хёнджина на губах непроизвольно оседают сладкозвучные стоны. Поэтому его поцелуи не поддаются сравнению с любым другим поцелуем. Минхо делает это лениво и несильно кусает Хёнджина за нижнюю губу, когда тот в очередной раз пытается набрать темп, уже заканчиваясь в своём терпении. Хван мог бы подождать – знает, что у них вся ночь впереди, – но прямо сейчас нет никаких сил на ожидания. Поэтому он вновь напирает: углубляет поцелуй, вызывающе подаётся бёдрами навстречу чужому телу, чем выбивает из хоккеиста задушенный стон, и лезет ладонью под футболку, предусмотрительно вытянув ту из-под пояса брюк. — Хёнджин, подожди, — просит Минхо, уворачиваясь от очередного поцелуя, который так и летит к его губам. Хёнджин тут же хмурится. Он не из тех, кто в такие моменты первым делом начинает придумывать самые драматичные сюжеты, объясняющие подобное поведение. И всё же тревога подползает гремучей змеёй, неизвестно чего добиваясь. — Что случилось? — спрашивает он не без искреннего беспокойства в голосе. — Я всё-таки должен рассказать тебе то, о чём обмолвился на церемонии. Хёнджин послушно отстраняется, слезая с чужих бёдер на постель, и всем своим видом показывает, что готов слушать, что бы тот ему ни сказал. Минхо нервно заламывает пальцы, смотря на них каким-то безучастным взглядом – видимо, пытается подобрать правильные слова, – и неожиданно выдаёт на одном дыхании: — Меня пригласили играть за другую команду, — а после, подняв на Хвана взгляд, добавляет: — За «Лос-Анджелес Кингз». Понимание к Хёнджину приходит не сразу. Лас-Вегас и Лос-Анджелес находятся не так далеко друг от друга: на машине или автобусе можно преодолеть расстояние между ними часов за пять или семь. Поэтому, на первый взгляд, в этом нет ничего, что могло бы заставить Минхо так нервничать. Вот только Минхо сможет приезжать в Лас-Вегас исключительно на матчи, а Хёнджин в Лос-Анджелес – в свои выходные. И совсем не факт, что их свободное время будет совпадать. — Я хотел предложить тебе переехать в LA вдвоём, но потом ты рассказал о стажировке, и я… В общем, это было бы очень эгоистично с моей стороны, — продолжает Минхо, вновь опустив взгляд, теперь до краёв наполненный стыдом. — И на сколько это? — единственное что в силах спросить Хёнджин, всё ещё переваривающий полученную информацию. — На один сезон. Дальше будет видно. Хёнджин, поджав губы, понятливо кивает головой, но ответа на чужую реплику не находит. Всё это не укладывается в его мозгах; как в один и тот же день можно быть безгранично счастливым и бесповоротно раздавленным? — А это уже точно? — будто пытаясь зацепиться за последний вагон набирающего ход поезда. Минхо кивает головой. — Контракт уже подписан. Зацепиться за вагон не удаётся: поезд уже давно набрал скорость и теперь уезжает прочь от Хёнджина. Хёнджин, если честно, даже не заметил, когда всё его желание провести с Минхо ночь сменилось тягой уехать домой и закрыться в собственной комнате наедине со своими размышлениями. — И когда всё это решилось? — Сегодня после матча. — Но как же «Рыцари», Минхо? — возмущается Хёнджин, будто всё, что его волнует прямо сейчас, это предательство хоккейного клуба. — Ты же лучший игрок – я сам слышал! — Мой контракт с ними подошёл к концу, — спокойно объясняет Минхо, по-прежнему не находя сил на то, чтобы заглянуть Хёнджину в глаза. Хотя, кажется, даже если их взгляды вдруг пересекутся, сам Хван уведёт свой куда подальше. — А продлить? Минхо слабо жмёт плечами: — Владельцы двух клубов всё решили за меня. — Значит, это уже точно, — не спрашивает – утверждает Хёнджин, и Минхо кивает головой в знак согласия. — Классно. В комнате воцаряется густое молчание, противное, словно какая-то слизь, от которой поскорее хочется избавиться. Хёнджину всегда было комфортно с Минхо даже в тишине, но сейчас она приносит лишь плотное неудобство. — Я поеду домой, — разрывая тишину напополам, сообщает Хван и, не дожидаясь каких-либо ответных фраз, сползает с кровати. — Мне нужно подумать. — О чём? — Минхо идёт следом, на контрасте уверенно, будто не собираясь выпускать из квартиры. — Если ты хочешь всё… — Закончить? — предполагает Хёнджин и понимает, что попадает в цель, когда не получает ответа. — Я просто хочу подумать, как нам справиться с надвигающимся на нас расстоянием в четыреста километров. Когда тебе нужно уезжать? — Мой отпуск длится месяц, а потом я должен буду приступить к тренировкам. Хёнджин только понятливо кивает головой. Время всё решить у него точно есть.

* * *

— Не понимаю, почему ты так удивляешься, — не отвлекаясь от захватывающей игры на экране телевизора, говорит Феликс. — Мне кажется, было очевидно, что это когда-нибудь произойдёт. Ты же не думал, что Минхо навсегда останется в одной команде? — Вообще-то… думал. Феликс на такое заявление даже отрывается от игры, тем самым пропуская пару машин вперёд и уже гарантируя себе проигрыш. Но Хёнджин и без его взгляда как на дурака понимает, что ему стоит иногда включать мозг и за пределами университета. Минхо уже рассказывал ему однажды о том, что контракт в его команде закончился, после чего он был куплен «Вегасом». Можно было и догадаться, что хоккеисты переходят из клуба в клуб. — Ну раз ты всегда думал, что хоккеисты не способны менять клубы, то скажу тебе сейчас: Минхо в один прекрасный момент могут позвать в Канаду играть, и он будет полным дураком, если откажется, — объясняет Феликс с умным видом и возвращается к игре, в которой всё-таки уже десять раз проиграл. — И что мне делать? Феликс, глубоко вздохнув, выходит из игры, откладывая в сторону джойстик, и полностью поворачивается к Хёнджину, смотрящему на него как на последний шанс на спасение. Хотя, как сказал сам Ли ещё в самом начале, спасать здесь нечего, ведь дело плёвое и Хёнджин просто слишком преувеличил. — Раз ты задумался, то для начала реши: настолько сильно ты хочешь быть с Минхо, что готов ездить с ним по разным штатам, а там и странам, возможно? Потому что если да, то считай, что проблема решена, — Феликс легко пожимает плечами, а после, в поддерживающем жесте хлопнув Хёнджина по коленке, поднимается с пола и уходит в другую комнату, оставляя друга наедине с размышлениями. Хёнджин не уверен, что ему нужно много думать. Точнее, он уверен, что ему не нужно. Их отношения с Минхо длятся уже полгода. Конечно, он никогда не смотрел лишь на эти временные отрезки, ведь люди понимают, что им не суждено быть вместе даже после восьми лет отношений. Хёнджину важнее то, как он себя чувствует, находясь рядом с человеком, и как себя чувствует его любимый. И дело как раз таки в том, что так, как с Минхо, он себя ещё никогда и ни с кем не чувствовал. Особенным. Он чувствует себя особенным и часто (читать как: всегда) ловит себя на желании сделать так, чтобы и Минхо чувствовал себя таким рядом с ним. Наверное, только дураки добровольно попрощаются с подобным. — Что надумал? — вернувшийся уже с пачкой чипсов в руках Феликс плюхается на диван рядом с Хёнджином и протягивает ему снек. — Надеюсь то, о чём я думаю. — Я хочу быть с ним очень сильно. Но что мне делать с карьерой? Я ведь так хотел стать успешным архитектором. — Никто и не говорит, что ты не сможешь. Хёнджин угрюмо хмыкает. — Я ещё никогда не видел, чтобы человеку удавалось совмещать любовь и карьеру. — Только у слабаков не получается, — с лёгкостью парирует Феликс. Хёнджин не уверен, что тот опирается на какую-либо статистику. — Да и вообще, карьеру можно построить при огромном желании и усердной работе, а вот найти ту единственную любовь… Увы, в этом деле выложить свои рисульки в интернет будет недостаточно. — Рисульки, — передразнивает Хёнджин. — А стажировка… — отдав пачку чипсов другу, Феликс отряхивает ладонь и тянется ею в карман джинсов. Он выуживает оттуда телефон и сразу принимается что-то в нём искать; Хёнджину удаётся лишь краем глаза зацепиться за пару контактов, которые Феликс быстро пролистывает. — Сейчас позвоню своему дяде. — Это тому, у которого связи по всему миру? — Насчёт всего мира он явно преувеличивает, но в Лос-Анджелесе у него сто процентов кто-то есть. Он ведь там долгое время работал. Хёнджин, закинув небольшой снек в рот, задумывается: идея очень даже неплохая. — Но разве он согласится помочь чужому человеку? — уточняет Хван, выгнув бровь. Однажды ему уже приходилось сталкиваться с отказом в помощи от дяди Феликса. — Скажу, что мне нужна стажировка, а без тебя мне стрёмно. У Хёнджина от услышанного брови ползут вверх. — Что? — усмехается Феликс. — Думаешь, я так сильно хочу в Сиднее работать? Чёрта с два! Поеду с тобой в LA, буду надоедать тебе и там. Феликс вскакивает с дивана, прижимая телефон к уху, но вдруг уводит гаджет, одаривая Хёнджина строгим взглядом и тычком в его сторону. — Я звоню ведь. Ты точно едешь с Минхо? Хёнджин, поджав губы, коротко улыбается и уверенно кивает головой в согласие. Он точно с Минхо. Теперь навсегда и без раздумий.

* * *

Хёнджин не предупреждал Минхо о том, что придёт к нему сегодня, причём не на чашечку чая, а ради серьёзного разговора. В последние несколько дней они вообще мало говорили: темы на ум не приходили, диалоги не клеились. Даже во время ужина с родителями они чувствовали вселенскую неловкость, особенно когда случайно сталкивались друг с другом пальцами. Но молчать больше не нужно, как и тянуть с разговором, ведь Хёнджин готов обрадовать Минхо новостью о том, что он поедет в Лос-Анджелес вместе с ним. Да и не только в Лос-Анджелес – в любую точку мира. И он уверен в своём решении. Хёнджин нажимает на кнопку дверного звонка, держит на ней палец недолго: Минхо всегда подходит к двери быстро. Спустя несколько секунд снизу раздаётся звук открывающегося замка, а следом открывается и сама дверь, позволяя Хёнджину узреть до одури домашнего Минхо; такого родного, с витающим вокруг ароматом апельсина, из которого хоккеист так любит делать сок. У него растрёпанные волосы и сонные глаза – видимо, он недавно проснулся, – а ещё на нём любимая футболка Хёнджина, которую тот всегда надевает, когда ночует в этой квартире. Взглянув на него, невозможно не улыбнуться. — Доброе утро. Надеюсь, я не разбудил тебя, — начинает Хёнджин и делает шаг вперёд, когда Минхо пропускает его в квартиру. — Нет, нет. Всё хорошо. Сок будешь? Хёнджин, поджав губы, согласно кивает головой, проходя вглубь комнаты. — Почему не сказал, что хочешь приехать? Я бы заехал за тобой, чтобы ты на такси не тратился. — Я прогулялся. Минхо от такого охает. — Но я от Феликса! — тут же объясняет Хёнджин. — Ночевал у него. — Тогда ладно. Держи, — Минхо протягивает Хвану стакан с апельсиновым соком и присаживается рядом, совсем близко, заставляя собственное колено касаться хёнджинового бедра. — Выглядишь, как человек, настроенный на серьёзный разговор. Минхо прыскает со смеху, хотя Хёнджин уверен, что на самом деле – от нервов. — Да, я хотел поговорить. Хёнджин не может найти слов, хотя всю дорогу думал о том, чем стоит начать разговор и чем – закончить. Сейчас же слова совсем не складываются в нормальные предложения, которые уже неплохо было бы и сказать. На ум приходит лишь отрывок из последнего разговора с Феликсом: тот посоветовал ему задать Минхо один вопрос. — А что будет, когда ты отыграешь сезон за Лос-Анджелес? — с него Хёнджин и начинает. — Ну, — Минхо прочищает горло, садясь удобнее, — вообще, всё будет зависеть от моих личных результатов. Но я в любом случае вернусь сюда, к «Рыцарям». Хёнджин хмурится и машинально подаётся вперёд, чтобы поймать чужой ускользающий взгляд. — Почему? — интересно до жути, ведь «Лос-Анджелес Кингз» – один из лучших хоккейных клубов в НХЛ. А Минхо легко пожимает плечами и коротко улыбается, отвечая: — Потому что здесь ты. — То есть… — Хёнджин, — на выдохе и с нежным прикосновением к хёнджиновой ладони, которую Минхо тут же прячет в своей. — Я хочу быть там, где находишься ты. Будешь здесь – я буду игроком «Вегаса». Улетишь… не знаю… в Монреаль – я буду играть за «Монреаль Канадиенс». Захочешь в Сеул… — Ты серьёзно? — перебивает Хёнджин и двигается к Минхо ближе, озаряя того счастливым блеском собственных глаз. Ли смеётся, опустив взгляд, а после уверенно заявляет: — Конечно, Джини. Я не потащу тебя за собой в LA, потому что ты не обязан отказываться от стажировки здесь. Но я обещаю тебе, что буду часто приезжать, а потом обязательно вернусь насовсем. Хёнджин ни разу не сомневался в правильности своего решения уехать в Лос-Анджелес с Минхо, но сейчас он уверен в нём даже намного больше, чем на сто процентов. — Минхо, — Хёнджин ярко улыбается, пытаясь не засмеяться с забавно испуганного лица хоккеиста. Таким его видит только он. — Тебе не придётся сюда часто приезжать, — Минхо сводит брови к переносице; он не улавливает сути услышанного – оттого и хмурится. Но его лицо расслабляется, когда оказывается в хёнджиновых ладонях. — Потому что я собираюсь поехать с тобой. — Что? — Минхо подскакивает на одном месте, чтобы придвинуться к Хёнджину вплотную, и обхватывает его запястья, поднося тонкие пальцы к своим губам. — Ты это серьёзно? Хёнджин, искренне смеясь с его по-детски радостного вида, одними губами говорит: «Да», – а после не успевает и вдоха сделать, оказываясь в плену нежного поцелуя. Минхо целует чувственно, вплетая в тёплые прикосновения губ всю свою благодарность. Он счастлив, Хёнджину не нужно гадать – ощущает это собственными щеками, на которые быстрыми поцелуями обрушивается хоккеист, щекоча чувствительную кожу. — А как же стажировка? — Минхо вдруг останавливает активный поток ласковости и заглядывает в глаза с ярким беспокойством в собственных. Хёнджин спешит успокоить мягким взглядом и коротким поцелуем. — Феликс договорился о стажировке в Лос-Анджелесе. Минхо в момент расплывается в довольной улыбке, не сдерживая собственного порыва зацеловать хёнджиновы губы. Он крепко обнимает Хвана за талию, тянет его к себе и неожиданно падает на спину, ловя поцелуем звонкий смех. — Мы упали, — констатирует Хёнджин, устраиваясь на крепкой груди. — Я переживу все падения только с тобой. Без тебя – точно разобьюсь. Хёнджин касается кончиком носа щеки напротив, чуть грубой из-за лёгкой небритости, ведёт вниз, к губам, и не может сдержать улыбки, когда чувствует поцелуй. — Я люблю тебя, мой одиннадцатый номер, — шепчет Хёнджин, обжигая дыханием чужие губы. — А я люблю тебя, Джини. И не хочу тебя расстраивать, но… — Хёнджин в замешательстве приподнимается на локтях, чтобы с некоторой долей угрозы во взгляде зыркнуть на хоккеиста. — У «Королей» я не буду одиннадцатым номером. Хёнджин цыкает, слабо ударив Минхо по плечу под его смех. — Возьму номер «7», — заявляет Ли. — Это день нашего знакомства? Минхо согласно кивает. — День, когда я наконец-то познакомился со смыслом своей жизни.