Нарисовать мечту

На похороны, вернее, развеивание праха в любимом тайном месте Центрального парка, в тени под деревьями неожиданно дикой глуши посреди города, с последующей установкой неприметного условного монумента рядом с символическим надгробным булыжником мастера, мы с Рафом не поехали. Во-первых, слишком личное, а мы с ним, как выяснилось, не принадлежали данной семье. Во-вторых, очень бессердечно показываться в такой момент горюющим, будучи идентичным их умершим. В-третьих, моральных сил оплакивать чужое горе, если честно, не осталось. Во-четвертых, жутко странно отправлять в путь иной самих себя. Пригорюнившись, Рафаэль сидел на диване с поставленными на колени локтями, уронив подбородок на костяшки пальцев, и тяжело вздохнул. По телевизору показывали какой-то глупый ситком, за сюжетом которого он не следил, углубившись куда-то очень далеко в свои мысли. Однако, на что бы крадущийся не отвлекался, выучка ниндзя не позволила мне подойти незамеченной, как бы я не старалась двигаться тихо и даже задержать дыхание. Мутант рефлекторно покосился и смолчал, когда присела рядом, отводя взгляд. То, что он не рванул выпустить пар на улицы, говорило о крайней степени уныния. Бунтарь разрядился в ноль. Когда подобное происходило, довольно редко, стоит отметить, в самых уж исключительных случаях, он превращался в серую аморфную массу. Прошло несколько напряженных минут, прежде чем я набралась смелости подать дрожащий голос: — Как ты? С обескураженным выражением Раф повернулся ко мне лицом полностью и, помрачнев, зарычал, повышая басистый тон с каждым словом, раздражаясь: — Как?! Ну, зырь. Я потерял возлюбленную, которая оказалась сукой и сгорела нахер заживо. Потом застрял хуй знает где и хер пойми, попаду ли когда-то ваще назад к точно своим братьям. А после кремировал собственные, блять, останки тела, которое до смерти превратилось в ебучее дерево и к черту спалилось почти дотла из-за гребанной грозы. Да мне, сука, охуеннее всех! – жутко оскалился Красный во всю ширину рта, разведя руками в стороны. От эмоций грудь рептилии высоко вздымалась, ноздри шумно раздувались. – И это не считая всего остального пиздеца, который со мной приключался! Я счастлив так, как никогда в хе́ровой жизни! — Я… – запнулась, сглатывая вязкую взволнованность, – я разделяю твои чувства. — Да че ты ваще знаешь о том, каково быть таким, как я?! – от эмоций Рафаэль аж вскочил, бросая могучую тень на мое жалкое тельце. – С чего ты решила, – сжав кулаки, он наклонился ниже, сузив потухающие огоньки янтаря, – что знаешь, че у меня внутри на самом деле?! — А ты только что рассказал сам, – разово прочистив скованное вдруг горло, просипела я. – Или, что, говоришь о себе неправду, врун? — Да пошла ты, – подавленно скривился бунтарь, грузно усаживаясь на место, и уставился в трешовую рекламу средства от потенции. — Нет. Не пойду, – заупрямившись, нахмуренно сдвинула брови и подалась чуть вперед и вбок корпусом так, чтобы заглянуть в лицо строптивого собеседника. Смурной темперамент пыхтел от негодования. – Ты не считаешь, что нам нужно, – заискивающе фыркнула с иронией, – надраться вусмерть, скажем? Чего уже терять? — А, ну класс, – осклабился парень ехидно, обратив взор на искусителя. – Ко всему еще и головной боли не хватает. Хотя от тебя башка уже и так затрещала! – Красный деланно взялся за висок. – Хуже не будет. Некуда! – усмехнувшись, отнял руку от головы и раскрыл ладонь. Подвигав пальцами, прорычал: — Ну неси, че у тя есть. — Меня?! Откуда? Я думала, мы будем потрошить твой бар! – искренне удивилась заявочке, вздернув кверху брови. — С хуя ли? Я пойло трупа жрать не собираюсь, – стойко встал в позу здоровяк. – Примета, говорят, плохая, за покойниками доедать, когда ты его ебучая копия, – цинично ощерился хулиган. — И что, выселишься из комнаты? – с издевкой предположила, махнув подбородком в сторону спален. – Боишься призраков? — А я уже на своем новом пятачке, – отбился забияка, игнорируя второй вопрос, и нравоучительно ткнул пальцем в плечо: — А ты нагло вторглась на мою территорию. Нарушаешь мои личные границы. — Прости. Таблички рядом с этим общественным предметом мебели я не нашла, – для подтверждения слов даже огляделась, театрально приложив козырьком ребро ладони ко лбу. – Как накажешь? – с нездоровым воодушевлением встрепенулась я бархатистым тоном. — А ты только этого и ждешь, да? – стервозно цокнул ниндзя. – Вот поэтому никак. Перебьешься моим гневом, – выплюнул с пристрастием он. — Короче, тогда погнали в ночник? – сообразила я, смиренно выдохнув. — Ага, – кивнул Раф и, поднявшись с дивана, скорее утверждал, чем спрашивал, прошипев: — Ты собрана, надеюсь? — Я всегда готова сорваться с тобой хоть на край света в любом виде, – воздыхая по-актерски, съюморила я, не выдержав пропуска столь подходящего момента выказать через игру отношение. Более того, я всегда была готова добиваться расположения Красного когда не попадя самыми нелепейшими методами. Разозленный крадущийся шутейку явно не оценил, судя по гримасе хищника перед финальным прыжком. Кабы не зашиб и спасаясь от его прожигающих зорких очей, я торопливо ретировалась, стушеванно пискнув: — Только рюкзак прихвачу. Стоя перед сумкой, в комнате призадумалась, стоило ли и правда таскать лишний раз с собой барахло мертвеца. На мне и без того надеты ее шмотки, обмазана я была ее кремами и волосы убраны под ее резинку. На секунду мне показалось, что я внезапно даже ощутила резко накатившую невесть откуда прохладу, отчего кожа непроизвольно вздыбилась, а сердце заколотилось, сбивая дыхание. Под впечатлением первобытного, плохо контролируемого, иррационального страха тут же рванула прочь, все же подхватив рюкзак с самым необходимым, дабы не повторять ошибок, отправляясь куда бы то ни было совсем налегке. Раф тоже не побрезговал обмундироваться по полной чужим снаряжением, и, обвешанный максимальным набором опытного воина, чесал затылок, выбирая транспорт. От красного мусоровоза наотрез отказался. На фиолетовом уехали скорбящие: несмотря на то, что все вездеходы были напичканы полезными приблудами, лучше всех был оснащен грузовик гения, оттого и эксплуатировался чаще остальных, тем более что черепашки выдвигались, как правило, четверкой или парами, редко поодиночке. Для мотоцикла выдалась не самая летная погода: на дворе полило, как из ведра, и просвета не предвиделось в ближайшие часа два. К сожалению, погонять с Рафом на байке мне не суждено. Так что хулиган для угона, вернее, заимствования, выбирал между шеллрейсером Майки и Лео. — А разве выбор не очевиден? – подойдя, дерзко улыбнулась я, уставившись прямиком на синий вездеход. — Я тож так подумал сначала, – беззлобно согласился Раф. – Зато у Майка, может, и срач, а жрачкой полкузова завалено. Даже мороженка всегда есть. Тока бухла останется прикупить. — О, ну тогда давай на оранжевом поедем, – подтолкнула к решению я весомым аргументом. – Раз мороженка имеется. Это важная замануха! На том и порешили. Ехали молча, слушали гремящий и щекочущий уши Рафов плейлист. Когда дело дошло до похода в ликеро-водочный, бунтарь заставил пройти то ли целую настоящую шпионскую миссию, то ли тайную контрольную закупку ревизора. Он нацепил на меня скрытую камеру и воткнул в ухо переговорник, подключился к локальной системе слежения, чтобы направлять на стеллажи с теми сортами алкоголя, которые он предпочитал. Да и я сама ни за что не купила бы что-то хорошее, разве что случайно, ибо совершенно не разбиралась в спиртных напитках, тем более крепких. Единственное, чему научили в университете, — читать состав. Отсутствие сахара всегда в приоритете, если речь не о сладком горячительном. А если выбирать между ним и сиропом, уж лучше первый. Суть такова, что чем больше намутили с сахаросодержащими жижами, тем больнее будет биться колоколом дурная голова позже. Впрочем, конечно, не одно перечисление химии не спасет от похмелья, если тебе не повезет в конкретно этот раз. Спустя полчаса придирчивого перебора я вышла из магазина, гремя пакетом, — в рюкзак все не поместилось. Похоже, Раф вознамерился и правда упиться до сердечного приступа. Мне же, по прикидкам, хватило бы пары рюмок того, что не ниже сорока градусов, чтобы уйти в отрыв от реальности. Идти с поклажей и зонтиком ненавидела: жутко неудобное и гневящее мероприятие. Но лило так, что без прикрытия было не обойтись. Я чертыхнулась про себя за то, что в который не вложила в рюкзак дождевик. На кой покупала? Но хоть ветер особо не раздувал поток, скашивая капли на джинсы. Я старалась идти как можно спокойнее и тише, чтобы не побить бутылки. Но все равно стекло предательски звенело на всю округу. Казалось, даже крысы с помоек недовольно провожали меня злым взглядом, раздраженные шумом. Громила специально припарковал грузовик подальше от магазина, чтобы лишний раз не светить им, в глухой темный тупик, и с тяжелой ношей у моего пути не было видно края. Мог бы вылезть и подхватить тяжести раньше, а не отсиживаться, похрустывая сухариками, пока дама тащила десерт. Не обязан джентельменствовать, но, остановившись, чтобы поменять местами пакет и зонтик, перекидывая слева–направо, про себя прокляла надменного мачо за бездействие. — Не стой. Прости иди, как шла, и не оборачивайся, – сосредоточенно раздалось предупреждение об опасности в наушнике. Беспечная, все же машинально чуть повернула голову назад и разволновалась, оттого что совсем не почувствовала, как за мной увязались трое еще от стоянки у ночника, держа значительную дистанцию. Что за инстинкт самосохранения? Почему он отключился именно сейчас, когда Раф пристально наблюдал за мной? Обычно за километр чую, когда кто-то пялится! Я сама должна была попросить помощи, показав, насколько мое ухо торчало востро! Ручки больно врезались в запотевшую ладонь, сердце подскочило из груди к слуховым проходам, мешая вслушиваться в чужие спешные шаги. Ноги понесли, невольно ускоряясь по мере того, как сокращалось между мною и бандитами расстояние. Даже падать в бездну тьмы было почему-то не так страшно, как преследование человеческими отщепенцами. Животный ужас охватил мой разум, и я невольно запаниковала. Рано или поздно нападение обязано было случиться по всем канонам и АУ. Лишь бы Раф успел отразить его! Похоже, стервятники поняли, что я засекла их, и уже настырно нагоняли, присвистнув: — Эй, красавица! Куда бежишь? Ножки не болят? — Подкинуть? – вторил соучастнику намечающегося преступления второй. – У меня такая тачка есть! Закачаешься! Здесь недалеко, на соседней улице! А какое там заднее сидение! — М-м-может, мне бросить пакет и дать деру? – прошептала я, заикнувшись. — Еще чего, – фыркнул Красный. – Ты че, не знаешь, что нельзя дразнить страхом бездомных псин? И бухло я этому отребью нахаляву не оставлю точно, – его голос пугающе улыбнулся. Один единственный уцелевший фонарь на пустынном участке подворотни погас. Конечно, до кромешной тьмы не дотягивало из-за близлежащих софитных билбордов в квартале поприличнее в разы совсем рядом. Но этого Рафу хватило, чтобы расправиться с хулиганами, позабавившись игрой в неуловимого жестокого невидимого демона улиц, выступая в лобовую. Держа темп, я ни на йоту не замедлилась и ни разу не обернулась, слушая позади себя всхлипы, стоны, крики, ругань и лязг металла, влажное чмоканье и звучный треск (ниндзя предусмотрительно отключил связь). Все затихло быстро, едва успев начаться. Я облегченно выдохнула. Как никогда тишина во мраке неспокойных, неспящих улиц принесла умиротворение. Очевидно, крадущийся даже заскучал от столь легкой потасовки с любителями. Однако, настроение это ему подняло. Чуток воспрянув духом, он перегнал меня и, напугав до немого крика в себя и мертвенной бледности, забрал пакет и стянул рюкзак. Сопроводил принцессу попойки незримо без единого звука, будто нес мешок перьев, а не груду стекла, до импровизированной кареты. Я ни о чем не спрашивала — он не рассказывал. Подробности зверств, если не убийств, не то, что хотелось бы обсуждать перед застольем тет-а-тет. Субъективная повседневность. Сев за руль, целехонький мокрый Рафаэль завел мотор, врубил фары, увеличил мощность теплого обдува на пассажиров и ритмично постучал по баранке. Влага ярко блестела бусинами на сводах мышц, насыщая дополнительной яркостью темно-зеленый оттенок кожи. Дуновение кондиционера слегка развивала истрепанные края потемневшей от дождя (ли?) красной маски. Вглядываясь с метаниями сомнений в каменную кладку перед лобовым, прежде чем врубить музыку и тронуться, хулиган честно сознался: — Я вот че думаю. Не хочу я в логово. Ваще. Свои чужие стены давят. — Может, ко мне? – наивно захлопала ресницами я, подсознательно фантазируя маловероятные вытекающие недвусмысленные картины, краснея. — Ай, да ну, – заартачился мутант. – Там тоже… ассоциации, – неоднозначно протянул он, наконец опустив грустные глаза с ветрового стекла на меня. — Верно, – я кивнула утвердительно, подразумевая согласие на нежелание тревожить лишний раз обиталища призраков в ближайшие дней сорок. – Куда тогда? — Да прямо здесь, – бросил забияка таким тоном, будто я несмышленое, глупое дитя. – В панциробусе есть все удобства. Зашкеримся где-нить за городом для надежности. И дело с концом, – пояснил задумку парень, давая задний ход из тупика. — Отличная идея, – поддержала всецело я. — Пристегивайся, – многообещающе напомнил черепаха, щелкнув ремнем безопасности. Зарычал мотор, зашуршали шины, завизжал трек. Я силилась подавливать счастливую, сияющую лыбу, чтобы не слишком явно радоваться своеобразному недосвиданию на природе. Благо Раф внимательно следил за дорогой, подрагивая головой в такт драйвовым композициям, и не замечал моего возбуждения. Когда свалившаяся эйфория отхлынула, осклабилась. Сволочи мы, конечно. Вместо того чтобы поддержать дальних, иномирных родственников на поминках, укатили на пикник «развлекаться» отдельно, даже не предупредив. Впрочем, по всевозможным маячкам обнаружить нас труда не составило бы. Музыка заиграла заметно тише, а мусоровоз замедлился, заставив вопросительно глянуть на рептилию и узнать: — Мы уже почти приехали? — Еще нет, – помотал головой водитель, не убирая взгляда с дороги, по обеим сторонам коей раскинулись чьи-то садовые угодья, огороженные забором под напряжением. – Там впереди патрульные, чтоб их. Обычно здесь их не бывает. Здесь ваще редко кто бывает. Как на зло! Я прищурилась. Как только Раф рассмотрел с такого дальнего расстояния сигнальные маячки? Так расслабился в тихой поездке или напрягся от нервов, что не додумался подключиться к полицейской волне заранее? Хаотично раскиданных по обочине служебных побитых автомобилей стояло несколько. Копы, похоже, после изнурительной голливудской погони настигли бандита на пикапе, изрешетив машину пулями. Теперь бригада парамедиков боролась за жизнь окровавленного преступника прямо в луже. Двое в форме тоже пострадали, но несмертельно, и их буднично осматривали. Аккуратно проезжая мимо по однополосной второстепенной трассе, Рафаэль вдруг радостно заулыбался и отсалютовал некой особенной серией жестов молодой девушке-шерифу. Та откликнулась такими же движениями, смысл которых ведом лишь избранным, на неожиданную встречу с мутантом, прикрытым внешностью неприметного мусорщика. Она его узнала даже по «аватару»! Кто это такая? Устраивать сцен ревности я не имела никакого права, но обжигающее душу чувство вынудило спросить с нотками наезда: — Вы знакомы? — Ага, – то ли пропустив мимо ушей задиристую интонацию, то ли со снисхождением к горе-фанатке или с одолжением простить на первый раз за выкидон отвечал бунтарь. Может, просто захотелось поделиться какой-нибудь историей? – Случайно пару раз пересекались, когда я носил костюм Ночного Всевидящего. Хлоя тогда еще была курсантом академии на практике. И позже судьба сталкивала не один раз, когда я уже давно забросил ремесло виджиланте, а она заслужила звание шерифа. Хороша ж, чертяка! – мечтательно воскликнул комплимент он. — И что, вы с ней дружили? – прошипела от негодования я срывающимся на хрипоту голосом. — Почему в прошедшем времени? – неподдельно удивился мститель в отставке и растолковал еще раз неразумной поклоннице: — Так мы ж и щас друзья. Ну как, друзья. Товарищи, коллеги по ремеслу. Хобби у нас общее. Ловить негодяев. Я ж говорю. Просто сталкивались пару раз, помогли друг другу. Она выручала меня, я ее. Все. Полезное взаимовыгодное знакомство, – усмехнулся тайный бывший правозащитник в маске. — Она знает, кто ты? – донимала я, снедаемая беспочвенной злостью. – Или все протекало инкогнито с твоей стороны? — Знает, конечно. Иначе вряд ли бы у нас срослось, – рявкнул Красный и яростно закричал: — А вообще меня это уже задрало! Я не обязан отчитываться, где, с кем, когда и почему встречаюсь! Мне и Лео хватало, терь ты тут мозги ебешь. С хуя ли?! Заколебали! Это моя, блять, личная жизнь! У меня своя башка на плечах есть, сука, чтобы распознать, перед кем можно раскрыться и кому доверять, а кем и кому нет! Дайте свободы, ну, е-мое! – от эмоций Раф аж чуть не сорвался на фальцет, бедняжка. – Мы ж просто ужраться поехали, и началось, блять! Ну почему ты всегда так? С полоборота пускаешь все в пизду! — Ты сказал... встречались?! – пропустив тираду, зацепилась за одно единственное слово, вырванное из контекста. Помимо него, кажется, не уловила смысла ора. Я наивно полагала, после смерти Лайн не осталось потенциальных соперниц на любовном фронте. Вот же где хвостатый жиголо в панцире! Почему к Рафу так и тянуло магнитом кого попало? Сколько еще сюрпризов способен выкинуть этот ловелас от природы?! — Да панцирь! Не в этом же смысле! – на секунду бросив руль, мутант с громким шлепком сфейспалмил, обреченно тонко простонав. – Это долбанное общее слово! Ты че? Но я говорю за себя. Была ли интрижка тут у Рафа-аборигена, сказать не берусь. Шериф Булатович девка огонь! – словно специально подзадоривая, восхитился знакомой громила, ярко окрасив бас страстью. Переведя учащенное дыхание, добавил иронично: — У нее ухажеров до горизонта! Да вот только она чисто по девкам ваще-то. Заиграла на всю катушку мультимедийная система, стуча по нервам. Остаток пути провели в молчаливом напряжении. Мне стало жутко совестно за то, что надавила на и без того искалеченного морально крадущегося. Усугубляло мои переживания то, что не понимала, отчего же раньше Рафаэль не предлагал подключить знакомого полицейского в наши делишки, что так облегчило бы выполнение некоторых задач? Или она помогала скрытно? Насколько общалась на короткой ноге с кланом Хамато? Знала ли об исчезновении Красного в принципе? А то, что шериф не присматривалась к мужчинам, не гасило едкое пламя ревности: Раф-то все же не человеческий самец. Я изгрызла все пальцы, выдирая до крови заусенцы в наказание за сухую, бессердечную бестолковость.

***

Вездеход затормозил на каком-то кустистом пятачке в роще. Забрались мы не так уж и далеко от города, судя по навигатору, но в глухомань чащи еще ту. Следом за Рафом, отправившимся перепроверить ближайший периметр, я выпрыгнула из шеллрейсера во влажную по голень траву. Потянулась, разминая мышцы, осматривалась. Если бы не свет фар, не зги не было бы видно. В таком мраке ветви обычных деревьев покажутся конечностями потусторонних существ, а тени — дементорами. Гугукали ночные птицы, стрекотали насекомые, волки благо не выли. Ветер усилился, и я поежилась от поздней весенней прохлады после освежающего дождя и вернулась в кабину. Стояла спереди машины, у горячего капота, и не заметила, как Раф уже возвратился через заднюю дверь. Пока я ошивалась на улице, он уже накрывал поляну, коей обозвать скромный стол можно было разве что после недельного голодания. У американцев напрочь отсутствовала традиция обильно закусывать на типичных пьянках без повода. Они не выготавливали кучу блюд, в лучшем случае из горячего заказывали фастфуд вроде пиццы или бургеров. Обычно обходились максимум символическими сухими закусками, а то и вовсе закладывали за воротник без них, и это считалось абсолютной нормой. Там никто не смотрел косо на то, как кто-то опрокидывает рюмку за рюмкой без еды. Именно поэтому, вероятно, их знаменитые школьные вечеринки в отъезд родителей проходили настолько грандиозно-трешово. На наш же раскладной столик Раф выставил всю батарею бутылок, пачку чипсов королевского размера, глубокую миску начос с плошкой соуса и две упаковки сыровяленой свинины. Великолепный набор под пиво, но никак не под виски, бурбон, ром и далее по списку высокоградусных напитков. Весь перекус был с острыми приправами, к моему огорчению, — так я их буду поглощать еще реже и в меньшем объеме, чем пришлось бы для растягивания запасов на дольше. Экономия своей порции необходима, поскольку лично мне будет непривычно пить спиртное без теплой жирной пищи, и я боюсь, что не перенесу и двух глотков. Выдержит ли сегодня пустой желудок жгучее пойло с горящими специями? — Если жрать хошь, то в морозилке есть пицца, – разливая по бокалам янтарную жидкость из черной бутылки, похлопотал Раф. – Мне щас не полезет тяжелое. Вывернет сразу. Не в том настрое. Если честно, то я бы не прочь перекусить хотя бы с целью подготовить организм к опьянению, чтобы стенки пищеварительной системы, так сказать, чем-нибудь обволокло для минимальной защиты. Однако, в одиночку хомячить не хотела, показываясь вечно голодной жирухой, поэтому предложение отмела: — Спасибо. Откажусь, – криво улыбаясь, я присела. Выдвижной столик между двух кресел, перевернутых продуманным поворотным механизмом для подобных случаев друг напротив друга, ассоциировался с плацкартом вагона, и я сдавленно хихикнула из-за неожиданного сравнения с поездом. — Че? – возмущенно нахмурился Раф, бухнувшись в сиденье полубоком, чтобы закинуть ступни на углубление с полкой в стене кабины на манер подставки. — Напомнило, как я ездила на поезде домой, когда училась в универе, – ностальгически поведала я. — А, – только и всего-то отозвался бунтарь и подсунул ко мне бокал. – Пей. Не чокаясь, – подтолкнул Красный, махнув стаканом, посылая воздушный дзыньк емкости в моей руке. — Прямо так? – рефлекторно морщась от предстоящего ожога уточнила и, приподняв напиток, вдохнула терпкий аромат, отдающий кукурузой. Не то бурбон, не то виски, не то еще что. Я не угадывала. Бутылки стояли ко мне задней стороной этикетки, а даже со столь небольшого расстояния плохо видела мелкий шрифт. Когда покупала, конечно, не запомнила названий. – Без тостов? — По-моему, у нас поводов так много, что не хватит оприходовать и этот ящик, чтоб за все по разу жахнуть, – съехидничал Раф. — Так давай проверим? – ляпнула я с дуру. — А давай! – глаза хулигана дьявольски загорелись. – Если что, в аптечке и спирт найдется, разведем. Начинай! Выпивали мы правда за многое — пережитого хоть лопатой греби. Что ни ситуация — трагедия или комедия. Мой рот так уже горел от соуса из чили, что перестала чувствовать вкусы вообще, и алкоголь воспринимала как воду. Наливал мне Хамато уже до краев, а не на донышке, подбрасывая кубики льда из морозильной камеры. Даже не пошатываясь, я хлестала без разбору за милую душу, чтобы охладить слизистую и язык, без всякого инстинктивного отвращения, вызывая у громилы стойкостью необъяснимое для женщины мужское уважение собутыльника по разуму. Мини-бар опустел на треть, когда на Рафаэля все же напала хавка, и он торжественно открыл жральню, разогрев во встроенной микроволновой печи четыре средних пиццы: одну мне, три ему. Хвала великим, мне достались классические «Четыре сыра»! Правда, кроме противного ощущения склизкого жира в глотке, я ничего не почувствовала, чуть не срыгнув. Первый кусок прошел с трудом, а последующие вполне приемлемо. Вроде бы, даже вкус появился на предпоследнем сегменте. Известно, что молочносодержащие продукты снижают остроту, в отличие от воды. Заполучив калории, я сперва приободрилась, а затем меня резко сморило. Вставала сгонять в кусты уже с заметно сбоящим вестибулярным аппаратом. Посмеивающемуся кремню Рафу, у кого почти ни в одном глазу, пришлось буквально отводить и приводить за ручку после того, как чуть не расквасила нос. Я находила это таким милым, что не переставала глупо лыбиться и влюбленно пялиться, подпирая подбородок рукой, развалившись на полстола. Темперамента это, вроде, больше не так сильно выбешивало. Или причина крылась в волшебством воздействии зелья зеленого змия. В контексте черепашек-ниндзя сие устойчивое словосочетание забавляло особенно, навевая на непристойности. Посчитав, что его недостаточно вставляло и завидуя моим вертолетам, а также бранясь на то, что не прихватил сигарет для этого, Рафаэль принялся смешивать себе коктейли, дабы даром не провести эту странную спонтанную ночь с полным осознанием настоящего. Как по мне, по сути один с половиной вид спиртного просто с разными этикетками едва ли можно было назвать коктейлем в случае наливания в одну тару. И все же здоровяк потиху хмелел. Я это поняла, когда он мелко покачивался, возвращаясь к столу с новой порцией льда — обычные кубики из морозилки таяли быстро, разбавляя напитки водой. Матерясь, пролил несколько раз горячительное, нацелившись мимо. Наконец-то разобравшись с пойлом, отхлебнул и, склонив голову к плечу, огорошил вопросом: — Ты как будто похудела, что ли? Или я уже наконец-то в дупель? — Похудела чуток, да, – кивнула я с гордостью и добавила: — За год понемногу. Неужели я дождалась от тебя комплемента? – хитро прищурилась, допивая каплю. Меня уже подпирало, не лезло, но сдаваться не собиралась. Из принципа желала переплюнуть хулигана или хотя бы не отставать. Стакан резво, со стуком поставила перед крадущимся. — Хера с два. Это не комплимент, а констатация факта, – несмотря на развязную нетрезвую речь, язык у мутанта не заплетался. Он обновил мне бокал и пополнил свой коктейль, плеснув спиртным наугад. – Это разные вещи. — И что ты собираешься делать с этим фактом? – вкрадчиво произнесла я, привстав, вытягиваясь над столом, подаваясь вперед, чтобы дотронуться до щеки хулигана. — Для того, чтоб я захотел воспользоваться этим фактом, те еще пахать и пахать, – съязвил Красный огрызливо. Суть ватных слов Рафа до меня не долетела — в ушах зазвенело. Я невольно зажмурилась, как по нажатию клавиши, и забылась в долгом моргании, теряя равновесие. Похоже, меня конкретно накрыло.

***

Когда подняла веки через секунду после ощущения падения, оказалось, что уже наступило утро. Пробиваясь из-за деревьев, солнце ласкало лучами подголовник водительского сиденья на переднем ряду. Голова раскалывалась и трещала так, словно мозги разнесло взрывом атомного реактора. Глаза будто засыпало песком, а во рту стая кошек устроила нужник. Казалось, что даже воздух приносил нестерпимую боль от прикосновения с моим телом. Из-за приоткрытой задней двери послышалось, как кто-то блевал. Если даже Рафу с повышенным метаболизмом мутанта стало от выпитого хреново, то что уж было говорить обо мне, куске жалкого человека? Чужим, будто прокуренным, голосом я взмолилась о глотке воды, не в силах подняться. Даже не соображала, что лежала на полу кузова, отчего-то прикрытая собственными джинсами. Меня в то мгновение меньше всего волновало, почему штаны были на мне, а не я в них. — Раф, пить есть? – повторила я громче, дождавшись тишины с улицы. — Тише, тыква щас разорвется! – прошипел сипло хулиган, хватаясь за голову, показавшись надо мной вверх ногами, отчего меня замутило, закружило. – Офигеть, тя ни разу так и не вырвало. Ну ты даешь! – фирменно усмехнулся он. — Не мучай, пожалуйста, – обиженно надулась, все еще не в состоянии адекватно воспринимать и реагировать на реальность. Я словно наблюдала за происходящим со стороны измененным сознанием. — Вот так, – подхватив за подмышки, Раф усадил меня на полу, подперев спиной о кресло. – А то еще захлебнешься. Я схватилась трясущимися руками за протянутую прозрачную бесцветную бутылку с водой, как за спасительную соломинку. Жадно высосав до хруста пластика литр в один присест, выдохнула, приободряясь. — Спасибо, – расплылась в улыбке, восхищенно зыркая на мутанта. — НЗЧ. Майки пиздюк. Не пополнил аптечку обезболом, – тяжело присев рядом, обессилев, откинул голову на сиденье Рафаэль и стиснул зубы, кладя руку на лоб. Подумав, натужно провыл: — Эх, надо было все-таки пиваса прикупить! Вот лох! – самокритично назвался бунтарь, как будто я вообще не участвовала в закупках. — У меня должен быть аспирин в рюкзаке, – слабо выдавила я, вспомнив. Жутко хотелось в туалет, но я бы ни за что не поднялась сама. Ноющая, пульсирующая боль в голове переборола желание облегчиться. Я подслеповато заозиралась в поисках: знать бы, где бросила очки и сумку. — Вон он, – бледный мутант указал пальцем куда-то за меня, ибо сам туда не дотягивался. Я повернула голову по направлению и, чуть накренившись от резкого маха шеей, увидела рюкзак. Подтащила поближе за край лямки и, покопавшись, достала пластинку таблеток. Громила сразу выхватил ее и выдавил всю себе на ладонь. Перед тем, как закинуть в рот жменю, поинтересовался: — А те сколько нужно? — Думаю, двух-трех хватит, – прикинула я, пожалев, что не положила целительный нимесил. Не оказалось ибуфена и но-шпы. Спазмалгона. Или как там назывались эти препараты по-американски? — Может, еще угля выпьем? – озаботилась, принимая собственные поделенные по-братски пилюли. — Да ну, – отмахнулся черепаха. – Мне что слону дробина. Если надо, ты пей. Пораскинув раскисшими мозгами, я запила следом за аспирином и восемь таблеток активированного угля на всякий случай. Закрутив бутылку, только сейчас обратила внимание на свои голые коленки и валяющиеся рядом джинсы. Ошалело глянула на свои удобные, но придурковатые красные трусы с тупой надписью «Поцелуй меня здесь» и рисунком стрелки, обращенной вниз, кажись, молниеносно трезвея. Откинув челюсть, трясущимся голосом накинулась на бунтаря с вопросом: — Раф, почему на мне нет штанов? Хулиган, ничего не говоря, выдерживая трагическую паузу, странно залыбился и хитро выдал: — Что, уже ниче не чешется? — Ты о чем? – снижая тон, переспрашивала, чувствуя, как заходилось сердце и тянуло рвать. Но уже не из-за алкогольного отравления, а сильного страха потери памяти. — Ах, ты ниче не помнишь, – будто прочитав мысли, утвердил с садистским ехидством Красный. — Не помню, – я и не собиралась скрывать сего. Дурное предчувствие заколыхало дрожащие поджилки. Неужели ко мне белочка приходила? – Расскажи, пожалуйста, – взмолилась, неосознанно хватаясь за зеленое предплечье. – Помню только как встала, чтобы ущипнуть за щеку, и… пустота. Хамато снова томил молчанкой с добрую минуту, прежде чем весело воскликнул: — А зачем рассказывать, если можно показать? — То есть? Ты что, снимал?! – исступленно сглотнула я, воображая тысячи компрометирующих кадров разномастного содержания со мной в главной роли. — Ну, ты же знала, что в вездеходах ведется видеонаблюдение, если его не отключить специально? – открыто потешался Раф, не делясь однозначными прямыми ответами. — Теперь да. Но догадывалась, – поджав нижнюю губу от досады, чуть ли не вопила я. — И вкуса мороженки не помнишь, поди? – елейно вопрошал задира, скалясь хищником. — Не-а, – я мотнула головой, надеясь, что мы говорили о буквальном десерте. Иначе обидно вдвойне забыть такое. Хотя какое там! – Совсем. Ни вида, ни вкуса. А я точно его ела? Ты не разыгрываешь? Ниндзя кивнул подбородком на мою заляпанную чем-то липким и светлым майку. Легче от этого не стало. На эмоциях я закричала в панике: — Так! Раф, что со мной было? Не молчи! — А посмотри-ка сама. Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, – изрекая, ощерился парень и, кряхтя, поднялся. – Щас такое, – угрожал показом он, – кино будет. Хулиган с горем пополам перебрался вперед. Покумекав пару минут, вывел на экран мультимедийной системы нужный фрагмент ролика, пока я отлучалась в туалет. Вернувшись, надела грязные джинсы, чудом уцелевшие очки, которые обнаружила на полу под столом, и присела рядом. Голова была все еще тяжела, но метафорический давящий кирпич с переносицы убрался, а глазные яблоки не горели огнем. — Нести попкорн? – гогоча, подстебнул мутант и, не дождавшись ответа, нажал на воспроизведение. Меня охватил дичайший приступ стыда. Сначала я пыталась продемонстрировать эротический танец по крайней мере без раздевания. Потом наделала сотню пошлых селфи с мороженым и отправила архивом на че-фон темперамента. А затем вовсе пела постыдные серенады члену фаворита, который, вообще-то, так и не увидела, к счастью или сожалению. Апогея фиаско в финале сеанса состояло в том, что уговаривала Рафа посмотреть, как я на него мастурбирую! Даже штаны успела приспустить, прежде чем он, пресытившись бесплатным представлением театра одного озабоченного актера, меня вырубил, надавив на сонную артерию и уложив на пол, не заморачиваясь с удобством. Ну, хоть не обоссалась в этот раз, и то хлеб! — Матерь божья! – выпалила я, чувствуя, как натурально сгорала. — Ага, – похихикивая, согласился черепаха. Для убеждения в том, что ничего более не скрывал, перемотал запись в ускоренном режиме до утра. Мы действительно просто спали. Отдельно. Раф опустошил в одиночестве последнюю бутылку минут за двадцать и улегся в кресло надо мной. Проснувшись, спохватился и неожиданно проверил, дышала ли я. Смешно. А затем уже продрых до рассвета. — Это можно удалить? – полоумно заверещала я. – Удали быстрее, пока никто не увидел! — А меня сделаешь это развидеть? – фыркнул Раф, по-прежнему насмехаясь. – Толку стирать? Вся эта хрень пишется на сервер к Донни. Только разве что если отсюда. — Давай отсюда хотя бы, пожалуйста. Скорее! – хватаясь за волосы, вопила я, будто иначе через секунду прогремит смертоносный залп. — Ладно уж, – довольно естественно сжалился над моей психикой бунтарь. – Жаль, конечно. Такой компромат! А хотя… не нашим ведь. Останется в чужих анналах. А-пхах! — Ты никому не скажешь? – следя внимательно за каждым сенсорным кликом, понемногу остывала я. — О чем именно? – тем же маниакальным тоном переспросил Красный. — Обо всем, блин! – прорычала я с недовольством. — Как сложатся обстоятельства, – пожал плечами исполин, с наслаждением извращенца не обещая держать язык за зубами. «Вот гад», – выпалила про себя я, как затрезвонил че-фон. Подключившись напрямую к громкой связи мусоровоза, набрала Диана: — Кира, Раф, вы там? — Тута, Марфута, – незамедлительно ответил Раф. – Че такое? — Включи на видеотрансляцию, – подсказал Майки в отдалении. — А, точно, – спохватилась подруга и перевела вызов на монитор бортового компьютера. Вовремя же темперамент снес увлекательный видосик! – Возвращайтесь. Тут вас разыскивают, – грустно улыбаясь, попросила девушка. Как две капли воды, рядом с ней стояла вторая Диана. Точная копия, если не считать какого-то нового поперечного шрама на шее. — Кира, как ты? Неужели я нашла тебя? – заглянула пониже к смартфону она, шмыгнув носом. — Эм, голова болит. А так норм. Рада видеть, – смущенно кинула я, представляя, если бы звонок наложился каким-то образом на просмотр записи. К разговору подключился Лео: — Раф, ты в состоянии вести? Вот откуда он узнал, чем мы тут занимались? Гений спалил контору, показав маршрут? — Я стекло, – уверенно изрек поддатый хулиган. – Врублю круиз-контроль на малой скорости. Все нормуль будет, – собрал два пальца в кольцо он. — Лучше я поведу удаленно, – авторитетно вставил какой-то из Донов. – Сегодня перекрыли много дорог из-за срочных ремонтов. Люди жалуются. — Может, я уже метнусь? – на низком старте Диана готова была телепортироваться. — Не стоит, – устало вмешался Майки, видимо, тоже из нашего мира. – Наметалась уже, как лосось икры на нересте, – невесело усмехнулся Оранжевый и, приподняв руку, обратился с улыбкой к брату, заглядывая в окошко селфи-камеры: — Рафи, еу, бро! — В задницу тебя, – с подозрительностью поздоровался бунтарь, меж тем тепло улыбаясь. – На будущее, мелкий. Не забывай проверять время от времени аптечку, бестолочь. Поверить в то, что на сей раз пришли точно наши ребята, было трудно. Я прекрасно понимала, почему во второй раз встреча с друзьями хоть и обрадовала, но не вызвала столь же бурного восторга и спокойствия, как в первый. Напротив, ехали мы в логово с неоднозначным чувством возможного подвоха через переполненность счастьем об окончательном возвращении домой.