Нарисовать мечту

— Впечатляет, правда? – с долей гордости за находку и задорной хитрецой торжественно вопросила Диана на мой немой восторг. Промямлить ни я, ни Донни ничего не успели. К нашим вновь прибывшим персонам подлетело несколько дронов в корпусах, похожих на панцири, аки летающие че-фоны старого образца — пудреницы. Аппараты принялись сканировать пришельцев вдоль и поперек голубыми лучами. Вероятно, удовлетворившись полученными данными, один из череботов испустил из глазка линзы ростовую голограмму, принявшую с широкой полоски форму прозрачного целиком синего Леонардо. Проекция величественно заголосила вводный инструктаж: — Приветствуем, новоиспеченные горожане нашего чудесного мегаполиса, прибывшие с Земли пятьсот восемьдесят восемь тысяч тринадцать-эм! Вам двоим сейчас будут присвоены уникальные номера и вживлены наночипы, позволяющие понимать любые языки и диалекты всех окрестных планетян. А также для удобства автоматически распознавать принадлежность к той или иной вселенной, чтобы ни у кого не возникало путаницы, кто откуда. Где чужой, а где свой. Кто с кем уже знаком или только собирается обрести нового друга. Помимо номера планеты, у вас и ваших друзей будет наблюдаться золотистое свечение, у всех остальных — серебристое. Не двигайтесь. Это не больно. Зря виртуальный призрак Лео предупредил о процедуре. Я как раз наоборот, словно по команде, машинально повернула голову к правому плечу, едва услышав, как невидимый моторчик зажужжал у самого уха. Тонкая длинная иголка впилась острой молнией глубоко в плоть, заставив невольно дернуться от укола. Не столько больно или неприятно, сколько неожиданно резко. Как ни настраивайся на медицинское вмешательство в организм заранее, невольно предвкушаешь нечто отвратительное. Впрочем, пролилось ни капли крови. Когда штырек толщиной с волос или даже тоньше высунулся из кожи, практически незаметное отверстие оказалось будто запечатано точечной коричневой коркой, как на заживающей ссадине. Вот бы так незатейливо протекала сдача анализов в поликлиниках и больницах! Я с любопытством поглядела на реакцию действительно буквально засветившегося золотым ореолом вокруг себя гения: тот зачарованно улыбался происходящему, как ребенок впервые в парке развлечений. Он внимательно следил за траекторией движения дронов, которые продолжали парить вокруг, широко распахнутыми большими темными глазищами. С чуть приоткрытым ртом умник быстро переводил цепкий научный взгляд от одного летуна к другому. Похоже, что укол его никак не смутил. Фиолетовый пока молчал по своей скромной, хоть и любопытной природе, ради удовлетворения которой был способен иногда и на смелые безумства. А, может, просто присматривался к потенциальному врагу привычкой ниндзя, не сумев при этом скрыть невинной радости познания нового мира. — Итак, – обратил внимание на себя голос электронного старшего, – отныне вам присвоены личные идентификаторы, которые вы всегда в случае необходимости можете узнать самостоятельно. Запоминать его не обязательно. И маловероятно, что кто-то станет его спрашивать, поскольку синхронизация данных происходит мгновенно в режиме онлайн. Сбой крайне маловероятен. За десятилетия мы отлично подготовлены к любым непредвиденным обстоятельствам. Можете быть уверены, что вам здесь будет комфортно и безопасно. Также обращаем внимание, что первое время постоянное наличие посторонних подписей с кодовым обозначением миров перед глазами может вызывать головокружение и дезориентировать в пространстве. Поэтому советуем отключать функцию при большом скоплении горожан или настроить ее на единичное, выборочное автоопределение. Все управление происходит путем мысленных запросов, – будто предугадывая один вопрос за другим, продолжал бестелесный Бесстрашный. – Наночип вживляется и укореняется прямиком в ту область ДНК, которая отвечает за экстрасенсорику. Так что умение распознавать идейность авторской вселенной останется с вами, даже если захотите покинуть планету. Вроде как очевидный вывод, пришедший на ум, меня отчего-то все же шокировал до глубины души. Я, конечно, представляла о существовании подобного вместилища оживших идей. Более того, надеялась на то, что однажды найду путь к настоящему миру фантазий. И получила сперва путешествие в собственный комикс. А теперь появилась возможность побродить до задворкам чьих-то идей. Находиться по сути внутри чьего-то воображения выходило за все рамки адекватности восприятия. Но тем только лучше! — Планету?! Это целая планета черепах-ниндзя?! – изумленно воскликнула я. — Формально это так, – подтвердил лидер. – Одна из тех, что содержит в себе множество городов, похожих на наш. — А почему не сделать один здоровый городище черепах? – уточнила с долей возмущения, подозрения и щепотки разочарования. Все черепашки должны быть дружны и проживать вместе! К чему разделение? Целая планета — нет — целая галактика, их скопление непременно должны принадлежать единому панцирному обществу! Даже с учетом того, что явно они не будут поголовно положительными героями, ведь баланс сил должен соблюдаться везде. К тому же размышления о героях зачастую меняют мнение насчет их приверженности тем или иным принципам, фантазия позволяет переворачивать все с ног на голову. Забавно, что только в таком случае оказаться в темной подворотне одной в любом случае не так страшно, если вовсе не желанно. Ограбят черепанки? Да ради панцирного бога! Он ведь здесь тоже будет? Не подловленный ни на чем каверзном ИИ Леонардо отвечал ровно: — Потому что каждое поселение есть ни что иное как совокупность идей одного отдельно взятого индивида. Фраза о том, что мысли материальны, здесь имеет буквальный смысл. Как только автор формирует некое представление о героях фандома, персонажи отделяются и живут каждый в своем специализированном месте. Так как идеи по сути бесконечны, рано или поздно свободное пространство заканчивается, и тогда планета расширяется, увеличивая свои поселения. Вместе с этим растет и космос отдельно взятой системы и так далее. Этот же процесс работает и в обратную сторону. Как только идея находит реализацию, фантазируемые персонажи уходят отсюда на ПМЖ в свою новую персональную вселенную, и она сжимается. Если творческая направленность считается завершенной, они остаются там навсегда, время для них течет как обычно, – снова будто читая мысли, декламировал на опережение Лео, снимая с языка очередной вопрос. – Если же автор бросает работу на полпути, то ждут своего часа как бы на стопе, не замечая сего. А если реализованную идею уничтожают и забывают, то, к сожалению, вместе с нею погибает и целый мир. Существовать такая вселенная может лишь в виде условной копии, которая рождается благодаря тем, кто поддержал чужую фантазию и продолжил жить ею. Писанный закон суров, и обойти его приемов нет. Донателло многозначительно взялся за подбородок, явно зарывшись в чертоги разума для обдумывания услышанного. Так же светящаяся золотом Диана вместе с плашкой с цифрами у плеча в нетерпении моей реакции поджала нижнюю губу, всем своим интригующе-загадочным видом показывая, что она уже пережила давече схожий, несравнимый взрыв мозга. Мы оказались внутри чьей-то фантазии! В прямом смысле воображении только лишь одного человека! Мы словно попали в бескрайний сборник драбблов! А ведь сколько же нас, фанатов, бродило по Земле! Таких же бесконечно громадных планет и безграничных галактик под эгидой черепашек-ниндзя — тьма тьмущая! А если представить подобные же масштабы и на другие фандомы, вовсе тянуло схватиться за сердце. Нечто совсем уж чрезвычайно колоссальное и непостижимое уму! Не в курсе, что сейчас роилось в голове гения, а меня ужалила важная несостыковка, с чем поспешила поделиться: — Я не понимаю. Мы же не сразу были комиксом! Что-то я в своей биографии не припомню нахождения в приюте для воображаемых героев! — Дело в том, – снисходительно пояснял Лео, – что перед отправкой в свою отдельную вселенную происходит обнуление памяти о пребывании в, скажем, текущей буферной зоне между идейностью и реализацией для чистоты личностных характеристик героев. Иначе ни один мастер искусства не сумеет проиллюстрировать изначальную задумку. Также вместе с этим стираются идентификационные номера и уходят в архив, чтобы не повторяться после. — Получается, все же мы уже были здесь?! – взбудоражено переспросил Донни. – Вот откуда иногда бывали эти странные сны, – пробубнил тихо он себе под нос. — И да, и нет. К сожалению, – с искренностью вздохнул ИИ, – прямолинейно не могу ответить на данный вопрос. Так как по мере раскрытия идеи ее автор, как правило, вносит корректировки в персонажей, и они претерпевают кое-какие изменения, нельзя однозначно говорить о возвращении теж же самых вас, кем вы являлись до отделения. К слову, девяносто девять целых и девяносто девять в периоде процентов населения здесь относятся только к тем мыслям, которые еще ни разу не обретали никого формата по-за фантазий. Возвращение сюда исключительный случай благодаря догадливости персонажа. Или же нашему спасательному отряду тех, над кем повисла угроза, к несчастью, гибели вещественной формы идеи, как в вашем случае. Отследить подобные катастрофы, увы, очень сложно, и таких происшествий не счесть, поэтому удается помочь лишь малой части. Но мы прилагаем все усилия, чтобы не дать уйти в забытье собратьям и их друзьям. — Так тут не только черепашки? – запоздало доосознала я. — Верно, – утвердителько кивнув, слегка улыбнулся Лео. – В городе достаточно не только главных и второстепенных героев фандома, но и оригинальных персонажей, включая нейтральных и отрицательных. Соотношение примерно семьдесят процентов против тридцати. В целом, подавляющее число горожан преимущественно на стороне добра, не волнуйтесь. Мне вдруг стало до защемления сердца жалко тех, кому чисто физически, исходя из статистики, не хватило пары. И, несмотря на то что пришла сюда с Рафом, а их здесь толпы, похоже, останусь в числе неудачников. Впрочем, злорадно помыслила о том, что и эта бука с большой вероятностью причислится к нашему клубу вечно одиноких. А если он и тут умудрится отыскать новую пассию, я не то что выпаду в осадок, а точно испепелю себя! Чтобы не впадать в депрессию, едва переступив порог нового дома, заставила себя сместить фокус размышлений к насущному: — Давайте вернемся к нашему прежнему пребыванию здесь. Если мы тут были, а способность распознавания миров остается с нами, то почему мы не видели свечения друг друга и вообще всех в своей вселенной? Функция была деактивирована и ее можно было случайно как-то включить? — О, нет. Простите, я не совсем корректно выразился, – поклонившись, извинился Лео, спохватываясь. – Под миграцией с планеты имелось в виду путешествие, скажем, на соседнюю черепашью или отправление в галактику другой франшизы. — Типа кроссовер? – иронично подытожила я. — Именно так, – подтвердил Синий. — Так а где же ваше свечение? – с недоверием ополчилась на дронов. — Здесь сейчас не мы, а только я, – осторожно поправил лидер. – С первого дня существования планеты мы с братьями-программами уже находились тут в качестве хранителей и помощников. У нас единый искусственный развивающийся разум, но множество металлических тел. Когда жителей стало действительно много, и их число стремительно возрастало, для налаживания рабочего порядка мы поделили между собой зоны ответственности. Если упростить, то я занимаюсь в основном организационными вопросами, Раф следит за порядком, на Донни техническое и медицинское обслуживание, а Майки отвечает за досуг. — Но если вы зародились здесь вместе с планетой и в вас отсутствуют ярлыки принадлежности к измерению, то кто же ее и вас создал?! – распаленно вклинился в беседу ученый. — Увы, конкретного ответа на этот вопрос еще не дал даже ни один из твоих соратников по разуму, – помотал головой старший ИИ. – На эту тему постоянно ведутся изыскания и разгораются дебаты. Вся информация, доступная нам, была заложена в нейросеть до первой активации при появлении первых же жильцов и принята единогласно как условно непоколебимая истина. — И кто они, эти первые переселенцы? – поинтересовалась я. — Обычные черепашки с детективной историей о краже куска пиццы, – умильно растянула виртуальные губы голограмма. Что-то знакомое всколыхнулось из памяти. Я была совсем ребенком, когда, впечатлившись первым старым мультфильмом, нафантазировала, как герои завели голодного котенка, к чему привело целое наивное и глупенькое расследование. Кусок пиццы тогда изобразила корявым детским стилем, правда, не как иллюстрацию к воображаемому эпизоду. Наоборот собственная картинка послужила стимулом придумать простенький сюжет позже, который тогда казался сложным и взрослым. А вот с рисованием черепашек не задавалось еще долгие годы усердной практики. Да и сейчас иногда перспектива вызывала кое-какие трудности. Какой бы опыт не накопился за плечами, всегда споткнешься о подводный камень. Я искренне надеялась, что в этой галактике не дрейфовал где-то в космосе астероид с кривыми, недорисованными калеками. Черновиков у меня было не меньше самих идей, если не больше. Задрав голову к вывеске, обратилась с усмешкой к создателю: — Ты меня с себя списала?! Или случайное совпадение?! — Здесь четвертая стена даже при наличии соответствующей способности не ломается, – поразил Леонардо. – Этому феномену так же нет объяснения. Предположительно, в этой приграничной зоне нет обратной связи с автором, поскольку разрушение четвертой стены, кому бы не был адресован посыл, подразумевает действо для кого-то стороннего, как зритель, читатель или слушатель. Достоверно выведать, кто именно и откуда генератор здешних черепашек, никому не удавалось. На этот счет также постоянно ведутся поиски. У тех, кто обладает телепортацией или порталированием, тоже ничего не получалось. При попытке предстать перед выдумщиком их выкидывало обратно. Как будто где-то заложен механизм блокировки таких перемещений и защиты автора. Еще одна загадка, над которой бьются тут все, кому это интересно. — Так а что с аборигенами происходит, когда фантазер меняет концепцию идеи и так далее? – присоединилась Диана, видимо не успевшая коснуться этого без меня. — Здесь возможно два пути, – молвил лидер. – Или герои видоизменяются, или остаются прежними, но тогда сюда подселяется их принципиально новое воплощение на основе старых идей. Прошу меня извинить, – вдруг поменял интонацию глава электронных Хамато на действительно металлическую. – Долг службы. То пусто, то густо. Последнее время очень много новеньких. — А куда нам идти?! – воскликнула я не то нейросети, не то друзьям. — Домой, – односложно бросил напоследок Синий. Охваченные лучами, мы вмиг телепортировались в выделенные под героев нашей вселенной апартаменты.

***

В скромном жилье на десятерых и одного кота было не развернуться. Однотипные комнатушки с одинаковым скучным интерьером в бело-серых тонах. В квартире на пятидесятом этаже, посредине небоскреба, с вполне приличным видом отсутствовала постирочная и нормальная кухня. Зато в общих коридорах и на целых этажах к услугам жильцов был налажен быт и развлечения. Одними многоуровневыми прачечными в подвалах и здоровенными кухнями не обходилось. На крыше располагалось три бассейна и две оранжереи. На крайних верхних этажах — спортзалы, додзе, тренажерки, оружейные и прочие помещения, необходимые для поддержания формы и закала духа воина. Первые заняли конструкторские и медблоки. По всему дому были разбросаны торговые и игровые автоматы, имелся кино- и банкетный зал, сауна. В вестибюле размещался стенд с длиннющими правилами пользования общим скарбом. И кьюар кодом, перейдя на который через че-фон, что, к слову, тоже можно было взять из специального шкафа для нуждающихся, попадал на страницу с дублированием местного распорядка. И электронной записью в очередь на случай, если кому-то понадобится арендовать какую-то из комнат целиком на определенную продолжительность. На парковке перед подъездом всегда можно было взять велосипед или электросамокат. В суровом коммунистическом черепашьем мини-мирке не хватало разве что только ресторанов. Впрочем, они располагались на соседней улице через дорогу, и ароматы оттуда в приоткрытую форточку доносились невообразимые, заставляя непрерывно ворчать желудок. Говоря о еде, стоило отметить, что ее приобретение, как и какого угодно иного товара, не требовало владения никакой валютой, ни наличной, ни цифровой. Ограничивал объем корзины только лимит на душу — все передвижения по мегаполису и покупки строго регламентировались, отслеживались и фиксировались. В случае нарочного злоупотребления или случайного перебора решалась проблема по месту персонально. В остальном же идентификационный номер, можно сказать, открывал перед героем все двери и обязывал единственного — послушания относительно локального правопорядка. В городе при этом имелось немало отступников, игнорирующих и обманывающих систему. Их прегрешения карались различными способами от многочасовых нотаций сродни нейропрограммированию до многолетнего заключения под стражей. Но несмотря на то что добро перевешивало чашу весов правосудия, всех злодеев и здесь переловить не удавалось. Баланс сил соблюдался. Мои догадки оказались верны. При этом каждый безоговорочно подчинялся единственному золотому правилу Кодекса Хамато для всех слоев населения — не убивать собратьев. Даже отъявленные черепахи-головорезы из самых занюханных подполий не могли не согласиться с тем, что смерть так или иначе кого-то из членов своей фамилии недопустимо ни по каким понятиям. В том числе, если пролитие околородной крови, очевидно, было бы прописано по сюжету у автора в будущем и что подразумевали текущие натянутые и непримиримые отношения на настоящих заточенных ножах. Со временем я узнала, что можно переселиться в другую квартиру, купить или построить дом. Но для этого уже нужно было заслужить чем-то. Формально отдать долг на благо общества. Производства были практически полностью автоматизированы, рабочие профессии также преимущественно исполняли череботы. Но пользу можно было принести добровольным желанием делать что-либо собственноручно, покрывая потребности скромно. И всячески проявлять альтруистические порывы где только можно, что весьма щедро поощрялось и награждалось особым статусом почетного горожанина. Джонсы первым делом как раз и занялись добродетелью, чтобы поскорее отселиться из черепашьего пансионата куда-нибудь подальше от городской чешуйчатой суеты в частный сектор. Не прочь отделиться был и Фрэнк, привыкший к жизни одинокого волка. Нам же с Дианой уединение не было остро необходимым, поскольку мы много путешествовали, а черепашки давно стали как настоящие братья. Троюродные, правда. Но зато по-настоящему родные. Оказалось, что не каждый мутант желал приобщаться к подобной добродетели ради улучшения качества жизни, несмотря на предубеждение о геройстве и наконец-то открывшейся возможности ощутить себя высшим существом на планете и настоящим господином своей судьбы в одном флаконе. Жизнь в городе протекала по сути буднично, а участвовать в благоустройстве повседневности активно стремились немногие. Как и в любом обществе, построенном на человеческой модели поведения в целом. Ленивых черепах-эгоистов, живущих чисто в свое удовольствие на готовом, словом, было гораздо больше. И нельзя было их в этом обвинить и осудить. Они попросту по привычке брали от жизни данное по максимуму, не переступая черту завышенных амбиций. Не канализация и признание, нет, даже игнорирование их личностей в толпе, да еще и на поверхности — уже верх мечтаний. Но к данной категории тунеядцев явно не относился наш клан Хамато. Вернее, выбора братьям Лео не оставил. Узнав о необходимости помогать, чтобы выделить семью среди остальных схожих персонажей, лидер тут же откликнулся на зов страждущих, ни с кем не посовещавшись, но пообещав пока еще чужакам с три короба на полгода вперед. Мечтам увидеть на доске почета портреты всей семьи разбились в пух и прах. Приходилось стараться за четверых, дабы возгордиться хотя бы своим лицом в списке лучших. Младшие быстро разбрелись кто куда, договорившись обо всем с «клонами» и уладив междоусобные конфликты. По сути в разных сферах постоянно шла равная конкурентная борьба в цветах групп героев. Ведь кое-что делать и не нужно было никого упрашивать. За любимые вхарактерные занятия брались охотно. В том, в чем каждый из мутантов был асом, собратья всегда норовили соревноваться, осознанно или мимовольно. Более того, из этого создавали целые проекты для телевизионных шоу и превратили в олимпийские виды спорта. Тотализаторы работали легально. Правда, ставки делали лишь условно, ведь формально, кроме демонстрации своего поразительного чутья, успешной проверки удачи, подтверждения аналитических способностей или доказательства логических доводов, за выигрыш ничего не получал. Преимущественно дженовый социум позволял охомутать любого встречного ниндзя. Познакомиться и сблизиться с каждым Хамато не составляло особого труда. Достаточно было просто появиться в некой относительно узкой группе, и внимание девушке или парню было обеспечено. Прикованные взгляды на новеньких, конечно, обуславливались в первую очередь механизмом распознавания мирапринадлежности. Однако, оригинальному персонажу не приходилось прилагать никаких усилий, чтобы закорефаниться с кем-либо: крадущиеся зачастую сами проявляли интерес первыми. Более раскованные от жизни на поверхности с равными по разуму, даже самые скромные представители семейства панцирных охотно шли на контакт, ища по-прежнему недостающего тепла, с чем не мог поделиться ни один робот в борделе. Серийное же производство продвинутых ИИ отчего-то не велось, и уникальные штучные экземпляры, научившиеся по-настоящему любить, можно было повстречать редко. Как и нечасто спотыкался о черепашку-девчонку или хуманизированную версию. Черепах-парней можно было перебирать, как овощи в магазине, на любой вкус, от свежих и сочных до подгулявших и иссохшихся. Со мной знакомились. Подходила первой и я. Но дело дальше усмирения любопытства с моей стороны не заходило. При том что в нашем доме у меня уже образовался целый клуб фанатов, отчего вынуждена была так или иначе кое с кем товариществовать. Раф-демон, Раф-физрук и Лео-поэт с четырнадцатого этажа; два Майки, тату-мастер и оружейник, с семьдесят третьего и шестьдесят девятого; Ночной Всевидящий, буквально сливающийся с байком, с пятого; Лео-шахматист и даже один вполне обычный Донни, не считая того, что он родной сын Стокмана, с тридцать восьмого, — подбивали клинья как только могли. А еще за мною увязывался один из Траксимусов и ухлестывал повзрослевший Тайлер. Понятия не имела, отчего их так манило к моей персоне. Но то, что невообразимым образом черепашек тянуло, — факт. Невооруженным глазом было заметно, как они искали встречи, приглашали наперебой погулять, упрямо оказывали всяческие знаки внимания и не сдавались, сильно недолюбливая друг друга. Когда мы пересекались в общественных зонах, если кто-то из конкурентов оказывался там же, как минимум язвительных перепалок было не избежать. А то и вовсе мордобоя, несмотря на убедительное пожелание робоконсьержа устраивать баталии только в специально отведенных местах или за пределами жилого комплекса на открытой площадке без препятствий. В назидание восстановлением испорченного имущества занимались зачинщики бардака. Я оставалась неприступной крепостью и железобетонно отказывала. Никого из черепашек обидеть не хотелось, но насильно мил не будешь. Неблагодарно воротила нос от всего, что мне предлагали, похоже, лишь раззадоривая стараться впечатлить чем-то новым. Меня одновременно безмерно трогал беззаботный флирт и жутко раздражал до плохо контролируемого потрясывания рук. Чем теплее были слова и действия мало знакомых черепах, тем холоднее становилось обледеневшему сердцу. Меня ожесточало то, что являлась причиной возникновения сразу нескольких френдзон, которые даром были не нужны, хоть на стену лезь. Мне критически важно было внимание только одного Рафаэля, кого ни за что не затмил бы в моих глазах целый гарем лучших из совершенных. И я его, к сожалению, не заполучала ни в каком виде. Мы оставались просто соседями, которые теперь вовсе редко пересекались даже на кухне или у санузла. Бунтарь благодаря вожделенной свободе постоянно где-то пропадал днями. Так что видеть его доводилось реже остальных, хотя отлучались подолгу периодически все. Иронично, что на соседей по дому натыкалась постоянно на каждом шагу и у каждого угла, даже далеко от нашего спального района в самых неожиданных местах. А на жильца непосредственно своей квартиры почти никогда. Раф незаметно приходил и уходил, перебрасываясь с братьями краткими фразами. У меня не хватало духу проследить за ним или попросить об этом кого-то из братьев. Тем более не желала, чтобы сюда влезал кто-нибудь из ухажеров, пускай и прекрасно знала, что они пулей метнулись куда угодно и сделали бы, что захочу. Меня страшила мысль о том, что я могла узнать о нем в загулах. Не то чтобы здоровяк стал явно счастливым, не светился, как Микеланджело, но его приподнятое настроение меня задевало. Рафаэль темнил, и проливать свет на его похождения не торопилась. Я совсем потухала в мире из сотен тысяч, миллионов и миллиардов разных черепашек-ниндзя, о чем раньше даже не смела мечтать. Да и вообразить не могла! Мне стоило по-черному завидовать самой себе уже лишь потому, что вокруг вились зеленые кавалеры в костяной броне и жила на всем готовом, а не тонуть в колючем унынии. Вот что бывает, когда времени в распоряжении становится слишком много. К слову, о нем. Сутки на этой планете длились девяносто шесть стандартных земных часов. То бишь, включали в себя четыре дня, сколько и было главных героев. Местная универсальная мера при многих расчетах. И поговаривали, что здешние совсем не старели. Если только это не заслуга генетики мутантов-долгожителей. Это ли уже не Рай? Я правда ценила новый дом. Искренне полюбила всем сердцем, мне там жутко нравилось до потери пульса. Находиться в таком мире — истинное блаженство для поклонника франшизы! Но душа моя продолжала мятежно трепыхаться в агонии. Когда уже меня отпустит, и я смогу заглядываться на других мужиков в чешуе, кроме самого недосягаемого и неприступного, чтобы просто задышать полной грудью без боли рядом с ним?