Отражения

(Лиля) – Я подумала… То есть я хотела попросить тебя кое о чём, – в следующий мой визит она наклонилась за стоящей на полу сумкой и достала свой фотоаппарат. – Я захватила его сегодня из дома. Ты не против, если я сделаю несколько твоих снимков? Я не могла быть против. Особенно после того, как узнала: тот снимок с собакой – ее рук дело. А как эти руки управлялись с камерой! А как заливисто она смеялась! «Почти как Виктория. Нет! Этого не может быть!» – и я гнала эти мысли из своей головы. Начали мы в больничном дворе. В ту зиму было очень много снега, и пустой двор больницы с одинокими тропинками, елями, занесёнными снегом, и забытой беседкой, выглядели чарующе. Большая часть снимков из той «фотосессии» были как раз в этой самой беседке. Там было своеобразное затишье от ветра, и я всё порывалась снять шапку, но Елизавета мне не разрешала, говоря, что так лучше. – Что значит «лучше»? – возмущалась я. – А без шапки плохо, что ли? – Попробуй прислониться к колонне, – говорила она. – Вот так? – чем дольше она смотрела на меня через объектив, тем более зажатой я себя чувствовала. – Расслабь плечи. Ты очень напряжена – сказала Елизавета, словно вторя моим мыслям и ощущениям. Я попробовала расслабить плечи, но они как будто одеревенели, и я почувствовала себя ещё хуже. – Нет, всё-таки модель из меня никудышная, – простонала я, опираясь о колонну и прикрывая глаза ладонью. В тот же миг раздался щелчок. – Без предупреждения! – Хорошо, вот тебе предупреждение: сейчас отсюда вылетит птичка! – и прежде, чем я успела испугаться, она щёлкнула снова. Елизавета всегда всё делала быстро, раньше, чем я успевала что-нибудь сообразить и предпринять. И это хорошо. И мне так было легче. И я всегда буду благодарна ей за это. Я рада, что тогда мы смогли отвлечься. Тогда нам обеим нужно было это. Мы ведь обе были юны. Хотя бы в душе. – Знаешь, спасибо тебе, Лиля! – воскликнула она, – возможно, без тебя я не смогла бы пережить эти ужасные дни. – Вам тоже спасибо. – Кстати, а как там твоя первая любовь? – Нормально, – я опустила взгляд. – Ну и хорошо. А ты как? – Что-то не очень, - я снова вздохнула и попыталась улыбнуться. Вышло, наверное, жалко. – Прости. Я совсем тебя замучила. – Ничего. Будете должны мне пирожное, – на этот раз у меня получилось улыбнуться, причем искренне. – Конечно. Как хочешь, – и она тоже улыбнулась. Её улыбка. Она была такой же теплой. – У тебя руки как лёд, – сказала Елизавета взволнованным, чуть хрипловатым голосом. – Пойдём скорее на автобус. – Все нормально. Нормально… нормально… так выглядело главное заклинание моей жизни.