Отражения

Незнакомое желание самой распоряжаться своей жизнью стало для меня полной неожиданностью той весной, когда я уже будучи студенткой поехала после своей учебы в школу за Викой. Помню, как перед этим я долго стояла перед зеркалом и, сдвинув брови, изображала суровую решимость. Однако в глазах моих по-прежнему стоял детский страх. Я злилась чуть ли не до слёз и ударила по зеркалу кулаком, так что оно дрогнуло и чуть не слетело со стены, но не разбилось. Громкий звук и собственная неуравновешенность ещё больше напугали меня, и мне пришлось сделать ещё несколько глубоких вдохов и выпить стакан воды, прежде чем выйти из дома и сесть в автобус. Мелькали остановки, куда-то спешили люди, охваченные весенней суматохой, а небо было высоким и чистым, несмотря на то что день уже клонился к вечеру. В воздухе витало что-то невыразимо лёгкое и тёплое, по-весеннему прекрасное, но в тот день на меня не действовало опьяняющее своим очарованием пробуждение природы. Я, съёжившись, сжимала руки в карманах в бессильные кулаки. Я была маленькой и слабой. Впервые в жизни мне так яростно и до горечи захотелось скорее повзрослеть. Я все вспоминала, как мы поругались. Просто Вика очень вдруг захотела, чтоб у меня появился парень. А я… Я тоже была неправа. – Смотри, какой красавчик, – прошептала она, пока мы сидели в кафе. Я оцепенела, до сего момента я думала, что Вика наслаждается моим обществом, так же, как и я – ее. А она парней мне искала, оказывается. Теперь уже мне стало и обидно, и больно, особенно больно слышать эти слова от неё. – Он мне не нужен! Мне нормально с тобой! – произнесла я. – Не надо! – остановила она меня вдруг с неприкрытым отчаянием и отступила на шаг назад. – Мне не нравятся парни! – продолжала я, смелея. – Прекрати! – каменным голосом сказала она. – Ты не должна так говорить. – Но это правда! – Нет, не правда! Не правда. Ты ещё не можешь с уверенностью заявлять такие вещи. – Но я уверена! Ты мне нра…! – Хватит! – каменный ее голос меня остановил, закинув все мои аргументы в черную дыру этой решимости не дать мне признаться ей в любви. И я замолчала. Казалось, что я причиняю ей боль каждым словом, самим фактом своего существования. Слёзы всё-таки вырвались и потекли по щекам. Я даже не вытирала их. Мы сидели молча очень долго, а потом я ушла домой. Мы попрощались достаточно сухо, стараясь сделать вид, что вовсе не поругались. А на следующий день Вика не позвонила. Хотя мы должны были встретиться. А она всегда перед нашей встречей спрашивала что-то вроде «Все в силе?» Я присела на лавочку у школьного крыльца и смотрела на часы каждые пять минут. Я точно знала, что у Вики сегодня шесть уроков, а значит, она должна появиться с минуты на минуту. И она действительно скоро появилась. Я так соскучилась по ней за те дни, что мы не встречались, что теперь при одном её виде, всё куда-то поплыло и стало холодно и жарко. Её длинные волосы так красиво развевались на ветру, что только от одного этого у меня едва не подогнулись колени от накатившей внезапно радости. Но я не дала себе воли, встала и твёрдым шагом направилась к ней. Сейчас или никогда. Вика была не одна. Рядом с ней плёлся вразвалочку и что-то с увлечением рассказывал весьма худой и лысый мужичок. Вика, по всей видимости, слушала его лишь краем уха и поправляла лёгкий шарфик. Они странно смотрелись вместе, но довольно мило, и напомнили мне парочку супругов, разменявших не первый десяток лет совместной жизни. Моих родителей они мне напомнили. Наконец, Вика заметила меня и замерла. Взгляды наши встретились. Не уверена, что она была рада меня видеть, потому что в глазах её стояли лишь недоумение, испуг и растерянность. Нет, не так, даже потерянность. – Ли… - выдохнула она. – Ага, я, да, - ответила я, ничуть не смутившись. – Ладно, до свидания, Виктория, хорошего вам дня! – мужчина помахал мне рукой и направился к остановке. – Идиот, – прошипела вдруг Вика. Я засмеялась. – Я скучала по тебе. Правда, – прошептала она. – И по голосу твоему. — Извини, что без предупреждения. — Нет… Это я должна извиниться, - она вздохнула, прикрыла на секунду глаза и показалась мне в тот момент очень уставшей. – Пройдёмся? Я кивнула. Вика была спокойна и холодна, чем сильно обижала меня. В то время как мне больше всего хотелось обнять её, она даже не смотрела в мою сторону, изучая мокрый асфальт под ногами. Подул ледяной ветер умирающего дня, и я сжалась и втянула голову в плечи. Мне хотелось, чтобы Вика позвала меня к себе в гости, но она не звала. Мы шли по кишащей народом вечерней улице и были далеки друг от друга как никогда. И внезапно мне стало так страшно, что я сразу позабыла всё, что собиралась сказать. А ведь я целую речь придумала. Но рядом со мной шёл чужой человек, с которым мне вдруг стало совершенно не о чём говорить. И этот страх, страх, что моя Вика снова погрузилась в тёмную водную пучину, оставив меня одну на поверхности чёрного льда, был настолько силён и непреодолим, что я снова чуть не заплакала. Снова я была маленькой и слабой, наивной семнадцатилетней девочкой. Мы свернули по утоптанной и устланной грязной прошлогодней листвой тропинке в парк, оставив уличный шум позади. Когда-то мы валялись здесь в снегу. И мне казалось, что было это очень давно. – Небо сегодня такое чистое, – сказала Вика вдруг. – Посмотри. От звука её голоса у меня защипало в глазах, и я закусила губу, поднимая голову к небу. Над нами с криками пролетела птичья стая, высокая, свободная. – Красота, правда? – она умиротворённо вздохнула и тоже вдруг стала далека и свободна, как эти птицы. А взгляд её был чист и прозрачен, он отражал синее небо и чёрные взмахи крыльев, и ничто земное, казалось, не волновало и не трогало его. — У… - ответила я, потому что сил даже на «угу» не хватило. Руки мои дрожали в карманах, и губы тоже дрожали, и я с горечью вспоминала ту решительную «себя», что крутилась перед зеркалом, сводила брови и декламировала заученную речь о наболевшем. Всё кончено, думала я теперь с ужасом, и этот ужас застилал собой все прочие мысли, важные и неважные. Я всхлипнула, хотя слёз ещё не было. А Вика наконец-то обратила на меня внимание. – Давай руку в мой карман, – сказала она со вздохом. Наши пальцы сплелись, и её рука была тёплой, а глаза по-прежнему холодными, смотрящими сквозь меня. В её кармане тоже было тепло, уютно и мягко, не то что в моём, и с дико и сладко бьющимся сердцем я подумала вдруг, что люблю и этот карман тоже. Очень люблю. – Дрожишь, – сказала она, когда мы свернули на безлюдную дорожку и оказались в окружении высоких сосен и голых лиственниц. – А сегодня вроде не холодно… – Холодно, – сказала я упрямо. В ответ она сжала мою руку и снова вздохнула. – Если хочешь, можем в кафешке посидеть… Я помотала головой, и Вика больше ничего не предложила. Какое-то время мы шли молча, а потом она спросила: – Ты… ты ведь понимаешь, почему я боюсь? – Да. Понимаю. – У нас большая разница в возрасте. Во первых, я не хочу тебя травмировать. Во вторых, не знаю, что мне позволительно делать с тобой, - в её голосе была беспомощность, и снова я ощутила себя всего лишь ребёнком, неспособным понять. – Ты это плохо сказала. В третьих, мне есть восемнадцать. Я совершеннолетняя. – А ещё я работаю в школе, и если кто-то узнает, то будет очень плохо. Нам обеим! – она слегка повысила голос в этот момент. Я кивнула – конечно, я знала, как она любит свою работу. И, естественно, не собиралась ей мешать.