"Всё начинается с Бруклина."

      Два года спустя. 1943 год. Апрель.       Последние полгода от Джеймса не было ни весточки. Всё нутро просто выворачивалось от чувства страха. А что если вдруг с ним что-нибудь случилось? Не ранен ли он? Ничего.       Каждую ночь просыпаюсь в поту и застрявшем криком в горле. Стив иной раз пытается подбодрить, хотя сам тоже ходит поникшим.       В самом начале, я ходила словно призрак. Потом вроде бы пришла в себя, так как Баки старался писать почаще, но сейчас всё возвращается на круги свои.       Самым тяжёлым потресением — это потеря ещё не родившегося ребенка. Я узнала о беременности через пару месяцев после того, как Барнс ушёл. Думала, какое же это чудо. Но не долго мне пришлось этому радоваться. Однажды вечером мне стало как-то не по себе. Резкая боль, перед глазами всё поплыло от этого. Помню, Стив тогда со смены пришёл и чуть не словил удар. Больница. Потеря. Вердикт: у нас с Барнсом несовместимость групп крови, так ещё резус — конфликт. То есть попросту говоря, детей у нас не может быть из-за несовместимости. Естественно ни о своей беременности, ни о случившемся Барнсу не стали сообщать, дабы не обнадёживать. Ирония судьбы. Всё время мы то сходимся, то расходимся. То что-то разлучает, то сами творим глупости. И вот теперь реальное подтверждение всему происходящему: мы с ним попросту не можем быть вместе. Но… Он моя жизнь. Без которого я не смогу жить. Не вижу смысла. Я думала, что он моя судьба, а оказался болью на всю оставшуюся жизнь.              — Мне не по себе Стив. — мы идём по улице через парк.       — Что такое? — я держала его под руку, а он меня крепко.       — О нем столько времени ни слуху, ни духу. Я боюсь.       — Ну может быть он не может написать. А ты сразу паникуешь.       — Ну не знаю.       — Кэтрин…       — Что такое? — меня слегка беспокоит его голос.       — Я должен снова попробовать. — резко останавливаюсь. Последние полгода и даже чуть больше, Стив не оставлял надежду на вступление в ряды военных. Но ему всегда отказывали. Кем он только не был. Даже место жительства разные придумывал. Проверять же никто не будет. И вот сейчас опять.       — Я конечно безусловно тебя поддерживаю в этом, но Стиви, я как же? Меня никто не спрашивает. Что чувствую я? Барнс пропал там. А тебе как-будто медом там намазано. Бросайте, и не обращайте внимание. Я переживу. — сдерживаю поток слёз, отворачиваюсь и иду прочь. Я ведь правильно сказала?! Все думают о чести, о долге. Но никто о душевной боли одной девушки.       — Кэтрин, подожди. — Роджерс догоняет и поворачивает к себе лицом. — Ну ты чего?       — Ничего. Всё в полном порядке. — смахиваю слезы боли. — Ты возвращайся. Нужно же готовиться. А я пойду, мне уже пора на смену.       — Прости. Но я не могу быть вечно не кем. Я должен найти своё место в этом мире. Должен. — он подходит ещё ближе и берет моё лицо в свои ладони. Они очень холодные. — Я клянусь, что если ничего выйдет, я останусь с тобой. Обещаю. Что не брошу тебя. Ты единственная, кто во мне не видет ничтожество. Ты со мной всегда честна. Я клянусь жизнью, что буду рядом с тобой.       — Обещаешь?       — Обещаю.

***

      Меня не покидает странное чувство. Всё внутри сжимается до состояния изюма. Руки слегка трясутся. Стив сегодня в ночную смену, а я уже должна выдвигаться домой с дежурства. С того разговора прошла неделя. Стив как и обещал, ходил делал повторную попытку. В этот раз он был Майклом Доуэном из Мичигана. Не помогло. Заброковали. С разбитым чувством, он отправился на свою ночную смену на завод. Он будет пытаться, пока сам же в итоге не сдаться.       — Ты готова? — Сэм уже ждала меня, теребя ремешок сумочки.       — Да, идём.       Как только мы вышли из стен больницы, внутренний страх только возврос. Пытаюсь отогнать плохие мысли прочь, но видимо что-то всё равно засело.       Мы стояли возле киоска, ждали, когда очередь дойдет до нас, как краем уха услышала перешептывания двух стоящих рядом девушек.       «- Конни, ты представляешь, он сегодня пригласил меня погулять? — брюнетка чуть ли визжала от радости.       — Где ты с ним познакомилась? — та лишь мечтательно улыбалась. — Бонни… Мне же интересно. Как ты так смогла отхватить такого красавчика. Как его хоть зовут? — видимо эта Бонни смогла разжечь неистерпимый интерес у блондинки.       — Он военный. Такой красивый. Высокий. Его Баки зовут…»       И тут меня прошибает словно молнией. «Баки». Смотрю в их сторону: она всё так же продолжает мечтательно говорить о Баки…       Пытаюсь отогнать навождение. Вдруг мне просто послышалось или показалось?! Быть такого не может.       — Кэтрин? — Сэм дёргает меня за руку, чтобы я обратила внимание на неё. Смотрю на неё растерянно, и снова возвращаю взгляд на этих двух девушек.       — Быть этого не может. Не может. — пищу от приступа приближающейся истерики. Саманта с испугом смотрит на меня.       — Что случилось? — тут же озирается по сторонам. — Давай отойдем в сторону. Мы отошли и встали не далеко от скамейки. — Говори, что случилось? Ты резко побледнела?       Пытаюсь вымолвить хоть слово, но они застряли где-то в области груди. Мне должно быть это показалось.       — Подруга. — Саманта держит меня за руки и пытается посмотреть в глаза.       — Они. — мне тяжело произносить слова.       — Кто они?       — Они. Говорили. О.       — Кэтрин, кто говорил? О ком говорили? — в её голосе тоже был некий страх, волнение.       — Баки. Они говорили. Говорили о Баки. — часто моргаю от подступающих на глазах слёз. Чувствую, что воздух постепенно исчезает из лёгких, поэтому начинаю ловить ртом воздух.       — Кто они? — я смотрю в сторону ларька и вижу их ещё там. Саманта прослеживает мой взгляд и хмурит брови.       — Я знаю одну из них. Брюнетка — это Бонни Росс. Подожди, ты хочешь сказать… — она резко становится серьезной. — Я твоя подруга. Когда мы с тобой познакомились, я не знала, что ты девушка Барнса, когда я говорила, что он мне нравится. Да и тот ни на кого и не смотрел. Но мы с тобой остались в хороших отношениях. Так что, я сейчас всё узнаю. Садись. Я сейчас. — она садит меня на скамью, а сама торопливыми шага пошла в их сторону.       — Это моя больная фантазия. Да это она. — искося поглядываю в их сторону: они смеются, а затем Сэм становится серьезной. Даже более чем. Мило улыбается и идёт обратно.       — Что? — «Скажи, что это не так. И я больная фантазёрка».       — Лучше сиди. Так как от ответа, ты шлепнешься прямо на асфальт.       Сердце замедляет удары от предательства близкого мне человека. Смотрю выжидающе на стоящую предо мной девушку. Она кусает губы, видимо пытается подобрать слова.       — Давай уже, руби…       — Это Баки. Твой Баки. — Сэм делает паузу, следя за моей реакцией. Сжимаю со всей злости край скамьи, так что дерево впивается в мягкую кожу ладони. — Они сегодня встречаются возле кинотеатра. Он будет ждать её там.       Вот оно то самое предчувствие, которое мне не давало покоя всю неделю, а в особенности сегодня. В голове целый рой мыслей, но среди них я отчётливо слышу «Он предал».       Я ждала его. Ночами не спала. Молилась, чтобы он вернулся живым. Ко мне. А он… Вот так.       — За что? — шепчу себе слова, на которые и сама не знаю ответа. — За что он так со мной?       Саманта садится рядом, приобнимая меня за плечи, пытается взбодрить.       — Кэтрин, я должна беспокоиться? Скажи, что всё хорошо. Ты сильная, ты забудешь его. Не делай глупостей.       — Во сколько они встречаются? — в голосе было безразличие. Я очень сильно его люблю, но он всё разрушил. Уничтожил.       — Ближе к восьми… — она с волнением в глазах смотрит из-под ресниц, — Скажи, что ты не будешь делать глупостей? Пожалуйста…       — Я хочу взглянуть ему в глаза. В его бесстыжие глаза.       — Я тогда иду с тобой. Это не обсуждается. — она ставит подбородок на моё плечо. Я разбита. Последний раз кидаю взгляд полного ненависти и злобы на эту очередную курицу, которая беззаботно стоит со своей подругой и смеются. Можно сказать она смеётся надо мной.              Ближе к назначенному времени, я с Сэм стояли на другой стороне от Кинотеатра. Люди носились как сумасшедшие. Влюбленные парочки боялись опоздать на вечерний сеанс.       — Ты как-то по другому оделась. Даже не привычно. — Саманта стоит в лёгком синем платице с бахромой на коротких рукавчиках и бежевом кардигане, смотрит на не привычный мой внешний вид: зауженные штаны, мужская футболка черного цвета, кожанка и кеды. Всё это я когда-то надевала, будучи находясь в тренировочном лагере. Волосы я заплела в косу, которая покоилась на плече. Словно вернулась в то время, когда я уехала от всего, и нашла там покой.       — Вон он. — Сэм кивает на парня стоящего к нам спиной. Он был одет в брюки и тоже в кожанку, из-под которой виднелась рубашка, повернувшись в профиль, меня словно током ударила. Баки Барнс собственной персоны.       — Убью гада. — выпрямляюсь, натягивая маску безразличия и двигаюсь в его сторону. Каждый сделанный мною шаг в его направлении, давался тяжело. Но я должна высказать этому засранцу всё. Смотрю на него: я чувствую ярость, гнев. Ни какой былой нежности и любви. Он всё растоптал. Наблюдаю как он оживился и смотрит куда-то в право. Прослеживаю за этим мерзавцем и вижу ту брюнетку. Вроде бы Бонни. Девушка радостная, шла к этому мерзавцу, махая и улыбаясь. Я решила ускориться. Перейдя быстро дорогу, между нами остаётся считаные метры. Со всей силы хватаю парня за руку и разварачиваю к себе лицом. На лице Барнса читалось растерянность. Секунды смотрим друг другу в глаза, и я влепляю ему пощёчину, так что звук соприкосновения моей ладони с его лицом, слышали всё. Рука от удара сильно жжет и пульсирует.       — Ты подонок Барнс. Самый настоящий.       Подошедшая девушка была шокирована увидинным. Смотря на неё, злорадно хмыкаю, и снова резко залепляю уже вторую.       — Кэтрин. — он держится за горящую щеку и стискивает челюсть от злости. Я ударила его. Дважды. При всех.       — Забудь как меня зовут. Вообще всё забудь. Сволочь. Надо было послушаться маму своё время. Надо было выбрать Стива. — от произнесенных слов он шарахается, как от очередной пощёчины. — А я идиотка тебя. Потому что любила сильно.       — Я всё объясню. — Баки делает шаг ко мне, но шарахаюсь от него, как от прокаженного. Я больше не позволю прикасаться к себе. — Дай мне шанс объясниться, солнышко. Прошу. — он стоит с вытянутой рукой в мою сторону.       Девушка стоит в неком ужасе. Боясь даже пошевелиться. Проходящие люди пялились на нас. И пусть. Я разбита и унижина им. Человеком, которого я любила больше жизни. Ради которого, прощала ему все его выходки. Но не в этот раз.       Слёзы текут рекой по щекам. Они горят от переизбытка чувств. И только сейчас меня посещает мысль о том, что хорошо, что у меня нет от него ребенка.       — Кэтрин. Давай поговорим дома. Не здесь. Бонни прости пожалуйста. — Джеймс обращается к стоящей рядом с нами брюнетке, та лишь расстроенно кивает головой.       — Простите. — тут же ретируется с места преступления. Оборачиваюсь назад, и вижу довольную Сэм, которая показывает что держит кулачки за меня.       — Идём домой. Я скучал по тебе сильно. — я больше не верю ему.             — Ты предал меня. Снова.       — Я тебя не предавал, родная клянусь. — его щенячий взгляд и жалобный голос пробираются сквозь кожу, но тут же видят преграду ввиде без чувственного щита. — Умоляю тебя.       — Нет. — отрицательно матаю головой, делая шаги назад. — Больше нет.       — Я ведь люблю тебя. — его слова становятся пустыми для меня.       — А я тебе больше не смогу этого сказать. Так как я пустой разбитый сосуд. Который ты столкнул в пропасть. Я давала тебе шанс за шансом, при этом переступая через себя. Я ждала тебя всё это время. А ты…       — Я вернулся. К тебе. А всё это. — Баки раскидывает руки в стороны. — Это так. Ничего не значит. Только ты.       Стоим на улице. Погода резко сменилась: лёгких весенний ветерок, сменился сильным. Тучи сгущаются, так что на улице становится темнее. Это конец. Для нас наступил конец. Джеймс стоит с опаской смотрит на меня, боясь худшего исхода.       — Дай мне последний шанс. Дай мне исправить это.       — Ты умер для меня Баки Барнс.