Северный танец

Соберано нашелся на берегу. Он пускал плоские камешки по волнам. — Пять. — Роза села на один из валунов, сложив руку на коленях. Рокэ повернулся и, подбирая еще один плоский камень, подошел к ближе. — Никогда особо не умел это делать. — Он пожал плечами. — Хочешь попробовать? — Дальше трех у меня никогда не получалось. — Роза покачала головой и указала взглядом на босые ноги маршала. — Тебе не холодно? — Нет. — Рокэ хитро улыбнулся. — Снимай туфли. — Зачем? — Роза подняла голову, отзеркаливая его улыбку. — Ты же не собираешь купаться в туфлях? — Рокэ приподнял одну бровь. — А я собиралась купаться? — Зачем-то же ты спустилась. — Рокэ чуть нагнулся. — Не просто же на воду полюбоваться. — Не рассматриваешь вариант, что только что бы тебя позвать? — Роза подалась вперед, целуя мужа в нос. Рокэ усмехнулся, ловко расстегнул пряжки на её туфлях и стянул их одну за другой. Роза ахнуть не успела — он уже подхватил её на руки и шагнул в воду. — Рокэ! Холодно же! — Терпи. — Он зашёл по колено и остановился. — Ну как? — Ты невыносим. — Выдохнула она, но улыбалась. Он опустил её на ноги. Вода обожгла ступни, но Роза не отступила — только крепче вцепилась в его плечи. — Смотри, — Рокэ указал на горизонт. Там, где море встречалось с небом, солнце плавилось в золотую полосу. — Красиво. — Очень, — Согласилась она, но смотрела не на закат, а на него. Он заметил её взгляд и повернулся. — Ты про что? — Про тебя. Про все вокруг. Про то, что я счастлива. Рокэ молчал несколько секунд, потом провёл ладонью по её щеке. — Знаешь, я тоже. — Сказал он тихо. — Хотя вслух признаваться не люблю. — Это заметно. Она взяла его руку и поцеловала каждый палец — медленно, с каким-то особенным чувством. — Пойдём. — Сказал он. — А то простудишься. — Я северянка, — напомнила она. — Мне не страшно. — А мне страшно. — Ответил он совершенно серьёзно. — Когда ты болеешь, становишься ужасно капризной. Она не стала спорить. Он подхватил её на руки и понёс обратно на берег, а она смеялась и прятала лицо у него на плече, чтобы никто не видел, как горят её щёки.

Зимний Излом

Празднование зимнего излома в Алвасете проходило совместно с праздником молодого вина. В портовом городе это происходило с особым размахом. Собирались моряки и виноделы со всего полуострова, также праздник посещали и жители Марикьяры. И, конечно, такой праздник не мог обойтись без соберано. Улицы Алвасете утопали в гирляндах из сосновых ветвей и засушенных апельсинов. Повсюду висели разноцветные фонарики — красные, золотые, синие — они покачивались на ветру, отбрасывая причудливые тени на мостовую. Пахло хвоей, корицей, жареным мясом и молодым вином — терпким, сладковатым, ударяющим в голову быстрее старого. Рокэ произнёс небольшую праздничную речь, закончившуюся всеобщими аплодисментами. Он стоял на временной деревянной сцене, в простом тёмном камзоле, без орденов и знаков отличия — как равный среди равных. Говорил коротко: о том, что море не замерзает в этом году, что вино удалось на славу, и что Четверо хранят Алвасете уже триста лет — и будут хранить дальше. — За соберано! — Крикнул кто-то из толпы. — За Алвасете! — Подхватили другие. Роза стояла чуть поодаль, в тени апельсинового дерева, и улыбалась. Она восхищалась им таким — не маршалом, не герцогом, просто Рокэ, который мог говорить с рыбаками и виноделами на их языке. Дальше началось основное празднование. Люди поздравляли друг друга, запивая радость молодым вином. — Мы можем прогуляться или у тебя есть ещё планы? — Роза с интересом рассматривала некоторых моряков из Клавии. Те пытались договориться с одним из кузнецов, который выставил на прилавок свои кинжалы. Кузнец мало что понимал из иностранного языка и тоже пытался как-то с ними договориться на кэналлийском. — Да нет. — Рокэ поболтал в руках кубок с вином и наклонил голову на бок. В синих глазах плескалось что-то хитрое и магическое. Огоньки фонарей отражались в них, делая взгляд глубоким, почти нереальным. Роза не удержалась и быстро поцеловала мужа, молясь всем богам, чтобы никто этого не видел. Но поцелуй вышел не таким уж быстрым — губы задержались на его губах дольше, чем следовало, и Рокэ не спешил отстраняться. — Извини. — Выдохнула она, отступая, и опустила взгляд на брусчатку. Щёки горели. Она чувствовала себя девчонкой, которую поймали за шалостью. — Мне-то всё нравится. — Рокэ покачал головой и взял девушку за руку, притягивая её обратно в объятия, и чуть тише добавил: — Никому всё равно нет дела. Смотри. Он указал подбородком в сторону. Двое пожилых рыбаков спорили о снастях, не обращая внимания на соберано и его жену. Группа девушек в ярких платках обсуждала нового кузнеца, который поселился на окраине. Пьяный матрос пытался станцевать джигу на бочке и упал, вызвав взрыв хохота. — Хорошо. — Роза всё же подняла взгляд и ещё раз поцеловала мужа — уже спокойнее, увереннее, не торопясь. — Вот так. — Сказал он, когда она отстранилась. — Теперь правильно. Они пошли по главной улице, держась за руки. Роза то и дело останавливалась у лотков — разглядывала расписные глиняные кувшины, шерстяные платки, деревянные игрушки. Большинство людей собирались на площади, где давали представление уличные артисты. Акробаты ходили по натянутой между двумя домами верёвке, глотатели шпаг и шуты ходили между зрителей, показывая различные фокусы. Площадь Святого Андреса была залита светом факелов и масляных ламп. В центре возвышался помост, украшенный разноцветными лентами. Толпа гудела, смеялась, аплодировала — каждый фокус встречали одобрительными возгласами. — Прошу вас отойти на пару шагов! — Один из главных актёров держал в руках факел и обошёл людей на площади. Он был высок, худощав, с ярко-рыжими волосами и огромными усами, закрученными кверху. Голос его перекрывал шум толпы. Толпа сделала шаг назад и принялась внимательно смотреть за приготовлениями. В центр площади вышла девушка в ярком алом платье. Длинная юбка заканчивалась особой конструкцией — множество тонких полос ткани, свисающих почти до земли, с металлическими наконечниками на концах. — Вы ещё не видели такого представления! — Шут ходил перед людьми, жонглируя цветными шариками. Шарики взлетали в воздух, кружились, переливались в свете факелов. — Смотрите внимательно, но берегите глаза! — Интересно, что они в этом году придумали? — Роза чуть повернулась к Рокэ. — Видимо, что-то с огнём. — Рокэ задумчиво смотрел на актёров. Его лицо в свете пламени казалось вырезанным из старой бронзы — резкие скулы, чёткая линия подбородка, глаза, в которых отражались танцующие языки огня. — О чём задумался? — Девушка проследила за его взглядом. Один из акробатов чуть не упал, но смог вернуть себе равновесие и даже встал на верёвке на руки. Толпа ахнула, а потом взорвалась аплодисментами. — Если бы все могли так переходить по верёвке, то переправы через реки проходили бы быстрее, — задумчиво протянул Рокэ. — Мостов, господин маршал, вам уже не хватает? — Роза чуть прищурилась и взяла Рокэ за руку. — Их всегда не хватает. — Алва пожал плечами. — А для небольших отрядов мостов не строят. Специальное приспособление на подоле у танцовщицы подожгли. Все зрители просто ахнули и отступили ещё на шаг назад. Музыканты начали быструю танцевальную мелодию — заиграли скрипки, барабаны забили ритм, дудки запели высоко и задорно. Девушка подхватила горящую юбку и пару раз на пробу провернулась вокруг своей оси. К мелодии присоединилось ещё несколько инструментов, добавляя в неё азарта. Артистка начала свой танец, завораживая зрителей. Юбка горела, но не сгорала — ткань была пропитана чем-то особым, и пламя лизало её, не уничтожая. Девушка кружилась, взметая вверх огненные спирали, приседала, вставала на цыпочки, откидывала голову назад, и огонь следовал за ней, как живой. — Красиво. — Выдохнула Роза. — Опасно. — Поправил Рокэ. — Если ветер подует в другую сторону… — Не порти момент. Он замолчал. Но руку её не отпустил. Танец закончился громом аплодисментов. Девушка поклонилась, юбка погасла сама собой — и в этот момент в небо взлетели первые фейерверки. Алые, золотые, зелёные — они рассыпались над площадью, освещая лица людей, крыши домов, шпиль старой церкви. Роза подняла голову, глядя на цветные вспышки.

***

Рокэ сидел на широком каменном подоконнике в своей старой спальне в Алвасете. Окно выходило прямо на море — бесконечное, сегодня спокойное, лениво лижущее скалистый берег под стенами замка. Закатное солнце окрашивало воду в золото и багрянец, чайки кричали где-то вдалеке, а ветер доносил густой, сладкий запах апельсиновых рощ, разбитых на террасах под замком. Он смотрел на горизонт — туда, где море встречалось с небом, и где, как ему казалось в детстве, живут драконы. Сейчас он знал, что там только Багряные Земли, но детское ощущение чуда отчего-то вернулось именно сегодня. — Я не отвлекаю? — Роза вошла в спальню, ступая почти бесшумно по вытертому каменному полу, и встала так, чтобы он мог её видеть боковым зрением. Привычка, въевшаяся за девятнадцать лет — не подкрадываться к Ворону со спины, если не хочешь оказаться прижатой к стене с кинжалом у горла. — От смотрения в окно? — Рокэ не стал поворачивать голову, только пожал плечами. — Море сегодня куда интереснее. Оно, в отличие от некоторых, не пытается переставить мебель в моём кабинете. — Я не переставляла мебель, — Роза фыркнула, подходя ближе и опираясь плечом о край оконной ниши. — Я оптимизировала пространство. Твой стол стоял в самой тёмной части комнаты. Как ты вообще там работал? — В темноте, — сухо ответил он. — Как и подобает Ворону. И мне нравилось. А теперь там солнечно, и у меня болят глаза. — Зато ты стал меньше походить на выходца из гальтарских легенд, — парировала она. — Девятнадцать лет смотрю на этот профиль. Новый шрам на скуле, старая мимика великомученика. Алвасета на тебя благотворно влияет — ты даже не скрипишь зубами, когда я тебя критикую. — Потому что я научился тебя не слушать, — уголок его губ дрогнул. — Полезный навык, развитый за шесть лет брака. И ты всё ещё топаешь, как эскадрон гвардейцев, хотя каменные полы Алвасеты должны были научить тебя ходить тихо. — Зато я не разговариваю во сне, — девушка обошла подоконник и встала прямо перед ним, загораживая обзор на море и закат. — В отличие от некоторых старых воронов, которые бормочут про фланговые обходы и проклинают интендантов. Рокэ наконец поднял на неё глаза — усталые, с лёгкой тенью под ними, но тёплые. Свет камина, который успели разжечь слуги, играл на его лице, подчёркивая скулы и свежий шрам. В Алвасете он всегда выглядел иначе — не как Первый маршал Талига, а как соберано Кэноллоа. Более… дома. — Что? — Мужчина приподнял одну бровь. — Пришла сообщить, что мой любимый бокал из синего стекла разбит, а кошка, которую я терпеть не могу, снова спит на моём любимом кресле в библиотеке? — Кошку завела Кончита, не я, — напомнила Роза. — И она спит в твоём кресле, потому что от тебя там остался твой запах. Животные, знаешь ли, тянутся к тем, кого любят. Удивительно, что она выбрала тебя, а не кого-то более… приятного. — Ну, и что скрывать — Роза улыбнулась и наклонила голову на бок. — Просто смотрю. Шесть лет замужем, девятнадцать знакомы, а я всё ещё нахожу в тебе что-то новое. Например, этот шрам. Идёт тебе. Добавляет сходства с потрёпанным жизнью корсаром, который грабит дриксенские галеоны, а потом прячется в бухтах под Алвасете. — Ты слишком много читала пиратских романов в библиотеке моего отца, — Рокэ отзеркалил её позу, наклоняя голову на бок. В синих глазах заплясали искорки. — И я не прячусь. Я стратегически отступаю в родовой замок, чтобы переждать бурю в столице. — Не смотри так, — Девушка начала улыбаться уже в открытую. — Иначе поцелую. — Это точно угроза? — Рокэ не стал отводить взгляда. — Это было последнее Йернейское предупреждение. — Роза чуть прищурилась. Она подала вперёд и поцеловала его — коротко, но так, чтобы он почувствовал. А потом уткнулась лбом в плечо Ворона, обнимая его. Рокэ положил подбородок ей на макушку, начиная поглаживать её по спине — медленно, успокаивающе. — Тебе никогда не казалось, что тут слишком тихо? — Рокэ говорил почти шёпотом. — Какого именно шума тебе не хватает? — Роза подняла голову, чтобы смотреть ему в глаза. Рокэ наклонился, соприкасаясь лбами. Его дыхание щекотало её губы. — Детского, — сказал он. — Возни, смеха, топота маленьких ног. — Рокэ. — Девушка чуть прикусила губу. — Ты уверен? — Раз я предлагаю, — ответил он серьёзно. — Я не из тех, кто говорит на ветер. Она помолчала, глядя на него. Потом спросила тихо: — Почему ты не настаивал раньше? Нас спрашивали и тетя Арлетта, и мой отец. Мы женаты шесть лет. Большинство аристократов заводят наследника в первый же год. — Она провела пальцем по его груди. — А ты всегда отвечал, что время ещё не пришло. Рокэ усмехнулся, взял её руку и поцеловал кончики пальцев. — Думаешь, легко было говорить «нет» Эгмонту? — спросил он. — Он смотрел на меня так, будто я лично оскорбил весь Надор, его горы, его коз и его предков. Но я хотел, чтобы ты была готова. Не как герцогиня Алва, выполняющая долг перед фамилией. А как моя Роза. Которая сама решает, когда будет готова делить меня не только с армией, картами и идиотами в Совете, но и с кем-то ещё. К тому же… — он помедлил, вглядываясь в её лицо, — я хотел убедиться, что ты не сбежишь из Алвасете обратно в свой холодный Надор. Шесть лет — достаточный срок, чтобы привыкнуть к моему обществу, к жаре и к апельсинам. Или чтобы я привык к тому, что ты воруешь мои кинжалы. — Я их не ворую, а конфискую в целях безопасности замка, — машинально поправила Роза. — Чтобы ты в порыве чувств не метнул в очередного просителя или в портрет своего прадеда, который тебе не нравится. Рокэ улыбнулся, и на этот раз улыбка была настоящей, мягкой, почти мальчишеской. Он провёл рукой по её щеке, большим пальцем касаясь уголка губ. — Сегодня Ночь Излома, — напомнил он. — Говорят, желания, загаданные в эту ночь, сбываются. Особенно если загадать их в Алвасете. Здесь всё пропитано магией, старыми клятвами и кровью. — Какое совпадение, — прошептала Роза, чувствуя, как гулко начинает биться сердце, а сарказм отступает, оставляя место чему-то более глубокому и обнажённому. — Я как раз загадала, чтобы ты перестал быть таким невыносимым и наконец-то признал, что карты я улучшила. — Врёшь, — выдохнул он ей в губы. — Ты загадала меня. Навсегда. В этом замке. С наследником. И поцеловал. На этот раз не коротко и дразняще, а глубоко, требовательно, запуская пальцы в её распущенные волосы. Все девятнадцать лет знакомства, шесть лет брака, все их войны, интриги и бесконечные словесные дуэли, эхом разносившиеся по коридорам Алвасете, — всё это вылилось в один поцелуй, жадный и долгожданный. Он спустился с подоконника, и она оказалась прижатой к нему, чувствуя жар его тела сквозь тонкую ткань. За окном кричали чайки, в камине гудел огонь. — Я устал, — прошептал он, отрываясь от её губ и прокладывая дорожку поцелуев по её шее к плечу, которое уже обнажилось из-за сползшего платья. — Сегодня я хочу быть просто твоим невозможным мужем. В моём замке. У моего моря. — О, так ты признаёшь, что невозможен? — выдохнула Роза, её пальцы уже расстёгивали его дублет, отбрасывая его на каменный пол. — Прогресс. Может, к двадцатипятилетию нашей свадьбы ты даже научишься говорить комплименты, не маскируя их под оскорбления. — Тишина, женщина, — рыкнул он, подхватывая её на руки. — Я пытаюсь исполнить наше общее желание. И зачать будущего Повелителя Алвасете, который, несомненно, унаследует мою красоту и твой невыносимый характер. — Льстец, — фыркнула она, обвивая его шею руками. Он донёс её до огромной кровати под балдахином с выцветшим от солнца гербом Алва и опустил на покрывало, забираясь следом. Свет камина бросал золотые блики на их лица, в комнате пахло апельсинами, солью, старым деревом и ими. Роза стянула с него рубашку, наконец касаясь ладонями тёплой кожи, проводя по шрамам — старым, знакомым на ощупь, и новому, на скуле. Они лежали, переплетясь ногами, восстанавливая дыхание. Её голова покоилась на его плече, его пальцы лениво перебирали её влажные волосы. За огромным окном стихал прибой, и первые предрассветные сумерки начинали разбавлять чернильную тьму Ночи Излома, окрашивая море в серый бархат. — Знаешь, — прошептала Роза, её голос был хриплым и довольным, — если наследник унаследует твой характер, я уйду в монастырь. В тот, что в Агарисе. И буду молиться, чтобы он не разнёс Алвасете по камням. Рокэ тихо рассмеялся, и этот смех был самым лучшим звуком в мире. — А если твой — я лично отправлюсь туда с армией, чтобы вернуть тебя обратно, — парировал он, целуя её в макушку. — А замок… что ж, у замка крепкие стены. Выдержит. Идёт? — Идёт, — пробормотала она, чувствуя, как её накрывает волна умиротворения и сонливости. — Спи, мой невозможный Ворон. Утром тебе снова быть соберано. А мне — придумывать, как объяснить Хуану, почему мы пропустим завтрак. — Скажи правду, — посоветовал он, закрывая глаза и притягивая её ближе. — Что твой муж наконец-то занялся делом государственной важности. В своей спальне. В своём замке. С тобой. Она легонько стукнула его кулаком в грудь, но не смогла сдержать улыбки. Ночь Излома подходила к концу, и одно желание, самое важное, уже начало сбываться под сводами древнего Алвасете

***

Роза перехватила распущенные волосы синей лентой и вернулась к чтению хроник до кабительского периода. Интерес к этим хроникам в последние время пробуждался у многих, и это настораживало. — Хуан, — Роза закрыла книгу, — У нас есть картины того периода? Рэй Суавес задумчиво потер подбородок. — Возможно, но нужно будет поинтересоваться у Андроса. Хотите найти что-то особое? — Изображения всех братьев Раканов, Беатрисы, ее мужа. — Роза развела руками. — Я не знаю, что еще. — Я поищу. — Хуан кивнул.

***

Рокэ рассматривал две картины перед собой. Если на одной из них были изображены двое детей, то на второй мужчина в полном комплекте доспехов. — Слишком они похожи. — Алва наклонил голову на бок. — То есть не только мне это кажется. — Роза стояла около окна и теребила рукава. — Не только. — Рокэ кивнул, то бы картины унесли. — Надо будет узнать, кто еще может догадаться и где могут находиться какие-либо документы. — Алва сел за стол, подтягивая к себе стопку листов. — Возможно в Надоре что-то есть. — Почему ты так решил? — Роза села на край стола. — Где легче всего хранить секреты? — Алва окунул перо в чернильницу. — У всех на виду. — Девушка пожала плечами. — Если хочешь спрятать дерево, прячь его в лесу. — Или там где никто никогда не подумает искать. — Но север? — Скажем так. — Рокэ хитро посмотрел на девушку. — На окончание гальтарского периода, Надорэа были одной из самых старших семей. Почему бы не отправить к не связанному с тобой человеку какое-либо письмо для ведения дел? — Твоя на первый взгляд странноватая теория имеет еще одно слабое место. Даже если мы примем на веру, что северный герцог решил вести дела с Альбином. — Роза заправила выбившуюся прядь за ухо. — Есть еще окончание Круга Молний, захват столицы Франциском, убийство Рамиро и казнь Алана. Тогда и на несколько поколений вперед герцогами Надора стали Лараки. Неужели они не стали бы просматривать документы предыдущих герцогов. — А вот тут, моя дорогая, — Рокэ взял девушку за руку, — И появляется небольшой пробел в твоем образовании. — Какой? — Король может лишить титулов и земли. — Алва кивнул своим словам. — Но Повелительство передается только по крови. Его передача возможна только при полном прерывания рода. — Что ты имеешь в виду? — Роза переплела пальцы. — Напомни кем был сын Алана Окделла? — Первым маршалом? — Девушка наклонила голову на бок. — Другом Рамиро? Какой вариант тебе больше нравится. — Оба верны. — Рокэ кивнул. — Но помимо этого он был и Повелителем Скал. Этого у него никто не забирал. — То есть. — Роза выпрямилась и отпустила руку. — Ты хочешь сказать, что если и есть тайник, то открыть его сможет только Повелитель Скал. — Вполне логичное предположение. — Ворон прикрыл глаза. — Но это все только предположения. — Девушка покачала головой. — Возможно, и нет никакого секрета и тайны. — Возможно. Но тайны-то интереснее. — Рокэ хитро улыбнулся. — Только если эти тайны не будут стоить тебе жизни. — Роза провела рукой по темным волосам. — Иногда нераскрытые секреты опаснее раскрытых. — Ворон перехватил одну ладонь и успокаивающе погладил. — Все будет хорошо. Скорее всего это и правда только наши домыслы, которые не имеют под собой обоснования.

***

Письмо из Хексберга пришло неожиданно. — Как ты туда отправишься? — Роза наклонила голову на бок. — Ты не спрашиваешь, отправлюсь ли я туда? — Рокэ сложил руки на груди. — Могу ли я сказать, что слишком хорошо тебя знаю? — Девушка встала совсем рядом с мужем. — Можешь. — Алва кивнул, притягивая девушку к себе в объятия. — Хорошо. — Роза положила голову ему на плечо. — Ну так как? — Корабль. Так что в столицу тебе придется возвращаться одной. — Мгм. — Девушка прикрыла глаза. Рокэ поглаживал девушку по спине. — Что-то же еще? — Роза подняла голову. — Есть что-то еще, но Альмейда не написал. — Рокэ усмехнулся и пожал плечами. — Так что надо готовиться ко всему.

***

— Гранатовые деревья — странные. — Сказала Роза, стоя под одним из них. — Они цветут красным, а плоды дают тоже красные. Словно кровью наливаются. — Возможно, земля здесь богата железом. — Ответил Рокэ, подходя ближе. — Или потому, что легенды так велят. — Какие легенды? — Те, где говорится, что гранатовое дерево выросло из крови Леворукого. Роза повернулась к нему. — Ты веришь в это? — Я верю в то, что вижу. — Он сорвал один плод, треснул его о камень и протянул ей половину. — А вижу я, что ты красивая, когда злишься. — Я не злюсь. — Злишься. Потому что не любишь неизвестность. Она взяла гранат и провела пальцем по алым зёрнам. — Ты прав. Я боюсь того, чего не знаю. — Я всегда возвращаюсь. — Пока да. Он взял её за подбородок и поднял её лицо к себе. — Послушай меня. Я не собираюсь умирать. У меня есть ты. Есть планы. Есть желание увидеть, как в этом саду бегают наши дети. Роза сглотнула. — Ты правда этого хочешь? — Я уже говорил. — Он улыбнулся. — И не отказываюсь от своих слов. Она прижалась к нему, пряча лицо у него на груди. Гранат выпал из рук и покатился по траве. — Если ты умрёшь, я посажу гранатовое дерево на твоей могиле. — Сказала она глухо. — Чтобы оно питалось твоей кровью. — Романтично. — Усмехнулся он. — Я серьёзно. — Я знаю. Он поцеловал её в макушку, и они постояли так ещё долго, под алыми плодами и серым небом.