Тень и Солнце

      1 сентября. Всего одна дата, а вызывает так много ужаса. Гена осторожно встаёт у входа, сливаясь со стеной. Он оглядывается, явно кого-то выискивая в толпе первокурсников. Людей было пугающе много, разноцветные рубашки и пиджаки смешивались в причудливые пятна, похожие на осеннюю грязь. Парень вжимается в свою куртку, чувствуя ледяное покалывание на пальцах.       — Хэй! — тут же прильнул сбоку Женя, как вошёл в здание. — Ты чего у входа мёрзнешь? Ой, ты так тепло оделся, а всё равно дрожишь…       Женя был одет в тот же костюм, что и несколько дней назад.       — Я мерзляк. А ты чего так легко оделся? — Гена нахмурился, стукнув ладонью по груди однокурсника. — На улице всего +14! Вечером вообще только +7 будет.       — Да мне жарко в этом, Ген! — тут Женя в доказательство убрал волосы с лица, показывая капли пота на висках. — Погляди на меня!       — Пипец… — Гена решил коснуться лица сокурсника.       Кожа немного липкая, но больше влажная. Она отлично растягивается под пальцами, немного скользит, и такая тёплая в сравнении с его ледяными руками.       — А я могу тебя потрогать? — Женя сощурился от улыбки. — Типа, обмен?       — Мгм.       Рука Жени упала на его волосы. Его поглаживания вызывают покалывание на кончиках ног. Аж колени задрожали.       — Мгх! — Гена тут же вздрогнул, чувствуя жар на щеках. — Только не волосы!       — Ой, — тот убрал руки сразу за свою спину. — А чего так?       — Мммм… интимная зона, — Гена прикрыл рот рукой, повернув голову вбок.       — Что-что? — Женя сощурился, наклонившись ближе к парню. — Я не расслышал.       — Говорю, я очень чувствительный! — тот махнул рукой, пытаясь попросить отойти назад. — Посмотри, я кажись покраснел после этого!       Гена убирает руку с лица, смущённо сжимая губы. Глаза начинают накрываться туманом тревоги, подпитывая чувство вины и страха.       — Да нет, — Женя покачал головой. — У тебя такое же бледное лицо как и раньше, Ген. Всё в порядке.       — А, фух… — он вытер несуществующий пот со лба, сразу расслабив лицо. — Отлично. Больше не трогай голову, пока не разрешу!       — Понял я, понял… — Женя устало посмотрел в сторону толпы, после с улыбкой переключился на парня. — Пошли тогда группу искать, Ген.       — Мгм.

***

      Кураторский час был странным, ещё более странной была приветственная линейка. Но Гена выдержал.       Однако он не выдержит второй кураторский час, потому что на первом куратора постоянно перебивали другие преподователи со своими приветственными речами. Сокурсники шли в аудиторию беспокойно, итак подпитывая шумные коридоры своими звонкими голосами. Раздавался смех, плач, ржач, нервируя измотанный организм сильней. Гена уселся за первую парту, провожая взглядом Женю до его места на последней парте.       Когда все однокурсники заняли места, в кабинет вошёл куратор. Если верить его словам, то прямо сейчас будут решать дела с общагой. Как же ему повезло, что его дом всего в двадцати минутах пешком до универа…       — Начнём с парня у первой парты, — мужчина в очках указал на Гену. — Имя, фамилия, отчество? И возраст?       — Геннадий! Геннадий Юсанов, без отчества, 19 лет.       — Ага, садись. Так…       Гена чувствовал горящие взгляды, прикованные к нему. Захотелось расчесать спину до крови. Ему точно сегодня потрепают нервы.       — Привет, а как ты без бати рос? Лол.       — Оооо, здаров, познакомимся? Я Марк. Слышал, ты без фамилии был. Это правда, что-то с твоим отцом произошло?       — Хэй, братан, даров! Меня звать Лёша, а ты чего без отчества такой? Интересно послушать.       — О, ну… ты выглядишь доверительно. Можно познакомиться? А то неловко, я редко кому доверяю…       — Мой отец редкостный мудак. Ушёл за хлебом. И меня от вас всех, блять, тошнит!

***

      Туалет, белая плитка, отчаяние и напряжение в руках. Мир закружился. Ноги теряют вес, начиная ломаться под тяжестью тошноты.       — Бля…       Гена рухнул на пол, хватаясь за голову. В голове куча вспышек стыда, пролетающих коридор универа, сдавленных слёз и злобы. Тело болезненно дёргалось. Ещё немного, и он там «отключится».       — Так вот ты где.       Знакомая большая рука поглаживает такое нежное и аккуратное плечо, пытаясь привести в чувства. Гена неохотно берёт себя в руки, чтобы выдержать разговор с, вроде как, хорошим собеседником.       — Что случилось? — спросил Женя так заботливо, что это вызвало мурашки. — Ты в порядке?       — От людей тошнит, — в голосе не удалось подавить желание выблевать весь завтрак прямо сейчас. — От всего, блять, тошнит.       — Жиза.       Женя держался за его аккуратное плечо, он немного покачивал спину, но старался не двигаться. Честно, не понятно, почему он так делает. Он словно хочет уложить спать или дать ложное спокойствие. Однако, в действительности, стало теплей. Гена решился коснуться руки Жени.       Она такая огромная, в сравнении с его небольшой неаккуратной ладонью. Пальцы были в два раза больше его тонких, девичьих, бледных. Гена начинает усаживаться на полу, отряхивая спину и рукав своего пиджака от попавшей грязи с пола.       — Ты правда не любишь людей?       — А это разве не нормально? Я думал, все люди друг друга ненавидят в больших количествах. Тоже тошнит от них.       — Серьёзно? — он нахмурился. — Ты мне казался социальной личностью, харизматичной. Твой голос звучит беззаботно, без напряжения. Речь текучая. И всё прилагающее к этому…       — Не отменяет того, что я тоже не люблю людей, — Женя решил помочь другу, методично смахивая грязь. — Особенно толпу.       — Ага.       — Ага.       Гена кивнул со сдержанным, сонным подёргиванием.       — Как нашёл?       — Сердце подсказало, — Женя улыбнулся, приложив руку к своей груди.       — Ты следил, — Гена нахмурился ещё сильней. — Так это ты за мной бежал? Просто… вспомнил звук того, что ты врезался в стену. С хлопком.       — Угум, — Женя тут же потёр покраснение на щеке, кивая.       Они ещё несколько секунд сидели в тревожащей тишине, вслушиваясь в отдалённые голоса студентов, грохотания, топота, стука туфель об кафель, скрытые за дверью их неуютного пристанища.       — Пошли отсюда, — Гена резко вскочил на ноги, поправляя пиджак. — Мы вроде закончили.       — Ага. Куда? — Женя смотрел на него снизу, щуря взгляд от улыбки.       — Хочешь в кино?       — Ага.       — Любишь боевики?       — Ага.       — Тогда с меня билеты на Эволюцию Борна, с тебя японский ресторан.       — Ага.       Гена протянул руку Жене, тот начал хвататься за неё.       — А мужчин любишь?       — Аг… — Женя собирался встать на ноги, крепко ухватившись за парня, но резко меняется в лице, плюхнувшись назад. — Хэй, блин! Нет, я не гей, если ты это имел ввиду!       Гена хихикнул, но как-то… было видно, что этот ответ ранил его. Он горько улыбнулся, похлопав Женю по плечу.       — Ну, не обязательно быть геем, чтобы парней любить, если что! — однако голос был спокойным, даже весёлым, а рука окрепла как никогда. — Тем более, я-ж пошутил, юмор у меня такой! Каждый второй у меня на родине так шутит, забей.       — Дурацкие у вас шутки, Ген, — Женя наконец-то встал, тоже решив отряхнуться.       — Ага, мой юмор особенный.       Гена горделиво ухмыльнулся, смахнув чёлку вправо. Женя смог только со вздохом улыбнуться.       — Как и ваша национальная латентная гомосексуальность.       Они оба рассмеялись.

***

      Так вышло, что они вдвоём зашли в канцелярский магазин. Гена заговорил про десять тетрадей на первые пары и забрёл в торговый центр, а Женя был не против. Теперь они стоят напротив книжных полок, рассматривая отдел научной фантастики.       — Что в Бурятии, что в Хабаровске, ассортимент книг не отличается. Плохо.       — Есть такое.       Снова Лукьяненко, опять Булычев, Макс Фрай, Аркадий и Борис Стругацкие, Дмитрий Глуховской со своим Метро уже вызывают раздражение…       — Скука! — взмахнул руками Гена, раздражённо шикнув. — Просто скука, мозги отключаются.       — Согласен. Вообще не люблю чи-       — Не произноси это при мне, — Гена так нахмурился, что морщины образовали острые углы у переносицы. — Иначе врежу.       Женя решил разгладить их, на что Геннадий стал злиться ещё сильней. Ну не может такой человек быть безнадёжно тактильным с ним. Даже появилось настроение съязвить, вдарить меж бровей и спрятаться в углу. Крайне непривычно ощущать очень заботливые касания после долгих лет изоляции.       — Это свидание, — внезапно прошептал Гена.       Женя сощурился:       — Ни разу. Нееет.       — Нет, это правда свидание! Ты уже как мой парень лоб потираешь.       — А у тебя разве были парни?!       Честно, этот вопрос заставил крайне сильно задуматься и даже отключиться от мира на пару секунд. В голове пролетели события минувших дней, даже день рождение вспомнилось. Даже первый поцелуй. Ох, первый поцелуй…       — Ни разу.       Тут друг смог только пожать плечами, улыбнувшись. Хоть что-то помогло убрать руки от него. Гена сразу расправил плечи, возвращая чёлку ко лбу.       — Вот и поговорили.       Покинув книжные ряды, парочка однокурсников пробралась к полкам с тетрадками. Большинство из них просто мозолили глаза, но глаз приметил и что-то хорошее. Гена записал это себе в голову.       — О…       А оказывается, его мечта всей жизни оказалась в таком простом магазинчике. Гена моментально потащил за рукав друга к стеллажу из ежедневников, лыбясь на всё лицо.       — Мы на сеанс не опаздываем, не?       — Не знаю, — Гена едва сдерживал счастливый смешок. — Билеты же не купили.       — Молись всем богам, что ты знаешь, чтобы билеты не раскупили на сегодня.       — Молюсь.       — Вот и отлично… — Женя похлопал по плечу, кивая. — Выбирай тогда!       — Понял.       Гена сжал зубы, раздражённо сместив брови ко лбу. Ему нравится только один ежедневник.       — Хочу этот, синий…       — Любимый цвет?       — Мгм… нхммм, ммм!       — Какой тогда?       Гена указал на очень пёстрый, сверлящий глаза и душу ежедневник вызывающего красного оттенка.       — А, точно, ты же Раф.       — Мгм.       Было сложно выбирать между двумя идентичными блокнотами в тёмно-синей коже и подобием принта экзотического животного. В итоге Гена выбрал тот, что лежал в левой руке лучше.       — Пошли. Я нашёл её.       Очереди не было, что крайне удивительно для этого дня. Обычно родители закупаются недостающими предметами для своих детей, тем более время обеденное, у многих есть перерыв.       — Спасибо, Шень, — Гена прикрыл лицо своей покупкой, став активно оглядываться вокруг.       — Не за что. Это тебе за компанию спасибо!

***

      Им повезло — была парочка свободных билетов на фильм. После им снова повезло найти хороший суши-бар. Гена несколько раз шутил, что они вышли на свидание: то в шуточном понимании, то намекая на романтическую составляющую. С каждой повторной шуткой лицо Жени всё сильней расслаблялось, пока оно окончательно не превратилось в довольное к началу вечера. Они сидели на лавочке внутри какого-то двора, наблюдая наступление заката. Сытые, довольные, просто расслабленные и счастливые. У многих людей это является обычным вечером, но для них этот день является чем-то из разряда идеального сна. Гена стал думать, дело ли этого в их отцах-мудаках?       — Твои… роллы. Они прикольные.       Гена вжался лицом в ворот своей куртки, краснеюще улыбаясь.       — Я удивлён, что ты тоже фанат Борна.       — Я вырос на этих фильмах. Мой отец их показывал. Люблю американские фильмы.       Гена невольно положил голову на плечо Жени. Ему было слишком приятно, чтобы думать о чём-либо. Слишком хорошо.       — А что за ситуация с отчеством? Извини за вопрос, если тебе он неприятен. Можешь не-       А вот и горечь. Гена сразу отскочил на пару сантиметров назад, моментально успокоившись.       — Я руководителю завтра скажу реальное отчество, лично, — Гена слегка нахмурился, прижав колени к себе. — Не люблю говорить имя отца вслух. Оно мне противно.       — У тебя отец не очень, как я помню?       — Мгммм.       — Я не думал, что вот настолько.       — Теперь знаешь. Теперь…       В груди появилась тяжесть. Женя похлопал однокурсника по плечу, прикрыв глаза.       — Не отчаивайся! Мы что-нибудь с ним придумаем. Верно же?       Хотелось бы верить.       — Очень бы хотелось верить, Шень.       Только вот как ему объяснить, что история с ним в разы сложней чем «он постоянно избивает мать и чуть не убил меня в детстве своими физическими истязаниями и недокормёжкой»?       «Всё не так однозначно», — прозвучал тяжёлый голос в голове.       — Тебе не надо верить, — Женя взял руку парня в свои, пытаясь заглянуть в него. — Тебе надо знать.       — Ты наивен, — заключил Гена с улыбкой, убрав одну ногу на землю. — Мне в тебе это нравится.       Наверно, это кольнуло Женю. Он сморщился, его хватка стала сильней. Однако улыбки это не унимало.       — Нам… пора по домам, — его голос надломился, но лицо оставалось таким же искренним.       — А как же поцеловать девушку в конце свидания? М?! — хихикал Гена. — Ты чего, это же свидание! Ха-ха-ха!       — Ген, ты… — Женя закатил глаза, держась улыбки.       — Ладно, понял! Всё придётся брать в свои руки, как самой старшей среди нас! — он театрально схватился за лоб, снова уходя в гогот.       Они посмеялись, а после попрощались. И разошлись две вольные птицы по домам, в разгар заката, готовить свои перья к новому учебному году.