Тень и Солнце

      Кира перебирал струны.       — А как?! — он морщился. — Как играть?!       Над камерой тяжко вздыхают.       — Ага, паршиво играешь.       — Эй!       — Дай гитару сюда.       Спустя несколько трясок, камера показывала план ниже, а на диване сидел Гена с гитарой. Он с гитарой выглядит так, будто это и есть правильно, в отличие такого несерьёзного мальчишки с по-девчачьи длинными волосами.       — У тебя пальцы криво лежат, зажимать не умеешь.       — Ну а как?!       — Слушай и смотри.       Звук с гитары пошёл гармонично, лаская уши романтичным созвучием.       — Хочешь такое сыграть?       — Да что угодно уже! — злобно рыкнул тот.       — Тогда… — Гена размял шею и ноги со страдальческим вздохом, после поставив левую руку у грифа гитары. — Вначале зажми пальцы у предпоследней лады, на третьей и пятой струне.       Гена зажал, но не задавил почти среднюю струну и почти самую толстую. Провёл пальцем по струнам, и полился красивый звук.       — Теперь ты, — Геннадий протянул гитару в сторону объектива. — А ты мне дай камеру.       Парни поменялись местами, и теперь Кира пытался маленькими пальцами зажать данные струны. Он немного бесился, что в первое время он слишком пережимал или наоборот, недожимал струны. Ну а после… он таки выдавил из гитары такой же звук.       — Молодец! — смущённо хихикнул парень над камерой. — У меня не выходило так быстро, как у тебя.       — Правда? — Кира улыбнулся. — А почему?..       — Пхе, у меня нет таланта, только тяжкий труд. У тебя, видимо, всё совсем наоборот…       — О-гооо! — мальчишка решил повторить данный приём снова, и ещё сильнее разгорелся счастьем. — Блин, крууу-у-уть!       — Мы ещё не закончили, — камера вздрогнула в руке. — Давай я покажу тебе ещё несколько зажимов, прежде чем ты сыграешь такую же мелодию?       — Угу! — Кира отложил гитару в сторону, уже вскочив с дивана.

***

      Спустя минут тридцать остановленной записи, Гена сел, видимо, на стул, и снимал, как чуть выросший с последнего раза мальчишка неуверенно перебирал струны. Иногда он перезажимал струны и снова пытался сыграть чудную мелодию как его старший друг. Да, порою он стряхивал руки от острых струн, но ближе к концу он почти сыграл идеально такую короткую композицию.       — Молодчина…       Конец записи.