Плененный Адепт

      Поджатые от удовольствия пальцы на ногах. Учащённое, сбитое дыхание. Прерывистые стоны.       Сяо не услышал его, но Чжун Ли не стал повторять.       Он лишь любовался, прикрывая глаза, юношей, который ещё с месяц назад дрожал и сжимался под ним, плакал от непонимания собственных чувств, а теперь становился смелее. Смелее с каждым движением и полу-вздохом, с каждым полу-стоном, вырывающимся из его рта.       Его медленные движения доводили господина до исступления. И Чжун Ли держался - как душевно, так и физически - крепко вцепляясь в мягкие белоснежные бёдра, которые тут же краснели под его пальцами, позволяя Сяо самому выбирать удобный темп.       Невыносимая, сводящая с ума пытка. Невыносимое удовольствие.       Она любила делать так же. Так же медленно доводить его до оргазма, мучить, смеяться над ним - хотя сама с трудом держалась, вся дрожа от желания.       “Я люблю тебя…” - последние слова, что он успел сказать. Когда она вся измученная, истекающая кровью, пыталась оставить ему хотя бы их ребенка.       Ресницы Сяо внезапно вздрогнули, будто бы он почувствовал что-то несвойственное его состоянию, но глаза не открылись. Он лишь стал ещё сильнее кусать губы, а его движения наращивали темп.       - Господин... - через пару мгновений глаза юноши всё-таки распахнулись, напуганные, но Чжун Ли не дал ему отступить и потянул вниз, глубоко насаживая, и коснулся его своей рукой, обхватив сильными пальцами горячую, возбужденную плоть.       - На этот раз я так просто тебя не отпущу, - его пальцы быстро двигались, а на губах играла довольная улыбка.       “Сяо...”       Толчок.       “Сяо...”       Всё внутри замерло, а затем разлетелось.       “Сяо...”       Сквозь шум в ушах доносился голос господина.       “Сяо...”       Он чувствовал как его тело заполняется теплом.       “Сяо.”       Его лица коснулись пальцы господина, погладили по щеке и подбородку, и он, наконец, вернулся из странного небытия, в котором пребывал всего пару секунд назад.       - Сяо... Тише. Все закончилось, - голос Чжун Ли стал чётким, как и мир вокруг. Но мысли всё ещё расплывались, и его тело расплывалось - такое странное, и будто бы чужое.       Господин снял его, обессиленного, с себя, уложил в кровать и дёрнул за колокольчик рядом. Через пару минут в дверях появилась служанка, держащая в руках полотенца и черпак с тёплой водой. Девушка быстро удалилась, а Чжун Ли смочил краешек ткани в воде и вернулся обратно к постели.       Расслабленного тела коснулся мокрый ворс. Господин медленно провел полотенцем по животу Сяо, ниже - по паху, ещё ниже - по ягодицам и между ними, а затем - по бёдрам и ногам, пока полностью не избавился от всех следов их вечера. Юноша не сопротивлялся и не дёргался - лишь иногда слабо вздрагивал, когда Чжун Ли касался его в самых чувствительных местах.

***

      Выезд в Кальтен состоялся, как и оговаривалось, через три дня. Сяо вышел из купальни наспех, практически выбежал, а с его прядей всё ещё стекала вода и капала на пол. Пару минут назад к нему заходил Аякс:       - Поторапливайся, господин уже начинает злится. Мы собираемся, - недовольно сказал он и, развернувшись, ушёл вперед по коридору. Кажется, Аякс сильно волновался перед каждой поездкой, хотя и скрывал это за показной строгостью. Сяо вздохнул и быстро-быстро закивал головой ему вслед. Последние двадцать минут он пытался унять дрожь во всём теле. Горячая вода, которую он выливал на себя снова и снова, совсем его не грела. Холод шёл не снаружи, а изнутри. Он обхватывал себя руками, растирал кожу до красноты, дышал, пытаясь унять волнение, но лихорадка не унималась. Зубы всё ещё не попадали на зубы, но выйти в гостиную всё-таки пришлось.       - Сяо, наконец-то! Вот твоя одежда, - господин Ли протягивал ему комплект. Он улыбался, и не было похоже на то, что он был зол. Но, определённо, все немного нервничали и торопились.       Аякс скакал на одной ноге, натягивая штаны. Итэр заплетал в косу волосы, туго их стягивая и морщась, когда перебарщивал. Чжун Ли повышал голос на мешавшихся слуг и постоянно спрашивал, готова ли повозка. Сяо развернул свой свёрток, обнаружив, что в этот раз одежда была чуть иной.       - В этот раз приём не официальный, так что можно прийти в более закрытом костюме, - объяснил Чжун Ли.       В руках Сяо лежала чуть прозрачная синяя майка с двумя ромбовидными вырезами вверху и внизу спины; тёмно-зеленая накидка, расшитая золотыми нитями; штаны, похожие на шаровары, что он надевал на прошлый бал, но не такие широкие, с вырезами по бокам и тканью темнее, чем обычно - сквозь неё не просвечивало ни кусочка кожи.       Когда он оделся, господин Чжун Ли подозвал его к себе для того, чтобы надеть ошейник. В этот раз и ошейник был другим: он был украшен золотой цепочкой с нефритом, что спускалась вниз по его спине и плечам, а сам ошейник представлял собой золотой обруч - символ его рабства, его принадлежности хозяину до конца жизни.       Сяо закрыл глаза, медленно выпуская из лёгких воздух, а когда открыл их, увидел, что господин держит перед ним бархатную коробочку.       - Открой её. Там подарок, - Чжун Ли передал коробочку ему в руки и отошёл на пару шагов назад.       Сяо послушно открыл её. На красной атласной подкладке лежало маленькое золотое, чуть вытянутое ушко, украшенное вензелями. Юноша взял его в свои дрожащие пальцы. Изначально украшение напомнило ему серьгу, но на самом деле прокола оно не требовало, что Сяо обрадовало. Вновь испытывать какую бы то ни было боль ему не хотелось.       - Нравится? - спросил Чжун Ли, заставив юношу вздрогнуть.       - Очень, - ответил Сяо и позволил вновь подошедшему к нему господину закрепить золотое ушко на его настоящем ухе, делая его похожим на эльфа, о которых он читал в фантастических книгах из библиотеки.       А после Итэр, как и в прошлый раз, утянул его с собой на кухню чтобы снова нарисовать на его руке татуировку. Беспорядочные зеленые линии соединялись в такие же беспорядочные зеленые узоры, но только сейчас Сяо понял, что они были вовсе не простой фантазией Итэра. Каждая линия в точности повторяла его шрам, накладывалась на него и закрывала собой, в итоге составляя рисунок, что был птицей.       - Смотри, это - клюв, а это - перья, - Итэр размеренно водил по его коже кисточкой, - Твои шрамы были похожи на птицу, будто бы на твоей руке сгорел и возродился Феникс, - объяснил он.       “Будто бы сгорел и возродился...” - повторил про себя Сяо. Эти слова что-то встревожили в нём, всколыхнули, но возможности подумать о них уже не было: его снова потянули за собой, уже обратно - в гостиную. Там Аякс заканчивал последние приготовления к балу. На его ноге были закреплены ножны, в которые он уже вкладывал клинок и прятал под голубой струящейся тканью.